Пути, которые мы выбираем

Сколько было времени, когда Себастиан проснулся, было непонятно. В его подвал не проникал дневной свет, и он сам устраивал себе день и ночь с помощью наличия или отсутствия электрического освещения. Опустив руку на пол, Себастиан нащупал телефон, и полумрак озарил свет экрана. Помимо времени и даты, телефон сообщил, что в Стардью идет дождь. Себастиан, лежа в кровати, спросил у телефона, когда дождь закончится. Телефон пообещал, что дождь будет идти весь день. Себастиан встал с кровати, включил в комнате свет и оделся. Прогулялся до ванной, потом пошел на кухню. Несмотря на вчерашнее позднее возвращение, он проснулся раньше всех. Все спавшие домочадцы закрылись по своим комнатам, и дом принадлежал только ему и дождю, барабанящему по крыше. В дождь Себастиан устраивал себе что-то вроде выходного. После непродолжительной работы за компьютером ходил в салун или в одиночестве стоял на пляже, наблюдая за тем, как бурлит океан, вскипая белой пеной у берегов. Он никогда не встречал в дождь на пляже ни одного человека. Писатель Эллиот, приехавший в долину год назад, жил в домике на пляже, но он никогда не встречал Эллиота в дождь. Рыбак Вилли, чей магазин и дом по совместительству стоял на причале, тоже ему не попадался. А больше никому и не было смысла приходить на пляж в дождь. Себастиана устраивало то, что он, как и почти всегда, проводит на пляже время в одиночестве. Смотреть на плещущийся океан под дождем было только его развлечением, и он не хотел делить его ни с кем другим. Он всегда брал с собой зонт, но никогда им не пользовался. И не хотел давать себе отчета в том, зачем его берет. Фантазия о том, что в дождь на пляж придет кто-то еще и он отдаст ему свой зонт... или вообще они будут стоять под зонтом вдвоем... Эта фантазия была такой же размытой, как образы, которые порождает в воде воображение при долгом рассматривании перекатывающихся волн. Скомканное и брошенное в воду отражение неба, серебряного и подернутого печалью в дождь, очень хорошо гармонировало с тем, что творилось у него в душе. Но конкретно сегодня и мысль о салуне, и воспоминание о стоянии под дождем на пляже вызвали отвращение. Ему так опротивел раньше устраивавший его распорядок его жизни, все эти выверенные маршруты. Вчерашняя ночная поездка на лошади повлияла на него сильнее, чем он мог предполагать. Хотелось изменить свою жизнь. Он не мог больше видеть этот город, хотелось сбежать от его лесов и озер куда-нибудь, где все иначе. Он хотел, чтобы дождь его жизни закончился и засияло солнце. Позавтракав, Себастиан подумал, предупредить ли маму, и решил, что не будет. У них часто возникали конфликты на почве того, что Себастиан не всегда надевал шлем. И хотя он понимал, что Робин права, шлем часто оставался в гараже вместе с запасным, который давно числился «шлемом Сэма», которого он иногда катал. Он не хотел надевать защиту и сейчас, как рискованно это ни было. Узнай об этом мама, она распереживалась бы еще больше. Ездить на мотоцикле без шлема — одна степень риска, ездить же на мотоцикле без шлема в дождь… Себастиан уверился в своем решении не предупреждать Робин о своем уходе. Он вышел из дома, одернул капюшон водонепроницаемой легкой куртки и выкатил мотоцикл из гаража. Куда ехать, он не решил. До Зузу было далеко, и он был не уверен, что разумно расходовать так много бензина и времени. Он очень хотел вырваться в большой город, переехать туда жить навсегда. Но поездка в Зузу на пару часов только бы растравила душу тем, что он не может остаться. Возвращение в долину грозило обернуться давящим чувством. Он очень боялся, что покажется в городе всего-навсего деревенским мальчишкой, провинциалом, потому готовился к переезду основательно. Много работал, сумев найти на рынке фриланса сперва одного, а потом и нескольких постоянных клиентов. Читал городские новости. Иногда мониторил цены на жилье и присматривался к городским достопримечательностям, которые хотел посетить. Но время шло, а он так и не был в городе ни разу. И сейчас тоже не мог решиться туда поехать. Вместо этого он твердо вывел мотоцикл по лесной тропинке к автобусной остановке, кинул взгляд