Заметки о «Евангелионе»

      Во время дискурса вокруг финальных фильмов по «Еве» постоянно мелькало упоминание эскапизма. Сам по себе эскапизм выглядит имеющим малое отношение к «Еве», пусть хоть не раз слышал я фразу: «Евангелион» должен быть спасением от эскапизма, но сам стал эскапизмом, потому Анно снял бестолковый ремейк, чтобы отучить зрителей от эскапизма». Выглядит всё это очень мало убедительно, так как тема эскапизма ни в оригинале, ни в ремейках вообще не поднималась толком. Обычно, когда поднимают тему эскапизма, побега от реальности в фантазии, то это делается двумя определёнными способами:       1) Манямирок. Нам показывают некую выдуманную реальность в голове у персонажа, которую он предпочитает реальной жизни. Классический пример — «Мост в Терабитию» и «Остров проклятых». Сюда можно отнести арку «Потерянных детей» из «Берсерка». В таком случае нам подробно расписывают манямирок персонажа, объясняют причины, почему персонаж выдумал себе этот мир и почему он туда убегает. Короля Людвига Баварского считали безумным за то, что он сбегал в волшебный мир опер Вагнера. На карикатурах его изображали в роли Лоэнгрина. В конце, возможно, происходит крах Иллюзиона и персонаж видит подлинную реальность во всём её уродстве.       2) Маниловщина. Нам показывают персонажа, который активно, по его словам, хочет преобразовать внешний мир, но по большей части он только говорит об этом, не может воплотить в жизнь свои мечты, не видит их несовместимость с реальностью и на самом деле не желает вообще ничего менять. Таким Гоголь показал помещика Манилова, бесполезного фантазёра. Манилов хочет построить подземный ход и надстройку для обзора Москвы, но он не следит за хозяйством, оно идет «само собой». Помещик доверяет приказчику заниматься имением и сам ничего не контролирует.       В «Евангелионе» мы не видим ни у Синдзи, ни у других персонажей ни маньямирков, ни маниловщины. Гендо и SEELE не сюда — в их сеттинге реально можно растворить всех в Океане LCL и заделаться Боженькой. Обычно, желая показать, что Синдзи убегает от реальности, то ссылаются на то, что он часто слушает музыку. Но это не эскапизм — я вот тоже всё время слушаю музыку фоном. Это такая зависимость. Синдзи музыкой сам увлекался, выучился играть на виолончели, видимо, тогда и подхватил музыкальную зависимость. Нам даже толком не показывают, что за музыку он слушает. Эскапизм, надо думать, требует чего-то самого по себе оформленного, показанного прямо в кадре — Гоголь, когда изображал Манилова, то показал сперва его имение, а потом — бесплодность его мечтаний. У Синдзи нет каких-то оформленных целей и желаний, которые можно было бы назвать эскапистскими. Если даже считать частое прослушивания музыки как попытку убежать от реальности — то что в этом плохого? Интересно, что когда я слушаю музыку, то часто двигаюсь ей в такт, жестикулирую, напевая в уме и т.д., но Синдзи никогда не делает ничего подобного (только Каору напевает). Он просто меланхолично сидит или лежит, вставив в уши наушники.       Что же касается других персонажей, то кто из них сбегает от реальности? Аска сбегает от реальности, воображая себя самым лучшим пилотом? Так она действительно отличный пилот! Это сценаристы её валят, то подставляя Ангела, который может раздваиваться и которого надо убить синхронно, то подставляют Ангела, которого не берёт орудие дальнего боя, то Ариила — сценаристы так могли завалить бы любого персонажа, подставляя ему таких противников, которые в рамках боёвки будут его сливать. Я так Сайтаму могу слить, написав фанфик, где его рвёт на британский флаг верхушка Longinus Dreizehn Orden [1]. Я когда писал свой фик, то так слил Симона, Нию и Камину, когда подставил им в противники Ньярлатхотепа и Мелькора.       Ещё я слышал, что Мисато, дескать, убегает от реальности через алкоголь и секс. Ну, о’к, про алкоголь ещё можно сказать, хотя сценаристы никак не показали в кадре последствия злоупотреблениям оным. [2] Что же касается секса, то не смешно: каноничная Мисато спит только с Кадзи. Она же типа как хранила ему верность после расставания, прямо вела жизнь, полную воздержания, чтобы быть потом только с ним. У неё ещё были какие-то поползновения к Синдзи, но сценарист так и не дал им реализоваться. Вот если бы каноничная Мисато была бы представлена так, как в моём фанфике, тогда бы — да. Я бы поверил, что она может в сексе убегать от реальности.       Опять же, если кто-то хочет сказать, что Гендо эскапист — то нет: в этом сеттинге он реально может взойти к божественности, именно это делает Синдзи в 26 серии исходного ТВ-сериала. Он там воскрешает всех, кого потерял, и Юй тоже, так что Гендо теперь может сидеть за столом на кухне и читать газеты, пока жёнушка готовит, а сын — спешит в школу.       Итак, я не вижу, чтобы тема эскапизма вообще рассматривалась бы в «Еве». Как я обращал внимание, для постапокалипсиса там все очень хорошо живут. Четырнадцатилетний Синдзи может отправиться в одиночку в другой город, не боясь, что его съедят голодные оборванцы или продадут на колбасу. Никто вообще не заикается про дефицит, каннибализм и массовую нищету. Нам показывают такую уютный постапокалипсис, что от него никуда не хочется убегать.       Или эскапизм — это сама сюжетная комбинация: главный герой, куча девок и фембой (Мисато, Аска, Рей, Рицуко, Майя, Мана и Каору), крутые роботы и шанс обрести богоподобную силу? Ну, «Евангелион» тем мне и запал в душу, что показал все эти отношения и всех этих персонажей ох как не простыми! Если сценарист хотел выступить против эскапизма, он должен был показать всю проблему личностей этих персонажей. В ремейке персонажи куда проще своих исходных прототипов.       Эскапизм — это комплементация? Она приводит к разрушению эго, таким образом фактически будучи эквивалентом самоубийства, но не эскапизма.       О’кей, что я предлагаю? Как можно деконструировать эскапизм, если мы уж вообще вводим тему столкновения жестокой реальности и розовых фантазий? А вот как. Нужно показать картинку, которая в целом будет в основе соответствовать фантазии, но при её детальном изучении окажется, что утопии нет нигде. Те элементы, которые должны служить фансервисом, окажутся фандиссервисом — нарочитым их показом в такой форме, где едва ли фантазёру захочется иметь дело с ними в реальности [3]. Покажу, как я это сделал, когда писал свой собственный фанфик.       Для начала опишем первоначальный вид розовых фантазий, о которых шла речь. Деконструировал я тут характерный гаремный исекай, при этом именно в сеттинге «Евы». Как выглядит классический такой опус? У нас есть Вася Пупкин. В нашем мире — он никто, но попав в другой, он начинает восхождение, обрастает гаремом, суперспособностями, важностью и в конце весь свет сходится на нём.       Я рассмотрю несколько характерных моментов, которые служат именно розовой фантазией.       1) Гарем. Гарем — это стимуляция самых примитивных, чисто животных фантазий. Много самок, чтобы их отыметь, чтобы получить удовольствие и чтобы подтвердить и увеличить свою статусность. Рассмотрим категории участниц и участников гарема: — Лоли / подростковые девушки — сексуальные малолетки, за секс с которыми в нашей реальности попаданец был бы арестован и за решёткой быстро бы стал в-попу-данцем, но в мире по ту сторону попадания аморальность разрешена. Там постапокалипсис, там тёмное фэнтези, там чудеса, там леший бродит, там можно и малолеток трахать, думает попаданец. Как вариант — перед нами не лоля, но всё равно девушка ниже возраста согласия, которую не зазорно употребить, ну, потому что ты попал сам в тело её ровестника и потому что тут так принято. Вон у Кима в неофициальной концовке Северов таки обрюхатил тринадцатилетнюю Аску — то есть не только употребил, но и даже гандон поленился натянуть / кончать не внутрь / кончить не во влагалище. — Зрелые сексуальные девушки — у них обязательно сексулизированная внешность, неотразимая и не способная испортиться во время экстремальных обстоятельств. Скажем, Мари — классический пример именно такой девушки. — Милфа — женщина более старшего возраста, чем попаданец, настолько зрелая, что будет дамой бальзаковского возраста, если станет ещё старше. Обычно милфа умна, опытна, красива, сексуальна и может доминировать над попаданцем. Мисато и Рицуко — сферические милфы в вакууме. — Фембои — женственные юноши (даже мальчики ниже возраста согласия, в самом запущенном случае), которых попаданец тоже употребляет, если писака и его аудитория не шибко стеснена духовными скрепами и полит.цензурой. Попаданец не считает, что зашкварится, так как находится строго в активе. В «Еве» в роли фембоя выступает Каору. Синдзи, в принципе, тоже может им быть, если попаданец не занял его тело.       И, да, о гомосексуальности. Так как большинство авторов и читателей — гетеросексуальных мужчины, то, конечно, девушки изображаются бисексуальными или пансексуальными, чтобы сосаться и облизываться друг с другом в компании попаданца, трахающего их во все места.       2) Иная важная черта — это разрешение аморальности, точнее — «мораль, ориентированная на главного героя» [4]. Это ситуация в сюжете, когда любые действия признаются правильными или неправильными в зависимости от того, совершаются ли они в пользу «наших» или «не-наших». Скажем у Кима Виктор не только брюхатит малолетку, что нисколько не осуждается автором, но т. растворяет в себе эго Синдзи, те самым фактически окончательно убивая четырнадцатилетнего мальчика. Вот когда SEELE хотят растворить эго каждого человека в своём великом супе, то это — плохо, а когда главный герой это делает — это ничего так, это им не рефлексируется и автором не освобождается. Можно привести много примеров подобного в разных опусах — я не буду увлекаться, скажу только, что миры фантазий предполагают разрешение аморальности.       3) «Синдзицентризм». Главный герой уникален, он находится в центре сюжета, его хотят все девушки, от него зависят все судьбы, все персонажи отмечают его внутреннюю силу и относятся к нему с уважением. Именно попаданцу достаются все героические моменты. А кто не уважает — тот трепло и хуйло.       Так, хватит об этом — я выбрал эти три элемента подобных историй, так как они исходят от наиболее примитивных животных аспектов нашей психики — выебать всех девок (и фембоев, если они есть), разрешить себе делать любые поступки (включая те, которые осуждают протагонист и автор, если их используют «не-наши»), получить всеобщий почёт и славу — вот это всё, что требует лимбической мозг похотливого и жадного до жажды крови и власти звероящера. «Маг-целитель» — наиболее характерный опус такого рода, служивший апофеозом подобной концепции, сумевший дойти аж до экрана (особенно характерно то, как автор разрешает аморальность — антагонисты выступают настолько карикатурно-мерзкими, что их как бы и можно перед смертью изощрённо мучить, ломать их личность, превращать в секс-куклы и т.д.).       Такой концепт было бы проще деконструировать, показывая попаданца полным чудовищем. Попав в иной мир, он всё сильнее развращается, становясь ненасытным до власти, воинской славы и постельных утех. В конце концов он вызывает отвращение у своего окружения, предаёт соратников. Моральное разложение приводит его к самонадеянности, упадку воли и духа. Нет, перед нами не великолепный мерзавец, перед нами падший душой трусливый, подлый, параноидальный и жестокий декадент. Он испускает дух с позором. Ох, кто бы снял искеай с таким сюжетом? Но это — мечты. Уже мои теперь. Думаю, таким должен быть сюжет великой деконструкции исекая в 2027 году [5].       Схема, которую я показал выше, не совсем подходит под реалии «Евангелиона», потому я покажу её лайт-версию. Это отрывок из моего фанфика, где Виктор (в теле себя тридцатилетнего) знакомится ради секса с женскими (и не только) персонажами «Евы» (все они уже совершеннолетние). Посмотрим, как на деле выглядела бы попытка попаданца реализовать эскапизм про гарем. Я процитирую тут этот длинный отрывок с постельными сценами, так как они выполняют главную роль для реализации межличностных отношений между персонажами.

