Искупление

***

      Снаружи послышался звонкий девчачий смех. Кирилл подошёл к окну своей комнаты, выходившему в сад, и увидел сидящих в клумбе Макаровых. Лиза надела на брата венок и фотографировала на свой новый телефон. Так мило, что аж блевать тянет. Гречкин зашторил окна и через пульт включил музыкальный центр на всю громкость, чтобы не слышать эти противные смешки, что успели ему пиздец как надоесть за эти три дня. Они были слишком счастливые и какие-то чересчур слащавые. Кирилла это бесило, и в последнее время он старался избегать их обоих. Хотя, не только по этой причине ему так не хотелось сталкиваться с Макаровыми. Неожиданно для себя Кирилл обнаружил странное, щемящее в груди, чувство, когда он видел Лизу. Её милое личико всё ещё «украшали» синяки и ссадины, что появились там по вине Гречкина. Он пытался гнать от себя размышления о той аварии, но каждый раз, когда Кирилл случайно пересекался с этими сиротами, что смотрели друг на друга с невероятной нежностью, мысли возвращали его в тот самый день. Опять в голове всплывала картина, представшая тогда взору Кирилла, когда он вывалился из треклятой ламбы, и увидел лежащую на асфальте Лизу, а потом эти грёбаные небесно-голубые глаза, в которых бушевал ураган эмоций. На Кирилла часто смотрели с ненавистью и презрением, но взгляд этого пацана в тот день… Он надолго врезался в память. Чувствовал ли Гречкин вину? Нет. По крайней мере, он либо это очень тщательно скрывал где-то на задворках души, либо пытался полностью отрицать, сваливая всё именно на неисправность машины. Однако, каждый грёбаный раз, когда он встречался взглядом с Макаровым, что-то глубоко внутри резалось и пыталось достучаться до сознания. Это приносило дикий дискомфорт. Парень завалился на кровать, вслушиваясь в слова играющей песни.

Скальпель в тело — опухолей больше, чем меня Что осталось после тех лет, что я променял На твой лживый довод: жить в подполье, избегать живых? Я готов подохнуть извне дома, но убьёшь не ты!

Блять, еще по хуйне загнаться не хватало. Гречкин схватил пульт и несколько раз нажал на кнопку «вперёд», выбирая какой-нибудь лёгкий, качающий трек. Как назло, в его плейлисте не нашлось ничего, чтобы могло помочь ему отвлечься, и он выключил музыку, кинув пульт в стену. Нет, он так больше не может. Ему нужно развеяться и причём срочно. Просить у бати денег на очередную пьянку было бессмысленно, но Кирилл вспомнил про свою заначку налика в тумбочке. Парень выдвинул ящик и выудил оттуда пачку купюр. Ну, на сегодня должно хватить. Гречкин открыл директ инстаграма, где было куча непрочитанных сообщений и упоминаний в сторис. В последние дни парню не хотелось даже видеть этих придурков, которые по принуждению зовутся его друзьями. Особенно после того грёбаного дня, но сейчас ему хотелось просто отдохнуть, а это стадо для этой цели подходило как нельзя лучше. Кирилл открыл диалог с Ильёй Коротковым, от которого еще с прошлой недели висели непрочитанные сообщения и, так их и не прочитав, напечатал короткое «го в касл». «Castle of Sin» — самый мажористый клуб Петербурга, в котором собиралась вся элита и, как понятно из названия, придавались всем описанным в библии грехам. Ответ не заставил себя долго ждать. «какие люди в голливуде, тебя там батёк под арест посадил, чё ль?» — высветилось на экране. «заебёшь, ты пойдешь, не?» — напечатал Кирилл, раздражаясь от, казалось бы, вполне логичного интереса. «ок, в семь там» — последовал ответ, после чего Гречкин откинул телефон в сторону и поспешил в ванную. Вот о чём, о чём, а о своём внешнем виде парень реально запаривался.

