🎭 𝐽𝑢𝑠𝑡 𝑎 𝑔𝑎𝑚𝑒 🎭

Примерно до четырех утра я просто сижу на полу в коридоре, не чувствую ни холода от мокрой одежды, ни слёз, что неконтролируемым потоком катятся по щекам. В голове пустота. Я пытаюсь понять, что же мне делать дальше, но я не знаю. Просто не знаю, с чего начать и как исправить хоть что-то. Смогу ли я спасти хотя бы маленькую частичку своей жизни и есть ли в этом хоть какой-то смысл? Я просто ничего не понимаю. В какой момент Ханде возненавидела меня настолько, что просто взяла и лёгким движением руки отобрала всё, что я имела? Заслужила ли я это? Удастся ли мне растопить мамино сердце? Получится ли сохранить в памяти Исмаила и Левента хоть какое-то тепло, связанное с моим присутствием в их жизнях? Столько вопросов и ни одного ответа. Закрываю голову руками и прикрываю глаза. Больно. Только сейчас ощущаю это. Покалывание по всему телу, дрожь, то, как щиплет глаза и щёки. Нужно как-то согреться. Ничего лучше, чем горячий душ я придумать не могу. Я сажусь в ванной и включаю воду, она льётся на меня сверху, смывая следы от слёз, потёкшую косметику, согревает моё тело, но намного лучше мне не становится. Чего-то так не хватает. Будто, мою душу вырвали и растоптали. Осознание того, что я потеряла всё не даёт спокойно дышать. Я хочу начать что-то делать прямо сейчас, не могу жить с мыслью о том, что всё потеряно и снова, в сотый раз так неопределенно, но что я могу? Ни-че-го. Выхожу из ванной с пустой головой и бесконечной пустотой в груди. Будто моё сердце безжалостно вырвали и растоптали. На уровне подсознания я высушиваю волосы и собираю их в небрежный хвост, забираюсь в джинсы, мешковатую толстовку серого цвета и кеды, а затем, выхожу на улицу. Асфальт еще мокрый после дождя, повсюду глубокие тёмные лужи, а на небе серые густые тучи, ветер холодный и пронизывающий, на улице почти нет машин, только редкие такси, везущие людей в аэропорт или из него, ночные гуляки возвращаются домой и не обращают на меня никакого внимания. Пересекая улицы и дворы, обняв себя за плечи, чтобы было не так холодно, я быстрым шагом иду к самой обычной высотке, которая значит для Исмаила так много, которая для меня теперь является единственной связью с ним. Когда я подхожу к зданию, я поднимаю голову вверх, изо рта вырывается клуб пара. Всё вокруг такое…чёрно-белое, будто я попала в старый фильм и являюсь его непосредственной частью. Одиночкой, бродящей ночью по пустым и бездушным улицам. Раньше я думала, что Стамбул никогда не прекращает свою жизнь, сейчас я просто уверена, что он мёртв, как и я. В одиночестве я поднимаюсь на лифте на самый последний этаж, а затем, по тёмной лестнице ещё выше. Я толкаю дверь и лицо моё обжигает порыв сильного ветра. Я морщусь, но делаю шаг на тёмную сегодня крышу, вспоминая, как хорошо тут было, когда Исмаил привёл меня сюда впервые. Какой же другой я стала с тех пор, каким другим стал он, как сильно изменились наши отношения, но вместе с этим я поражена, как нам удалось сохранить всё, что было в нас до нашей встречи… Нет, не так, как удалось бы сохранить, если бы я всё не испортила. Я подхожу к краю крыши и смотрю вниз. Голова слегка кружится, но я крепко держусь за перила, специально разглядывая всё, что творится внизу. Представляю себе его. Одинокого, стоящего на этом самом месте. Представляю, как он хмурится, как меж его бровей пролегает складка, как в его глазах можно прочитать сотню мыслей, представляю, как он сжимает кулаки, как смотрит вдаль, как мечтает о чем-то… Я вздыхаю. На глаза наворачиваются слёзы. Я уже по нему скучаю. Достаю телефон и разблокировав его аккуратным движением пальца, нахожу в телефонной книге его номер. Уже почти набираю, но останавливаю себя. Сейчас шестой час утра, он явно спит. На самом же деле я просто боюсь и не знаю, что говорить. «Что будет, если я умру? Просто спрыгну с этой