Биолог, музыкант.. В общем репетитор.

—У меня только один вопрос. Ты уверена, что адвокатура это твоё? Просто ну...- она не успела договорить, её перебил женский строгий, но в то же время нежный мелодичный голос. —Уверена, Джесс..Адвокатура это моё так же как и педагогика - твоё. В её случае это правда необходимость. Она справится, у неё хорошие показатели. - Кэт стояла рядом на кухне и наводила на гарнитуре кофе, который она купила по дороге, побрякивая ложечкой о чашку. —Ты ведь помнишь, что на каждое правило существуют исключения? Тут тоже самое. Да, это бывает редко, но она сможет забеременеть в будущем, главное сейчас сделать всё на раннем сроке, иначе вероятность бесплодия будет высока. - по правде это дело совсем не важное, она ведь всего лишь стажёр. Таким как она не дают сложных и судьбоносных дел. Но для неё оно казалось невероятно сложным и запутанным. На мгновение показалось, что девушка напряжена, но она своим спокойным и умиротворенным взглядом резко дала понять обратное, будто стыдилась своего напряжения, но речь её всё таки немного выдавала. —Ладно, ты - адвокат, тебе лучше знать. - решив не нагнетать ещё больше напряжения, она отвернулась и пожала плечами, нарезая колбасу небольшими кубиками. —Если честно..- девушка вздохнула, как-то не так, как вздыхала всегда, и немного закатала рукава своей блузки. —Я впервые советую аборт. - она как будто делала вид, что советует это только из вынужденных мер. —Но, к сожалению, это единственный выход. - может она всё таки что-то не договаривает. Даже если и так, она правда очень старается скрыть это и почти получается. Но хозяйка дома решила, что её подруга сама расскажет то, что ей следует знать, поэтому не наседала с вопросами. Если она не говорит, значит это и правда важно. —Я верю. Однако мне даже страшно представить, что это за неважное дело у тебя такое, что тебе приходится советовать аборт. - она улыбнулась, в искренном непонимании смотря на девушку рядом. —Будто ты уже не стажёр и тебе дают громкие дела.       После этой фразы, Кэтрин ничего не говорила до самого позднего вечера. Она молча помогала на кухне. Со стороны можно было подумать, что она в наушниках и не слышит ничего, как будто в своём собственном мире. Стена между ними строится со скоростью света. И причина тому просто неизвестна. Девушки из клининговой компании ушли 15 минут назад, Эйдан был в комнате на первом этаже. Солнце уже село, но небо всё ещё светлое. Смотришь на него и всегда непонимаешь, почему оно такое красивое и взгляд от него просто тяжело оторвать. —Пойдём наверх? - Галлагер кивнула резко. Неожиданно даже для себя, что уж говорить о подруге. Будто ждала этого вопроса весь день. Скрипучие ступеньки жестоко раздражали. Сколько она себя помнит, они всегда раздражали. Столько бы их не смазывали, они постоянно скрипели. Хотя какое-то время она даже научилась не обращать на это внимание, но с возрастом даже такие умения, кажутся упущенным и неразвитым талантом. Подруги, не торопясь, поднимались наверх, обдумывая каждая своё, и одной из них казалось, что продолжения вечера, как такового, не будет. Грустно ли это? Ну как сказать.. Смотря для кого. Джессика рискнула прервать тишину первой. —Кэтрин, у тебя что-то случилось? - она называла её полным именем только в экстренных случаях, которые требовали объяснений и если бы эти случаи были людьми, то явно бы стучали по столу, требуя немедленно всё рассказать и попросить совета, даже если его нет. —Джесси, милая, у меня правда всё хорошо. - и она улыбнулась. Девушка знала, что улыбка выдавленная, ведь вышла немного кривой и неестественной. —Тогда, у меня для тебя единственный совет: бери уроки актерского мастерства, если ты хочешь, чтобы тебе верили с таким-то лицом. Неужели ты взялась прям в лицо врать мне? Нет, я не упрекаю и не обижаюсь, но зачем? Джессика замолчала, оставив вопрос висеть в воздухе. Кэтрин замерла у окна на втором этаже, её пальцы теребили край шторы. Внизу, в гостиной, Эйдан включил телевизор на минимальную громкость — оттуда доносилось приглушенное бормотание, создавая иллюзию фонового шума жизни. — Ты права, — наконец выдохнула Кэт, не оборачиваясь. —Актриса из меня отвратительная. — Я не для того сказала, чтобы ты оправдывалась. — Джесс подошла ближе и села на край широкой кровати, которая когда-то принадлежала её родителям. Пружины привычно скрипнули. — Я для того спросила, чтобы ты перестала тащить это одна. Кэтрин резко развернулась. В сумерках её зелёные глаза блестели подозрительно ярко. —Это была не клиентка. — Кэт на секунду прикусила губу, и Джессика увидела, как дрожит её подбородок. — Это была я, Джесс. Это я сейчас на том сроке, когда каждое промедление убивает шанс на будущее. И я… я даже не знаю, кто отец...