***

Мисато пригласила Виктора к себе, сразу сообщила, что это — личное и, если хочет, он может не приходить. По такой форме общения наш попаданец сразу смекнул, чего хочет та женщина. Почувствовал, что будет жалеть, если сейчас откажется. Кроме того, если говорить откровенно, то после опыта с Синдзи, Дугласом и Каору, после этих «приключений на заднем дворе», Виктор хотел доказать себе, что он не слишком гомосексуален. Так он вошёл в её апартаменты — Мисато накануне сообщила MAGI, чтобы дверь открылась перед ним. Виктор появился у неё в аппаратах — не в форме, в гражданской одежде — в синих джинсах, в тёмной футболке с надписями и картинками очередной адовой хардкорной группы. Виктор как раз слушал её через наушники — только сейчас убрал их, переступая через порог. Разулся, оставил кроссовки и пошёл по паркету в тёмных носках. — Виктор, ты здесь! — Мисато сейчас отвлеклась на что-то другое, хотя ждала гостя. Когда он вошёл к ней в комнату, то увидел очень просторное помещение, несколько низких традиционных японских столиков, на них — банки пива. Мисато часть уже выпила. Сейчас она стояла спиной к нему и разговаривала по телефону. Одета в жёлтую майку, задницу обтягивали трусы на манер джинс, чьи штанины полностью обрезаны. Никакой больше одежды, плечи и ноги полностью оголены, бёдра сверкают, бегает босая по паркету. Иссиня-чёрные волоса собраны в хвост с помощью красной резинки. Мисато болтала с кем-то, сейчас ему сказала, что занята. — Ты пришёл, Уиктору Сибероба, — она назвала его так, как называла в самом начале, пока не привыкла правильно выговаривать эти русские буквы. Виктор улыбнулся ей одними уголками рта. — Чем могу служить, мэм? — Ха-ха-ха! А ты не догадываешься?! Пивка? Виктор дрогнул бровями: — Если кваску только… Мисато вдруг снова повернулась к мобильному телефону, возможно, ей показалось, что он зазвонил. — Кваса нет!.. Значит, ты хочешь испытать всё в трезвом состоянии, да? Уиктору Сибероба? Мисато сейчас коснулась пальцем своего подбородка. — Ладно, я не дебил. Я знаю, что вы хотите ебаться. И не с Кадзи. «Интересно, может быть ей Кадзи изменил и она с горяча бросилась под меня? Или сама этого хочет?» Мисато-сан, скажите, что подумает Кадзи-сан? Мисато рассмеялась устав такие каверзные вопросы: — Ничего не подумает! Мы не скажем ему, чем мы тут занимались только вдвоём. Нашей связи никто не должен знать и болтать. Виктор, ты же умеешь хранить секреты? Я же не хочу болтать о твоих связях? Мисато, чтобы его подстегнуть, не только играла глазами, но и оттянула жёлтую ткань своей майки, явила больше оголённой кожи своих больших сисек. — Я женщина с темпераментом. Я знаю, что изменять нехорошо, но я ничего не могу с собой поделать. Можешь осуждать меня, мне всё равно… Я училась в престижной католической школе, но никто не смог мне вбить в голову целомудрие. Если Бог, Иисус, мои папа и мама видят с Неба, какая я шлюха, пусть они отвернутся. Я не намерена меняться. Не хочу подстраиваться под других. — «Не мне тебя судить. Я сам — бисексуал». — Виктор не осмелился это даже озвучить. — Я могу вас понять, Мисато-сан, некоторые вещи лучше оставлять за закрытыми дверями… — Как тебе мои груди? Ты их уже видел, ты меня уже трахал, Виктор!.. Но будешь ли рассказывать, как ты их видел?.. Мисато, на таких словах, смахнула с себя майку и показала свои обнажённые сиськи во всей красе, такие чистые и торчащие титьками. Виктор решил, что кидаться на чужую женщину всё-таки не очень, потому следует сейчас предоставить ей всё сделать, тем паче — она этого хочет. По этим похабным глазам Виктор уразумел, какие желания ею управляют. Русский сел на стул, японка поспешила распаковывать огромных размеров член, легко наполняющейся сейчас кровью — прямо на глазах! О, Мисато с большим удовольствием облизывала его, хватала и заключала между своих больших грудей. Обхватывала губами одну только головку, ручкой бралась за ствол, закрывала глаза, водила головой из стороны в сторону, периодически открывала глаза и чувственно взирала на своего любовника. Как она работала языком! Другие девушки не могли сравниться с ней… Стыдно сказать, но только Каору мог превзойти свою сластолюбивую матушку! Всё это Мисато вытворяла на коленях, удобно заняв позицию на полу. Понятное дело, эрекция произошла мгновенно. Дальнейшая физиология также не заставила себя ждать. В один момент Мисато резко открыла один глаз, когда почувствовала, как сперма чрезвычайно сильно бьёт ей прямо в глотку. Мисато не испытала от этого каких-то особых неприятных ощущений, но для неё это произошло всё слишком быстро и неожиданно. Так что лишь через некоторое время женщина расслабилась и позволила себе принять последние капли, выжать их на язык. Кончал в неё Виктор долго, аж удивился, сколько в нём спермы, почти треть минуты испытывал неправый оргазм. Мисато очень восторженно посмотрела на своего любовника, вынула язык и широко раскрыла свой рот, продемонстрировала белое семя, стекающее со своего языка. — Пошли в постель, — Виктор встал со стула… Он полностью разделся и протянул ноги, рухнул спиной на белое покрывало и приготовился отдать ей всего себя. Мисато подождала, не стала сразу снимать с себя нижнее бельё, похожее на изувеченные джинсы. Предвкушая познать свой собственный оргазм, она совершила несколько танцевальных движений, во время которых избавила себя от этого последнего предмета своей одежды. Виктор достиг полной эрекции, только увидев её лобок, покрытый волосками, её половые губы, приближение этого места под бойкие движения бёдер. Она полностью обнажена, если не считать резинки, которая удерживала волосы в хвосте. Мисато не стала его снимать сейчас вообще. — «В сериале у неё был гигантский шрам на животе, но тут ничего такого. Каору в этот раз сдержал Адама и родился без кесарева.» Мисато добавила смазки себе в вагину из тюбика, поспешила оседлать обнажённого любовника. Как следует она накрыла его, прямо уткнулась в лицо своими собственным, быстро поцеловала, но не стала сейчас уделять этому время. — «Она дыхает на меня перегаром, как Змей Горыныч огнём…» Мисато в притык смотрела ему пристально в глаза, всё посылала ему в ноздри своё дыхание — с воодушевлением поглощала взглядом мельчайшие движения его мимики, играла собственным выражением. Её веки, губки… Виктор ничего больше не делал, лежал без движений, разве что трепыхал пальцами ног. Она скакала на нём, желая добиться собственного оргазма изо всех сил. Русский молчал, а японка сотрясала воздух всякими случайными пьяными фразами, озвучивала какую-то бессвязную словесную окрошку, кажется пыталась говорить на его родном, но плохо… Мисато первой добилась оргзма, сладострастно пережила его — открыла глаза и особенно воодушевлённо блеснула улыбкой, румянец полностью покрывал её лицо. Титьки торчали, кожа сверкала наготой, она всё время ранее мельтешила телом. А потом аж замерла, кайфуя от разрядки. Клитор подарил все должные ощущения. Наездница на этом не закончила, не остановилась — пустилась в скачку. Мисато болтала, снова раскрывала губы и всё озвучивала бессвязанную пьяную речь. Виктор до некоторой степени сознательно удерживал себя от оргазма. Когда женщина второй раз пережила его, он, как только услышал об этом, так разрешил себе дать залп. — А-ах! — сжимая пальцы на ногах, лежащий под ней мужчина растворился в блаженстве, выплёскивая свой фонтан. Сколько в этот раз вышло из него? Много. Мисато громко рассмеялась сейчас, принимая нутром такой камчатский гейзер. Впрочем, достаточно быстро, она стихла, испытала усталость, удовлетворение, поспешила свалиться на бок от Виктора. Стоило ему повернуть голову, как он увидел здесь её лицо, очень довольное, сверкающее радостью, но при этом его женщина довольно быстро провалилась в сон… — «Теперь я должен познакомиться с Рицуко». Виктор знал, что доктор Акаги откровенно даёт. Так что без проблем он подошёл к ней, поговорил. Простодушным тоном поинтересовался, чем она будет заниматься сегодня вечером? Рицуко достаточно добродушно приняла подобное внимание к себе, сказала, что «может позволить себе быть не занятой, если Северов так настаивает…» Наступил вечер, стемнело. Рицуко позвонила ему и сообщила, что сейчас свободна перед сном. — Да-да, сейчас, приходи ко мне, Северов, — Рицуко отложила телефон. Она, как обычно, носила белый халат, под ней — торс в фиолетовом, ноги частично закрыты тёмной юбкой и тёмно-коричневыми колготками. Виктор сидел с ней на тёмном диване и пил кофе, разговаривал обо всяком разном. Рицуко, понятное дело, неохотно говорила обо всём личном и, как обычно, уходила от ответов на любые попытки выведать что-то, лежащее под поверхностью. Виктор не стал напрямую спрашивать про SEELE, но он знал, что она состояла в их числе и была соратницей Гендо во время попыток вызвать конец света. Рицуко могла вести беседу только о вещах поверхностных, и Виктор желал об этом с ней поговорил, пока будущие любовники пили кофе. — «Пить кофе на ночь — моя слабость, но с другой стороны я не намерен сейчас долго засыпать…» Рицуко сняла халат, обнажила свои плечи, позволила Виктору себя поцеловать и взять за руки, обнять, поцеловать в шею, вдохнуть духи и пойти дальше, спуститься цепочкой из поцелуев ниже… Они разделись. Виктор увидел целиком её голое тело, светлую кожу, эта её родинка под глазом. Подумал, так ли уж ей идёт покраска волос в светлое? — Давай, Виктор, сделай меня тут влажной, — Рицуко растянулась на кровати, положила голову на подушку, с улыбкой указала себе пальцами на гениталии, раздвинула бёдра. Виктор, сам также раздевшись, поспешил впиться языком в эти женские прелести. Так не видел лица женщины во время