Revenge for love

Джин сидит в своём кресле и пьёт только приготовленный кофе. Мысли у него сейчас только об одном человеке. Что он ест? Что пьёт? С кем он? Где он? Везде он — Ким Намджун. Киму не хочется верить в то, что произошло между ними недавно. Совсем не хочется терять только заведённого друга, с которым чувствуешь себя по-настоящему счастливым, но и не хочется отказывать альфе. Что делать, если ты влюбился в человека? Не хочешь отпускать его в этот опасный и полный печали мир? Чувствовать тепло его рук, его губ и всего его тела? Сообщение от отца вырывает омегу из мечтаний о будущем. Отец: Ты должен присутствовать на ужине с господином Паком — Мечтал об этом весь день, — проговорил Ким и откинул телефон на подушки, бессильно прикрывая глаза.

***

Чимин с утра выпил две чашки кофе, потом заел это всё печеньем, но легче ему не стало. Такое с ним впервые. С утра у омеги был жар, но потом он спал, голова болела и живот скрутило. Сейчас состояние Чона более менее, но не совсем хорошо. Чимин и Чонгук не разговаривают с вчерашнего вечера, после всего этого инцидента. Они завтракали в тишине, каждый занимаясь своими делами: омега смотрел новости по телевизору, альфа играл в какие-то игры на телефоне. Между ними чувствовалось напряжение, которое ощущали другие омеги и беты, убирающиеся за ними. Омега думает, что съел чего-то не того. Решает уехать из дома, полного напряжения, в центр, чтобы увидеть Юнги или Джина. Выходя из особняка, его телефон зазвонил. — Чимин-а, мы можем сейчас встретиться? — усталый и бархатистый голос альфы, вмиг побуждает омегу на хорошее настроение. — Да, Юнги, я буду находиться в том кафе, — улыбка сама напрашивается на ангельское личико омеги. — Буду ждать, — отключается, и младший вздыхает. А из окна на втором этаже за ним наблюдают.

***

Ким входит в холл, передавая своё пальто в руки беты, и направляется в сторону гостиной, где уже расположились отец с Господином Паком. — Джин, присаживайся, есть серьёзный разговор, — омега плюхается на стул, устало осматривая альф. — Только хотел отдохнуть, и ты тут как тут, — Ким выпивает стакан сока, слушая отца. — Я долго думал над этим, — голос слегка напрягся. — Я обсуждал это с Господином Паком, это решение всплыло совсем недавно, даже как-то слишком… — Выкладывай уже. — Я хочу, чтобы ты вышел замуж за Богома, — он указывает рукой на мужчину, который улыбается как-то…хищно? Точно, как хищник, увидивший свою жертву. — Отец, скажи, что ты просто неудачно пошутил, — омега всё не ещё не верит в это. — Это не шутки, Джин, ты бы всё равно когда-нибудь вышел замуж, а тут даже выбирать не нужно, — мужчина говорил правду, отвернув голову, не желая смотреть на омегу, у которого на лице начали появляться слёзы. — Ты не можешь так со мной поступить! Всегда думаешь только о себе! О своей компании! О своих сотрудниках! Да блять, даже об этом чёртовом Богоме! Обо мне никогда! За что? Ты видел его? — омега указывает пальцем на Пака, который слушает омегу, не убирая с лица улыбку. — Дохляк, да он тоньше меня! Под защиту хочешь отдать меня ему? И как? Думаешь поможет? Хочешь увидеть своего сына побитым и почти убитым? Ааа, вспомнил. Тебе же похуй буд… — Хватит! — Ким поднялся с места, строго смотря Джину в глаза, и взглядом показывая, чтобы продолжал есть. — Идите нахуй. Он выбегает из дома, доставая ключи от машины и вытирая рукавом пальто слёзы, которые не собирались заканчиваться. Омега, нарушая все правила движения, нёсся по трассе. Ничего не видно из-за слёз. Ему просто нужно домой. Принять душ, лечь на постель и уснуть крепким сном. Но планы откладываются, как только Ким резко останавливается в ужасе смотря на дорогу. Да нет. Не мог же. Не мог? Боже. Да, Джин, да, ты сбил человека.