***

      Несмотря на ещё раннее для блядок время, в клубе уже было полно народа. По ушам била громкая музыка, а в нос ударялся запах табачного дыма. Илья ждал его на их обычном месте, на огороженных ширмой диванах перед панорамными окнами, с которых открывался вид на Исаакиевский. — Здарова! — Протянул руку уже подвыпивший Коротков. — Ну чё ты, рассказывай. — А чё рассказывать-то? Новости будто не чекаешь нихуя? — Кирилл взял стоящую на столе бутылку виски и плеснул алкоголь в стакан, тут же осушая его одним глотком. — Ебать, чё, настолько всё плохо? — Усмехается Илья. — Да блять, не хочу я об этом, давай просто бухнём, ок? — Отмахнулся от него Гречкин, откидываясь на спинку дивана. Коротков больше не стал ни о чём расспрашивать, просто подливал другу виски в стакан, рассказывая о том, как подцепил очередную курицу и какая пиздатая у его отца сейчас наклёвывается сделка. Кирилл пытался отвлечься на эту пустую болтовню. Правда пытался, но слушал друга лишь вполуха, мысленно находясь всё ещё там, в особняке. Гречкин думал, что же в итоге делать с этими грёбаными сиротами и как вернуть к себе расположение отца. Сейчас он пропивал свои последние свободные деньги, а потом всё — он пуст. Может, повозить этих щенков по каким-нибудь прикольным местам, их там поймают какие-нибудь папарацци, выкатят что-то типа «Кирилл Гречкин встал на путь искупления», и от него все отъебутся? Парню очень хотелось в это верить. — Та-а-к. — Илья хлопнул ладонью по столу. — Ты меня нахуя позвал, чтоб я вискарь твоей кислой миной тут закусывал? Кирилл ему ничего не ответил, лишь нахмурился, отводя взгляд на собор, чей купол подсвечивался уходящим за горизонт солнцем. Хм, а такой бы видок впечатлил того пацана? — Кир, может тебе что-то покруче алкашки? — Ухмыляется Илья и достаёт из кармана пиджака маленький зип-лок с парой таблеток внутри. — Ты чё, ёбнулся? — Кривится Гречкин. — Я после того раза больше не юзаю. — Ну, как знаешь. Если что, обращайся. — Пожимает плечами Коротков и убирает пакетик обратно. — Я просто не понимаю, чё ты так загоняешься? Ну приютил твой батёк этих сироток, и чё? — Да то, что мне теперь нужно, блять, с ними бегать и лыбу давить, мол, я пиздец как счастлив таким обстоятельствам. — От количества выпитого язык Гречкина начинает потихоньку развязываться. — Отец сказал — хуй мне, а не деньги, ключи от машин забрал… Мне сюда на таксоне пришлось переться на свою последнюю заначку, сечёшь? И ещё их рожи постоянно дома, такие, блять, жалостливые, я, хер знает, уже и реально начинаю себя мразью чувствовать. Коротков какое-то время смотрит на друга с нечитаемым выражением лица, что-то между охуеванием и…отвращением? Гречкин не понимал, и не хотел понимать. Он, видимо, ляпнул лишнего. — Охуеть. Ты, Кирилл Всеволодович Гречкин, чувствуешь себя мразью? — Членораздельно повторил Илья. — Вот и тебе и охуеть. — А когда ты тот ларёк поджигал, типа ок было? — Выгибает бровь Коротков. — Стой, а схуяли ты себя мразью чувствуешь, там же у тебя вроде как тросу пизда была? — Ну, бля, прост-, — Гречкин вдруг замолкает, не понимая, почему Илья говорит о тросах, ведь в новостях писали о треснувших дисках. — Да вроде как там не в них дело. — Задумчиво произносит Кирилл. — А? Разве? — Вскидывает брови друг, отводя взгляд, будто что-то вспоминая. — Ну, я прост значит невнимательно новости читал… Гречкин какое-то время смотрит на Короткова, внимательно всматриваясь в его лицо. Забавно, что Кирилл сам первым делом подумал о тросах и протечке, ведь если бы это были диски, как писали в отчёте, который, скорее всего, был написан тупо под взятку и без осмотра, то тормоза навернулись бы сразу, но ведь до того светофора они вроде как были в норме… Парня выдернула из потока мыслей настойчивая вибрация телефона. Он достал его из кармана олимпийки и увидел на экране номер отца. — Блять… — Выругнулся Кирилл. Он подорвался с места и кинулся к туалету, где не будет слышно музыки. Гречкин чувствовал себя подростком, который сейчас бухает втайне от своих родаков и боится спалиться. Телефон перестаёт звонить, когда Кирилл забегает в кабинку. Он ещё некоторое время думает нужно ли перезванивать, но что-то подсказывает ему, что всё-таки нужно. Гречкин переходит во вкладку пропущенных и нажимает на вызов. — Ты где пропал? — Слышится по ту сторону недовольный голос отца. — Не слышал. — Спокойно врёт Гречкин и тут же меняет тему. — Чего хотел? — Где ты? — С подозрением спрашивает Всеволод, видимо, слыша эхо туалета. — В центре, а что? — Ты что там забыл? Опять шляешься хер пойми где? Забыл про наш разговор? — Раздражается мужчина. — За подарками малым приехал. Нужно же мне исправляться. — Придумывает на ходу Кирилл. — А на какие шиши? — Всеволод вряд ли попался на эту ложь. — На твои. Вот как раз попросить хотел. Мужчина, ничего не ответив, сбросил звонок. Кирилл облегчённо вздыхает, радуясь, что отец не стал ему компостировать мозги, но немного позже на экране телефона загорается уведомление о смс, текст которого парня не радует. «Сними с моего счёта. Я завтра приеду на ужин, как раз покажешь, чем ты там закупился.» Ну заебись. Сам Всеволод Гречкин решает почтить их своим присутствием. Блять. Кирилл возвращается за столик и налегает на виски с новой силой, ничего не говоря. Они выпивают еще бутылку, наконец переходя на какие-то нейтральные и отвлечённые темы. Гречкин старается не думать о завтрашнем дне и вообще обо всем, что связано с грёбаными Макаровыми. И, в конечном счете, у него это получается. Он полностью погружается в сегодняшний вечер и позволяет алкоголю овладеть телом и разумом, прогоняя отравляющие разум мысли. Главное, не забыть снять со счета деньги и закупиться подарочками, чтобы у отца не было повода прикопаться.

