Кровь с примесью гравия и стука колес

— Ланга! — Каян, увидев нужную ему фигуру прямо перед входом в школу, сейчас бежал навстречу, махая рукой.— Чувак, какая удачная встреча! Хасегава, чувствует, как сердце падает в пятки от вида яркой, ярче, чем нынешнее солнце, улыбки. — Привет, — выдает он хрипло и разбито. Горло нещадно болит, хоть Хасегава уже брызгал лекарством сегодня утром и перед школой. — Выглядишь неважно. Ты заболел что ли? — Рэки кладет тыльную сторону ладони на лоб Хасегавы, но получает лишь отвёрнутую голову и неловкое мычание. — Нет, всё нормально, правда. Так ты закончил доску? — он улыбается, спокойно, вроде как. — А, да! Смотри, я подкрасил её, заменил колеса, твои были уже совсем плохи. Я её вообще лучше бы с нуля переделал, так как она сама по себе уже старенькая и дерево хлипкое. Но ты сказал, что хочешь именно эту доску, да и времени было совсем мало, поэтому пришлось работать с тем, что есть. Я к тому, что долго она не продержится. Учти, я предупредил! Я назвал эту малышку «RekiForLanga Versionthree». Или, если кратко RFLv3! — Каян гордо задрал голову. Хасегава растерянно кивает и забирает из его рук скейт. Он вертит крутящиеся траки, проводит большим пальцем по новым колесикам и сглатывает. На деке все еще красуются царапины, но рисунок свежий. — Спасибо. Рэки, ты действительно удивительный, — Ланга подмечает, как улучшилось произношение иностранного языка у Рэки, но говорить об этом сейчас будет не в тему, зато, если понадобится завести разговор, у него уже будет заготовленная тема. — Ой, да ладно тебе. Я всё тот же. Головой уже забыл, как это все делается, но руки еще умеют. Мне наоборот это пошло на пользу, считай, было разрядкой. После долгого ничегонеделанья стало самым тем, что мне было нужно. Это, наверное, я тебе спасибо должен сказать. Ладно, до уроков осталось всего ничего, поэтому встретимся в классе если что! Ланга сверлит спину убегающего Рэки взглядом, тяжело вздыхая и сжимая пальцы на доске. Земля уходит из-под ног, а осознание скорого конца наоборот крепко окутывает Лангу. На ватных ногах, он заходит в класс прямо перед звонком. Одноклассники внезапным появлением Хасегавы ошарашены, поэтому ничем удивительным внезапное появление перешёптываний не становится. Ланга занимает свое место, пустовавшее на протяжении года, достает из рюкзака канцелярию и кладет голову на парту, тяжело вздыхая. Бессонная ночь не прошла бесследно, Хасегава был совсем выбит из сил, голова сильно ныла, даря пульсирующую боль в висках. Рэки рядом, но так далеко, что-то рисует в стареньком скетчбуке, его досуг на уроках не изменился. Все тот же невнимательный Рэки успевает и рисовать, и мечтать о своём, и внимать словам учителя. И правда, удивительный человек.