самой крыши?» — на секунду проносится в моей голове и я склоняюсь вниз чуть сильнее, а затем, поставив ногу на перила, ухватываюсь крепче двумя руками. Один шаг и всё. Нет. Я не сдамся. Никогда не сдавалась и не буду сдаваться сейчас. — С ума сошла? — знакомый голос и тёплые руки на талии. Сердце уходит в пятки. Он оттаскивает меня назад, полностью удерживая в своих объятиях. Я почти всхлипываю, не понимаю, от страха и неожиданности или от его присутствия. Возможно, от всего сразу. — Я не собиралась прыгать, — шепчу я, опуская голову. Левент, наконец, отпускает меня, а затем, резко разворачивает к себе, взяв моё лицо в свои ладони, заставляя смотреть в свои глаза. — Я на это надеюсь, — кивает он, вглядываясь в моё лицо, будто, проверяя, я ли это вообще или, возможно, вменяема ли я. Я молчу. Странно, но я не вижу в его взгляде ни нотки ненависти, ни намёка на презрение, ничего…негативного, лишь искреннее волнение, к тому же, он абсолютно спокоен. — Что такое? — Левент слегка хмурится. — Размышляю, почему ты ещё не душишь меня. Йылмаз усмехается, наклоняясь ко мне. Наши лбы соприкасаются, он прикрывает глаза и несколько секунд молчит. Сердце бешено колотится у меня в груди, отдаваясь в висках. — Потому что я не держу на тебя зла, — уголки его губ слегка приподнимаются. Тяжесть с моих плеч спадает и я даже выдыхаю воздух, осознавая, что замирала на эти зловещие секунды. Тем не менее, я всё равно ничего не понимаю. — Я, правда, не хотела вставать между тобой и Исмаилом. Вернее, когда-то хотела, но не сейчас, сейчас всё в корне изменилось! — Я знаю. Мы поговорили. Я вздрагиваю, способность говорить исчезает, в горле появляется ком. Страх окутывает меня с ног до головы. — Между нами с твоим появлением накопилось много тайн, Нур, — он отступает на шаг назад, а затем, разворачивается ко мне спиной. — Мы рассказали друг другу всё и поняли, что сами загнали тебя в угол, а дальше кто-то просто устроил нам троим очную ставку. Кто-то, кто был тебе близок, но одновременно с этим ненавидел тебя всем сердцем. Ханде, верно? — он на несколько секунд оборачивается, я сдавленно киваю, он кивает в ответ с некой улыбкой, но я вижу в ней разочарование и грусть, Левент снова отворачивается, устремляя взгляд своих красивых глаз на то, как медленно просыпается небо. — Как ты думаешь, с отступлением ночи должны раскрываться тайны? — спрашивает он тихо, когда я встаю рядом и поднимаю голову чуть вверх, наблюдая, как тучи расступаются перед восходящим светлым солнцем, смотря, как всё становится на несколько оттенков теплее, на то, как на моей коже играют тёплые лучики. Всё оживает. Медленно, красиво, неизбежно. — Думаю, да. По крайней мере так пишут в книгах, так говорят в фильмах, — пожав плечами, отвечаю я. — Знаешь, — он поворачивается ко мне и я тут же ловлю его взгляд. — Раз Исмаил приводил тебя сюда…я просто не могу представить, насколько он влюблён, насколько ты ему дорога! Наверное, поэтому я так и не смог полюбить тебя, как женщину, я на подсознательном уровне понимал, что ты не моя, — выдыхает он. — Но давай посмотрим правде в глаза, у нас был классный секс! — Левент в который раз усмехается, правда смотрит он, будто, сквозь меня. — Я тебя совсем не понимаю! — через несколько секунд говорю я, понимая, что не могу даже представить, зачем мы говорим об этом и к чему он ведёт. — Я знаю, — говорит он, покачав головой, я же хмурюсь, складывая руки на груди. Он замолкает и отворачивается, снова переводя взгляд на небо, руки его сложены в карманы, я не моргая смотрю на его профиль, вглядываюсь в черты его лица, надеясь, что он, наконец, перестанет томить меня, но он молчит и упорно делает вид, что меня тут нет. Что за чёрт? Думай, Нур! Потерянный мальчик с крыши. Исмаил. Волкан говорил, что Левент назвал его так когда-то. Левент сейчас здесь. На этой самой