Афродизиак

      Алан вернулся к себе на съёмную квартиру. Даже не в ипотеку, не куплено за деньги родителей. Будущий учитель, главный наставник детей, будущее России, профессионал своего дела…живёт в съёмной паршивой однушке на 14 квадратных метров. Ну и на том спасибо, что у него находится деньги для оплаты жилья. Вернее, находились раньше… — Я, конечно, тебя понимаю, ты студент. — Начинала разъярённо кричать женщина, чьё обвисшее лицо издалека напоминало морду мопса. — Не таскаешь к себе в дом никого, поддерживаешь чистоту. Да, хоть на том спасибо, — она саркастично махнула рукой. — Но ведь нельзя так! Второй месяц не платишь, а я, между прочим, многодетная мать! Как же хотелось заткнуть рот этой тётке последними пятью тысячами, которых ему хватит максимум до начала сентября. Это с тем учётом, если ходить он будет пешком, его рацион будет состоять из самых дешёвых продуктов быстрого приготовления и, само собой, он не будет платить за квартиру. Так себе жизнь. Он точно не доживёт до школьного аванса. Да и вдруг его уволят спустя две недели работы? — Может, найдём компромисс? — Парень закусил губу. Ну а что он сделает, если денег нет? — Ну да, ну да. Будешь ты мне ещё компромиссы искать! — Её крик напомнил блеяние овцы. Да и сама женщина отдалённо напоминала перекормленную рыжую овечку. — Небось, все деньги на бухло своё тратишь. У Алана даже голова заболела от такой высокочастотного голоса. Если она действительно многодетная мать, он не хотел бы быть её ребёнком. Руки сжались в кулаке. К горлу подкатывали слова, которые он так давно хотел сказать. Он вздохнул, потупил взгляд, будто действительно был в чём — то виноват. Будто бы он не живёт на эти деньги месяцами, а прокуривает или пропивает их. Тело охватила дрожь. Ещё секунда и он… — Давайте… — горло сжало от злобы, он изо всех сил старался не поддаваться провокациям. Переходить на повышенные тона во время разговора с такими людьми — унижение. — Давайте я просто сегодня съеду с квартиры. У меня нет денег. Вот последнее. — Он помахал перед её лицом пятитысячной купюрой. — У меня нет стипендии в миллионы, я обычный студент. Я могу съехать прямо сейчас. — Куда ты съедешь? К родителям своим? Такой взрослый, у родителей живёшь! Чёрт, она вообще следит за языком? — Даже если и так, — он посмотрел на неё исподлобья, голубые глаза были похожи на две льдинки. — Какая вам разница? Тёткин пыл охладел. Она натянуто улыбнулась. В прямом смысле натянуто — её губы искривились и поползли кверху. Дешёвая красная помада отвратительно смотрелась на тонких пересохших губах. Правда, такую «красотку» не спасёт ни одна помада. — Ну, хорошо, студент, чтобы через два часа был готов. Я пойду к Игорю, скажу, что бы он подал заявление на твою выписку. Похоже, эта женщина даже не знает имени Апрельского. Впрочем, сам парень тоже не мог припомнить имя этой занозы. — Хорошо… Алан выдохнул лишь тогда, когда закрылась дверь. Он боялся, что от её голоса треснут стекла. Платить то потом ему придётся.       Парень обернулся и увидел себя. Потрёпанного, стоящего посреди квартиры отвратительного серого вида. Да и он сам как — то заметно посерел. Он, сквозь очки, посмотрел самому себе в глаза. В свои глаза смотреть труднее всего. Как бы ты не старался жить в иллюзиях, взгляд заставляет вернуться в жестокую реальность.       Он не знал что делать. На самом деле Алан не представлял, куда он может переехать. Однокурсники разъехались, от одноклассников уже несколько лет ни слуху, ни духу. Он один остался в своём родном городе. Похоже, он и помрёт здесь, в Екатеринбурге. А к родителям переезжать нельзя. Они только лишний раз убедятся в том, что он неудачник. Ужиться с матерью инвалидом — колясочником и отцом — тираном было невозможно. Он чувствовал вину, что не помогает им, ведь отец тоже на грани инвалидности. Алан вздохнул. Но он ведь покупает им еду и по возможности приезжает в гости.       Всё, хватит думать. Пора действовать.        