Круговорот

Гарри стоял у противоположной стены, когда Келиас и Фин вошли в ритуальную комнату. Он испытывал крайне противоречивые чувства: отчасти из-за произошедшего между ним и Алексусом утром, а отчасти из-за того, что ему сейчас предстояло. Обряд принятия в род ребенка крайне ответственный шаг, но Поттер прекрасно понимал, что если это ребенок Келиаса, то его не нужно принимать в род, так как они все равно скоро поженятся и магия сделает свое дело. Гарри хмыкнул, внимательно осматривая вошедших мужчин: Келиас был напряжен до предела, а Алексус выглядел просто до ужаса измотанным. Гарри попытался сконцентрироваться на обряде, но так и не смог отвести взгляд от подбородка Фина и изящной шеи. Алексус прошел к ритуальному камню, черкнул несколько символов, затем очертил несколько кругов и вывел две руны в их центре. Круги засветились мягким голубым светом, и в центре комнаты материализовалась чаша. - Я, Алексус-Рудольфус-Николас-Абарай Фон-Фин, властью данной мне моим родом и кровью, прошу признать Магию Крови Малфоев меня как законного пеламорра* семьи Малфоев для проведения Обряда Принятия в род. – Алексус сделал несколько надрезов на своей левой руке и выждал, пока в чашу упадут первые капли крови. На мгновение свет, исходящий от кубка исчез, но уже через несколько секунд чаша вновь воспылала. Зеленым светом. - Нам дали добро на проведение ритуала, - улыбнулся доктор. Келиас нервно сглотнул. - Гарри, встань в центр круга, между теми двумя рунами, – Мягко произнес Алексус. Поттер дернулся, услышав свое имя, но сделал несколько шагов вперед, занимая указанное место. - А ритуальная одежда? – шепнул Келиас. - Нет надобности, - выдал Фин и принялся читать заклинания. Спустя несколько минут Алексус пригласил Келиаса войти во второй круг, затем он взял кровь Малфоя и смешал ее с кровью Поттера. И комната вновь наполнилась длинными и странными заклинаниями. Алексус открыл глаза. Чаша, что парила между мужчинами, поднялась вверх на несколько дюймов и застыла. - Выходите из комнаты, живо! - рявкнул Фин. Келиас потянул Гарри к выходу, дверь за ними закрылась. Доктор внимательно посмотрел на предмет, что всё ещё прибывал в воздухе. Чаша задрожала, заполнив комнату заполнило фиолетовым сиянием, после чего исчезла в воздухе с легким хлопком. Исчезли и руны с кругами. - Святая Моргана, - выругался Фин. Дверь в ритуальную комнату открылась, и доктор вышел в коридор. Поттер и Малфой подняли на него вопросительные взгляды. - Ребенок официально принят в род Малфоев! – Алексус широко улыбнулся, разводя руки в стороны. Гарри просиял и быстро прильнул к Келиасу, который в свою очередь пристально смотрел на Фина. Видимо, он не заметил ничего подозрительного и наконец-то позволил себе облегченно вздохнуть. - А теперь, к гостю, - заявил Малфой, направляясь к лестницам. Гарри поспешил следом. Алексус потер переносицу и, хмыкнув, запечатал дверь ритуальной. Идти к этому «гостю» ужасно не хотелось, но что поделать. Оставался только один вопрос: чаша выдала фиолетовой свечение, а не красное. Красное означало принятие в род, а фиолетовое, что ребенок уже принадлежал к роду Малфоев. Но как такое возможно? Размышляя об этом, доктор миновал несколько лестниц и оказался в малой гостиной, где были Гарри, Келиас и… Люциус Малфой. Алексус поджал губы, смотря в упор на мужчину. - Алексус, вот и ты, - мягко и слишком слащаво произнес Келиас, - знакомься - Люциус Абрахас Малфой, нынешний глава рода Малфоев. Прибыл из Британии сегодня вечером. И знаешь по какому делу? - Понятия не имею, Келиас, - процедил Фин, не отрывая взгляда от главы рода. - Ему нужна твоя помощь, Алексус, и очень срочно. Он прибыл из самой Британии ради встречи с тобой. И тут Алексус понял, что попался. Почти. - У меня много клиентов, Келиас, и я не намерен их бросать. Если мистер Малфой нуждается в моей профессиональной помощи, то ему следовало бы записаться на прием, а не использовать тебя для решения своих вопросов. - Алексус, это не вежливо! – немного повысил голос Келиас. Фин перевел взгляд на мужчину, затем вновь на Люциуса. Необходимо было срочно подавить волну гнева, которая нарастала внутри. - Одна консультация, мистер Фин, - произнес Люциус. - Неужели это так много? На него давили. Беспощадно и безудержно. И Алексус понял, что нужно согласиться. Да еще и Гарри был свидетелем этого всего, а это негоже – выставлять себя хорошим, а на деле быть пустозвоном. Фин прикрыл глаза: - Хорошо, одна консультация. Одна, – он свирепо посмотрел на Келиаса и удалился в свои покои. - Я тоже, пожалуй, пойду, - Гарри смущенно улыбнулся мужчинам. - Отдыхай, Гарольд, - Келиас притянул к себе юношу и поцеловал в висок. Люциус обратил внимание на этого парнишку и на то, как Келиас назвал его. Но он подумает об этом позже. Намного