***

— Не знаю, может быть, отпускать Лангу было поспешным решением, хотя и все так же цепляться за него — решение ничуть не лучше, согласитесь. — жалуется Каян друзьям. — Знаешь что. Давай так, мы сейчас, пока Каору не видит, выпьем по бокалу вина, чтобы расслабиться, а то ты сам не свой, — предлагает Джо. Их договоренность о том, что Каян теперь до своего совершеннолетия будет пить только под присмотром Коджиро, устраивала всех, поэтому никто и не протестовал. — Я угощаю. — Я заплачу, Джо, — Каян уже лезет за купюрами, но его останавливают, положив ладонь на руки Рэки и опустив их. — Не стоит. Считай, подарок от заведения, — Нанджо нежно улыбается. Иногда этот мужчина заменял Рэки родного отца. — Не знаю, как вы, а я бы не отказался от бутылочки саке! — радостно воскликнул Хируми. — Ну уж нет, я больше на себя не возьму на себя роль твоего менеджера! — заулыбался повар. — «Менеджер, я так вас люблю!» — пародировал Хигу мужчина. Каян тихо посмеялся, тяжело вздыхая. Алкоголь – страшная вещь. Развязывает язык и руки, слова льются из самой души, действия эти слова или потаённые мысли визуализируют. Вещь действительно опасная, играть с ней часто не стоит, пить нужно уметь так, чтобы не напиваться, а это достаточно сложно — знать меру, когда до этого и бутылки в руках не держал. Две бутылки, саке и вино стоят на столе. Каян пьёт глотками, морщась от жгучего вкуса алкоголя. Десяти процентов крепости достаточно для того, чтобы тело ослабло после двух неполных бокалов. — Что насчёт Ланги, лично я думаю, что ты поступил верно. Ну, я к тому, что на вас все свалилось все слишком резко, и вы пытаетесь разгрести эту кашу за считанные дни. Это так не делается. Нужно время. Тем более, ваша проблема в том, что ты к чувствам достаточно открыт, пытаешься почувствовать чужую боль сразу. Ланга же наоборот, все всегда логикой. Вы еще слишком молоды, чтобы в чувствах и эмоциях копаться. Мы-то, взрослые лбы, себя еле понимаем, что там до вас, безрассудных и совсем зелёных. Не прими за оскорбление, но вы к пониманию сразу не придёте, — повар снимает фартук и зарывается пятерней в зеленные волосы, переплетая маленький хвостик на затылке — Джо, наша проблема в том, что мы вертимся вокруг одного. Это замкнутый круг, понимаешь? Сначала мы друг друга избегаем, а когда поговорить пытаемся, все только хуже становится. — Рэки вздыхает, подпирает подбородок рукой и смотрит на напиток в бокале. — А о чем вы вообще говорите? Весь секрет разговоров в том, что нужно уметь тему подбирать правильно, — подключается к разговору Шедоу, опустошая еще одну очоко саке. — Не знаю. Не помню. Ну о том, как мы там в будущем будем. Типа того. У меня всё всегда неосознанно говорится, даже не замечаю, если честно, — Каян пожимает плечами, трёт шею и отводит взгляд. — Так вы о настоящем говорите, а не о будущем. Вы в будущее всё равно не заглянете никак, поэтому сначала нужно понять, что вы сейчас испытываете. О прошлом тоже говорить бесполезно, этого уже никак не изменить. Вы оба дураки, в своё время погорячились, сначала сделали, потом подумали. Рэки поджал губы. Шедоу как-никак прав, даже если принимать этот факт совсем не хотелось. — Но уже поздно как-то менять все. Ну тип… Все уже случилось, я сказал, что мы должны прекратить общение, а сейчас я не смогу к нему заявиться со словами «Я передумал». Это как-то неправильно, — Каян осушает бокал и вздыхает, откидываясь на спинку стула. — Делай, как знаешь. Лучше после гонки всё обдумай, кто знает, что за это время произойдет, — Джо забирает бокал и уходит на кухню.

***

В пятницу на трассе S особо шумно, Каян не знает, почему именно этот день, у кого-то как-никак смены на работе и в школах выпадают и на субботу. В любом случае, факт остаётся фактом. Люди уже давно собрались вокруг дуэта Евы и Адама, но на этот раз Рэки и не зол вовсе. Ему скорее по барабану. — Слизняк! — Мия подзывает скейтера в уже знакомую компанию. Он явно взволнован и, наверное, переживает. Даже этот высокомерный и гордый малец может проявлять заботу о том, кто когда-то протянул руку помощи ему. С ним, как в рассказе о собаке в зеркальной комнате, как ты, так и к тебе. Чинен этому яркий пример. — И вам привет, — Рэки крутит в руках старенькую доску, нервно кусая губы. — Переживаешь? — интересуется Джо, кладя руку на его плечо. — Рэки, будь сегодня аккуратнее,— Блоссом смотрит на сегодняшнего соперника, явно заподозрив что-то. А Ланга сам не свой. Нет, наоборот, свой, но это и пугает. Он немногословен, сдержан, даже вроде грустный немного, хотя, казалось бы, с чего это вдруг? Рэки направляется к нему, он не хочет долгого разговора, просто маленькой беседы перед гонкой. — Сноу! — пытается прорваться сквозь толпу потных мужчин и их чудесных шлюшковатых дам Рэки. Его пропускают, как-никак сегодня они виновники торжества. Хасегава подходит, смотрит тусклым отблеском топаза в яркий янтарь, молчит, когда его уводят от толпы, сегодня он особо невнимателен и рассеян, но перед гонкой придет в себя, ведь соперник ждёт честной гонки. — Ты как? Все в порядке? Всю неделю ходишь вялый, — Рэки обеспокоен не тем, что гонку отменят, а тем, что Ланга в своем туманном состоянии рухнет с доски прямо во время езды. — Все в порядке, Рэки. Я обещаю, что гонка пройдет, как ты хотел, — Ланга боится. Сегодня он должен будет навредить Рэки против своей воли, да он и так никогда не хотел. — Если хочешь, можем поговорить об этом после гонки. После гонки они не поговорят, Ланга убежит, Рэки сам говорил, что все закончится после заезда. Буквально всё. Для Хасегавы закончится весь мир. «Что имеем — не храним, потерявши — плачем». Ланга говорил это после ссоры, когда Рэки сообщил, что доску починить не получится и придется делать новую. — Хорошо, тогда удачи тебе сегодня! — Рэки улыбается и жмёт Хасегаве руку. Он читал Лангу между строк, знал, что он лжёт, но молчал. Если Ланга чего-то не говорит, значит так и надо, да?