Лучшая жемчужина парома

      Морской бриз приятно обдувал загоревшее на дневном солнце лицо, даря некую утешительную прохладу, способную облегчить лёгкое жжение на щеках. Мелкие волны ударялись о деревянную опору, облизывая налипшую морскую траву, чутка пахнущую гнильцой, но какой-то такой… приятной. В целом, в том месте, где свесив ногу сидел Тарталья, было тихо, люди особо не ходили по тёмным углам, если только не для того, чтобы уединиться с кем-то вдвоём для более интимной обстановки. Хорошо, что в Ли Юэ таких мест более, чем достаточно, чтобы они не пришли сюда.       Кидая мелкие камни в воду, наслаждаясь их булькающим звуком и расходящейся рябью, Тарталья скучающе смотрел на пляшущие огоньки на поверхности, тяжело вздыхая каждый раз, когда его собственные мысли начинали нагнетать обстановку. Было безумно скучно.       Весь день Предвестник потратил на поиск какого-нибудь занятия, способного снять напряжение. Не то чтобы у него совсем не было дел, просто те, что нужно было выполнить — сплошная бюрократия, не приносили никакого удовольствия и сильно раздражали. Екатерина постоянно напоминала об отчётах и заметках, о том, насколько важно вести документацию, тем более такому важному лицу, как Одиннадцатый Предвестник, которого «оставили за старшего», но Чайльду не было никакого дела до этого. Разве могут перо и бумага заменить хороший мордобой? Разве можно размяться и стать сильнее сидя в душном кабинете? Очевидно, нет, это не для Чайльда. Ему по душе выбивать долги, наказывать за провинность, добывать информацию силой. Вот только люди резко стали правильными и расчётливыми, всё возвращающими в срок. Ни одного задания, в котором потребовалась бы вся мощь Предвестника. Как так? Что за шутка?       Гильдия искателей приключений тоже не радовала. Все поручения, связанные с опасностью, были нагло кем-то взяты и выполнены, а принести парочку закатников и найти кошку слепой старушке может каждый дурак, учитывая, что никакой кошки у неё изначально и не было. В общем, снова провал. Тарталья даже подумывал сходить к какой-нибудь гадалке, чтобы сделала ему расклад — вдруг кто-то проклял его? С каких пор ходящий за парнем по пятам хаос стал его избегать?       Не ясно, что с этим делать…       Энергия бурлила, кипела, искала выход. Хотелось схватки, битвы, но куда ни плюнь, везде покой. Хиличурлы куда-то ушли, должники стали выплачивать долги, а демоны словно последовали примеру Осиала и залегли на дно, чтобы им тоже не досталось. Никаких поручений от Царицы, ничего нового от Катерины. Тарталья умирал без сражений. Всё тело выворачивало от покоя, зудело и разрывало. Жажда крови лилась через край, что с ней делать, куда деть? Хочется разрядки, но где её достать? Бег, подъёмы, спарринги с воображаемыми соперниками — всё не то. Всё до противного скучно, предсказуемо. Хочется выплюнуть это чувство и затоптать ногами.       Последней надеждой был консультант похоронного бюро — единственный достойный соперник. Уж он то никогда не отказывал в драке, всегда удовлетворял все прихоти. Даже проиграть такому человеку, вернее богу, не стыдно. Но с каких пор он стал таким занятым? Тарталья уже забыл, когда в последний раз сражался с Чжун Ли. Не то чтобы это было так давно, но, кажется, что хорошей схватки он не видел уже месяц, если не больше. Так ему внутренне показалось. В последние дни консультант был где-то в себе, в своих делах. На вопросы о том, почему Ху Тао так эксплуатирует его, что он даже не может посидеть вечером за чашкой чая, как в старые добрые, Чжун Ли отмахивался, говорил, что такова его работа и долг, как сотрудника бюро. Что за бред… Тарталья искренне не понимал такой отдачи, тем более, что бывший Архонт даже не говорил, чем именно он занят. Просто отказывал. Вежливо, уклончиво, вроде как, извиняясь, но отказывал. Будто бы нарочно не хотел встречаться с Чайльдом, просто не зная, как ещё донести мысль, что больше не заинтересован в нём. Ходит только вокруг да около… Не то что драки, даже беседы уже не спасали от скуки, потому что их не было. Чайльд чувствовал себя брошенным. Его всё это злило.       