на стоявший без дела сломанный автобус и нырнул в тоннель, чтобы после этого повернуть на ближайшей развилке на дорогу, не ведущую к городу. Обычно он по ней и ездил. Если потом дважды повернуть на развилках налево, а затем сойти с дороги, то можно было добраться до его любимого места. Нависающая над обрывом площадка, с которой открывался вид на небоскребы Зузу. Далекие башни возвышались над городом и казались ближе, чем когда-либо, только когда он смотрел на них издалека. Серый город, светящийся огнями и манящий приехать и потеряться среди его улиц, дать себя спрятать от прошлого каменным стенам, поселиться в каменном доме, так непохожем на деревянные дома Стардью. Себастиан мечтал о Зузу Сити очень часто, но сегодня он не хотел думать и о нем. Хотелось увидеть что-то новое, что-то непохожее на долину Стардью и не похожее на Зузу Сити, что-то совсем, совсем другое. Обещанный телефоном на весь день дождь закончился спустя час пути, раскаленное солнце прожигало Себастиана насквозь. Он остановил мотоцикл и снял куртку. Она была сухой, застывшие на ней было капли дождя испарились без следа. Коснувшись рукой горячего металла мотоцикла, Себастиан поехал дальше, понимая, что не представляет, где находится. Дорога была хорошей, гладкое шоссе демонстрировало или качество, или то, что его не часто использовали. А потом Себастиан увидел вдалеке табличку с названием местности. «Пустыня Калико», — уведомлял знак и обещал «Оазис» через много километров впереди. Что бы ни подразумевал этот «Оазис», Себастиан хотел его увидеть. А наличие в доступности от Стардью пустыни его поразило особенно, и ближайший час он думал только об этом. Обстановка вокруг с каждым десятком метров менялась все разительнее. Земля становилась суше, пока не превратилась в потрескавшуюся и рассыпающуюся, пока не стала песком. Себастиан решительно ничего не понимал. Он не знал, что местность может измениться так сильно на таком сравнительно небольшом расстоянии. И про «Пустыню Калико» он узнал сегодня впервые. Он чуть не пропустил поворот на «Оазис», заметив табличку в последний момент, и лихо завернул на поворот, едва не вылетев на обочину. Проехал еще несколько метров и резко затормозил, съехав с шоссе. Песок взметнулся под колесами, скорость, наконец, упала до нуля, и Себастиан остановил мотоцикл. «Оазис» оказался каменным зданием, прямо по кирпичу покрашенным в фиолетовый цвет. Это выглядело несколько аляписто, но внимание, несомненно, привлекало. Однако Себастиан успел бросить на здание едва ли один взгляд — потом он увидел куда более интересный объект для наблюдения. У нее были огненные волосы, частично собранные в хвост, а частично лежащие на плечах. Не рыжие, как у его матери, но и красными их нельзя было назвать. Это был насыщенный цвет меди. Одета она была в открытое синее платье без рукавов, подолом оно доходило до коленей. На шее ее висела нить с нанизанными на нее крупными стеклянными бусинами. Девушка отвела от губ сигарету, бросила ее в урну и широко ему улыбнулась. Себастиан подумал, что не верит в судьбу, и то, что он оказался здесь сейчас и встретил эту девушку — всего лишь случайность. Но все происходящее упорно чудилось ему какой-то мистикой. Выехать на мотоцикле в дождь из Стардью и оказаться в пустыне? Чем его еще может удивить его жизнь? Мягко ступая кроссовками на песок, он пошел по направлению к девушке. — Привет! — вблизи она показалась ему еще красивее. Глаза ее лучились светом, и сама она была, как чудесный мираж. Себастиан подавил в себе желание коснуться девушки, чтобы убедиться, что она реальна. — Привет, — поздоровался он. — Что это за место? — Ооо, так ты не из Стардью? — округлила глаза девушка. — Я была уверена, что ты из Стардью. Неужели ты из Зузу? Эти слова выдали то, что девушка принадлежит той же реальности, что и он. Себастиан сделал глубокий вдох и вытащил из кармана пачку сигарет — он нашел ее с утра в ящике стола, отложенную про запас, и решил повременить с походом в магазин Пьера. — Я возьму? — указала пальчиком на пачку девушка. — Мои в магазине. — Так это магазин? — Себастиан раскрыл пачку и протянул ей: девушка вытащила сигарету. Он дал