ласканий языком её клитора и половых губ, но был уверен, что ей нравится, и очень точно воспринимал слухом женские постанывания и воздыхания. — У меня влажно, Виктор! — Вас понял, Акаги-сан, — русский отпрянул лицом от бёдер японки, покрыл её потасканное тело своим мускулистым, воткнул член. Впился поцелуем теперь в уста, накрыл ладони собственными, захватил её пальцы, после чего трахал в своё удовольствие. Рицуко аж кричала ему в лицо от удовольствия. Завершилось всё это в первые очередь её оргазмом, а во вторую — его. Виктор сбросил приличное количество субстрата, получил очень ощутимое удовольствие, но в остальном не испытал ничего, кроме удовлетворения своего животного начала. У него не возникло даже намёка на романтическую связь с Рицуко. После этого первого семяизвержения, он ещё раз оттрахал её: положил на бок, сам состыковался с бочка, своей рукой высоко задирая её ногу — ближе к оргазму, Виктор переложил Рицуко на живот, закончил дело, заставил её покраснеть особенно сильно и выдать ряд смачных звуков. — Соси мне хуй, — Виктор потребовал это от неё через некоторое время, когда пожелал испытать третий оргазм. Рицуко без лишних слов взяла его за руку и начала облизывать головку, особого восторга она при этом не испытала, однако старалась ради удовольствия своего любовника. Целиком брать себе за щёки такой большой предмет, женщина не рисковала. Виктор в один момент почувствовал, что вот-вот кончит. — Сука! — он схватил Рицуко руками за голову, засунул ей в рот до предела свой огромный орган, как раз в момент, когда начала выбрасываться семенная жидкость. — Глотай всё, сука! Виктор пережил весьма значительное удовлетворение от этого процесса. Рицуко, к своей огромной неохоте, была вынуждена крепко зажмуриться и с отвращением всё это проглотить. Сперма стекла ей в желудок. — Теперь ты должен заставить меня кончить, Виктор! Рицуко в последний раз отдохнула и поспешила отдаться ему — встала на одну ногу, дала состыковаться. Виктор постепенно взял её на руки, держал так, чтобы она смотрела от его лица, слегка подбрасывал её и давал приземлиться на свой член. Рицуко стало больно, но она всё же смогла пережить женский сладострастный оргазм. Виктор, как услышал об этом, как выплеснулся в последний четвёртый раз… Румяная и измотанная, его любовница рухнула на кровать. Виктор, избегая душа, тоже поспешил сразу вытянуться на кровати подле неё. Рицуко отдохнула и теперь почувствовала себя очень довольной, легла на бочок и даже с улыбкой смотрела Виктору в лицо достаточно счастливыми глазами. Благодарила за всё, желала спокойной ночи и сладких снов. Но, похоже, Рицуко не испытала также никаких романтических чувств к нему. На том Виктор уснул… На следующий день Виктор встретил Каору и Рицуко. Красноглазый красавчик и зрелая женщина сидели и просто разговаривали. Табрис вёл себя как обычно, то есть очень игриво и добродушно. Собеседница ангелочка часто смеялась. Синдзи рядом нет. Виктор быстро смекнул, что в эту ночь Младший планирует провести время с кем-то ещё из своего гарема. Каору же собирался проявить би-любопытство. Виктор подсел к ним, попросил разрешение вступить в разговор, получил от этого удовольствие, так как оба приветствовали его. Виктор оказался прав — Каору свободен и заинтересован в Рицуко, а она — больше заинтересована в нём, чем в Викторе. Русский испытал двойную реальность — его взбесило, что гей выбрал крашеную блондинку, а не его. Взбесило, что этот долбанный яойный бисёнэн привлёк к себе эту зрелую женщину. Но ничего — Виктор Северов очень сильно захотел повернуть одну штуку. Нагиса быстро смекнул, что Северов хочет присоединиться третьим, потому без проблем на это согласился. Даже предложил не ждать вечера. Непревзойдённое лицо Каору в высшей степени соблазнило Рицуко и она поддалась на это. Все трое вошли в одну комнату. Рицуко и Каору целовались, она клала его руки себе на грудь, давала их лапать. Виктор наблюдал за ними со стороны, раздевался и сказал, чего именно он хочет. Каору и Рицуко согласились. Итак, все полностью обнажились. Улыбающейся от предвкушения, Каору — на спину, очень высоко задрал свои ноги так, как если бы собирался отдаться Виктору в позе лицом к лицу. Рицуко увлажнила себе гениталии из тюбика, передала его Виктору и поспешила оседлать Каору. Член гея вобран насаженным влагалищем. Бывшая любовница бывшего командующего поспешила нависнуть голой грудью над лицом Каору, возложила ладони на его руки, сомкнула с ним пальцы. — В какой романтической любви вы слились! — Виктор установил тут зеркало, передвинув шкаф. На кровати Каору очень нравилось видеть лицо Рицуко и движения, но это ещё не всё. Виктор выдавил смазку на весь свой тонущий член и вонзился прямиком в анус Каору. Как же нижний участник забалдел! Не считая задранных ног, Виктор не видел самого Каору напрямую за телом Рицуко, но он видел всё это в профиль с помощью отражения в зеркале. Видел, какие у Каору и Рицуко лица, охваченные сладострастием. Северов пыхтел — трахал Табриса, шлюха Акаги трахалась наездницей с Ангелом. Наш попаданец утонул в наслаждении и его чертовски порадовал тот факт, что он соединил мужчину и женщину, которые его возбуждают. Виктор счастливо улыбается, быстро испытывает готовность извергнуть оргазм, но тянет с ним, в том числе желая доставить удовольствие Каору. Рицуко скакала и даже смогла кончить первой — Виктор и Каору договорились ожидать его оргазма. Услышав её, Виктор позволил себе выплеснуться, зажмурил веки, испытал таким образом чрезвычайно сильный экстаз. В этот момент Каору обнажил челюсти, альбинос всё время держал ноги в одном положении, задирал и протягивал их в сторону потолка, пальцы на ступнях всё время напряжены. Альбинос почувствовал, как струя спермы яростно ударяет ему простату, а сисястая шлюха-блондинка вот так яро двигает собой, чтобы засеивать член… Да, Каору просто взорвался в экстазе, утонул в наслаждении на целую минуту. Достигнув пика в десять секунд, оно всё это время чрезвычайно приятно и медленно ослабевало, переходя в удовлетворяющий покой. Табрис накануне попросил попаданца не вынимать из него член без разрешения, даже если русский кончит прежде него, и вот Северов получил дозволение извлечь свой гигантский инструмент. Все трое переводили дух, после чего поспешили умыться, одеться и вернуться к своим делам. Каждый из них остался очень доволен всем этим… Виктор, естественно, пожелал сходить в душ перед сном, но не один. — «Аске нет и двадцати, для меня она недостаточно психологически зрелая… Но я всё равно её трахну». Встретил Аску, они оба всём договорились. Чувствовалось, блудливая девица тоже хочет его, прямо как он желает её. Хочет тело — всё остальное второстепенно. Аска и Виктор вошли в ванную комнату, окрашенную в нежные розовые цвета. Оба посмеялись над ними, отпустили несколько грубых, саркастических шуток. Разделись — Аска обнажалась перед ним, он видел, как оголились её плечи, живот и бёдра. Взгляду сперва явлены трусишки и лифчик белого цвета с красными линиями. О, её голубые глаза, губы, длинные рыжие волосы, из которых она сейчас вынула свои красные заколочки-зажимы. Длинные ножки, пяточки, тренированное тело, красивый животик и попочка. Один взгляд на ягодицы снимал все вопросы, почему Синдзи пользовался Аской через это отверстие. Рыжие волосы на лобке. Виктор оголил свой мужественный торс, очень легко привлекающий взгляд этой женщины, заставляющий румянец проступить на щёчках. — Аска, ты мне очень нравишься, но, думаю, мы не можем быть нормальной парой… — тут меланхолично вздохнул он. — А что по твоему такое «нормальная пара»? Мужчины и женщины, у которых какая-то головокружительная любовь? — дрогнула она бровями. — Я не имею об этом ни малейшего представления. Виктор посмеялся: — Разве ты не любишь Синдзи? — Люблю, но он для меня важен как друг и товарищ, а секс — просто секс. Им можно заняться с кем угодно. Даже с собакой. Оба посмеялись. — Надеюсь, до такого не дойдёт… — Виктор сузил взгляд. Оба окончательно обнажились друг перед другом. Аска распустила волосы, что сейчас особенно понравилось Виктору. Русский любовник согнул колени, сел на корточки перед полукровкой и взялся за мочалку. Решил рукой натереть ей пузо. Виктор натирал её дальше, облизывал у неё подмышками, когда покрывал мочалкой титьки. Потом удобно усадил, раздвинул бёдра и тёр их мочалкой. Одновременно старался облизывать девушке клитор и половые губы. Когда любовница разогревалась, любовник опустил её грудью вниз в тёплую воду с пеной. Аска вытягивала голову и даже кричала, большой член вломился ей во влагалище. — Отдеру тебя, шлюху ебучую! Манда немецкая! — Виктор трахал её поначалу вот так. В один момент извлёк из воды, усадил на свой торчащий фаллос — спиной к себе, держал на руках и трахал девку на весу. Мужчина кончил первым, после чего поспешил поставить её на пол, развернул к себе лицом и впился в рот жарким поцелуем. Разорвал его, оборвал нить слюны, Виктор лёг в воду сам, посадил Аску наездницей и наслаждался, покуда девица добивается собственного оргазма таким образом. Успешно. Когда его шлюха кончила, оба выпрямились и какое-то время отдыхали. После этого Виктор попросил Аску натереть мылом себя. Она живо принялась растирать волосатую мужскую грудь и спину. Виктор вслушивался в собственный организм, как ток расходится по нервам, как вновь в силе его собственное либидо. Да, приятно ощущать, как медленно организм снова возбуждается и как наливается кровью могучий половой орган, просто от таких гигиенических действий. Ему было приятно, когда Аска как бы случайно трогает восстающий пенис, а под конец — она откровенно рукой довела до