крыше. Какого-то пазла не хватает и Йылмаз явно знает, что нужно сказать, чтобы картинка сложилась, он просто подталкивает меня к нужному вопросу! — Как ты и Исмаил связаны с этим местом? Почему оно так много значит для вас обоих? — наконец, вырывается у меня, дыхание сразу сбивается от волнения и я готова поклясться, что я сильно повысила голос. — Наконец-то! — он оборачивается. — Исмаил запретил рассказывать тебе, но я думаю, пора тебе узнать правду, тем более, ты сама спросила. — Запретил? — при упоминании Исмаила сердце моё ёкает. Я почти уверена, что с Исмаилом всё потеряно, потому что Йылмаз упоминает его максимально аккуратно. Рука Левента сжимает мою ладонь. — Ты многого не знаешь, а он просто боится твоей реакции, — он запинается. — Думаю, что он боится и своей любви к тебе тоже. — Или просто ненавидит меня. — Он злится, пусть в этом виноваты мы все. — Сейчас это не так важно. Ты собирался ответить на мой вопрос. — Да, точно, — он слегка встряхивает головой и пожимает плечами, набирая в лёгкие побольше воздуха. — Всё началось на этой самой крыше. Здесь мы и познакомились… ~ Flashback ~ Ещё совсем мальчишка. Худощавый, не такой высокий, как сейчас, с еле заметными красными пятнышками от прошедших подростковых прыщей на коже, в бесформенной толстовке, потёртых джинсах и любимых кедах. Исмаил бежит по ночным улицам Стамбула, задыхаясь от нехватки кислорода, но не останавливается, беспорядочно пересекая перекрёстки и дворы, ему кажется, что если он будет бежать, то никто ничего не узнает, что он сам забудет всё, что произошло этой ночью. Стамбул — огромнейший город, затеряться среди миллионов таких же, как ты — проще простого, но не сейчас, когда за твоей спиной преступление, когда твои руки в крови, не смотря на то, что ты тщательно отмывал их около сорока минут. Демирджи, понимая, что если пробежит ещё хоть немного, просто упадёт, сворачивает в ближайший двор и заходит в непримечательную высотку, поднимается на лифте на самый верхний этаж, бежит по тёмной лестнице и лёгким движением руки срывает хлипкий замок с двери. Парень делает уверенный шаг на крышу и останавливается, склонившись вперёд и упираясь ладонями в свои колени, стоит так несколько минут, тяжело дыша. В горле першит, всё тело ломит и болит, кажется, что весь мир сейчас смотрит на него, осуждает его. В глазах Исмаила застыли слёзы, но он не даёт им свободы, старательно сдерживает снова накатившую злость и обиду. Ему кажется, что его руки снова в горячей крови, он смотрит на них, ощущает её, но не видит. Это так действует на нервы, это сводит с ума. Злостно рыкнув, парень резко выпрямляется и ударяет ногой о скрипучую дверь, злость никуда не уходит, парень начинает остервенело колотить кулаками в стену, кожа с костяшек его пальцев сдирается, боль разносится по всему телу, но Демирджи не обращает на это внимания, он, сжав зубы, продолжает бить стену до тех пор, пока ярость не уходит из его тела. Перед глазами всё плывет. Исмаил устало запускает руки в свои волосы, оттягивая их, чтобы хоть немного привести себя в нормальное состояние, но ничего не выходит. В голове проносятся картинки из прошлого. Они складываются в единую лестницу к сегодняшнему дню. К тому, что он лишил человека жизни. Мама. Старшая сестра. Самые дорогие люди на свете. Исмаил всегда хотел вырасти большим и сильным только для того, чтобы защитить их. Но он просто не успел… Отца Исмаил никогда не видел, он умер до появления на свет малыша, но Джайлан рассказывала Демирджи, что от папы вкусно пахло и у него были большие сильные руки. Это всё, что она сама помнила. Мама никогда ничего не рассказывала. Слишком болезненная тема, слишком много страшного в этих историях. «Исмаилу всего лишь двенадцать. Он приходит домой после школы, но дверь открыта. Несколько секунд он медлит, но затем, набравшись смелости, снимает