ей прикурить, и она наклонилась к его зажигалке, удерживая огненные волосы руками. — Ты, и правда, не знаешь? — девушка затянулась и выдохнула дым в сторону. — Это мой магазин. «Оазис». Я его владелица. Я и правда тебя раньше никогда здесь не видела. — Я даже не знал про это место. Про «Пустыню Калико». — Да? — удивилась девушка. — Надо же, как странно… Так ты не из Стардью? — Из Стардью. — От вас ко мне ходит автобус. Люди из долины — мои частые гости. Правда, последние полгода… — девушка наморщила лоб. — У меня никого из Стардью не было. Что-то случилось с транспортом? — Автобус сломался, — кивнул Себастиан. — Вот как… Девушка докурила и снова выбросила сигарету в урну. Себастиан последовал ее примеру, напоследок жадно затянувшись. — Курить — плохая привычка, — укорила его девушка. — Я сама недавно начала. Просто так. Народу мало, вот и выхожу на улицу с сигаретой. Все какое-то развлечение. Сейчас даже торговка с верблюдом уехала. Себастиан не стал уточнять про торговку. Девушка стояла возле него и смотрела на него так, словно чего-то от него ждала. Себастиан смутился. — Твой магазин… — неуверенно начал он, и это оказалось правильными словами. — Да! — девушка стиснула кулачки. — Покупатель! Пойдем, я покажу тебе ассортимент! Себастиан молча пошел за ней внутрь здания. Магазин оказался совсем небольшим. Пара стеллажей с товарами, кадка с пальмой, грубо сколоченный прилавок — его мама бы за сердце схватилась и предложила переделать. На стене у кассового аппарата висели плакаты — постер музыкальной группы, родом из Зузу, пустынные пейзажи и множество открыток, прикрепленных к стене цветным скотчем. В сопровождении девушки, вдохновенно расписывающей свой скромный ассортимент, Себастиан обошел стеллажи. — Ну что? Хочешь что-нибудь купить? — радостно спросила девушка. — Кстати, я принимаю только наличные. Это не проблема? — М… — Себастиан не хотел расстраивать девушку и уже присмотрелся к черной рубашке с вышитым на нагрудном кармане кактусом, но наличных у него не было. Все свои средства он хранил на электронном кошельке и им же и расплачивался. Девушка надула губы, верно разгадав его реакцию. — Ну ла-а-а-а-адно, — протянула она. — Но в следующий раз обязательно приезжай с наличными. — Хорошо, — согласился Себастиан. Девушка была непосредственна и прямолинейна, и этим была совершенно непохожа на Эбигейл. Вспомнив о ней, Себастиан подумал и о Сэме. Знали ли они о «Пустыне Калико»? Как так вышло, что они ни разу не упоминали это место? — Хочешь кокосового молока? — предложила девушка. — Бесплатно, — уточнила она. — В честь знакомства. Себастиан хотел отказаться, но неожиданно осознал, как сильно хочет пить. Горло его было сухим, и он раз за разом сглатывал, пытаясь смочить рот. Было ужасно жарко, и его извечно черные вещи добавляли дискомфорта. Девушка уже наливала молоко из коробки в бокал, сделанный из половинки кокоса. Он принял его и представился: «Я Себастиан». — Ой! — глаза девушки сами стали как половинки кокоса. — Я же не представилась! Прости, я так привыкла, что все мои клиенты меня знают! Я Сэнди! Вообще, честно говоря, это не настоящее имя, но настоящее я не люблю, и эта кличка отлично подходит для жительницы пустыни, правда? Себастиан отпил молока. Оно было холодным. Кокосовое молоко он пил впервые. Сэнди. Ей подходит это имя. — Ты приедешь еще? — с мольбой попросила девушка. — Мне здесь так скучно… и обязательно купи что-нибудь! — Приеду, — пообещал Себастиан. Сэнди, стоя за кассой, придвинула к себе лист бумаги и принялась что-то на нем писать, старательно выводя по бумаге красным фломастером. — Вот, — протянула она ему листок. — Мой номер. Вдруг понадобится. Можешь писать мне в любое время. Я обожаю письма! Себастиан подумал, что с ним еще никто так откровенно не знакомился. Никто и никогда. С Сэмом и Эбигейл они подружились иначе, а больше друзей у него не было. Девушка была красивая, и это место с его палящим солнцем, кокосовым молоком и отсутствующей торговкой с верблюдом было настолько удивительным и непохожим на его привычную реальность, что Себастиан подумал, что и он сам может позволить себе стать немного другим. Он взял листок.