полноценной эрекции. Любовница не постеснялась наклониться и облизать мужские яйца. Дальше Виктор заставил её повернуться к себе спиной, наклонил вперёд свой торс, взялась руками за стенку. Виктор трахал её во так. — Ох, Асочка! «Сколько фанатов «Евангелиона» об этом мечтают, на это дрочат, но а я делаю это реально! Пусть все евафаны в моём родном мире испустят дух от зависти! Я трахаю тебя, Аска!» О-ух! — Виктор сложил губы в трубочку, затопляя влагалище собственной спермой. — А-а-а!.. Как хлещет! — прокричала Аска. — Ещё! Не вынимай, дай кончить мне! Виктор выполнил эту просьбу, заставив её клитор выдать все должные порции оргазменного удовольствия. Виктор лежал в ванной, Аска разместила прямо на своём кавалере, дальше вытянула свои влажные ножки. — Спасибо за всё, Виктор, но ты какой-то странный. Ты словно чужой в этом мире. — Аска накручивала на палец свой локон. — «Какое поразительное наблюдение! Вот уж не ожидал его от тебя!» — хлопнул глазами Виктор. — С чего ты так решила, Аска? — Ты часто меланхолично думаешь. Синдзи тоже так делаешь, но он более открытый. Должно быть это из-за того, что ты — не из NERV. Ты постоянно думаешь, из-за политики случится что-то плохое, что тут заговоры — ты осторожен и до конца не готов открыться другому. Аска перестала накручивать волосы на палец и сейчас она так откинулась, что прямо влезла своими рыжими волосами аж в лицо любовника. — Хм, интересное наблюдение, — Виктор коснулся рукой своей физиономии, постарался всё же смахнуть с него эти рыжие мокрые волосы. — А ты, Аска? — Тебе уж я точно не буду изливать душу. — Она ещё более вальяжно на нём раскинулась. — Извини, но мы не настолько близки… — Понимаю… Ей не очень понравилось вот так лежать на нём, без возможности нормально погрузиться в воду. Она поспешила омыться и оставить его раскладывать здесь свои ноги посреди пены. Виктор, удобно вздохнув, вновь смог побыть в меланхолии, закатывая глаза и погружаясь в себя и в свои мысли… — «Что будет теперь? Ньярлатхотеп и Великие Древние побеждены стараниями всех нас. Особенно Каору. Смерти всех моих товарищей в течение десятилетия были не напрасны. Братство NOD истреблено. Эти монстры вроде бы побеждены, их больше нет. Да, есть ещё угрозы Ми-Го и этого Несущего разрушение с Бетельгейзе, в космосе ещё должны быть другие CCD… Их невозможно уничтожить окончательно… Но может быть хоть на век воцарится мир? Надеюсь, у нас будет мирное небо. Что же будет дальше? Пока наши враги — только обычные люди. Что же будет?..» — «Осталось трахнуть Мари… Рей меня не привлекает, она слишком бесчеловечная». Виктор встретился с Мари, поговорил с сисястой красавицей, носившей сейчас белый халат — она сейчас на работе. Тем не менее они пропустили несколько стаканчиков горячительного. Лесбиянка без проблем решила ему ситуативно дать. — Если я тебе нравлюсь, Виктор, то ни на какие отношения не рассчитывай. Я могу тебе давать, но совсем не могу тебя любить. Очень просто — ты мужчина. Любить я, наверное, могу только женщин. — Ты влюблялась только в женщин? — Наверное… Я влюблялась, но не уверена, что могла после этого долго любить. Я тебе рассказывала историю моей жизни. — Да, спасибо большое за доверие. Я не буду писать про это никаких отчётов на стол в Москве… — А-ха-ха-ха! — Мари залилась хохотом, наливая ещё бухла. — Хе-хе-хе. Накатим? — За твоё и моё здоровье. Пока Виктор пил и смотрел на Мари, то подумал, его подруга одновременно достаточно красивая и взрослая, чтобы составить пару в силу этих качеств. Но не судьба. Виктор подумал, что дело не только в ориентации Мари, но и в том, что она тоже отрешена от других людей и не настроена на сердечную открытость. Виктор подумал, что мог бы сделать ещё кое-какие подвижки, но решил не делать того. Он сам не захотел бы, чтобы кто-то делал подвижки к нему. Виктор уважал закрытость. — Оставь на голове ободок и очки — они мне нравятся, — Виктор пришагал к ней в апартаменты, когда Мари оголялась возле кровати. — Как скажешь. Как тебе нравится. Нравятся очки? Мне тоже. Мари светло улыбнулась и осталась сейчас в светлых трусишках и в светлом лифчике, ещё в этих очках и с ободком на голове. Мари закинула руки за голову, покрасовалась при Викторе в таком виде. — Хе-хе, как у тебя блестят глаза! — Мари медленно обнажила свои сиськи, убрав от них белую ткань лифчика. — Я знаю, вы, мужчины, любите моё тело… Как мне приятно осознавать, что оно не для вас, а для таких, как мы, женщин. Тебе я даю только по дружбе. Итак, Макинами Илластриэс снимала с себя трусишки. Сам Северов уже полностью разделся и просто наблюдал за тем, как обнажённая женщина подготавливает своё тело к совокуплению. — Дружба — это чудо! — русский пилот протянул руки, приложил правую к мячику груди, захватил пальцами, как следует ощутил весь его объём; левой же гладил Мари тёплую щёку. Потом бросил ей тюбик смазки, чтобы она могла увлажнить свою куночку. Виктор решил, что, в силу нетрадиционной сексуальной ориентации, Мари будет хуже возбуждаться на мужчину. Она это подтвердила. Её лучше дополнительно увлажнить, чтобы она могла принять орудие таких размеров. Итак, Мари откинулась на спину, Виктор поспешил засадить меч в ножны. Лесбиянка в очках чуть обнажила край челюсти, испытывая скорее неудобство, чем удовольствие. — Слушай, Мари, — Виктор очень быстро сообразил. — Если тебе не нравится, может быть, ты сама насядешь? Может, ты будешь наездницей? — Ах, хорошо! Давай попробуем так… Виктор извлёк член и поспешил откинуться на спину, Мари взялась взбираться. Мужчине очень понравилось, как она захватила пальчиками его чувствительный орган, поставила здоровяка столбом и насадила на него себя влагалищем, хорошо увлажнённое искусственной смазкой. Мари смогла успешно насесть, успешно выставила сиськи поближе к лицу лежащего мужчины. У сисястой красавицы под глазами даже появился румянец и какое-то время она весьма энергично удовлетворяла любовника и, кажется, сама получала определённую долю удовольствия. Виктор захватил её в один момент своими руками за талию и помог ей ускорить движения. — А-ааа-ах, кончаю, Мари! — фонтан выбрызнулся, девушка приняла его в себя целиком. Когда они отдохнули, Мари легла на живот и обняла руками большую подушку. Виктор, чувствуя желание снова кончить, вновь состыковался. Пальцами раздвинул её ягодицы и слегка помассировал анус подушечкой пальца, желая ей так доставить удовольствие. В таком положении русский смог второй раз выплеснуться и заполнить полукровку, полубританку-полуяпонку. — Я знаю, мужчины, вы так все любите. Я хочу сделать тебе приятно, Виктор. После ещё одного перерыва, Мари улеглась перед ним на живот, растянулась на кровать, слегка болтала ногами. Голая девушка вытянула голову и закрыла глаза, старалась действовать аккуратно и без спешки. Содержала между зубок, в своём горячем влажном тепле, обволакивая им, такой же горячий и большой мужской фаллос. Язык женщины почти не отрывался от его уздечки. Сама лесбиянка испытывала отвращение и даже тошноту, но уж очень хотела удовлетворить своего друга. Виктор Северов какое-то время наслаждался своим концом у неё внутри, позволяя ей самой у него сосать. Потом — захватил Мари Илластриэс Макинами своими мужицкими руками за голову, через неё всё ещё пролегал ободок, и начал теперь сам насаживать черепушку любовницы на свою торчащую колбасу. Ей это совсем не понравилось, но прежде, чем она решила окончательно это закончить, почувствовала, распахивая глаза, как ударяет её в глотку горячая струя горькой мужской спермы. Ей очень мерзко и её чуть не вырвало. — У-у-у!.. — сейчас Виктор смог кончить очень быстро. Мари сильно его возбуждала, особенно когда процесс набрал обороты. Это сверхчеловеческое тело ни разу не подводило, оно могло кончать сколько угодно, если рядом присутствует достойный внешний раздражитель. — Давай в последний раз, Виктор, займись лучше моей пиздой, раз оно дано нам для этого природой. Мари подумала, что после всего времени предыдущих стимуляций, она сможет ещё раз кончить. Накануне она испытала несколько слабых оргазмов, но сейчас думала, что её разогретая куночка подарит ей что-то более стоящее. — Хорошо, Мари, только я очень хочу видеть твои сиськи и твоё лицо. Они меня больше всего возбуждают. Виктор положил Мари перед собой на кровать, та раздвинула выставленные ноги и от напряжения сжала на них всё пальцы. Огромный член начал вбиваться ей в самую матку. Мари зажмурилась и оскалила зубы, впилась обеими руками в покрывало. В один момент Мари просила разрешение обхватить руками подушку — она прижала её к груди, скрыла ею свои сиськи и скрестила на ней руки. Это помогло ей выдержать весь этот процесс. Виктору хотел кончить, чувствовал, что уже может это сделать, но растягивал процесс ради собственного удовольствия. В один момент отбросил подушку, Мари ответила тем, что сама схватила рукой себе ногу и задрала её очень высоко, другой рукой прикрыла свой рот. Она пережила определённый оргазмический эффект. Виктор Северов в последний раз отдал ей своё пылкое семя. — Ну как? — с выражением приятной устали, Мари Макинами улыбнулась, села перед ним так, чтобы показать своё влагалище — и белую, вытекающую из него сперму. — Рада сделать тебе приятно, Виктор, но не проси меня об этом каждый день. — Не бойся, не буду. — Любовник полностью удовлетворился. — Ненавижу домогательства и никогда не позволю себе домогаться до женщины. Спасибо большое тебе, Мари… Мари поспешила отправиться в ванную, даже пригласила Виктора посидеть рядом, если он хочет поговорить с ней. Он пришёл. Мари сейчас сняла с головы ободок, распустила волосы и дала им свободно спадать по плечам. Оставила очки — на