Заметки о «Евангелионе»

      В 26 серии «Евангелиона» нам показано то, как Синдзи оказывается посреди белого листа и это состояние его божественности характеризуется как состояние абсолютной свободы личности [1]. Он может силой воображения нарисовать на этом холсте угодно, как объясняет ему другой бог (в виде закадрового голоса), но при этом то, что он себе нарисовал, ограничивает его свободу. Естественно, это всё метафора экзистенциальной системы ценностей. Человек волен сам себе придумать смысл существования и смысл конкретной вещи, что само по себе даёт внутреннюю свободу для того, кто это осознаёт, ограничиваясь только добровольно налагаемыми условиями. Можно вспомнить ещё «Мазингер» Нагаи Го — дед главного героя, изобретатель титульного робота, говорит внуку, что он может стать либо богом, либо дьяволом. Можно жить среди унылых общественных нарративов и политической пропаганды любого цвета, но внутри отрицать их и чувствовать себя абсолютно свободным. В реальности человек не может переписывать мир силой мысли так, как это делает Синдзи на экране, но он волен решать, что для него важно, а что — придумали другие люди, какой сорт «тьмы, что предшествует» отвергать, а какой принимать. Таким образом человек может выработать свою собственную ментальную независимую субъектность. В многих случаях такую свободу опасно демонстрировать — традиционные общества считают вправе бить по голове тех, кто не разделяет их нарравивы по крайней мере публично. Про это песня «Арии» «Раб страха» [2].       Такая свобода часто связана с полным осознанием того, чего человек желает и с возможностью сознательно выбирать между реализацией различных своих желаний. Я не люблю мангу «Ангельские дни», но там есть один очень хороший и наглядный эпизод: Каору и Божественная Ева-01 предлагают Гендо демиургическую силу — он может создать целую вселенную такой, которую он хочет. Гендо оказывается в абсолютной пустоте, так как хочет быть олин. Но тут прибегает взволнованная Юй, Гендо понимает, что хочет быть с ней.       Если полностью раскрыть тему свободы, то существует очень много подходов к тому, что она с собой представляет. Муссолини в своей «Доктрине фашизма» утверждал, что индивид становится полностью свободным только тогда, когда всецело подчиняет себя государству или как-то так — Оруэлл иронизировал, вероятно, в том числе и над этим, когда придумал свой знаменитый антиролевой лозунг «Свобода — это рабство». Если проанализировать его, то можно сказать, что теоцентрические религии с самого начала его провозглашали: дескать, быть рабом бога — значит, быть полностью свободным. Скотт Бэккер в своём «Втором Апокалипсисе» критически осмыслил философию стоиков, буддистов и философов Просвещения, придумав злодейскую секту дуниан — её адепты практиковали жуткую евгенику с целью вывести «совершенно свободного человека». Главным источником не-свободы с их точки зрения служат эмоции, страсти и обычная мораль — их дуниане называют «тьмой, что предшествует» — предшествует вашей личности, и обычных людей они рассматривают как бездушных автоматов, которыми движут все предшествующие их рождению обстоятельства, буд то комплексы, полученные в результате детских травм, разнообразные обычаи, результат воспитания среды и врождённый темперамент. Сами дуниане крайне фанатичны, считают себя рабами Логоса (абстракции, которая олицетворяет собой причинно-следственную связь, одновременно является чем-то вроде безличного божества их религии) и готовы покончить с собой, если чувствуют, что утачивают ясность мышления. Когда я разрабатывал образ Каору в своём фанфике, то во многом списал его мировоззрение с мировоззрения дуниан (я показал, что Каору читает опус Бэккера). Каору считает, что любая личность лишена свобода просто в силу того, что личность сама по себе представляет некий чётко оформленный объект — они ограничены своей формой, куда входят жизненные стремления, врождённые наклонности, жизненные ценности, идеалы, воспоминания о прожитом опыте и так далее — в таком мировоззрении выражаются суицидальные наклонности этого персонажа — Каору считает, что лишь саморазрушение принесёт ему окончательную свободу, свободу от самого себя. Один из дуниан (Анасуримбор Корингхус) также покончил с собой, когда, под воздействием наркотика, осознал своё единение с Нуль-богом. Другое понимание свободы — это сатанинский принцип левой руки «делай, что хочешь». Его исповедуют разнообразные вымышленные злодеи — либертины де Сада, Идея Зла и её апостолы из «Берсерка» (особенно нагляден Вьялд), Чёрная ложа из «Демонбейна» (особенно нагляден Тиберий). Согласно этому принцип, человек должен полностью реализовать все свои желания, он при этом не имеет права на этические суждения, он обязан искоренить из своего сердца всякое сомнения, всякие муки совести и прочие слабости. «Воруй убивай, еби гуси» — вот самый главный принцип этого мировоззрения. В таком случае личная свобода рассматривается как абсолютная вседозволенность, с точки зрения морали никак не ограниченная. Применительно