***

Чимин правда торопился на встречу с Юнги. Он даже оторвался от охраны Чонгука, чтобы побыть один раз без надзора. Пусть поволнуется. Ничего не случится. Юнги сидит за самым дальним столиком, разглядывая проходящих мимо туда людей за окном. Поворачивается, чтобы увидеть своего мальчика. Он не ошибся. Пришёл его мальчик, пахнущий шоколадом. — Прости, опоздал, — пытается отдышаться, цепляясь руками за стол, а потом присаживается. — Еле убежал от охраны. — Тебя даже охраняют? Хоть в этом твой братец молодец, — выдавил из себя ядовитую улыбку, дотрагиваясь подушечками пальцев до небольшой царапинке на губе. — Мы будем сидеть в этом кафе? Или сходим куда-нибудь? — осматривает людей в помещении. — Куда захочешь, туда и сходим, — коротко произнёс и погладил рукой по щеке. Чимин до сих пор не понимает: как ему досталось это чудо? Хмурый, грубый и холодный парень вместе с нежным, добрым, скромным омежкой. Кому-то в этой жизни и правда повезло. Чон мягко улыбается, а потом обхватывает руками живот, почувствовав тянущую боль внизу. — Что случилось? — альфа мгновенно оказывается рядом с Чимином, поглаживая его живот. — Всё, — несмотря на боль проговаривает. — Нормально. Альфа неуверенно смотрит на него, а потом мягко поглаживает по волосам, помогая подняться. — Точно всё хорошо? — Да, — очередная ложь.

***

Сердце Тэхена не на месте. К проблемам со здоровьем папы прибавились ещё и проблемы с альфой. Замечательно. Омега и думать не хотел об этом. Все восемь лет он смотрел на отношения отца и папы, но… там ничего не было. Ласка, нежность или хотя бы поцелуй в щечку. Ничего из вышеперечисленного там не было. Ким уже в раннем возрасте пообещал себе не влюбляться и не привязываться к альфам. Тэхен считал всех альф одинаковыми. Единственный Юнги, который заставил омегу переосмыслить всё, стал исключением. Омега не готов к любви и всем этим штучкам. Но против сердца не пойдёшь? И даже сейчас, стоя в проходе, он думает об этом. Чонгук стоит напротив с коробкой конфет и цветами в расстёгнутом пальто под которым находится футболка, подчёркивающая фигуру. А Тэхен в это время в своих шортах, чуть выше колена, и футболке, откуда виднеются ярко выраженные ключицы. — Откуда ты знаешь мой адрес? — омега отходит от стены и медленно подходит к альфе, который разглядывает его без стеснения. — Хмм… В наше время это не так сложно, — делает вид, что задумывается, но на самом деле не хочет уходить. — Это, кстати, тебе. Ким незаинтересованно смотрит на предметы и опять поднимает глаза к Чонгуку. Альфа этого взгляда пугается. — Зачем? — Ну… — думает с чего начать. — Прости меня за тот инцидент в больнице. Я правда каюсь, — прикрывает на секунду глаза, а затем продолжает. — Вся эта ситуация с моим братом и тем альфой очень… Странная. Я не знал, что они знакомы. Я просто против того, чтобы мой брат встречался с кем-то… Вроде таких как твой друг, — разминает шею. — Поэтому я не отпускаю Чимина гулять надолго. У нас и родителей нет, чтобы заботились и всё такое… Но я его люблю, очень сильно люблю. И мне правда очень жаль, за своё поведение. У тебя папа там, а мы тут припёрлись… — Ладно, я понял. Но про папу не надо. Ничего не говори, — альфа кивает много раз, внимательно его слушая. — Чимину не повезло с братом, — хмыкает. — Это его жизнь и я не буду лезть. — Может… Сходим на свидание? У Тэхена из рук тарелка выпадает с виноградом, который тот нашёл в холодильнике пока слушал Чона. Она не разбилась и хорошо. Ким подбирает тарелку и возвращает лицу привычное равнодушие. — И куда ты хочешь сводить меня? В парк? Банально. В ресторан? Мне в жизни такие деньги не отдать, — омега опирается на стол и смотрит на него. — Могу предложить парк аттракционов? Тир? Кафе? Всё, что захочешь. Всё, что захочешь. — Хорошо. Я согласен. Только жди, мне нужно одеться, — и уходит мягкой походкой в сторону комнаты.

***

Джин сидит на водительском сидении и обрабатывает альфе губу, пока тот наслаждается. Альфа шипит от боли. — Прости… Джину серьёзно очень жаль. Ну, Намджун оказался не там и не в то время. Хорошо, что обошлось всё разбитой губой и пару ссадинами. — Всё хорошо, Джин-и, — гладит по руке и ждёт, когда тот успокоится. — Прости, — слёзы из глаз не прекращали литься от особняка отца. — Хватит извиняться! — грубо говорит альфа. — Я простил тебя уже давно, мне не на что злиться, глупый. Скажи, почему ты плачешь? — До сих пор? Я думал они уже закончились, — поднимает глаза. — Мне так плохо, Намджун… Сокджин утыкается ему лицом в шею и начинает реветь с новой силой, дёргая рубашку Кима. Тот гладит его по спине и целует в висок, слегка покачивая. Спустя несколько минут омега уже спит, не отпуская альфу. Намджун укладывает его на задние сиденья и заводит мотор.