их интерактивные экраны периодически приходили сообщения, которые интересовали её — кроме того, эти очки-компьютеры могли распознавать астральные явления. Мари не желала расставаться с возможностью их первой заметить. Плюс, до коррекции зрения, она привыкла везде ходить в очках. Это память о Юй. Итак, Мари наполнила ванну большим количеством пены, прямо вокруг воздух заполнился взлетающими пузырьки. Она удобно расселась в горячей воде, скрыла титьки под пеной и положила ногу на ногу и выставила их на край ванной. Виктор, уже, успевший хотя бы немного одеться, предложил помассировать ноги. Мари согласилась: — Как тебе Аска? Она достаточно для тебя зрелая? — то массируя её пятки, то натирая их мочалкой, Виктор провёл разговор. — Аска мне очень нравится. Она уже влюбилась в Синдзи и, похоже, привязана к нему даже невзирая на то, что Щеночек — ужасный кобель. — Ага. Синдзи, Младший — он то Каору употребляет, то… даст Каору употребить себя, то употребит Аску, то употребит кого-то из своих друзей, то ещё что. То кошечку, то собачку. Оба рассмеялись. — В любом случае Щеночек умеет цеплять женщин. Он даже меня зацепил, он похож Юй-кун. Она мне нравится. — Да, у Младшего лицо матери… … — Мари, я ничего не хочу сказать лично против тебя, но я не хочу, чтобы людей вроде тебя не было много. Вы будете парадами ходить и делать всякие отвратительные вещи. — Я — лесбиянка и феминистка, но я ненавижу трансгендеров. Они не настоящие женщины, так что в чём-то я с тобой согласна. — А что ты имеешь против мужчин? — Виктор всё массировал её ноги. — Мужчины уводят у меня девушек, мужчины агрессивны и мужчины развязывают войны. Виктор, я знаю, что ты сейчас скажешь — женщины тоже могут быть агрессивными, но я считаю, что мужчины гораздо агрессивнее женщины в силу тестостерона и биохимии. Если бы на планете жили одни женщины, то агрессии и хаоса было бы меньше. Мы могли бы размножаться клонированием. Мужчины постоянно смотрят в мою сторону как животные, и я неоднократно в жизни переживала домогательства — это чрезвычайно отвратительно. Виктор несколько удивлённо хлопнул глазами: — Но ты согласилась на потрахушки с неграми ради Младшего? — Только взамен на то, что я увидела унижение этого Щенка. Мне самой это чертовски понравилось, я смогла даже кончить, глядя на это, даже сидя на ниггерском хую. — А, Мари, ну ты тоже извращуга… Аска права, когда называет тебя четырёхглазой извращенкой. — Не спорю, Виктор. — Мне рассказывали, Аска сетовала на домогательства с твоей стороны? — Верно. Принцесса внушила мне сильную страсть… — Но когда мужчины домогаются до тебя, тебе это не нравится… Нет ли тут лицемерия? — Нет, лицемерия тут нет, — Мари покачала головой. — Я признаю свои недостатки и даже прошу за них прощения. — А, вот как… — Виктору по крайней мере это в ней тоже понравилось. Они ещё поговорили. Мари вышла из ванной, позволила ему лечь в эту воду. Виктор выбрался. Она причёсывала волосы, сидя на кровати. — Что? — взглянула она на него стоящего возле кровати, — ты хочешь ещё? — Ну, можно, — Виктор мог за одну ночь кончить больше десяти раз. Чувствовалось, что Мари даётся это решение через силу. Не будь она так сексуальна, любовник мог бы отказаться. — Хорошо, Виктор. Я хочу сделать тебе приятное, но это — всё. На этой неделе я больше не хочу делать это с мужчинами. За сегодняшний день, — посмеялась она, — вокруг меня и так много мужчин! Виктор облизал губы. — Можешь закрыть глаза и представить, что я — Аска. Они посмеялись — Мари откинулась на кровати. Виктор какое-то время вылизывал ей клитор и половые губы, постарался довести девушку до оргазма. Мари действительно старалась не смотреть на него в эти моменты и наслаждаться исключительно тактильно — это принесло свои плоды — она выбросила влагу в рот любовника. — Тебе понравилось, Мари? — Виктор поспешил после этого слиться с ней поцелуем, они весьма аппетитно переплелись языками. В свою очередь Виктор обнял её одной рукой, а пальцами второй поспешил дальше проникнуть в куночку и не дать той остыть. — Ты, мне зашло… — Тогда давай ещё раз? — Виктор сейчас больше всего хотел доставить Мари удовольствие таким образом, каким бы оно ей больше всего понравилось. — Я могу работать всеми частями тела. — Угу… — Мари кратко подумала. — Только давай попробуем вот как — пусть кровь побольше приливается к моей голове… Виктор сделал вот как — встал, взял Мари на руки, держал её вниз головой. Ноги — на плечи, Виктор состыковался своими ротовыми губами с её вагинальными. Одновременного он держал Мари двумя руками, одной из них старался браться за груди. Для него Мари весела как пушинка. Сама пилотка Евы-08 очень легко гнулась, могла без проблем вот так несколько минут болтаться головой. Голова и руки Мари болтается на уровне ног Виктора, волосы свисают, она откровенно стонет и подбадривает любовника. План доставить ей удовольствие удался — кровь, прильнувшая к этому развратному мозгу, смогла потрясти сознание оргазмической волной, пошедшей теперь сверху вниз. Благо язык и губы Виктора не прекращали трудиться ни секунды. — Фух, Виктор! — она сейчас положил Мари на кровать, она сама схватилась рукой за её край и была переброшена им. — Ну как? — Виктор сейчас двигал языком за щеками и облизывал свои губы — вкус женской вагинальной секреции с оттенком LCL. — Мне понравилось, я правда думала, что ты — мужеподобная девочка, хе-хе! — Мари отдохнула, после чего решила доставить ему удовольствие. — Виктор, — он сейчас вернулся с балкона после перекура, — давай я сделаю тебе приятно… Похожим образом. Мари захотелось ещё чего-нибудь необычного. — Я помыл задницу с мылом, так что можешь мне её облизать, — Виктору пришло в голову это. — Давай. Виктор занял позицию на четвереньках, Мари позади него впилась за его задницу. Раздвинула девичьими пальчиками ягодицы, поспешила вонзить свой влажный язык в открывшейся анус, другой рукой взялась за член. По мере того как Мари вылизывала мужское очко, под животом у Виктора произошла эрекция. Дальше Виктор перевернулся на спину и Мари какое-то время сосала ему член. — Давай — последний залп, — Виктор чувствовал, что он хочет кончить всего лишь один раз и оставить это дело. — Угу. Виктор встал, взял Мари на руки лицом к лицу, насадил на член, переплёлся с ней языками и завершил дело. Не пошло из пяти минут, как уретра пропустила сквозь себя жаркую струю, остывшую девичье лоно. Виктор и Мари дальше рухнули на постель, он лежал на спине, а она — на боку, он обнимал её рукой и даже чуть не заснул. Мари сама растолкала его — она уже выбралась из его объятий, оперативно ополоснулась и даже облачилась в ночную сорочку. — Виктор, ты не мог бы сходить к себе? Я хочу поспать одна. Я не люблю когда мужчина рядом со мной засыпает. Извини. — А? Ну о’к, — Виктору такой поворот совсем не понравился, но он всё-таки решил повиноваться. Мари проводила его неоднозначным взглядом. Похоже, во время секса она испытывала смешанные чувства влечения и отвращения. Виктор вспомнил свой гомосексуальный опыт и подумал, что для Мари секс с ним — это как для него секс с Каору и Синдзи. Теперь всё встало на свои места. Виктор понял Мари, оделся и ласковым голосом пожелал ей спокойной ночи перед тем, как покинуть её комнату и погасить свет. Он почувствовал, что уже надоедает ей, так что улыбнулся, отдал честь и поспешил уйти. Некоторое время спустя. Виктор — в парилке, утопает в пару. Под рукой — охлаждённое пиво он постепенно вливал в себя всю бутылку, глотком за глотком. Почувствовал, что тут кто-то есть — среди пара появилась женская фигура. — Эй! — не успев разглядеть кто это, Виктор возмутился. — Это мужское место! — Ах, прости! — это была Юй, её голое тело обёрнуто полотенцем. — Северов, я подумала, женщина тебя не испугает… — Икари Юй, — Виктор раньше с ней углублённо не общался и любые попытки обсудить её личность с Младшим, натыкались на сильное нежелание вообще об этом понимать вопрос. — мне кажется для вас женатой женщине не очень хорошо вот так появляться перед фактически мужчиной? Виктор попытался закрыть рукой свои гениталии, но пару секунд подумав, решил всё-таки убрать руку, открыть себя. — Прости, просто за время пребывания в трансцендентных сферах я давно перестала обращать время на подобные социальные условности. — Юй пару секунд поставила перед ним, после чего, не спрашивая разрешение, уселась рядом на скамейку. — Вы о чём-то хотели со мной поговорить? Или не только переговорить? Если что, — Виктор напрягся при появлении этой женщины, — то я не буду ничего делать с замужней женщиной… — Ха-ха! Расслабься, Северов. Я давно не испытываю половое влечение в этом теле, хотя иногда оно проклёвывается. Возможно, либидо может руководить некоторыми моими действиями. Думаю, сейчас мной отчасти руководит оно, но давай всё же не будем об этом. Я наблюдаю за тобой, могу поздравить тебя — ты хорошо справился со своей ролью. Виктору не потребовались уточнения, он резко вскочил и с изумлением уставился на эту женщину. — Вы сделали так, чтобы я погиб тогда и оказался в этом мире? Вы использовали мою жизнь для своих целей? «Именно по той причине, что родители Синдзи могут использовать чужие жизни для своих планов, Младший в таком напряге с ними! Но если про Гендо бы оба знаем, то вот про Юй! Неужели муж и жена — одна сатана?!» Юй ответила: — Любая армия и любой генерал используют в жизни своих солдат для своих целей, в отличие от военных — мы просто не объявляем об этом публично. — В отличие от родной страны, вы никак не заботились обо мне, как о гражданине, — парировал Виктор. — Но это ничего. О’кей. Будем исходить из того, что есть… Значит, я выполнил ваши надежды? — Да, ты