позже. Алексус хлопнул дверью в свои покои и моментально наложил несколько заклинаний на дверь. На всякий случай. Потому, что он прекрасно знал, на что способен Люциус и это действительно было опасно. Светловолосый несколько раз тяжело вздохнул, провел ладонью по волосам и направился в ванную комнату, которая находилась в пределах его покоев. Выходить в коридор было бы сейчас не лучшим решением. Алексус подмигнул зеркалу и стянул с себя рубашку, затем избавился от брюк и нижнего белья. Вода в душевой кабине уже нагрела прохладные плитки и на них то и дело скапливались капли конденсата. Они неожиданно срывались вниз и разбивались об пол. Доктор встал под струю горячей воды и блаженно прикрыл глаза, расслабляясь и чувствуя, как усталость стекает по телу вместе со струйками воды и покидает его. Простояв неподвижно еще какое-то время, Алексус выключил воду, наспех вытерся полотенцем и вернулся обратно в комнату. Холодный лунный свет, благополучно минуя полупрозрачные шторы, падал ровными лучами на пол, на шкафы, на постель. Фин повел плечами, достал еще одно одеяло и устроился поудобнее в кровати. День был насыщенным, да и он толком не отдыхал в последние несколько недель. Усталость свернулась где-то внутри его груди в огромный клубок и тоже утихла. Гарри поднимался по лестнице, ведущей в его комнату и размышлял: с одной стороны было очень здорово, что его ребенок наконец-то официально принадлежит к роду Малфоев, но, с другой стороны, его невероятно настораживала напряженность Келиаса. На секунду в голове черноволосого промелькнула мысль, что, возможно, его будущий супруг видел в его воспоминаниях ту утреннюю сцену в спальне Алексуса и, теперь, считает его изменщиком, даже подлецом. Но юноша быстро отбросил эти мысли. Келиас не смог бы сам узнать, а доктор не выдал бы его. Брюнет прикусил губу, останавливаясь почти у самой двери и задумчиво поглаживая живот. Откуда такое возбуждение по отношению к Финну? Почему ему неприятны прикосновения его будущего мужа? Почему Люциус ТАК смотрел на него во время беседы с мужчинами? И, Мерлина ради, какого черта Гарри все еще ничего не помнил? Брюнет вздохнул, проходя в комнату и раздеваясь на ходу. Пижама была на кровати, но он не захотел ее надевать. Ему было мучительно больно и стыдно из-за того, что он почти ничего не чувствовал к Келиасу, и на уровне инстинктов он осознавал, что он действительно чужой ему человек, иначе бы тело помнило его прикосновения, ласки и поцелуи. Или он не прав и просто поддается панике, придумывает себе какую-то чушь, не доверяет будущему мужу? Он долго ворочался, пытаясь уснуть, но сон всё же одержал победу над брюнетом. Нарушить сон Алексуса не могло ничто и никто, но… Доктор спал, но снились ему вовсе не карты болезней пациентов и не пути решения семейных проблем. Ему снился Люциус. Горячий и страстный, который навис над ним и жадно целовал его губы, как раньше, сжимал его плечи, ласкал каждую впадинку на теле, облизывал каждую родинку, исступленно покрывал поцелуями каждый сантиметр его тела и скользил влажным языком все ниже, к возбужденному и сочащемуся смазкой члену. Мягко обхватывал его губами, а затем полностью вбирал в рот, делая круговые движения языком, лаская уздечку и собирая прозрачные капельки с головки. Затем он решительно раздвигал его ноги, проводил смоченными слюной пальцами между ягодиц, с силой надавливал на судорожно сжавшееся колечко мышц и шептал заклинание смазки. Пальцы легко ныряли в податливую теплоту, а Алексус заходился в очередном стоне, комкал простыни, не прекращая шептать имя Малфоя. А когда пальцев становилось мало, Люциус подтягивал его к себе, несильно надавливал головкой своего члена на кольцо мышц и резким толчком заполнял его до отказа. В такие мгновения Фин выгибался дугой, буквально пылая в руках мужчины, рвано дышал и пытался ухватиться за его руки. Не прекращая движений, Люциус языком выводил замысловатые узоры на шее и теле любовника, то и дело, собирая соленые капельки пота, скатывающиеся по шее и вискам. И в тот момент, когда Малфой готов был уже “взорваться” внутри молодого мага, Алексус резко подался вперед, сокращая до минимума расстояние между их телами, и кончил тугой струей семени себе на живот. Следом за ним достиг кульминации и мужчина, не выпуская его из крепкого кольца рук. Алексус несильно вздрогнул, выныривая из сна, из-за нескольких прохладных, солёных капель, что упали ему на губы. Доктор приоткрыл глаза и сдавленно ахнул: над ним нависал сам Люциус. Жаркий и горячий. Живот Алексуса был скользким из-за спермы, а некогда холодный взгляд мужчины сейчас пылал в таком, теперь уже, горячем и душном лунном свете. Да, он только что переспал с Люциусом. И, увы, это был не сон. - Боггартовы яйца, - выругался Алексус, закрывая лицо ладонями.