к «Евангелиону» такой идеал демонстрирует Гендо — на протяжении сюжета он действует в соответствии со своим эгоизмом и со своими собственными желаниями, полностью игнорируя других людей, но в конец он просит прощения у Синдзи, оказавшись, с точки зрения подобной парадигмы, слаб духом. Принцип «делай, что хочешь» ограничивает своего носителя тем, что он не имеет права раскаяться в содеянном и встать на путь добродетели. Можно ещё вспомнить фанфик «Дети Древнего Бога» или моё творчество по таким же мотивам, где изображены как представители этого принципа Ньярлатхотеп, Великие Древние и их культы, восхваляющие свободу от жалкой морали обычных людей и считающие, что основой всякой личности служат её звериные инстинкты. Такая идеология утверждает, что человек — это животное, которое в силу слабости нуждается в социуме и в силу этого прячет свои отвратительные наклонности под налётом морали и цивилизации, но стоит только человеку перестать бояться боли и смерти (они всё равно неизбежны) и стоит ему получить суперспособности, уподобиться богу, то он должен стать дьяволом — сосудом греха, ибо грех и был всё время основой самой его сущности, просто грех был не в силах полностью реализоваться в таком слабом сосуде, как чисто человеческое тело.       В «Евангелионе» никогда непосредственно в кадре не фигурировала Первородная Раса Предков, её мотивы до конца не раскрывались, неизвестно даже толком, что она собой представляет. Между тем, это Боги сеттинга, фактически создавшие предпосылки для основного конфликта. В ремейке, если исходить со слов Гендо, они с самого начала детерминировали все Удары и предопределили уничтожение человечества, либо путём преображения в Ангелов (как в этой версии хотели SEELE), либо в океан LCL (как хотел Гендо). Фактически здесь мы имеем дело со злыми божествами, которые с самого начала создали популяцию несовершенных существ с личностным сознанием, которые существуют в виде разрозненных индивидуумов, но в дальнейшем пожелали посадить их либо на один стул, либо на другой, эти стулья — «оба хуже», так как не сохраняет личностное сознание.       Лично я считаю, что с точки зрения морали творить такую жизнь, как человеческие существа — это неэтично, божества не имели на это морального права, люди, будучи явлены в мир, будут страдать от собственной противоречивости, от противоречий между собственными желаниями, от своей жалкой физиологии и от постоянных конфликтов с сородичами и от постоянных бед, которые приносит им сама окружающая среда их обитания. Лично я считаю человеческую форму жизни в высшей степени отвратительной — люди могут умозрительно вообразить идеальных людей, которые населяют собой некий рай, являются абсолютными праведниками, но при этом, чем дальше реальные люди от этого идеала, тем яснее становится очевидна наша порочность. В отличие от прочих живых существ, люди способны осознать своё убогое, ничтожное и жалкое существование в этом мире. Уже сам факт этого, как по мне, доставляет духовные страдания. Поэтому я глубоко убеждённый антинаталист. Я считаю злодеем любого бога, который создал подобных существ — людей, так он не имел на это никакого морального права, а тот факт, что бог мог бы создать лучших существ, но создал таких порочных, доказывает злонамерность самого подобного творца, который, очевидно, хотел созерцать зло и мерзость, коим наполнен этот мир. Такой бог сам по себе является величайшим из грешников, не имеющим никаких оправданий. Если б я, на месте Синдзи, получил богоподобные способносности, то не стал бы восстанавливать окружающий мир — я бы просто наделил самого себя и ряд дорогих лично мне лиц сверхчеловеческими способностями, главным образом я бы сделал наши тела не нуждающимися в пище, воде и воздухе и наделил бы их сверхчеловеческой способностью прожить столько, сколько хочется. Не зная, чем бы я потом занимался, но, думаю, нашлось бы чем. Читай, будь я Синдзи, я бы устроил оргию с Аской, Рей, Мисато, Каору и далее по списку.       Когда думаешь над такими темами, то можешь ответить на эти вопросы и осознать свой собственный набор ценностей, которые ты разделяешь в этом мире, который не силах за тебя определять никто другой. А какие ценности выбрали бы вы, осознав свою свободу их выбирать?       Когда я писал свой фанфик, то вложил разные размышления в головы персонажей, которые добрались до родной планеты Первородной Расы — в данном случае в лице Виктора и Альфы. Хотя сама Раса добра, у неё есть равные враги — Ньярлатхотеп и Великие Древние, стремящиеся насадить грех и порок, которые Тёмные Боги видят самой основой мира и высшей истиной [3]. Родная планета (хотя это не планета, а целая вселенная, но далее я буду называть её планетой для простоты) Первородной Расы, носящая имя Элизии, подобна раю в буддизме — это творение благих и спокойных мыслей могущественного бодхисаттвы (в данном случае — доброго брата-близнеца Ктулху), где главные герои могут наконец расслабиться. У персонажей появилась возможность сравнить разные варианты свободы.