сыграл свою роль в этой драме, пусть хоть ты был нашим инструментом. — И что теперь? Я могу вернуться в свой родной мир? — Не думаю… — Почему? — Силы, которым ты перешёл дорогу, могут проследовать за тобой. На миг Виктор представил свой родной мир в огне. Руины городов и горы трупов и эти ужасные твари над ними. В его родном мире не существует оружия, способного бросить вызов Великим Древним. Там они всего лишь считаются выдумкой Лавкрафта и не более того. — Ага… а война закончилась? — Война никогда не кончается. Наша война — часть самой жизни. Можешь вспоминать своё светлое детство и наслаждаться им. Над твоей головой никогда больше не будет мирного неба. Такие слова, очень сильно бьющие в саму душу, но при этом чрезвычайно честные, заставили Виктора прослезиться. — Почему вы не спросили моего согласия? — Ни один здравый человек никогда бы не согласился на твою роль, а любой дурак и безумец вскоре бы пожалели о своей глупости или о своём безумии. Когда я родилась на свет, я ещё не знала, что заключена во временную петлю и что мне судьбой уготовано сражаться в войне Странного эона. В те годы только невежество спасали мой рассудок от безумия. Сейчас ты знаешь больше, чем знал раньше, и от этого тебе только хуже… — О’кей, о’кей, я понял! Давайте исходить из конструктивизма, Юй-сан. — Виктор стоял перед ней голым и активно жестикулировал. — Сейчас я здесь и стою перед вами, я на этой Земле. Моя новая жизнь и мой новый мир — я с этим согласен… — Чувствуешь, что ты одинок? Ты чувствуешь, не можешь найти себе приют, да? — Юй, все ещё закутанная в полотенце, сузила глаза. — Это всё духовная боль от пережитого, твоя душа трепещет, и я надеюсь, у тебя хватит воли к жизни, чтобы приспособиться дальше жить в этой реальности. Виктор чувствовал, как слёзы текут по щекам. — Пожалуйста, Юй-сан… Не надо об этом — я не хочу плакать… Виктор руками растёр слёзы. — Хорошо, в таком случае, возможно, мне стоит уйти. Извини, что тебя потревожила… Конечно, если ты не хочешь наставить рога экс-командующему. — Юй, очевидно, хотела по крайней мере один раз изменить с ним своему мужу. — Вы не любите Гендо? — Люблю, пусть хоть понимаю его личность, но я не в том положении, чтобы его судить. Я слишком привыкла использовать его и других для своих целей, так что для меня не будет это предательством… Думаю, Гендо меня понимает — он примерно так относился к доктору Акаги, как я к нему и Синдзи. Может ли генерал любить своих солдат, которых он посылает на мины? Виктор ужаснулся этой женщине. Он понял, почему Синдзи не хочешь о ней говорить. — Останьтесь, — он почувствовал, что не хочет быть сейчас один. Если Юй уйдёт, он останется наедине со своими мыслями и переживаниями. Этого он не хотел. Да и не очень честно, если эта женщина затронула в его душе такие тонкие материи, вот так просто бросит его страдать от тяжких размышлений и не менее тяжких воспоминаний. — Покажите сисьски и дрочи мне, мне, сука! — Виктор уселся рядом с ней и указал на свой главный прибор. — Как скажешь. Раньше я была похотлива и не стеснялась изменять Гендо, но сейчас во мне стало слишком мало материального начала — а то, что есть, иногда даёт о себе знать. Юй обнажилась перед ним, спешила прижаться своими сиськами его мускулам — нет, она не стала его целовать, вместо этого предпочла тереться об него грудью, заставив очень быстро вскинуть его член. Ручка Юй дальше очень проворно захватил эту штучку, женщина ему надрачивала. — А-ах!.. Виктор видел сиськи, вскормившие Синдзи, подобные сиськам Рей и её клонов, только привычного телесного цвета. Член вскоре торчал скалой. Виктор расцеловал эту женщину, крепко обнял, после чего поспешил поставить её перед собой на колени и заставил сосать свой член. Юй целиком обволокла влажным теплом своего рта, очень легко приняла в себя во всю большую длину, прямо заглотила. Дальше Виктор втирал его ей в сиськи, только потом схватил эту женщину, положил перед собой на скамейку и вот так с ней состыковывался, сам стоя возле скамьи. — А-а-ах! Синдзи, я ебу твою мать! — Виктор видел её титьки перед лицом. — Может быть, я сделаю тебе брата или сестричку! Ва-а-ах! — когда его любовница кончила, он спустил ей во чрево всю свою кипящую сперму, которая только на данный момент сохранялась внутри его массивных бычьих яиц. — Спасибо, — кажется, Юй хватило всего одного-единственного сильного оргазма, так что она поспешила распрощаться с ним. Виктор подумал, что, возможно, она испытала муки совести за то, что изменила мужу. Так что он снова остался один с бутылкой пива, успевшего нагреться. Виктор понял, что обычного бухла ему маловато. Он решил сварганить себе собственное пойло. Для этого он покинул парилку, оделся, прошёлся по немецкой базе, вспоминая, где находятся нужные для дела приспособления — взял водку и смешал её с LCL. Он имел доступ к некоторому оборудованию в комплексах NERV. Сейчас его даже охватил увлечённый азарт изобретательства. Смешал себе разные ингредиенты, ионизировал некоторые редкие химические элементы, для которых обычных смертных не допускали без костюма химзащиты, и попробовал этот напиток. Результат превзошёл все ожидания — даже организм Виктора смог полностью отрубиться… Когда Виктор очнулся, то увидел над собой незнакомый потолок. Подумал, он — в больничном крыле NERV. Но, нет, первый же взгляд дал понять, что это некая совершенно другая комната. Здесь старый магнитофон, книги по музыке, очень тесное помещение, стены прямо давят на голову. Виктор в своей обычной одежде, только обувь сняли с ног. Он камуфляжном, в чёрных носках, берцы стоят у входа. Когда Виктор позвал, в дверях появились Каору и Сабуру. Виктор даже удивился, что это не Синдзи — нет, это был тот гей-лётчик, похожий на эмо, влюблённый в Каору. Они оба — в офицерской летней униформе NERV. — О, Вик-кун! Как я рад, что ты пришёл в себя! — Каору поспешил подойти к нему, рукой он пододвинул кресло на колёсиках и уселся чуть ли не впритык. Стены заставили голову закружиться и даже испугаться, почувствовать себя загнанным в клетке зверем, но появление Каору резко навело спокойствие. Ангелочек искренне доброжелательно посмотрел ему в лицо. — Каору, где я? — Эта комната, где я раньше жил. — То-то она такая тесная… — Я люблю тесные пространства, — Табрис дальше лучше пояснил свои вкусы. — После них всегда приятно выйти на пространства открытые. Если всё время проводить в открытых пространствах, то, знаешь, не чувствуется прелести свободы. Вернее, она не так остро чувствуется. — Вижу, ты любишь контрасты. Виктор захотел, встать, но Каору сразу же остановил его, выставил против него свои руки: — Виктор, мне, кажется, тебе лучше сейчас побыть здесь. Ты пытался покончить с собой или… — Я не пытался покончить с собой! — разозлился Виктор. — Я просто хотел отрубиться и забыться… — Согласись, это всё-таки не очень здорово? — Каору сейчас был прав. — Так что тебе лучше побыть под моим присмотром. Просто будь здесь, попробуй уснуть… Виктор быстро согласился с такими доводами хотя ему не очень нравилось это тесное пространство он все же захотел остаться в комнате Каору. — А ты что будешь делать? — задав такой вопрос, Виктор бросил взгляд на Сабуро. — Младший, Син-дзи?.. — Синдзи сейчас отдыхает от меня и занимается своими делами. Я хотел бы провести этот вечер с Сабуро-куном, — Каору приветливо посмотрел на своего нового знакомого. Сабуро выглядел враждебно, с неприязнью поглядел на Виктора. — Тебе не нравится, что я отвлекаю Каору от тебя? — смекнул Северов. — Ты повёл себя безответственно, вот так употребив какую-то дрянь и заставив нас поволноваться, — осудительно смотрел на него Хирю. — Прости, Хирю Сабуро… — Тогда я пойду в душ с Сабуро, — Каору взглянул на очередного своего любовника. — Я там проведу около часа, а ты попробуй уснуть. Хорошо, Виктор? — Ага, только не нужно до меня домогаться и завлекать меня в ваше гомосечество… — Не бойся, Северов, не будем — я не потерплю, чтобы какой-то мужчина занимал внимание Нагисы! — чувствовалось, что Сабуро злиться просто от того, что Каору сейчас отвлёкся на него. Виктор смутно сейчас вспомнил, как он во время одного из прошлых таймлайнов стал богом — так закрутил события, чтобы Синдзи остался с Аской, а Каору — чтобы не приставал к Синдзи — получил этого Сабуро, откровенного пассивного эмо-гомофембоя (впрочем, Виктор уважал Сабуро уже за то, что он был военным лётчиком, мог пойти на таран и вообще, возможно, был реинкарнацией легендарного Сабуро Сакаи, и уж точно, как все канонические герои «Евы», носил фамилию в честь авианосца Второй мировой). Так как с тех пор их судьбы кармически переплетены, то Сабуро обречён вечно ревновать и фанатично требовать от Каору полного внимания к себе. Виктор задал вопрос, чем это отличается от того, как его собственной судьбой и жизнью играли Юй и Ньярлатхотеп? — О’кей, — Виктор откинулся на кровати. Каору поспешил взять за руку Сабуро, улыбнуться ему прямо в лицо и тем самым избавить от излишних неприятных чувств. Голубки оставили Виктора в одиночестве, в тесных стенах… Виктор какое-то время дремал, после чего в один момент осознал себя в состоянии сонного паралича. Он знал, что в такой момент можно выйти из тела. Астральная проекция воспарила над кроватью. Виктор выглядел в такой форме как обычно, одетый в военную униформу. Но только был полупрозрачным и не отражался в зеркалах. Мог парить в воздухе и мог мгновенно переместиться в любое место из своих воспоминаний. В места, которые он лучше помнил, Виктор волен был переместиться легко и мгновенно. Само восприятие реальности при этом казалось отличным от обыденного — Виктор мог видеть события недавнего