Собирать ему было нечего, в последнюю неделю он сидел на чемоданах и ожидал этого судного дня, когда рыжая взъерошенная тётка с причёской в стиле кандибобера ворвётся к нему в дом и начнёт визжать свои противным голосом. Это было неизбежно, женщина и так слишком долго терпела его неуплату. В какой — то степени он даже благодарен ей за отсрочку мучений. И тут в его голове промелькнуло одно короткое имя, состоящее из четырёх букв. Словно искра при сильном напряжение. Оглушающая, безумная, но довольно привлекательная. Крис. Тот самый. Его родители находятся непонятно где, он живёт в двухэтажном доме. Алан снова взглянул в свои пустые глаза. Но согласится ли мальчик на это, после того, что с ним сделал Апрельский? Ведь, по сути, это было как изнасилование. Чёрт, но он так стонал… Раз он стонал от удовольствия — был не против? Ладно, неважно. Крис Фишер — Вознесенский. Интересная фамилия. Похоже, у мальчика немецкие корни. На секунду Алан представил парнишку с гитлеровскими усами. Он неожиданно усмехнулся. 17:23. Алан: «Привет» А что дальше? 17:23. Алан: «Помнишь меня?» 17:24. Алан: «Был у тебя на вписке. Потом я заснул. Перед этим мы немного провели время вместе...» Апрельский полистал фото мальчика. Вот он сидит в МакДональдсе. А это фото, похоже, сделано в Харитоновском парке. Красивое место… Пальцы дрожали. Допустим он его помнит. А Крис точно должен был его запомнить! И как продолжать дальше? «Давай я поживу у тебя, у меня осталось шесть копеек, идти некуда. Правда, я недавно тебя выебал и ещё неделю ты не сможешь нормально сидеть. Но это мелочи» Вариант плохой. Зато честно. 17:29. Крис: «Привет. Помню тебя» 17:29. Крис: «Чё пишешь?» А он казался более аристократичнее. 17:30. Алан: «Ты ведь живёшь один?» Сейчас вопросы задаёт только он. 17:30. Крис: «Да» Это короткое «да» убивало его. Хотелось ответить словом из пяти букв, которое прекрасно рифмовалось. 17:31. Алан: «Не против сожителей?» Сожители… Обычно так сорокалетние шлюхи называли своих любовников. Печатает. Онлайн. Печатает. 17:33. Крис: «Смотря какие сожители» 17:33. Алан: «Например, я» 17:33. Алан: «У меня сейчас трудная жизненная ситуация» 17:34. Алан: «Мне нужно временное жильё. Я постараюсь не смущать тебя» 17:34. Алан: «Если надо, буду платить за проживание» Платить, хах… Разве что отдаст последнюю пятёрку. Но этих денег даже не хватит на половину стоимости ковра в его гостиной. 17:35. Крис: «Ладно» Ладно? Что «ладно?» Алан с негодованием посмотрел на аватарку мальчика. В трусах прохла… 17:36. Крис: «Я не против» 17:36. Крис: «Кстати, круто трахаешься» Апрельский покраснел. Он впервые слышит такой комплимент. Уж получше этих ваших «ты самый красивый». 17:37. Алан: «А, насчёт этого» 17:37. Алан: «Извини за то, что произошло. Я не контролировал себя, не знаю, как так получилось» 17:38. Крис: «Да не парься, мне понравилось:)» Страшный смайлик… Погодите, ему понравилось?! Но Алан не гей. Никто им не был. И пока не собирается ничего менять» 17:40. Алан: «Это случайность. Я вообще — то натурал» Да, натурально выебал девятиклассника. 17:40. Крис: «Да-а, натуральный гей» 17:41. Крис: «Может, пора задуматься о своей ориентации?..» И этот малолетний пиздюк ещё будет ему указывать? Он двадцать пять лет прожил с осознанием того, что он гетеро. И точка. 17:42: Алан: «Тебе даже думать не на…» Перебор. Нельзя такое писать, они ведь не друзья. Вдруг мальчику будет обидно? 17:43. Алан: «Ладно, я приеду. И как раз разберёмся, кто же я:)» Парень хихикнул, было трудно сдержать улыбку. Но это слишком пошло… 17:44. Алан: «Если что, я не имел ввиду, что хочу повторить!» 17:45. Крис: «Тебе не понравилось?» Эти четыре слова вогнали Алана в тупик. Он с удовольствие целовал Криса, проводил языком по его шее. Наслаждался робкими горячими касаниями мальчика, любовался на его длинные ресницы и белоснежную кожу. 17:46. Алан: «Ладно, мне понравилось» 17:46. Алан: «Даже очень» Всё, пора перевести тему на что — то другое. 17:47. Алан: «Не против, если приеду сегодня?» 17:48. Крис: «Во сколько ждать?» Ждать… Его кто — то будет ждать. Сидеть и считать часы, прибирать в доме к его приходу. Ждать… 17:48. Алан: «Примерно через два часа» 17:49. Крис: «Без проблем. Буду ждать)» Незаметно для себя парень расплылся в улыбке. Ему настолько приятно, что ради этих слов Алан мог бы даже признать, что он гей. Стоп…