С силой швырнув последний большой камень в воду, Тарталья получил в лицо кучу холодных неприятных брызг, что только больше вывело его из себя. Так продолжаться не могло.       — Эй, братишка, огоньку не найдётся? — позвал заплетающийся язык со стороны. В свете луны лицо подошедшего человека было более-менее симпатичным, хотя скорее всего на него просто удачно упал свет.       — Не курю, — вытирая с лица влагу, ответил Чайльд.       — Жаль. Я подсяду?       Не дожидаясь ответа, мужчина сел рядом, буквально плюхнулся, звеня бутылкой о деревянный пирс. От него повеяло сильным перегаром, хотя внешне одет он был вполне нормально, не как пропащий пьяница.       — Давно тут сидишь? — отпивая из горла спросил мужчина.       — Тебе какое дело? — огрызнулся Чайльд.       — Ты какой-то очень напряжённый, дружище, расслабься, — хлопнул по плечу незнакомец. — Жизнь так прекрасна.       — Хах, — усмехнулся Тарталья. Он собирался встать, но его собеседник будто предвидел это движение, тут же хватая за руку.       — Погоди, посиди со мной.       — С какой стати? Нарываешься на драку? — с едва заметным воодушевлением спросил Чайльд, осознавая, что вот он — его шанс наконец-то хоть как-то размяться.       — Брось, к чему эта суета? Сядь. Зачем ссориться?       — А если я откажусь?       — Ты какой-то слишком вспыльчивый, так любишь драки?       — Что, если да?       — Эх, молодость… — пробурчал незнакомец. В какой-то степени было странно слышать из его уст подобные слова, потому что внешне на старика он не походил. — Я когда-то тоже был таким. Всё бурлило внутри, играло. Тоже кулаками любил помахать.       — И что же потом случилось? — вернулся на место Чайльд, проявляя заинтересованность.       — А потом я женился, — вздохнул мужчина, снова отпивая из бутылки. — Да и не рвусь уже. Но раньше тоже любил нарваться, прям, как ты. Я же вижу, что глаза-то горят. Того и гляди сейчас взорвёшься от нетерпения.       — Хах, и что же прикажешь делать?       — Тебе нужно по-другому эту энергию выплеснуть, направить в другое русло, — прокашлялся собеседник, вытирая влагу с подбородка.       — Это в какое же?       — А ты не знаешь? Эх, молодость… Нет лучше средства, чем жаркая ночь с очаровательной красавицей. Это все знают.       — Разве женщина может заменить хорошую драку?       — Ещё как. Есть такие женщины, что проходят через тебя похлеще войны. Я одну такую знал, она на Бисерном пароме работала. Там таких красавиц пруд пруди. Мне когда хотелось выплеснуть это всё, я прямо туда шёл на всю ночь. И кости целы и удовольствий полная тележка. Проверенное средство.       — Хочешь сказать, что ночь с женщиной — это выход?       — А то!       — И как я попаду на этот паром? Насколько я знаю, туда только по приглашению пускают, — усмехнулся Чайльд.       — Пф, — рассмеялся мужчина. — Это не проблема.       Похлопав себя по карманам, незнакомец зарылся в них и чем-то прошуршал, доставая мятый исписанный листок.       — Вот, держи. Используй по назначению, дружище.       Отдав бумажку Тарталье, мужчина кое-как поднялся с места и стряхнул со штанов грязь, качающейся походкой удаляясь по своим делам. Оставшись в молчаливом одиночестве, Чайльд лишь задумчиво почесал затылок и аккуратно свернул листок, пряча его во внутренний карман пиджака. Казалось, что его немного отпустило.