***

      Сегодня Лёша наконец спит в своей комнате. Лиза довольно быстро привыкла к новой обстановке и ей было уже не страшно засыпать одной. Конечно, парню было нетрудно укладывать сестру, но утро всё равно он предпочитал встречать у себя в постели. Ну, просто так было комфортнее, а то молодой организм может порой подкидывать кое-какие сюрпризы. Но сейчас он спокойно спал у себя, не боясь, что внезапные подростковые поллюции могут застать его врасплох. Зато врасплох его может застать кое-что другое. Дверь спальни Макарова распахнулась, и в неё с грохотом ввалился бухущий в жопу Гречкин. Лёша резко вскакивает от шума, не сразу понимая, что вообще происходит. Наконец, его глаза привыкают к темноте, и он рассматривает приближающуюся к нему фигуру, что-то несущую в руках и шатающуюся из стороны в сторону. — Гречкин? — Хмурится Макаров, надеясь, что это всё же какой-то странный сон, и этот мажор не настолько придурок, чтобы завалиться к нему посреди ночи. — Тс-с. — Кирилл подносит указательный палец к губам, заваливаясь на край кровати. — Какого хрена? — Лёша берет с тумбочки телефон и светит экраном блокировки в лицо парня. — Сука! — Жмурится от света Гречкин, выхватывая телефон из рук Макарова и швыряя его на пол. — Ты что, пьяный?! — Леша чувствует ударяющий в нос запах перегара и кривится в отвращении. — Ого, да ты Шерлок. — Усмехается Гречкин, кидая парню на колени пакет. — Что это? — Макаров запускает внутрь руку, нащупывая коробку. Он достает ее, но не может понять, что это. — Подарок, блять. — Раздражённо отвечает Кирилл. — Схуяли? — Задаётся логичным вопросом Леша и косится на мажора, сидящего с краю. — Завтра к нам батёк приезжает, а я ему сегодня ляпнул, что за подарками вам поехал, чтоб он мне мозги не ебал. Так что завтра покажешь ему эту хуйню и скажешь, какой я молодец, а ты всегда о такой мечтал, сечёшь? Макаров молчит, поджав губы. Ещё чего не хватало, плясать под дудку этого мудака. — Сечёшь? — Настойчивее повторяет Гречкин, подаваясь вперед и Лёша опять морщится от едкого запаха алкоголя. — Я тебе сейчас всеку, сечёшь? — Выпаливает Макаров, пытаясь отстраниться, откидывая коробку в сторону, но Кирилл хватает того за футболку и притягивает к себе. — Блять, не беси меня. Я хоть и в дрова сейчас, но въебать могу неслабо. Хочешь повторить своё унижение, как несколько дней назад? — Сейчас Гречкин не давит никаких улыбок. Он смотрит холодным, жестоким взглядом, что можно прочувствовать, даже находясь в темноте. — Ты скажешь так, как я попросил, понял? — А то что? — Нарывается Макаров, хотя знает, что уже пора бы сдать назад, и просто сделать так, как хочет этот придурок, но нет. Он просто не может. Гречкин ощеривается и одним резким движением подминает Лёшу под себя, заводя его запястья у него над головой, сжимая их так сильно, что тот тихо вскрикивает. — Ты специально меня довести хочешь? — Спрашивает Кирилл, садясь на парня и наклоняясь к его лицу так близко, что тот пытается вжаться сильнее в подушку, дабы увеличить это расстояние. — Ты