Мелочи

Дима всё-таки не глупый. Не тупой, всё отлично видит и замечает, несмотря на плохое зрение - как-то же закончил учебу с отличием, и даже умудрился в главный отдел попасть. Просто пытается смотреть на всё не сквозь пыльное стекло серости и удушья Питера, а через голубое светлое небо на горизонте. Но прогноз погоды северной столицы часто предвещает некоторую облачность, а практика доказывает, что дима - не дубина. Он просто не замечает. Всё ещё по-детски наивно надеется на сериальные забеги со старшим напарником, который со всем поможет и всё разъяснит. Он всё ещё видит, думает, что они помогают своему городу. По-своему очищают его. Делают лучше. Он, словно окрыленный, бежал изо всех сил на свой первый рабочий день в виде стажера, чтобы ни на секунду не опоздать. Ведь это же работа практически настоящего полицейского, да? В детстве он мог лишь робко мечтать об этом, но теперь Дима стал настоящим защитником закона и правосудия. Ну, или почти стал. Он мельком, будто вор в центре оживленной улицы, смотрит по сторонам и замечает детали. Незаметные, спрятавшиеся по углам, чтобы их никто не видел. Постыдные, если так можно выразиться. Эти детали пахли пыльным серебряным запахом и потертой бумагой. Все-таки на экране телевизора речи бравых полицейских на месте действия звучали убедительнее, чем в реальности. Все-таки на стекле экрана не мелькали разочарованные иссохшие дедушки и бабушки, которых в очередной раз с отвращением на лице выгнали из участка. Все-таки потерянные девушки с болью в глазах пытались убедить следователей не перед лицом глянцевых камер, а где-то в недосягаемости репортеров и журналистов, и то неудачно. Все-таки картинка уверенных полицейских, защитников народа и закона, трещала не по швам, а проходилась незаметно для взгляда других неровной трещиной на старом телевизоре, что, впрочем, не мешало просмотру федеральных передач. Только Дима внимательный, и больше этот телевизор смотреть не мог. Хотя, и этот старый ящик уже давно покоится на свалке. Но это неважно. Важно лишь то, как город поглощает огонь и Дима должен его остановить. Начинается бесконечная погоня по питерским улочкам, в которых царствует плесень, засохшая кровь и едкий запах пустых шприцев. Становится как-то не до собственных переживаний, и Дима готов потерпеть. Гром появляется в участке как буря, снося всё со своего пути, огрызаясь на любые попытки помочь - Дубин привык к этому, и лишь бежит за ним, ведь знает, что тот всё равно лучше, сильнее, опытнее. С улыбкой Дима признает, что он слишком похож на детские мечты о бравых защитниках граждан. Только герой его представлений прошлого не бил своих граждан до полусмерти. Не сотрудничал с бандитами ради выгоды. Не заставлял людей кричать и умолять о помощи. Не пытал для выявления информации, чёрт возьми. Но Дима понимает отличия реальности от своих грёз. Он же внимательный, не ду-би-на, в конце концов. Но только в них так сильно, до дрожи кончиков пальцев, хочется верить. И это так сложно делать, когда город скрепит, расходится цепью уродливых трещин, воет от ожогов целебного огня Чумного Доктора. Но Дима сможет, он уверен. Ведь, кто, если не он. Он со сверкающими глазами натягивает на себя маску, спасающую от чумы, и внимательно смотрит на ночной Питер, замечая каждую мелочь. Мелочи спрятались по углам, в трещинах телевизора, в прорехах закона. Вдыхая холодный воздух, смешанный с дымом яркого огня, Дима со слезами на глазах признает, что дышится и правда легче. Может, даже старый телевизор на всеми забытой помойке сможет показать четкую картинку без изъянов. Может, там даже не будет трещин.