***

      Всё ещё питая слабую надежду на то, что Чжун Ли согласится уделить ему своё драгоценное время, Тарталья сидел в приёмной ритуального бюро, дожидаясь консультанта за пределами его кабинета. Мягкие диванчики и тихая атмосфера будто нарочно усыпляли, делали тело вялым. Чайльд не заметил, как задремал, пока звонкий голос Ху Тао и маленькая окольцованная ручка, что легла на широкое плечо, не разбудили его.       — Уже привыкаешь к загробной жизни, да? — засмеялась хозяйка бюро. — Если хочешь, я могу постелить тебе место в гробу, для большего погружения. Какая форма тебе нравится?       — Я пока не собирался ложиться в гроб, — потирая лицо выпрямился Чайльд.       — Жаль. Но для тебя я всегда готова сделать скидку, — подмигнула Ху Тао.       — Чжун Ли уже закончил работу?       — А? Господин Чжун Ли? Он уже давно ушёл.       — Что?       — Рабочий день закончился, и он ушёл домой.       — Почему он не разбудил меня? Чёрт, — прошипел от злости Чайльд. — То он работает до ночи, то уходит без меня. Как же это уже надоело.       — До ночи? Неужели господин Чжун Ли нашёл себе ещё одну работу? Хотя не думаю, что это как-то связано с тем, что у него вечно нет моры, хи-хи.       — Разве он не сильно занят в бюро?       — Нет. Сейчас у нас очень мало клиентов, только старики, — грустно посмотрела Ху Тао.       — Хах, — выдохнул Чайльд, запрокидывая голову. — Ясно.       — М?       — Спасибо, — сглотнул Тарталья, резво вставая с места. Он решительно поправил свою одежду, излучая ауру крайне нетерпеливого человека, готового в любой момент сорваться на бег. — Тогда я пойду.       — Не за что, — хмыкнула Ху Тао, решая не задавать лишних вопросов. — Приходи ещё, хи-хи.

***

      Приятная музыка, цветы, ленты, скользящие как миражи девушки в прекрасных одеяниях. Бисерный паром действительно был райским местом, существующим за счёт своих богатых клиентов. Возможно, идея сюда прийти не была такой уж плохой. Всё же, Тарталья не лишён чувства прекрасного и способен оценить все окружающие его прелести по достоинству.       Как и сказал тот странный тип, женщины на пароме были привлекательны. Чайльд рассматривал их сидя за крайним столиком у большого цветка, скрывающего его от остальных посетителей. Он был как притаившийся хищник, прячущийся в траве, высматривающий бедную грациозную лань, что станет его добычей. Тарталья любил девушек, женщин. Не как другие мужчины, не с такой страстью. Он больше уважал их, как своеобразных воинов. Ему нравились женщины, в духе Царицы или Синьоры – властные, красивые, сильные и жестокие, невероятно сексуальные и, в то же время, холодные и опасные, не стесняющиеся оголять части своего идеального тела. Они вызывали неизведанные ранее чувства, сильное рвение, желание сложить весь мир к их ногам. Да, Синьора часто унижала его, смотрела с презрением, вызывающим бешенство и злость, но нельзя было отрицать, что это ещё и возбуждало Чайльда. Не то чтобы сильно, но он определённо не мог оставить такое без внимания.       Жаль, что сегодня не тот день, когда ему это интересно. Как бы Тарталья не старался убедить себя в словах пьяного незнакомца, но драки ему по-прежнему хотелось куда больше, чем близости. Он жаждал нарваться на неприятности, скрестить клинки, набить морду какому-нибудь типу, что в пьяном угаре полезет к нему с вопросами. Но Бисерный паром явно был не тем местом, где такое допустимо. Скорее, бедолагу скрутят охранники, чем Чайльд успеет сжать кулак и ответить. Тоска.       Предвестник налил себе спиртное в фарфоровую пиалу и отпил, кривя губы.       