Ты был ярче, чем солнце.

Меня избили.

Ну в принципе, в этом нет ничего страшного, ведь это вполне нормально для нашего общества, что есть изгои, которых презирают, а в лучших случаях — просто игнорируют. Особенно, если ты проживаешь в России, в каком-нибудь захолустном городишке, о котором не каждый знает. Так почему же я изгой? Сам не знаю. Просто в один день пришло осознание, что с тобой никогда толком не общались, оставаясь на уровне «знакомый/одноклассник». Да меня это не сильно волновало, пока не стал замечать перешёптывания и косые взгляды в мою сторону. Кто-то пустил слушок о том, что я психически ненормальный, поэтому постоянно один. Вот так и стал я тем самым «не такой как все». Было бы намного комфортнее, если бы меня просто оставили в гордом одиночестве, но нет, нашлась же та самая кучка гопников, готовая избить до полусмерти. И сегодняшний день не был исключение. Все ученики убежали есть в столовую, хотя я их от чистого сердца не понимал, как можно есть эту похлебку, поэтому никогда не ходил туда, оставаясь в классе. Я услышал шаги, приближающиеся к классу. Интуиция меня никогда не подводила, поэтому я прекрасно знал, что это те самые хулиганы, которые не давали мне покоя на продолжения всей учебы в средних классах. И я был прав — в класс зашли пять вышибал, ища глазами жертву для избиения. — О, это же наш ненормальный, — наконец заметив меня они приблизились к моей парте, давая знать о своём присутствии. — Ну, как дела? Я посмотрел на него, оценивающим взглядом посмотрел сверху донизу и отвернулся к окну, игнорируя его слова. Он явно стал беситься, дыша быстро и прерывисто, Показывая жестом другому, что бы он сделал что-нибудь. Следом летит кулак в щеку. Она сразу же начинает синеть и сильно жечь, но я игнорировал эту боль. Терпи. Он схватил меня за лицо, поднимая к себе, чтобы я не мог никуда повернуть голову. Его лицо было перекошено от злости. — Когда спрашивают — отвечать надо. — зловеще скалясь, он смотрел в глаза ища там страх и мольбу о пощаде. Пусто. — Я не свалить ли тебе к черту, Дима? — я отвел взгляд, не выдерживая этой уродской ухмылки. Ещё и воняло недавно выкуренными сигаретами. Кажется, сейчас вырвет. Снова удар. Уже в нос, от чего на глазах выступили слёзы. Из него потекла теплая густая жидкость. Кровь. Естественно, не сопли же это могли быть. — Допрыгаешься ты у меня, Леша. — его терпение было на исходе. Венка на лбу начала подрагивать. — Я же из тебя живого места не оставлю. Он отпустил моё лицо, дав другим волю " поразвлечься» со мной, как им вздумается. Они начали бить кулаками, пока я не упал на пол, но на этом останавливаться они не собирались, пиная меня до того момента, когда они уже были на исходе. Дима смотрел на все это с одобрительной улыбкой, пока я, лежа на этом чертовом полу, ненавидел это мир. Они ушли, оставив меня валяться, не в силах подняться. В голове было пусто. Ни одной единой мысли не лезло в голову. Лишь была жалость. Жалость к самому себе. Ничтожество… Поток мыслей прервал голос директрисы, которая как никогда вовремя. Важная особа оглядела класс, и прокашлявшись, начала разговор: — 8б, с этого дня с вами будет учится новенький. — нормально, что тут сказать. Уже середина второй четверти, а он решил перевестись сюда. Хотя… какое мне дело. Директриса позвала мальчика. Он зашел спокойно, без капли волнения, будто для него это уже не впервые. Парень был обычным: высокий, нормального телосложения, одет в школьную форму. Правда рыжим был, с веснушками. Малозаметные они конечно, но если приглядеться, можно заметить. Женщина ушла, сказав, что представиться