меня не запугаешь. — Рычит Макаров, ёрзая под бедрами мажора, пытаясь высвободиться из его хватки, но тот действительно, хоть и бухой, но все такой же сильный. — Как же ты меня бесишь, блять. — Цедит Кирилл, хватая второй рукой Лёшу за горло. — Простая же, сука, просьба, хули ты выёбываешься, я не понимаю?! — Уже на повышенных тонах спрашивает тот. А Макаров искренне удивляется, что до Гречкина никак не может дойти. Выполнять его приказы значило проиграть, поддаться и быть послушной шавкой, одной из многих, кого тот смог подмять под себя своим авторитетом и властью. Но Лёша не будет играть в его игры. Парень прекрасно осознает, что сейчас именно он управляет ситуацией. Конечно, не прямо в этот самый момент, находясь под тушей мажора, но в целом, именно слово Макарова в конечном счёте будет решать судьбу Кирилла. — Знаешь, это единственное, в чём мы сходимся. — Не сдаётся Лёша, чувствуя, как в этот раз закипает уже не он, а этот гад, от чего получает невероятное удовлетворение. Кирилл не спешит слезать с наглого пацана. Он сильнее сдавливает пальцами шею Макарова, не отдавая себе в этом отчёта из-за нахлынувшей ярости. — Отъебись. — Хрипит Лёша, чувствуя, что боль усиливается. Кирилл всматривается в хмурое веснушчатое личико и ловит себя на мысли, что оно довольно симпатичное, а голубые глаза даже сейчас, в тусклом свете уличного фонаря, кажутся яркими, как летнее небо. Такой, блять, милый, что хочется сделать ещё больнее, и Кирилл с новой силой сжимает его запястье и горло, от чего у Макарова вырывается стон, окатывая Гречкина словно из ведра. Мажор резко отстраняется и ошеломлённо смотрит на откашливающегося Лешу. — Ты совсем больной?! — Выпаливает тот, приводя Гречкина в чувства. — Блять, кто ещё больной, мазохист ёбанный! — Рявкает Кирилл и подрывается с кровати, пытаясь осмыслить, что только что произошло. — Пошёл нахуй! — Кричит Лёша и тут ему второй раз повторять не надо. Кирилл мгновенно трезвеет и пулей вылетает из комнаты Макарова, хлопая дверью. Блять, блять, блять! Он чувствует странную тягу внизу живота и внезапную тесноту в джинсах. Сука! Гречкин бежит в свою комнату и практически сразу залетает в ванную, прыгая под холодный душ, раздевшись на бегу. Возбуждение, благо, пропадает довольно быстро. То ли от страха, то ли от ледяной воды. Кирилл стоит так несколько минут, пытаясь привести мысли в порядок, собрать их вместе и осознать произошедшее, но все они разбегаются в разные стороны. Сердце Гречкина бешено колотится лишь от одного стона Макарова, эхом отдающегося в его голове. Какого хуя? Может, это всё влияние алкашки? Или Кирилл просто перебесился с этого упёртого барана, вот организм и ответил таким образом? Блять, звучит, как полный бред. Но это единственное оправдание, за которое Гречкин может зацепиться и наконец успокоиться. Он выключает воду и выходит в комнату. Кирилл ещё некоторое время ходит по ней кругами, пытаясь окончательно унять бушующие эмоции, и, в конечном итоге, обессиленным заваливается к себе в кровать, вскоре засыпая.