тяжёлый портфель и оставляет его в подъезде. Мальчик аккуратно приоткрывает дверь и делает внутрь тихий шаг, останавливается и прислушивается. Множество голосов, он слышит топот ног, какая-то суматоха и знакомый голос его дяди, перекрывающий всё это. Исмаил быстро и уверенно шагает внутрь квартиры, понимая, что что-то случилось, в голове его проявляются страшные догадки и когда он видит следы крови на диване, тело его мамы и сестры рядом, полицию, скорую и детективов, он всё понимает. Квартиру пронзает крик маленького мальчишки, он заглушает все остальные звуки и квартира погружается в тишину. Дядя Исмаила подбегает к нему, садится на колени и обнимает. Мальчик горько плачет, утыкаясь носом в плечо единственного родного ему человека. — Слава Всевышнему, они не тронули тебя! — шепчет мужчина. — Почему? — снова и снова повторяет мальчик, горько плача. — После смерти твоего отца они охотились за твоей мамой. А Джайлан…просто была рядом. Мне жаль, Исмаил.» *** «Исмаилу шестнадцать. Он живёт у дяди уже в Стамбуле. Строит свою жизнь, на вопросы о семье старательно врёт. Парень пытается забыть весь пережитый когда-то ужас. Похороны. Осознание того, что он остался совсем один. Но такое не забывается. Это навсегда оставит на нём след. Придя домой из школы, Стайлс бросает сумку на диван и на ходу набирает смс очередной своей девчонке, ему доставляет странное удовольствие обманывать их, а потом разбивать все надежды и их самих. «Я думаю, что пора всё прекратить», — с довольной улыбкой отправляет он и поднимается на второй этаж, в кабинет дяди, который сейчас на работе. Сразу после этого телефон начинает трезвонить, а девушка на том конце провода нервно теребит подол своей юбки. Исмаил усаживается на огромное удобное кресло дяди и снисходительно отвечает на звонок. — Ты же шутишь, верно, Исмаил? — Нет, милая, — спокойно отвечает Демирджи, рассматривая забавные сувениры, привезённые дядей из-за границы. — Нам пора расстаться. — Но почему? — Потому что я тебя не люблю. Парень складывает ноги на стол, самодовольно ухмыляясь, экран компьютера загорается и перед глазами появляется электронная почта его опекуна. Девочка что-то неразборчиво говорит, глотает слёзы, умоляет вернуться, но Исмаил даже не слушает её. — Слушай, я перезвоню, — он хмурится и бросает трубку, выпрямляется на стуле и садится в обычную позу, убирает телефон и задумчиво вчитывается в строчки, написанные кем-то по имени Адем. «Можешь выдохнуть и спокойно доживать свою жизнь. Метехана не стало сегодня утром. Тебя больше никто не тронет, эта история с Демирджи подошла к концу. Думаю, Метехан всегда благодарил тебя за то, что ты сдал мамашу. Правда, на месте мальчишки я бы уже давно грохнул тебя. Тем не менее, ты спасал свою жизнь. Удачи. Надеюсь, что мы больше не встретимся. Адем». Первый раз. Второй. Третий. Снова и снова Исмаил перечитывает это письмо. Руки у него сжимаются в кулаки, а по телу проходит дрожь. Его маму нашли и убили за дела отца не случайно. Их сдал его дядя. Родной брат его папы. Просто взял и открыл место их нахождения. Просто предал. А после её смерти он просто мог смотреть Исмаилу в глаза, присутствовать на похоронах и принимать соболезнования, врать, делать вид, что он заботится о нём. Злость овладевает Исмаилом. Он вводит пароль от сейфа и достаёт оттуда пистолет. А дальше…дальше всё происходит само. Он дожидается прихода дяди, резко ударяет его и бьёт до тех пор, пока тот не теряет возможность стоять. — Зачем ты предал их? — Я хотел спасти свою жизнь! Мне жаль! Она была прекрасной! Я любил её, но она никогда не хотела даже замечать меня. Она любила твоего отца, из-за которого мы попали во всё это. Умоляю, Исмаил, не убивай меня, пощади, я уеду и ты больше меня не увидишь! — плача, кричал он. — Ты убил её чужими руками. Значит, не любил. Она была прекрасной, ты