***

— Альфа, — Виктор разлепил глаза ... — У-ум, Виктор? — Альфа не спал, просто лежал на шезлонге без движений и, когда глаза скрывали тёмные очки, залитый солнцем, блондинчик мог показаться спящим. — Тебе не снятся погибшие товарищи? — Виктор, после доли промедления, повернул лицо к нему. — Я не терял тех, кто для меня значим. Гамма, Бета, Дельта, Эпсилон и Тройняшки до сих пор со мной. — Альфа прозвучал после пары секунд раздумий, в дальнейшем также говорил, прерывая свои размышления на подумать. — Видно, я спас их жизнь, держа рядом с собой. Митра — покровитель воинского союза, а я — аватар Митры. — Альфа, а ты не привязывался к другим бойцам, кроме этих? — Нет. Они быстро менялись. Остальные «паразиты» могли мне нравиться, но я привык их выкидывать из головы, как только они выпадают из моего поля зрения. Я могу, Виктор, вот если напрягу память, вспомнить их кодовые номера и где и как они погибли, но это только в силу моей сверхчеловеческой памяти. Я не стал бы держать их в голове. — Угу… Виктор выслушал и вот ещё о чём подумал: — Альфа, если тебя не станет, мне будет ужасно плохо без тебя. — Аналогично, — прозвучал блондин. — Виктор, ты никогда не думал, что всё, что мы ценим, мы ценим только по той причине, что мы, телесные формы жизни, глубоко лишены совершенства? Я много думал о природе ВИРМ и его планах на трансгуманизм. ВИРМ не ценит друзей, у него нет друзей, у него нет товарищей. У него никого нет, он абсолютно одинок в мире, который ему кажется агрессивным, хаотичным и достойным уничтожения, а точнее — пожирания. И вот он — ВИРМ — райское существо, никого не любит и не ценит, кроме себя самого. Я всегда ценил своих товарищей и товарищество. И я отверг ВИРМ, так как понял, что лишусь всех своих ценностей. Ценности — они мною ощущаются как фундамент моего существования. Виктор, — Альфа держал руки за затылком, сейчас повернул лицо к тому, с кем говорил, — отказ от самого себя принёс бы мне рай. Выходит, я отказался от рая, чтобы любить и ценить другого. Виктор посмеялся, потом выплюнул лимон и взялся за пачку сигарет: — По-моему, Альфа, мы с тобой в раю. Здесь, на планете Первородной Расы, нам не хватает только вечно девственных девиц, за которых душманы были готовы прыгать под танки. Впрочем, Альф, что-то мне подсказывает, тебе-то, прямо как Каору, гурии не интересны — ты считаешь, что лучше не сыскать влагалища, чем очко товарища… — Вообще-то, Виктор, я больше… — Я знаю. Интереснее, твоя жопа не становится девственной здесь? — Виктор, для этого мне не нужно находиться в раю. Моя регенерация вполне позволяет мне компенсировать все последствия моего образа жизни, — Альфа демонстративно материализовал в руке магматический пистолет, после чего прострелил себе ладонь. Сквозная рана, даже обугленная по краям, за несколько секунд заросла. Альфа приятно поморщился в момент простреливания, после чего даже улыбнулся, когда регенерация исцелила его. Виктор вспомнил, до каких низменных пороков Альфа мог опуститься, даже не считая их пороками: он мог отрезать собственные гениталии и съесть их тупо ради прикола — сразу отрасли бы новые; Альфа отдавался дюжине мужчин и избавил и мучил, по взаимному согласию, свою андрогинниную девушку-мазохистку; Альфа даже подставлялся под животных, под коней, быков и мулов — как бы не рвалась его клоака, на что бы не наливалось его очко, оно всё моментально заживало. Виктора пугала готовность Альфы проделать с собой разные подобные вещи для получения удовольствия или тупо по фану. Сам Альфа несколько раз говорил ему, как он гордится тем, что у него есть моральные нормы. Без этих норм, как он подчёркивал, Альфа мог бы пойти гораздо дальше в своих желаниях, истребляя целые планеты, как это делают Ктулху и Ньярлатхотеп, во славу своей похоти или тупо по фану. В конце концов, когда ты отнимаешь