Ну точнее знаю, но я не хочу чтобы он знал что он отец...я... Она не договорила. Джессика уже через два шага оказалась рядом, обхватив подругу так крепко, что та пискнула. — Молчи, — прошептала Джессика в её волосы. — Молчи. Сейчас ты просто дышишь, поняла? А всё остальное — завтра. Мы решим. Вместе. Кэт всхлипнула — один раз, коротко, как будто запрещая себе плакать по-настоящему. А потом выдохнула, и её плечи чуть опустились. — Я боюсь, — призналась она едва слышно. — Не самой процедуры. А того, что потом… он узнает. Или родители. Или, хуже того, никто никогда не узнает, и я буду помнить это одна. — Будешь помнить не одна, — твёрдо сказала Джессика. — Я буду помнить. Эйдан будет помнить. И если ты решишь не помнить — мы сделаем так, чтобы ты забыла. Но сначала мы проверим всё у нормального врача, а не у того, кто шепчет «единственный выход» в прокуренном кабинете. Ты поняла меня, Кэтрин? Та кивнула, шмыгнув носом. — Ты стала жёстче, — заметила она, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Это жизнь стала жёстче, — поправила Джессика. — А я просто научилась не прогибаться. Пошли вниз. Эйдан уже, наверное, сварил свой знаменитый кофе, от которого у меня изжога, а ты его обожаешь. — Ты права. — Кэт улыбнулась — на этот раз настоящей, пусть и заплаканной улыбкой. — Но если ты сейчас скажешь ему при мне, что у меня были истерики, я расскажу, как ты в одиннадцатом классе курила в туалете. — Шантажистка, — фыркнула Джессика, открывая дверь. —Я один раз попробовала и всё, — скрип ступенек встретил их внизу, и на секунду ей показалось, что из кухни сейчас выйдет мама с чашкой чая и спросит, почему они такие шумные. Но из кухни вышел Эйдан с тремя кружками и вопросительным взглядом. — Всё в порядке? — спросил он, переключая внимание с одной девушки на другую. — Всё будет в порядке, — ответила за обеих Джессика, забирая свою кружку. — Мы договорились. Кэтрин взяла свою, сделала маленький глоток и кивнула. За окном уже окончательно стемнело. Где-то в другом городе Пятый, наверное, уговаривал Лиана не брать с собой три пары ботинок на один вечер. А здесь, в старом доме с кривыми ступеньками и пыльными шторами, трое людей учились заново верить друг другу. Ведь дружба — это не только когда смешно. Это ещё и когда страшно. И ты не один. — Кстати, — Кэт отставила кружку и посмотрела на Джессику с внезапным озорством, прячущимся за красными глазами. — Ты так и не сказала, что ты думаешь насчёт аборта на самом деле. Без адвокатских примочек. Джессика отпила кофе, поморщилась — Эйдан действительно переборщил с корицей — и ответила: — Я думаю, что любая женщина имеет право передумать быть матерью в любой момент. Это её тело и её дело, но ты подумай, что никто не знает, что будет дальше. Многие жалеют, многие потом не могут жить с мыслью что она убила ребенка, и естественно есть те, кто этого и хотел. Но я думаю что бог не для этого придумал женщину, чтобы она отказывалась от преимущества перед мужчиной, ведь только она и лишь она способна на то, на что не способен мужчина. А всё остальное она может делать так же как и он. Даже таскать дрова и даже быть президентом. Но выносить ребенка не способен никто кроме женщины. Я не осуждаю тебя, я просто тебя люблю. Я поддержу тебя при любом твоём выборе. Только ты в праве решать, что будет с тобой в дальнейшем. Эйдан молча положил руку ей на плечо и сжал. Кэт опустила взгляд в кружку, где кофейная пенка собиралась в причудливые узоры. — Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что не спросила, как я могла. — Глупости, — отрезала Джессика. — Как ты могла — не вопрос. Вопрос — что ты будешь делать теперь и потом. И вот это мы решим. Вместе. Я сказала. — Господи, — усмехнулась Кэт, — когда ты успела стать такой взрослой? — В тот день, когда подписывала свидетельство о смерти родителей, — ответила Джессика буднично, как о погоде. — Повзрослеть — это не подвиг, Кэт. Это просто следующий уровень. Ты пройдёшь. В кухне снова стало тихо. Эйдан бесшумно долил кофе. Где-то на втором этаже скрипнула половица — дом вздыхал, как старый пёс, радуясь, что снова полон голосов. И это было началом не только вечера, но и чего-то очень важного, о чём они поймут только через много лет. Когда станут вспоминать этот январь и то, как держались друг за друга, чтобы не упасть.