прав. Она в миллион раз лучше тебя! Исмаил хотел отпустить его, но он кричал эти слова, слёзы катились по его щекам, а потом он просто нажал на курок. И всё. Море крови, последний всхлип и его жизнь обрывается. Но легче не становится. Легче уже никогда не станет». Ему страшно. Он ребенок. Потерявшийся, одинокий, запутавшийся в жизни, в людях, в самом себе. Он подходит к краю крыши и смотрит вниз. Какой смысл жить после этого? Будет ли у него хоть какая-то жизнь? Ему светит тюрьма. Он понимает, что это неизбежно, что он виноват и он жалеет. Но он не мог больше ничего сделать. Дядя всадил в его спину острый нож, из-за него погибли два самых любимых человека, так что же ещё ему было делать? Левент медленно шёл по улице. Он докуривал очередную сигарету, пускал дым в тёмное небо, думая о Волкане и о том, что что-то в его сердце не даёт ему спокойно довериться этому человеку, парень уже потянулся за новой порцией яда, как вдруг, поднял голову вверх. На крыше высотного здания он заметил силуэт. Кто-то, кого в ночной тьме было сложно разглядеть, собирался спрыгнуть, а возможно, просто слишком сильно склонился над краем крыши, парень выбросив сигареты на мокрый после дождя асфальт, помчался внутрь, быстро преодолел всё расстояние и оказался на крыше, где уже чётко увидел стоявшего к нему спиной парня, что был младше его года на два. — Хэй, — осторожно позвал Левент, из его рта вырвался пар, парень неуверенно поёжился. — Всё в порядке? Исмаил обернулся на парня, выпрямившись, Йылмаз тут же заметил, как мальчишку трясёт от холода и страха. — Меня зовут Левент. — Я не собирался прыгать. — хрипло сказал Исмаил и отошёл на шаг назад от края. — Я на это надеюсь, — улыбнулся Левент. — Как тебя зовут? — парень подошёл ближе и протянул мальцу руку. Левент видел, буквально чувствовал все эмоции парня, стоявшего прямо перед ним и что-то щёлкнуло в его груди, что-то необъяснимое заставило его остаться и постараться сделать что-то для него. — Исмаил, — Демирджи пожал его руку, тут же ощутив некую братскую поддержку. — Приятно познакомиться. «Потерянный паренёк с крыши», — подумал Левент, но промолчал. А над Стамбулом неторопливо восходило летнее солнце, согревающее всё вокруг, забирая боль, утирая слёзы, показывая дорогу вперёд к самому нужному выходу, стирая из памяти ужасы этой ночи. ~ End of the flashback ~ По щекам катятся слёзы. Исмаилу некуда возвращаться не потому, что его семья от него отказалась, он соврал мне в ночь нашего знакомства, он врал мне всё это время. Исмаилу некуда возвращаться, потому что вся его семья мертва. — Что было дальше? — шёпотом спрашиваю я, потому что голос мой сорван, да и язык толком не слушается. Левент хмуро теребит свои пальцы. Мы сидим на крыше, а солнце мягко согревает нас своими лучами. — Дальше он просто рассказал мне всё. Я не знаю, почему, но кажется, я просто был нужен ему, а он просто был нужен мне. Я начал верить в судьбу, когда это случилось. Исмаилу нужен был старший брат, кто-то, кто поможет ему и этим человеком оказался я. Я выдыхаю, а Левент аккуратно стирает мокрые дорожки от слёз с моих щёк. Я не могу говорить, не могу дышать, всё это не желает укладываться в моей голове, слишком много тайн открылось за последние полчаса. Левент, понимая, что я не могу ничего произнести вслух, вдруг, продолжает говорить: — У меня был знакомый, а его отец знал лучшего друга одного парня по имени Намик. Я тогда был жутким петухом и благодаря своей наглости добился встречи с этим парнем. Тот, внимательно выслушав всю историю Исмаила помог ему отмазаться от тюрьмы. Йылмаз, будто, специально понижает голос к концу предложения, но я отчетливо понимаю, что мне снова не договаривают. Я уже самостоятельно вытираю слёзы и резко вдыхаю воздух, заставляя себя успокоиться. — Просто так? Насколько я знаю, в криминальном мире так не