чужую жизнь, это тоже может доставлять наслаждение, и жажда крови, безумие аморального садиста — всё это может послужить источником для греховного, кощунственного, но в то же время в высшей степени блаженного удовольствия. Быть дьяволом столь же приятно, как быть героем. И всё это — тело, разум и желаниям — Альфа получил от ВИРМа, создавшего его быть своим офицером — боевиком режима, чья человеконенавистническая идеология на голову превосходила самые одиозные режимы XX века; Альфа должны был участвовать в уничтожении простых людей, а потом — в создании нового мира ему подобных, прежде чем и они были бы уничтожены, пока во всей мультивселенной не остался бы один сверхразум — ВИРМ. Виктора передёрнуло, когда он попробовал представить себя самого обладателем подобной мании величия: — Альфа, ты говорил, ВИРМ хотел уничтожить всех, кроме себя самого, — вспомнил он, — потому что опасался, остальные на него нападут? Захотят украсть что-нибудь, что принадлежит ему? Обидят его, такого хорошего, бедного космического фюрера? — Виктор, знаешь, если существует множество раздельных индивидуумов, у них есть способности повлиять друг на друга, — Альфа улыбнулся как-то даже очень коварно, — опасность есть всегда, пока есть хоть кто-то, кроме тебя в пределах досягаемости; а для такого эгоцентричного разума невозможно строить взаимоотношения с другими. — Угу… Кругом враги, да?.. Виктор подумал, что обладатели развитого сознания, люди и инопланетяне, и обладатели развитых технологий или сверхъестественных способностей могут изощряться в извращениях и в реализации своих желаний как угодно и сколько угодно. Альфа был человеком далёкого будущего, когда зоофилия и жёсткий БДСМ — абсолютно заурядные развлечения. Создание и уничтожение новых форм жизни и целых планет — вот следующий шаг. У Виктора голова закружилась, когда он подумал, к каким же вершинам ужаса и величия может подойти индивидуум, чей дух не дрогнет. Это важно, чтобы он не дрогнул, потому что, как понял Виктор, сила божья — в силе сердца, если гармония души будет нарушена, то целостность божественного существа может быть разорвана на части — небожители умрут, либо падут в низшие сферы и будут жить как люди и букашки. — Альфа, тебя ведь создали таким, чтобы боль не была для тебя, особенно неприятной; боль, которую ты чувствуешь, она… ведь только предупреждает тебя о повреждениях тела… И ты говорил, боль тебе в кайф? — Виктор как следует подумал над тем, как устроен новый человек, чей организм лепят, как гончар лепит глину. — Приятна, да… — Альфа, ты смотрел «Восставшие из ада»? — Северову, конечно, на ум пришло это. Он как-то видел это кино вечером по телевизору, когда вернулся со школы. — Нет. — Едва ли Альфа мог видеть фильм, который показывали за тысячи лет до его появления на свет. — Это фильм ужасов. Там были демоны-маньяки или зомби-маньяки, не так важно. Эти существова получали огромный кайф от своей и чужой боли, один из них — истыкал всю свою голову гвоздями. Ещё тот же Клайв Баркер, сценарист фильма и автор книги, по которой сняли фильм, он ещё приложил руку к шутану «Иерихон». Я играл как-то. Там были такие же маньяки, нацисты, крестоносцы, римляне и ацтеки, они все служили шайтану-гермафродиту. Они хотели превратить Землю в кровавую баню, шоб все обстрадались — им в кайф, как я понял. Альфа, ты мог бы истыкать всю свою голову гвоздями, чтобы постоянно наслаждаться своей болью? — Виктор попробовал представить Альфу в таком духе. — Нет, я не хочу так, — вообразил тот и отказался. — Я не против получить кайф от боли, но разово. Некоторые удовольствия мне нравятся потому, что от них можно отдохнуть. По этой же причине, я не хотел бы постоянно оргазмировать. — Что ж, я тебя понимаю. Интересно, что я могу получить у Богов этого мира? Эти Предки-протоукры же много чего могу дать, например, свои