***

Хосок придерживает омегу за бёдра, помогая ему насаживаться до основания, пока тот сладко стонет. Альфа кончает в омегу с громким стоном и закрывает на мгновенье глаза. — Ты кончил внутрь, — говорит с тяжёлым дыханием омега. — Хочу маленьких детишек от тебя, — целует его в лоб и обнимает, укрывая одеялом. — Может… Уже… Получилось. — Что? — у Хосока глаза округлились и крылья за спиной выросли. — Шин, это правда? — Да, 2 недели прошло. В ту ночь Хосок был по-настоящему счастливым.

***

Юнги не помнит как он прижимает к стенке очень жаркого Чимина, который сам всё это и начал: — Юнги-я, — ведёт пальчиками к ширинке. — Что такое? — Мин не знает, что с его мальчиком, но готов обкончаться прямо сейчас. — Ты так вкусно пахнешь… мятой. — Чимин, что с тобой? — останавливается у обочины. — У меня штаны намокли, хочу тебя в себе, пожалуйста. И альфа понял. У него течка. Разум был затуманен. Природный запах Чимин распространялся по всему автомобильному салону. Чон тяжело дышал и жаловался на больной живот. Мину было необходимо остановиться где-нибудь. Лучше своего дома места не нашёл. Чимин тянулся к альфе, вжимался всем телом и просил небольшого поцелуйчика. Его желание не выполнили. Он получил куда больше простого, обычного поцелуйчика. Жаркий, страстный, ненасытный и горячий. Омега стонал в поцелуй от наслаждения и водил руками по груди Юнги. Он хотел продолжения. И получил его в спальне. Мин подхватил его под бёдра и понёс в спальню по дороге разбивая вазу, подаренную папой. На это обращать внимания не было времени. Оба были возбуждены. Альфа нависает сверху и жадно целует персиковые губы, пахнущие шоколадом. Раздвигает губы языком и проникает внутрь, заставляя тело под собой сходить с ума. Руки тянутся к рубашке омеги и начинают медленно растёгивать их, задевая возбуждённые соски. На них надавливают большими пальцами, вызывая у Чимина громкий стон. Рубашка летит на пол, также как и джинсы омеги. Его тело прекрасно. Юнги целует в губы, медленно переходя к подбородку, шее, ключицам. Так медленно добирается до сосков и посасывает их, слыша сладкие стоны сверху. Омега не теряет времени и тянется к футболке альфы, снимая её с помощью чужих рук. И его тело прекрасно. Поцелуями добирается до нижнего белья и мучительно долго стягивает их, замечая дёрнувшийся член с покрасневшей головкой. Омега хочет прикрыться, сводя колени вместе, но их лишь сильнее раздвигают. Мин не оставляет без внимания его внутреннюю часть бёдер. Ведёт по ним языком, оставляя следы и вызывая у омеги табун мурашек. Чимин вздрагивает ощутив палец альфы внутри себя. — Говори, если будет больно, — целует в губы и продолжает раздвигать тугие стеночки. — Хорошо… — жмурится, но не даёт альфе прекратить. После добавляется ещё два пальца, бережно и медленно разрабатывая вход для дальнейшего проникновения. Все пальцы, в естественной смазке Чона, отправляются к Юнги в рот, который не отрывает глаз от него. — Юнги… Жалобный скулёж изо рта Чимина заставляет продолжить альфу. Брюки Юнги летят на пол вместе с боксерами. Член уже встал и требует к себе внимания. — Я сейчас войду, — тяжело дышит от нахлынувшего возбуждения: — Говори, если больно. И входит, раздвигая половым органом стенки. Чимин прикрывает на мгновение глаза и выпускает стон. Блаженный стон. Альфа, замечая что ему хорошо, начинает двигаться быстрее. Жар внутри. С каждой минутой толчки становятся грубее, а комната наполняется сладкими стонами, лаская слух Мина. Удовольствие заканчивается, когда Чимин кончает с громким стоном. Юнги кончает следом, изливаясь в омегу. Эту ночь они не забудут.