Отдельно доставлял тот факт, что согласиться на сомнительное предложение пришлось из-за Чжун Ли. Если бы он не ушёл из бюро молчком, то Тарталье бы не пришлось идти на поводу у своих эмоций, делая всё назло, в порыве отчаяния. Узнав о том, что консультант снова его провёл, Чайльд пулей направился к паромщику, показывая ему мятое приглашение, которое вызвало на лице немой вопрос, но всё же давало право на посещение столь неординарного места. Если бы не вечные отказы и игнорирование, если бы Чжун Ли хоть разок с ним сразился и пошёл дальше по своим делам, то Тарталье стало бы легче, он бы разгрузил тяжёлую голову и отдохнул бы от разрывающей изнутри энергии, которую некуда деть. Можно ли вообще от этого избавиться таким способом, который посоветовал тот пьяница? Вопрос оставался открытым.       Мимо, как призрак, прошла грациозная милая девушка, прикрывающая ладонью улыбку, старающаяся привлечь внимание.       Почему Чайльд снова вспомнил о Чжун Ли? Почему он вообще только о нём и вспоминает, когда ему что-то надо? Будто весь свет на нём сошёлся. Можно же поговорить с Екатериной из банка, с Надей из охраны или Владом, спросить Ивановича о делах на рынке. Можно вызывать на дуэль агентов, недалёких миллелитов или Путешественника, хотя, его бы для начала надо найти. Можно нарваться на неприятности в лагере похитителей сокровищ, если очень постараться. Почему именно Чжун Ли должен решать эти проблемы? Почему Чайльд решил, что консультант может и должен это делать? Возможно, Предвестник правда ему надоел, раз бывший Архонт снова отказался разговаривать с ним. От этой мысли стало обидно. Надо бы залить её спиртным.       С консультантом было приятно и комфортно, он интересен и красив, великолепен во всём, что делает. Рядом с ним Чайльд чувствовал непонятное рвение и желание, одновременную лёгкость и тяжесть в груди, сопровождаемую зудом в нижней части тела. Хотелось по-дружески прижать Чжун Ли к себе, либо к стенке… грубо оторвать пуговицы и распахнуть его одежды, чтобы… чтобы что? Хотелось его подбросить и закружить, либо подмять под себя, сжать до боли запястья и… и что дальше? Непонятно. Очень странное влечение, он ведь мужчина. Зачем это всё? Но, почему-то, так интересно, какое у него тело, каким бы он был без одежды, почему это так важно? А каким может быть его голос, если сделать ему приятно? Можно ли ему вообще сделать приятно, если он древний Архонт, может быть он не почувствует? Тарталье определённо хочется это знать, но он не может. Они оба мужчины, он никогда не испытал такого. Только к девушкам и то, очень редко. А тут что? Сто слоёв одежды на скромном и сдержанном консультанте, которые вызывают стояк при одной только мысли о нём. Это ненормально. Это всё чёртов паром и его странная атмосфера.       Опустошая очередную бессчётную пиалу с терпким напитком, Тарталья бегал усталыми глазами по людям, будто высматривал среди них что-то, что будет достойно его внимания. За одним из столиков он заметил группу мужчин и парочку женщин, что-то активно обсуждающих, среди которых была одна довольно грациозная фигура в коричневом ципао с каким-то змеиным узором. Тёмные волосы были аккуратно сложены в высокую причёску, украшенную золотым роскошным цветком с яркими мелкими камушками, ложащимися на тонкую шею каждый раз, когда голова наклонялась в бок. Лицо было скрыто за красивой маской в тон одеждам, так же украшенной золотом, а руки прятали чёрные перчатки.       — Чего-нибудь ещё изволите, молодой господин? — вежливо спросил сотрудник парома.       От неожиданности, Чайльд резко дёрнулся.       — Может, одна из наших жемчужин сможет скрасить ваш одинокий вечер? А то вы выглядите чересчур хмурым.       — Мне и так нормально, — возразил Предвестник, продирая горло. Он вернул свой взор на дальний столик, снова стараясь разглядеть людей за ним. — Хотя… Не знаете, кто это?       — О, он вас заинтересовал? — посмотрел в направлении руки сотрудник. — Значит, вам по душе мужчины?       — Эм, вообще-то я предпочитаю женщин, — грубо возразил Чайльд, но тут же себя одёрнул, дружелюбно добавляя. — Но… Я не против попробовать что-то новое.       — Что ж, тогда я позову его, — ответил сотрудник.       Тарталья фальшиво улыбнулся, с серьёзным видом наблюдая за тем, как мужчина подходит к объекту его интереса и что-то шепчет ему на ухо, после чего лицо в маске развернулось в сторону Предвестника, вставая из-за стола, и направилось прямо к нему. Когда неизвестный подошёл к столу, он занял место напротив Чайльда, складывая перед собой руки на манер кошки.       — Добрый вечер, я слышал, что вы проявили ко мне интерес, — мило улыбнулся мужчина.       — Есть такое, — согласился Тарталья. От неожиданно бархатного голоса его передёрнуло. Он долго всматривался в сидящего перед собой, не до конца понимая, что его смущает в нём. То ли это из-за непонятной маски, которая скрывала даже глаза, словно человек в ней ходит вслепую, то ли странная аура, что окружала незнакомца. Чайльда мало волновал женственный наряд и украшения, он отчётливо помнил, где он и какие услуги здесь оказываются, но энергия мужчины оказалась слишком комфортной. Такой комфортной, что вызывала дискомфорт.       — Как мне стоит обращаться к вам?       — Ч-чайльд, просто Чайльд, — неуверенно ответил Предвестник. Для храбрости, он опустошил ещё пару пиал.       — Хорошо, господин Чайльд, — улыбнулся мужчина. — Хотите поговорить о вас или о чём-то более отвлечённом?       — А ты только языком работаешь? — неожиданно для себя бросил Тарталья. Ему хотелось узнать о собеседнике больше, но из-за алкоголя вопросы формировались во что-то резкое и оскорбительное.       — Хах, — скромно улыбнулся мужчина. — Не только.       — Скажи, зачем тебе эта маска?       — Она скрывает мою личность. В конце концов, здесь не важно, кем ты являешься.       — А, если мне интересно, кто ты? — из любопытства потянулся Чайльд.       — Не стоит, — аккуратно перехватил руку мужчина. — По правилам запрещено снимать маски. Будет лучше не нарушать их.       — Ну ладно, — хмыкнул Тарталья. — Как мне тогда называть тебя, человек в маске?       — Можете называть меня любым именем, господин Чайльд, какое вам угодно.       — Любым? Хм… — задумался Тарталья. — Даже не знаю. Может Ч…       — М?       — Хах, нет, забудь… — отмахнулся Предвестник, закрывая лицо рукой. — Это глупо.       — Я охотно отзовусь на любое имя. Можете назвать имя того, с кем хотелось бы провести время, имя своей возлюбленной или супруги.       — Даже так? И тебя не смущает, что тебя называют женским именем?       — Для меня это не имеет значения.       — Интересный ты... Давно здесь работаешь?       — Нет, я здесь недавно.       — И, как тебе?       — Довольно интересно, здесь собирается очень много людей, с которыми есть о чём поговорить. Здесь они более открытые, готовые раскрыть свои секреты.       — Значит, ты охотишься за чужими секретами? — усмехнулся Чайльд, наливая себе ещё вина.       — Нет, скорее они сами их охотно мне доверяют.       — Такому красавчику грех не довериться.       — Благодарю, — засмущался мужчина, подпирая голову руками.       — А, что ты ещё умеешь, кроме интересных разговоров?       — Много чего.       — Например?       — Хм, — мило улыбнулся собеседник, вставая с места. Он медленно обошёл стол, обводя его край пальцем, подходя к Предвестнику почти вплотную. — Могу заварить освежающий чай, на случай если завтра вы проснётесь с тяжёлой головой. Алкоголь здесь сильно бьёт в голову, я бы не рекомендовал много пить.       Тарталья снова собирался опустошить свою пиалу, но изящная рука в перчатке плавно его остановила.       — Хах, какая забота. Я думал, такие, как ты, наоборот спаивают гостей.       — Я такими вещами не занимаюсь, — ответил мужчина, усаживаясь на колени и обнимая Чайльда за шею. — К тому же, мне кажется, что это не лучшая идея, вы ведь не просто так пришли сюда?       — Хочешь знать, зачем я здесь? — низким голосом спросил Тарталья, обхватывая чужую талию.       — Да, поделитесь?       — Мне просто скучно, — улыбнулся Чайльд, вдыхая чужой аромат, напоминающий лёгкую смесь розмарина и иланг-иланга. — Думал, что тут станет легче.       — Стало?       — Ни капли, скорее наоборот.       — Я мог бы посоветовать парочку девушек, которые могли бы...       — Девушек? Зачем мне девушки, если у меня уже есть ты?       — Ну, разве…       — Меня вполне устраивает твой вариант. Ты, наверно, лучше всех подходишь на эту роль.       — Правда?       — Да, — тихо ответил Тарталья, скользя рукой вдоль спины, сильнее зарываясь носом в чужую одежду. Голова действительно начинала кружиться и болеть, а музыка больше давила на перепонки, чем дарила какое-то наслаждение. Хотелось заставить всех замолчать, хотя бы на секунду, чтобы прийти в себя. Единственным спасением были пальцы, что ласково поглаживали по затылку, почёсывая область за ухом и чуть выше шеи, что вызывало волну мурашек. Этот человек в маске явно знал, что трогать и как, чтобы доставить удовольствие, делая Тарталью податливым.       — Я польщён.       — Как же здесь шумно.       — Не стоило столько пить, — тихо сказал мужчина, прижимая чужую голову к себе, будто стараясь её как-то спрятать. — Приходить сюда ради этого очень плохая идея. Вам следовало быть осмотрительнее.       — Сюда приходят не от лучшей жизни, да? — заметил Тарталья, поглаживая бедро мужчины.       — Сюда приходят за иллюзией.       — Об этом уже поздно думать. Здесь есть где уединиться?       — Да, здесь достаточно комнат.       — Тогда, я возьму самую лучшую.       — Это довольно дорого.       — Меня не волнует цена, просто отведи меня.       — Только отвести?       — Можешь остаться со мной на эту ночь.       — Это просьба или предложение? — уточнил мужчина, продолжая гладить голову Чайльда.       — Это моё желание. Что скажешь? Я заплачу любую сумму, какую назовёшь, — потёрся носом Тарталья.       — Хорошо, я не против.

***

      В просторной комнате было всё, что нужно на одну ночь: кровать, стол, два стула, полотенца, тумбочка, на которой стоял красивый флакон с золотистым маслом. Всё было в золотых и красных тонах, то ли в духе Ли Юэ, то ли в духе чего-то, что ассоциировалось со страстью и любовью, за которой сюда и приходили особо богатые клиенты. Шторы на окнах были тонкими, но их было несколько, что создавало какую-то плотность и воздушность. Стены тоже тонкие, но это скорее для своевременного предотвращения преступлений, если кто-то перейдёт границы. Никого ведь не волнуют чужие стоны, если он сам занят делом?       Зайдя в комнату в несколько вялом состоянии, скорее даже завалившись, Тарталья без сил рухнул на широкую кровать, разводя руки в стороны и громко вздыхая. Алкоголь всё же затуманил разум, хотя цели напиваться у Предвестника не было.       — Вы в порядке? — тихо спросил мужчина в маске. Его голос показался Чайльду знакомым, как и движения. В них было что-то узнаваемое, что-то, что Тарталья мог видеть много раз, просто не придавая этому значения.       Коричневая маска беспристрастно смотрела на него сверху вниз. С краёв свисали красивые золотистые бусы и тёмные прядки волос, успевшие немного вылезти из причёски. Захотелось прикоснуться к этой красоте. Чайльд протянул руку, касаясь подушечками пальцев острого носа.       — Не стоит, — улыбнулся мужчина, убирая руку Предвестника. В итоге та прошлась по гладкому шёлку одежды, проходя её всю вдоль. Змеиные узоры были выпуклыми, вышитыми золотом на ткани шоколадного цвета. Это был дракон, длинный, могучий и прекрасный.       — Отдохните, господин Чайльд, — снова подал голос мужчина, снимая свои перчатки. И снова он прозвучал так знакомо.       Тарталья собрал все свои силы и приподнялся, часто моргая от закружившегося перед собой пространства. Он внимательно посмотрел на сидящего перед собой, замечая и касаясь серьги в ухе в виде золотистого пёрышка, заключённого в тёмные гео-ромбы, что хорошо сочеталось с цветком в волосах. Даже под маской, лицо было каким-то притягательным, желанным. Всё тело, облачённое в облегающую одежду, было желанным. То ли виноват напиток, то ли атмосфера парома и вечные размышления. Ясно одно — Тарталья не против проверить чужую теорию, пусть и с некоторыми поправками.       Образ перед глазами стал расплываться и Чайльд резко прильнул к губам, будто его качнуло, как лодку в шторм. Мужчина растерялся и замер, но длительная близость дала ему достаточно времени, чтобы ответить. Он чувствовал на языке терпкость алкоголя, чувствовал, как Предвестник обхватывает его шею и лицо руками, боясь потерять свою маску, но это уже не волновало Чайльда, скользящего руками по рёбрам, задирающего подолы платья, под которым скрывалась гладкая кожа. Тарталья сильно сжал чужие бёдра, пододвигаясь ближе и высасывая весь воздух в голодном поцелуе. Хотелось поскорее снять эту одежду с изящных рельефов, чтобы их увидеть. И почему этот странный тип так напоминает бывшего Архонта? Почему всё в нём наводит на эти мысли? Наверно, это алкоголь. Просто фантазии, которые наложились на мужчину, так похожего на консультанта. Видимо, Чайльд слишком сильно хотел обладать Чжун Ли, раз решился переспать с кем-то, кто на него похож. Это лучше, чем ничего. Лучше, чем просто терпеть это удушливое желание изо дня в день. Так их отношения не испортятся из-за внезапной выходки Предвестника, если бы великий гордый Моракс вообще под него лёг. Может быть это невозможно в принципе, боги ведь асексуальны, лишены страстей, в отличие от этого парня. Он явно более живой, чем Чжун Ли. Он отзывается, стонет в поцелуй, извивается от нетерпения. И пахнет так приятно, почти, как Чжун Ли… Опять эти мысли… Стоит их отпустить, уронить на пол, как летящие в сторону пиджак и рубашку. В конце концов, на нём маска, и называть его можно, как угодно: он безымянный, безликий. Можно воплотить любую фантазию, и, почему бы так не сделать?       Чайльд засосал бледную кожу на шее, кусая её и зализывая, пока пальцы расстёгивали ципао, сползающее вниз. Мужчина отстранился, заканчивая дело за Предвестника и снимая платье через голову, почти не задевая маски и причёски. Ох уж эти волосы, так идеально собранные вместе, заколотые цветком и скреплённые золотыми лентами маски. Хочется снять это всё, но нельзя. Если снять, то образ рассеется, станет не так желанен и загадочен. А вот тело… Кожа гладкая, мягкая, приятная на ощупь.       Тарталья избавился от перчаток и провёл ладонями по груди и копчику, опускаясь ниже и обхватывая упругие ягодицы. Какие сочные… за такие грех не ухватиться, а ведь у Чжун Ли почти такие же. Как же хорошо, что на пароме оказался этот тип, что Чайльд его заметил, просто подарок судьбы. Возможно, Предвестник действительно поспешил с выводами насчёт бесполезности этой затеи. Такой расклад хорошо перевешивает славную битву, если это дело растянуть на всю ночь.       Потянувшись к тумбочке за маслом, Чайльд открыл пузырёк и вылил часть себе на руку, заводя её в укромное место под ободряющий вздох. Внутри чужого тела было узко, но горячо. Мышцы сильно сжимались вокруг скользких пальцев, пока маленькие ноготки мужчины царапали спину Предвестника. Жаль, что глаз под маской не видно.       — Ах…       Дабы не скучать в процессе, Тарталья занял себя грудью и её чувствительными зонами, он облизывал и покусывал затвердевшие бусины, вслушиваясь в каждый всхлип, что только сильнее заводил его. Когда помещаться стали три пальца, а чужой член намок от смазки, настала пора перейти к основному действу, тем более, что терпеть уже было невыносимо, а штаны болезненно давили. Целуя опухшие губы партнёра, Тарталья избавил себя от лишней одежды и облил свой ствол маслом, резко входя, делая это несколько грубо. По виску стекли маленькие слёзы, и Чайльд в очередной раз пожалел о чёртовых правилах, запрещающих раскрывать чужую личность. Мужчина под ним тяжело дышал, глотал воздух, как путник в пустыне воду, сильно сжимаясь внизу. Тарталья облизнул чужие губы, нежно касаясь их и закидывая сползающие руки себе на плечи, после чего толкнулся. Из горла донёсся стон. За ним ещё один и ещё. Толчок – стон, толчок — стон. Как своеобразная игра в пинг-понг, где вместо шарика импульсы животного удовольствия.       — Ах, господин... Чайльд.       — Аякс, — наклонился Предвестник. — Зови меня просто Аякс.       — А-Аякс... ах...       Да, так будет лучше, если уж фантазировать, так делать это по полной. Пусть хотя бы так, в сбивчивом ритме, кто-то будет звать его настоящим именем. Звать его, а не оружие массового убийства и верного солдата.       Как же этот парень хорош. Такой отзывчивый. Он просто создан для того, чтобы его трахали до самого утра, доводя до истомы и топя в наслаждении. Жаль, что Чайльд не может сделать это с Чжун Ли, донести до него свои чувства. Ну и хрен с ним. Этот безликий отдувается сейчас за него, играет не себя и имеет право на хорошее вознаграждение за свою лучшую роль. Он получит этот кайф вместо бесчувственного Архонта, потому что заслуживает его за свою отзывчивость, за свой чарующий голос и идеальное принимающее чужой член тело, что он безвозмездно отдаёт, позволяя видеть в нём кого угодно, но не его самого. Всё ради клиента, всё ради денег. Чайльд рад, что послушался совета. Сегодня он будет самым лучшим любовником, самым нежным или самым грубым, в зависимости от желаний партнёра, каким он никогда и ни с кем не был и уже не будет.       Тарталья кусал, облизывал, метил, сжимал до красноты и щипал, наслаждаясь скулящими стонами и жаром узких стенок, о которые тёрся со звонким шлепком. Сначала лицом к лицу, потом вжимая его в простыни, затем позволяя оседлать себя, чтобы через время перевернуть на бок. Ночь очень длинная, а энергии у слегка протрезвевшего Предвестника достаточно. Он намерен насладиться этим моментом, который может никогда не повториться, как последним в своей жизни. Если бы на утро ему суждено было умереть, он бы ни о чём не жалел, по крайней мере сейчас. Пускай алкоголь выветрился, но его место заняло возбуждение, туманящее разум ничуть не хуже. Образы снова расплылись, застилаясь цветным шумом. Тарталья кончил в процессе много раз, глубоко внутри, думая о том, как заполняет консультанта, как делает его своим, а тот его принимает, хотя бы в мечтах, стирая безразличие розовой похотью на щеках.       Похоже, человеку под маской тоже было хорошо. В любом случае, Чайльду хотелось в это верить. Он вышел крайне неохотно, запрещая себе думать о будущем, осознавать конец. Тело рядом с ним лежало почти неподвижно, обессиленно, даже не стараясь укрыться от набежавшего холода. Потянув одеяло на себя, Тарталья небрежно кинул его на мужчину, расправляя края и ложась рядом. Это всё, что он может для него сейчас сделать, но даже этих крупиц заботы хватает, чтобы опухшие губы расплылись в лёгкой улыбке. Чайльд провалился в сон, осознавая только одно - он обнимает лучшую жемчужину на этом проклятом пароме.