прошлого, которые плавно перетекали в настоящее. Сейчас Виктор решил узнать, чем заняты Каору и Сабуро. Голубки уединялись в ванной, благодаря эффекту нелинейного восприятия времени. Виктор мог с самого начала пронаблюдать за тем, как они всё это делают, но очень наскоро, как при быстрой перемотке. Сабуро выглядел очень счастливым — как только Каору отвлёкся от Виктора, его любовник поспешил заключить альбиноса в объятия. Виктор взирал на всё это отрешённо, действительно как призрак, в глаза бросилась только татуировка Сабуро на плече — чепеп то ли с пером, то ли с мечём [6]. Итак, Каору держал Сабуро на весу и трахал этого пассивного гомика. Душ всё время моросил на них. Каору пару раз менял положение Сабуро в пространстве — нагнул его и оттрахал в завершение с такого захода. Кончив, Каору не извлекал шпаги из ножен, куда чаще дрочил Сабуро, заставил отдающегося партнёра с криком и стоном выплеснуться семенем в воду. Оно сразу скользнуло в канализацию. У этих двоих был не такой темперамент, чтобы они могли насытиться от одного раза. В дальнейшем Каору и Сабуро всё повторили. Сабуро старался жаться к Каору, любезно обнимать, целовать и озвучивать всякие приятные для него вещи и комплименты. Лётчик испытал только два оргазма, но желал выжать третий из Каору, так что, согнувшись и отдавшись ему как девка, в этот момент очень яростно двигала взад-вперёд своей собственной жопой. Каору действительно не смог удержаться и выплеснулся третий раз. Сперма чрезвычайно свободно выпала из Сабуро, как только пассивный партнёр отсоединился — с чувством полного удовлетворения и счастья на лице. Сабуро был ужасно рад, что смог послужить наслаждению Каору — для него не было ничего приятнее, чем, после такой, вгоняющей в пот работы, почувствовать внутри себя насыщенную оргазмическую струю любовника, испытывающего блаженства… Но когда сластолюбивый, употреблённый пассив Сабуро выходил из душа — последним — то это выражение счастья живо сменилось недовольством. Каору мог видеть проекцию Виктора, но молчал. Сабуро разозлился, когда обнаружил, как Каору стоит у дверей и смотрит на спящего Виктора. Ангел решил проверить дыхание, после чего шепнул Сабуро, что они должны вести себя тихо, предложил постелить тут для них на полу. Сабуро страшно рассердился. Будучи движим ревностью, он оскалил зубы и озвучил несколько ругательств, весьма характерных для его эмоциональной речи. — Слушай, Сабуро-кун, я обеспокоен здоровьем моего товарища… — Так пусть его заберут в больницу! Нахуй он занимает твою кровать? — Сабуро, пожалуйста, я хочу показать ему свою заботу и что он не один. Это важно для хрупкого человека, страдающего от… — Отговорка! — Сабуру, ты слишком много шумишь…- Каору понял, что его друг не собирается успокаиваться. — Может тебе лучше пойти подышать свежим воздухом, а? Каору посмотрел на него сейчас неожиданно холодно и серьёзно. Сабуро заскрежетал зубами, очень злясь на Виктора — ведь это из-за него, чёрт возьми, Каору так изменился в лице. Гость развернулся, действительно быстро оделся, хлопнул дверью и ничего более не озвучивал. — Виктор, — Каору видел его проекцию, — раз ты вышел из тела, то, пожалуйста, проследи за ним. Я сейчас хочу отдохнуть от всего этого. Каору зевнул, скинул с себя полотенце, оделся в трусы и майку, расстелил себе возле кровати и улёгся спать на полу. — Слушаюсь, командир Нагиса! — Виктор пожелал оказаться там, где сейчас находится Сабуро. Сабуро шёл в ночи, курил сигарету. Сейчас бродил возле испытательного полигона NERV. Когда Виктор материализовался на его пути, то Сабуро смог его увидеть. И аж испугался: — Ты?! Северов?! Ты призрак?! — даже при таком освещении, Сабуро сумел распознать прозрачность проекции. — Расслабься, я жив. Просто это моя астральная проекция. А почему ты можешь меня видеть? Раньше же не мог? — Вероятно, из-за стресса, — Сабуро пожал плечами. — У меня астральное зрение обостряется, когда случаются приходы. — Приходы? Сабуро тут поймал себя на мысли, что перед ним может быть какая-то другая сущность, просто принявшая облик Виктора. — Эй, а откуда я знаю, что ты — Северов?! Может ты хтонь, блядь нахуй, какая-нибудь?! — Сабуро резко взмахнул рукой. Виктор увидел, что у Сабуро прямо из руки материализовался некий серп, состоящий из астральной материи, то из чистого АТ-поля. Виктор уклонился от него, почувствовав, что эта штука для него весьма опасна. Сабуро смог срезать ею ветку ближайшего дерева. Кто его знает, какой бы он нанёс урон, даже попади по проекции? — Хирю, шайтан возьми! Я могу открыть тебе свой разум, блядь, если не веришь! А не хочешь — можешь пойти и спросить у Каору. Это командир Нагиса поручил мне следить за тобой, чтобы ты ничего такого не сделал с собой, дурак! Сабуро выдохнул дым, немного поразмыслил, после чего сказал так: — Думаю, я без того доставил Нагисе неприятности. Не буду будить его. Виктор — если ты действительно Виктор, открой мне свой разум. Если что, у Сабуро при себе имелся Старший Знак, так что обычная сущность CCD не смогла бы так просто пройти через эту защиту. Виктор сидел несколько шагов и буквально вошёл в Сабуро. Он теперь фактически вселился в него и смог наблюдать внешнюю реальность от его лица. Так получил доступ к его мозгу, мог теперь осознавать мысли японца как свои собственные. О чём крутились эти мыслишки? Сабуро хотел, чтобы внимание Каору принадлежало только ему одному. Сабуро был готов ненавидеть Синдзи, Виктора, Рицуко, да хоть весь белый свет, если этот белый свет отвлекал Каору от его персоны. Сабуро подумывал над тем, как бы ему организовать попытку самоубийства, чтобы Каору всё время носился рядом с ним, жалея его. Сабуро отказался от такой идеи хотя бы потому, что NERV явно вышвырнули такого невменяемого пилота. — Ну и бардак у тебя в голове, — прозвучал Виктор. — Гм, а у тебя что ли меньший? — Сабуро доставил Виктору удовольствие тем, что сделал глубокую затяжку. — Ты не хочешь, чтобы за тобой наблюдали с помощью экстрасенсорики, но сам-то ты поглядываешь… Вуярист хренов! Блядь, так ты ещё чужих жён трахаешь?! Ебать, фембоев употребляешь, но думаешь про меня, какой я мерзкий пидор, да?! Ты даже мою жопу употребил, забыл? Недели не прошло… — У нас в России, кхм, важно, кто сверху, а кто снизу, так что извини, но я так воспитан, — Виктор вышел из Сабуро, решив, что всё — хватит им смыкаться мыслями как сообщающимися сосуды. К сожалению, Виктор лишился возможности наслаждаться курением. — О’кей, — Сабуро рассмеялся, после чего резко взял себя в руки. — По крайней мере, я рад, что ты жив. Может, Виктор, ты заставляешь меня ревновать, я ценю твой вклад в Победу. И уважаю тебя. — Спасибо, Сабуро… — Когда я увидел тебя призрака, — Сабуро вдохнул дым, — подумал, ты уже отдал концы. Обычно, если я кого-то вижу как призрака, то этот человек мёртв… — Да? — Мои погибшие сослуживцы приходят ко мне по ночам. — Сабуро стал рассказывать об этом. — Обычно они просто смотрят на меня из тёмных углов или молча стоят вокруг кровати. Иногда они что-то говорят, но я обычно не могу потом вспомнить, что именно… — Ого, да у тебя беды с башкой, чел! Впрочем, я тебе сочувствую. — Виктор сложил руки на груди. — Я воевал больше десяти лет с CCD и NOD, так что потерял немало сослуживцев. Мне они снятся… — Мне кажется, мои сослуживцы ненавидят меня за то, что я остался в живых. — Сабуро очень часто делал заряжки, очевидно, тоже хотел отрубиться, желал все мозги потравить никотинном. — Кажется, мои бывшие товарищи хотят забрать мою жизнь. Чтобы снова быть живыми. Просто они пока этого не могут — я вооружён, — Сабуро ещё раз на пару секунд материализовал свой астральный серп. — А так — они слушают каждое биение моего сердца и завидуют мне. — А какие у тебя с ними были отношения? При жизни? — Нормальные, никаких конфликтов не было. Потому это особенно страшно. Когда при жизни ты знал человека добрым и приветливым, но после смерти он просто мрачно смотрит на тебя, стоит возле кровати… Я мечтаю только о том, чтобы убить моих товарищей. Я не хочу, чтобы мёртвые жили! Сабуро, очевидно, было стыдно за такие слова — он хотел сохранить самую светлую память о своих товарищах, он боялся и ненавидел их после того, как такие образы стали посещать его. — Слушай, Хирю Сабуро… Может, сходим куда-нибудь в более светлое и шумное место, а? — Гм. Давай. Через смартфон Сабуро узнал, какие тут в такое время работают заведения, после чего довольно быстро очутился в ночном клубе для сотрудников NERV и солдат немецкой армии. Он занял себе место в уголке. Надо сказать, здесь присутствует достаточно шумная компания представителей самых разных рас, наций и народов, весёлые вояки и рабочие с техниками лили пиво реками и утопали в ритмичной музыке и в ярких вспышках. Всюду — шлюхи, целая куча почти-голых девок дёргает своими попами и сиськами перед всей этой оравой орущих мужиков. Сабуро пялился на этих девок с каменным лицом, но не забывал отправлять себе в рот по глотку пива. Он вставил себе наушник, чтобы спокойно разговаривать с Виктором — так никто бы не подумал, что он сумасшедший. Впрочем, среди здешнего народу присутствовали экстрасенсы GEIST — эти могли видеть Виктора. Они, возможно, даже не сразу поняли, что он — проекция. — Слушай, Сабуро, не вздумай налегать на алкоголь. А то башка может окончательно… — Знаю. — Не забывай, тебе перелили LCL, ты можешь использовать суперспособности. Тебе не нужно носить с собой табельный, чтобы устроить бойню… — Не бойся, Виктор. — Сабуро едко ему улыбнулся. — Ты видишь?.. Здесь в основном европейцы. Если я в месте, где много азиатов, тогда мне кажется, их лица — лица моих покойных товарищей. Но когда вокруг много