невъебические возможности. Я мог бы творить целые планеты или даже целые вселенные! Альфа, ты не хотел бы творить миры? Виктор, конечно, думал о том, что он мог попробовать воскресить всех умерших. Ему много раз уже говорили, что воскрешение, скорее всего, просто создать копию умершего человека, но не вернёт его самого, ибо, всякий раз, когда кто-то умирает и нить жизни разрывается, личность угасает. Его духовная субстанция падает в тигель Сансары. Умерший может потом переродиться, он может появиться в одном из загробных миров, он может просто исчезнуть, в зависимости от огромного множества причин, которые люди не могут себе представить. Это как попытаться выловить ту же самую каплю после того, как она упала в океан. — Не знаю, Виктор, — Альфа не разделил идею статься демиургом, — но за сотворённые реальности нам придётся нести ответственность. Я привык только отвечать за товарищей в бою и больше ни за что. Я — Митра — сугубо воинский Господь. — А, понятно… Но я что-то тоже не горю желанием разбираться в хитросплетениях новой жизни… Хм, если подумать, — Виктор ещё влил в себя пива. — Этот Ньярлатхотеп, эти Ктулху, Дагон, Шума-Горат, Йог-что-то-там — они могли бы жить в мире, в дружбе и со жвачкой, захоти они влиться в здешний коммунизм на этой планете? — Элизия не планета, — поправил Альфа, тоже решив, что ему нужно влить в себя ещё хаомы, — а Йог-Сотот не является персонифицированным существом, но в целом ты прав. Если бы Боги договорились, войны бы не было. Они могли бы вместе договориться превратить в рай весь Тричилокосм. Но каждый из богов абсолютно свободен, у нас есть только одна заповедь: «делай, что хочешь». Ты же помнишь христианскую мифологию? Виктор помнил: — В раю всё было замечательно, пока ангел Люцифер не пожелал стать злым на ровном месте. Или ты про змея и яблоко? Ещё больше Виктор помнил, как миф о грехопадении интерпретировали в Братстве NOD: Адам и Евы были дики и свободны, как сами Великие Древние, но сорвав плоды познания добра и зла, они озаботились ответственностью, страхом за свою жизнь и боязнью перед чужим мнением. Вот что сделало их слабыми и смертными. Настоящее высшее существо стоит выше человеческого, слишком человеческого. Адам и Ева не устояли в истине. Ньярлатхотеп заповедовал только одно: «делай, что хочешь». — Нет, я про дьявола. — Альфа сделал очень большой глоток хаомы, продолжил говорить после него. — Когда все свободны, кто-то обязательно решит творить зло. Или, что куда более вероятно, не сойдётся в определении добра с себе подобным. — Печально. Но меня всё устраивает на этой пла… или что это за измерение? Тут у нас есть мир, дружба, жвачка, бухло — я не хочу, чтобы они заканчивались… — и Виктор пока дальше просто наслаждался тишиной и дышал лёгким ветерком в компании Альфы…

***

Альфа и Виктор родились в очень разных обществах, но в конце концов сверхчеловеческие силы и вся их прожитая до сего момента жизнь сделала их свободными, как от своих родин, так и от прежних нарративов, сделав их подобными богам, и теперь наши парни могут выбирать то, что они хотят — они могут творить как большое добро, так и столь же большое зло. Ну так это положительные персонажи, то я не мог им приписать чего-то по-настоящему плохого, но чтобы хоть кого-то встряхнуть, я приписал им хотя бы жёсткий гей-БДСМ. Сперва Альфа огрел Виктора вырубающим ударом по подзатыльнику — когда Виктор открыл глаза, Альфа его оседлал и отработал наездником; потом — Виктор парализовал Альфу и отработал его, заставил рухнуть без сил, закованного в цепи. Ну и так далее, и так далее — этом было в высшей степень художественно необходимо — если персонажи начинают рассуждать на тему большой свободы, но потом не делают ничего такого, что могло бы покоробить даже бабушку, сидящую у подъезда, то ваши разговоры превращаются в пшик.