делается. Левент отводит взгляд и достаёт из кармана сигарету. Парень неторопливо закуривает и делает несколько спокойных затяжек, выдыхая густой дым в атмосферу. — Взамен за свободу и честное имя, а так же безупречное алиби и нового опекуна, который был лишь формальностью, Исмаил должен был работать на Намика. Я вздрагиваю. — И работает до сих пор… — шепчу я, поджимая губы. Левент лишь кивает. В эту секунду вся картинка передо мной складывается. Тайн больше нет. Он мог рассказать мне. Точно так же, как я могла рассказать ему. Но мы оба не сделали этого. — Он помогает поставлять незаконное оружие. Никакой крови на его руках нет, но он думал, что это добьёт тебя и молчал. — Я понимаю. У него не было выбора. Я всё понимаю, — хрипло говорю я. Повисает молчание. Левент докуривает сигарету, а я сижу, тупо уставившись в одну точку, а в голове нет ни единой мысли. Меня всю колотит и хочется кричать от страшного бессилия против жизненного течения. Нужно что-то сделать, чтобы это прекратилось. Но я ничего не могу сделать. Так проходит несколько минут. — Нур, — Левент заставляет меня посмотреть в свои серо-голубые глаза. — Не закрывайся. — Я не закрываюсь, — говорю я, хотя понимаю, что вру. Я боюсь, что эти чувства убьют меня и мне легче скрыться от них. — Перестань, я тебя знаю! — Левент слегка встряхивает меня за плечи. — У тебя взгляд туманный. Ешилчай! Не смей снова превратиться в снежную королеву. Это самое простое — закрыться и ничего не решать. Ты же ненавидишь сдаваться! — А как я должна реагировать на это? Всё это время я жила в тумане обмана и сейчас на меня сваливается вся страшная правда! Я не хочу осуждать Исмаила, я не хочу его бояться, я не боюсь, не осуждаю, я люблю его, но чёрт, как он может игнорировать меня после моих обманов, если сам не лучше? — кричу я, пытаясь освободиться от его рук, но всё тщетно. — Отпусти меня, Левент! — Успокойся! Нур! — Нет, отпусти! — я вырываюсь и бегу к выходу, но меня останавливает раздавшийся на всю округу крик Левента. — Я уезжаю! Сегодня вечером. Навсегда. — Что? — я резко оборачиваюсь, порыв ветра даёт мне отрезвляющую пощёчину и я подхожу к нему, смотря прямо в глаза. — Я уезжаю, — повторяет он. — Стамбул душит меня. Я устал. Я не хочу больше тут оставаться. Я хочу попрощаться с тобой, Нур, а ты убегаешь. Это всё. — Ты не можешь уехать, — шепчу я, взяв его лицо в свои руки. — Между вами такая связь…ты и Исмаил! Вы же больше, чем друзья! Левент, ты не можешь уехать и разрушить это. Он без тебя не сможет. Ты был рядом всегда и для вас обоих это будет тяжело! — Вот она, моя любимая Нур. Такая искренняя, такая добрая, — он перехватывает мои руки и не переставая улыбается. Я сглатываю слёзы. — Послушай меня. Слушай внимательно. Наша дружба никогда не разрушится. Эту связь не оборвать, она появилась в труднейшие моменты в нашей жизни и она настолько крепкая, что мой отъезд ничего не разрушит. — Но… — Тшшш, — он кладёт указательный палец на мои губы и я замолкаю. — Спасибо тебе, Нургюль Ешилчай. За всё, что ты сделала для меня и для него. Выполни моё последнее желание перед отъездом. Не позволяй себе и ему надевать маски. Это последнее, что нам всем сейчас нужно. Я не могу говорить. Я почти в голос рыдаю, поэтому обнимаю его так крепко, как только могу. — Не плачь, милая. Нужно что-то сказать, нужно многое сказать, но слова теряются, ускользают от меня и поэтому я произношу лишь: — Я люблю тебя, как родного брата, Левент. Какой-то особой, не похожей ни на что любовью. — Я тебя тоже люблю, Нур. Пора прощаться. Я чувствую это и не хочу отпускать его. В районе сердца страшная тяжесть и хочется проклинать этот мир, но Левент спокоен, мягок и твёрд одновременно. Парень аккуратно тянется ко мне и оставляет нежный поцелуй на моей щеке. Он бережно отпускает меня и идёт прочь, не оборачиваясь. Я закрываю глаза.