он и сам может. — Ну-с, как зовут? — учительница по алгебре смотрела на него сквозь очки, с явно недовольным лицом, ведь её прервали на столь «важной теме». Парень широко улыбнулся. — Меня зовут… Еще один урок. Перемена была довольно длинной, так что я смотался на своё любимое место, где обычно прятался от Димы и его банды. Это была крыша. Плоская площадка позволяла находится на ней в полной безопасности, да и на неё кроме меня и не ходил. Поэтому я часто здесь тусовался, обдумывая всё за прошедшие дни. Я сел на холодный пол, облокотившись на стену. Хоть и был ноябрь месяц, погода стояла не такая прохладная, чем обычно. Я глубоко вздохнул. Нос и щека всё так же побаливали, не давая и забыться об этой боли. Хотя она не сравнится с той, что сидит внутри, «скребутся кошки» как обычно говорят в таких ситуациях. Странный сегодня день: уроки прошли быстрее обычного, избиение Димой и его дружками, еще и этот новенький, как там его… А это совсем не важно… Я начал засыпать, как услышал скрип двери. Я напрягся: а вдруг это Дима меня нашел? — Ух ты! Нашел где спрятаться! — голос явно радовался своей находке. Но… Это моё убежище. Шаги начали двигаться в мою сторону, от чего меня не на шутку передернуло. Я зажмурил глаза, готовый быть избитым, если это все-таки оказался один из шавок Димки. Но удара не было. Был лишь крик испуга. — Господи! Я думал тут один! — я поднял глаза. Это был новенький — тот самый рыжий, с веснушками. Вблизи были видны его глаза: узенькие, серые глаза. Взгляд был ни как у китайцев, но он был схож с лисьим. Красивый — А, погоди, я тебя вспомнил! — резко вскрикнул рыжий, присев рядом на корточки. Он смотрел прямо мне в глаза, от чего мне стало не по себе и я немного отодвинулся. — Ты же тот хмурый, из моего класса. Еще и пластырь вот тут. Он вел себя как то по детски. Его слова звучали легкомысленно. Странный. — Так, как тебя звать то? — Тот выгнул бровь, приближая своё лицо ближе к моему. Я его легонько толкнул. — Алеша я… Смирнов… — я не смотрел на него. Казалось, взгляни на него еще раз — и он не отстанет уже никогда. — А я Даня Захаров! — он улыбнулся яркой и беззаботной улыбкой. В груди появился неприятный узел. Как он может улыбаться так просто? Он долго разглядывал меня, сосредотачивая внимание на моих волосах. Было не приятно находится под этим оценивающем взгляде, поэтому я прятал волосы под капюшон кофты. — Можно я буду звать тебя Алекс? — без капли стеснения спросил Даня заглядывая мне в глаза. Я немного опешил от этого вопроса, не до конца понимая, к чему он. — Что ты имеешь в виду? — я сквозь стеснение задал вопрос, на который хочу получить точный ответ. — А, ну твои волосы похожи на гриву Алекса из «Мадагаскара», поэтому если ты не против, я хочу называть тебя так! — я все с каждой секундой понимаю, что за его скоростью мыслей мне не угнаться. — Ты дурак? — Если ты имеешь в виду, что я неоднозначно мыслю, то тогда да! — эта глупая и яркая улыбка завораживала всё больше. Я, не сдержав смеха из-за его глупого ответа, смеялся долго, еле держась за живот. Дурак. Он смотрел на меня, тоже хохоча. В первые я за столь долгое время так смеялся. От души. Искренне. Я прекратил смяться, мельком взглянул на него: солнце, вышедшее из облаков, освещало его и его улыбку. А может он и есть Солнце? — Ну так что? Ты не против? — он смотрел глазами, завораживая одним лишь цветом. Конечно, внутри что-то подсказывало, говорило, мол, не сближайся с ним, но хоть раз можно пойти против интуиции? Поэтому я встал, отряхнувшись от пыли, подошел ближе, и улыбаясь как дурачок, ответил:

— Я не против!