***

      Макаров просыпается абсолютно разбитым. Ему так и не удалось нормально поспать после визита Гречкина. Какого чёрта это вообще было? Лёша перекручивает произошедшее у себя в голове и зарывается лицом в подушку от стыда. Кирилл не зря назвал его мазохистом, иначе как объяснить тот факт, что Макарову почему-то хотелось вывести этого гада из себя ещё сильнее? Не просто не поддаться, а именно довести. До чего? Лёша не знал, но одного факта, что этот псих чуть не задушил его ему хватало с лихвой. Парень аккуратно коснулся кончиками пальцев своей шеи и резко одёрнул их, чувствуя боль. Нет, блять, только не это. Он подрывается с кровати и бежит к зеркалу в ванной. Как он и думал, на его коже полно синяков от рук этого психа. Макаров внимательно рассматривает багровеющие пятна и кривится от осознания произошедшего. И что с этим делать, твою мать? Лёша вспоминает, что вроде как в подаренных Гречкиным-старшим вещах был какой-то бадлон? Парень проходит к шкафу, куда горничная Олеся аккуратно сложила разбросанную тогда Кириллом одежду, и, слава всевышнему, там оказывается нужная ему вещь черного цвета. Он натягивает её на себя, поправляя воротник и возвращаясь к зеркалу. Синяков не видно. Отлично. Ибо как оправдывать это безобразие на своей шее он не имеет ни малейшего понятия. Хотя, сегодня же приезжает Всеволод и может стоит показать ему, какой его сыночек психопат? Макаров задумался над этим. Сейчас он может легко сманипулировать Кириллом и получить от того всё, чего захочет… А что он, собственно, хочет? Лёша подумал, что от Гречкина ему ничего не нужно. Нет, Макаров поступит по-другому. Лёша вернулся в комнату и принялся искать свой телефон. Кирилл его кинул на пол, вроде как? Парень нашел гаджет прямо рядом с коробкой, которую уже отшвырнул он сам. Подачка от мажора. Но теперь при свете дня было понятно, что это такое. Портативная приставка. Чёрт. Макаров и правда о такой мечтал. Но не от Гречкина. Только не от этого мудака. Парень поднимает коробку с пола и, сдерживаясь, чтобы ее не открыть, кладет на прикроватную тумбочку. Затем он берет телефон, который уже подарил Всеволод (и очень кстати, ведь старый телефон Леши дышал на ладан), и разблокировав, фотографирует свои синяки во всех возможных ракурсах, поставив предварительно в настройках показ даты. Теперь, если вдруг этот мудак захочет что-то выкинуть, Макаров может пригрозить ему этим компроматом. Кому поверят больше, бедному сиротке или зажравшемуся придурку? Ответ был очевидным.