европейцев, мне это не кажется. — Звучит охуеть как обнадёживающе… — Виктор протянул руку к стакану пива, аж забыл, что он — проекция. Сабуро решил подойти к танцполу, где всё время носились эти танцовщицы на каблуках. Извлёк их кармашка униформы банкноты, отдал им и вышел. Виктор, как бесплотный ангел-хранитель, проследовал за ним до комнаты в апартаментах. Сабуро успокоился и перестал видеть проекцию. Виктор действительно выполнял волю Каору — следил за пилотом до самого рассвета. Сабуро Хирю заснул в одиночестве, надо сказать достаточно комфортно, ибо опустошил пару бутылок пива. Виктор Северов увидел, как вокруг спящего действительно появились призраки японских военных лётчиков, холодно наблюдали за своим живым товарищем. — Эй, вы?! — он смог взаимодействовать с их астральной материей так, как мог взаимодействовать с обычными физическими предметами. Мёртвые солдаты молчали, даже когда Виктор брал их за грудки и требовал с ним говорить прямо в лицо. — Не трать силы и время, — Юй появилась перед ним в форме проекции. Она выглядела как светоносная обнажённая фигура с длинными волосами. Ранее Виктор её не видел, хотя она следила за ними, как следит обычно. Если раньше Виктор считал её добрым ангелом-хранителем, то сейчас он понял, что она не так проста. — Эти солдаты — действительно призраки? Или они личное порождение кошмаров Сабуро? — Оба два. Когда эти люди умерли, их эго было разрушено, они растворились в ноосфере. Они могут обрести очертания в силу тех или иных причин. Они могут быть призваны из ноосферы подсознанием Сабуро. — То есть мои товарищи, приходящие мне во снах, они?.. — Да, они тоже тени мёртвых. — А мы можем помочь им или Сабуро? — Помочь им едва ли возможно, что до Сабуро, то он должен сам взять контроль над собственными кошмарами. Его воля должна утвердиться. Не мешай ему, пожалуйста. Ты только отдаляешь этот момент. — А что если что-то случится? — Всегда может что-то случиться. Виктор почувствовал, что не может больше поддерживать проекцию. Он вернулся назад в своё тело. Это было не совсем верно, так как разум чисто технически не находится внутри тела. Сознание существует в мировом уме, а материальное тело — лишь его проекция, при желании этих проекций может быть сколько угодно, они и возможности ума ограничены только структурой конкретного сознания. Виктор распахнул глаза, повернул голову, посмотрел на Каору, действительно очень мирно спящего на полу. Возможно, альбинос ничего не видел сейчас во сне, возможно, его душа путешествовала по иным мирам. Виктор почувствовал желание рано по утру умыться и позавтракать. Но перед этим он встал и сел на корточки перед Каору, рассматривая его очень близко. Дальше случилось вот что — Синдзи в этот момент тоже спал, его спящее сознание перетекло в сознание Виктора, внушило очень сильное желание поцеловать Каору. Виктор мог бы ему противостоять, но решил, что Каору будет только рад. Спящий хозяин комнаты раскрыл глаза, когда почувствовал, как гость впивается ему в рот. Ангел не стал никак лишний раз шевелиться, просто без слов позволил любовнику делать всё, что он хочет. Когда человеком так владеют страсти, не имеет смысла о чём-либо говорить. Виктор лапал Каору, стягивал, чуть ли не рвал майку, очень агрессивными поцелуями истязал юношеские титьки на плоской рельефной груди, даже прямо зубами укусил гея за сосок. А уж чёрные трусишки, кажется, плавки вообще свели с ума. Виктор начал прямо щипать сквозь них в области паха. — Виктор, вон там — смазка. Давай переместимся на кровать… — Каору всё же решил, что сейчас нужно внести некий порядок в такой разгул страстей. — Лежать! — Виктор повелительно нахмурил брови. — Кавру полагается быть на полу. Я захотел тебя на полу, выебу, где захотел. Палас! Виктор дальше совершил подготовку, оба разделись, сейчас он его смазывал. Хочет ли Каору вообще, Виктор не спрашивал, хотя поведи себя с ним так Каору, Виктора бы это взбесило. Во время этого голова размышляла вот о чём — брать эту крепость лицом к лицу иль рачком? Светлый лик Каору и особенно его глаза, даже закрытые, пленяли. Виктор понимал не только Синдзи, развращённого общением с Каору, но и Сабуро, готового вести себя просто ужасно, лишь бы добиться внимания Каору. Семнадцатый был не только ангелом, но и демоном. Если Виктор не сможет видеть его острого лица, то не будет такой власти над его психикой. Вместо неё останется бушевать лишь собственная похоть. Виктор сейчас держал Каору лицом вниз, спиной к себе, решил не менять позицию. Закончив со смазкой, Северов без предупреждения заставил весь свой гигантский член полностью исчезнуть внутри белой задницы. Так Виктор видел только затылок, плечи, спину и пятую точку, так Табрис не мог оказывать на него настолько сильный гипнотический эффект. Северов в следующий момент расположился на корточках, закинул одну ноги любовника себе на плечо, вторую — захватил подмышкой, рукой за затылок приложил Ангела физиономией в пол — отжарил голого бледного командира Нагису в такой позиции, попутно постоянно озвучивая нецензурную брань. Собственный пенис пассива, к слову, вскочил сразу. Виктор пощупал его где-то сейчас. — Кавёр, я не кончу, пока не кончишь ты!.. — он очень рьяно орудовал собственным тазом, казалось, мог выбить кишки через рот этого гея — настолько быстро и беспощадно ему во чрево вбивался таран. — У-у!.. — сам Каору Нагиса утратил рассудок от сладострастия и мучения. Если бы его любовник мог видеть лицо, вдавленное в паркет, то ему бросилось бы в глаза откровенно болезненное выражение, одновременно тупое и восторженное. Каору сжал рот, сузил глаза, с чьих у уголков выступили слезы, они аж закатилась. И его, не сникающий всё это время пенис, безо всякой стимуляции, просто от выдавливания простаты, действительно смог разразиться целым моросящим дождиком семени, заляпать мелкими капельками пол. Пальцы ног Табриса, торчащие к потолку, ритмично содрогались в эти секунды. Виктор Северов почувствовал босыми ступнями, как на кожу попадают крохотные капельки, отскакивающие от пола. — У-ух, ну всё! — актив аж до боли сжал затылок пассива, сбросил сам — нагловато ухмыльнулся, повёл челюстью в момент, когда собственная сперма пролетала сквозь уретру — заливала ко всей чёртовой матери, гасила, обхватывающую член-таран, горячую, раздолбанную скважину. Как только всё это закончилось, Виктор покинул остывающую белую задницу, распрямился и пошёл в душ. Уходя, потный мужчина ничего не сказал своему любовнику, оставшемуся лежать на полу без движения. Дух Каору ранее скользнул в пятки и сейчас поднимался обратно… — «Я не хочу влюбляться в него, если мои чувства не оставляют мне выбора…» Юй уже объяснила Виктору, что если он разорвёт связь с Синдзи, может стать гораздо слабее, либо вообще потерять свои сверхъестественные способности. С точки зрения Тричилокосма, он не будет больше считаться «главным героем». Сейчас Виктор сытно завтракал, когда Каору наконец зашёл к нему на кухню и сел напротив. После душа у них у обоих остались полотенца на голых плечах, оба сейчас не носили никакой одежды. — Я тебе приготовил, — попаданец наложил порцию для Табриса, это был омлет с беконом. Аянами есть такое бы не стала. — Мне, Ангелу, еда ни к чему, но до чего же приятно, когда для тебя её готовят другие! — вот так Табрис замерцал своими рубиновыми глазками, с большим аппетитом и удовольствием проглотил эту пищу. Виктор закончил завтрак раньше него, потом поспешил облачиться в свою униформу, подождал, покуда Каору сделает это же, и сам поместил фуражку на пепельные волосы Ангела. Тот ответил тем, что с такой же улыбкой возложил фуражку на торчащие волосы Виктора. — Пошли, герой, нас ждут великие дела, — Виктор первым шагнул за порог…

***

Что мы тут видим?       Виктор последовательно употребляет женщин и Каору (кроме этого, ранее по сюжету, Виктор употребил Синдзи и Сабуро). Для этого у Виктора присутствуют все технические атрибуты — сильное тело, накаченные мускулы, солидная физиономия, огромный член, возможность сношаться сколько угодно. Он действительно доставляет сильное сексуальное удовольствие своим партнёршам и партнёрам. Но что же разрушает первичную эскапистическую конструкцию?       Во-первых, Виктор вообще не является для них пупом земли. Женщины не против совокупиться с ним, но заводить с ним постоянные отношения они не желают. В результате вместо владельца самок, Северов кажется здесь скорее Донжуаном, которые бегает от одной смаки к другой. Мисато и Юй при этом в браке и ни Кадзи, ни тем паче Гендо не давали согласия Виктору накладывать руки на ягодицы и титьки своих жён. То есть, если девушки и женщины будут хотеть попаданца, это не значит, что они дадут ему всего себя с потрохами! Мари — лесбиянка, даёт мужчинам только по дружбе, взгляды и вкусы у неё такие, что едва ли попаданцу будет с ней уж прям так приятно. У Каору-куна свой гарем и своя головная боль с ним. Каору и Рицуко вон могут заинтересоваться Виктором, а могут — друг другом и им не обязательно звать Виктора к себе на огонёк.       Во-вторых, каждая женщина тут не является такой уж приятной личностью. Мисато — пьяница и прелюбодейка, Рицуко — ревнивая стерва и участница заговоров против человечества (непосредственно здесь мы не видим её тёмной стороны, так как она морально раздавлена, но её решили простить за борьбу с CCD), Аска принадлежит Синдзи, но не против (с его согласия, так что это не измена) потешиться с другими самцами — для Аски попаданец вторичный участник её собственного гарема. Про Мари говорить нечего — феминистка и лесбиянка мужиков (и трансов) ненавидит, хотя лично к Виктору она дружелюбна, как и он к ней (в моей истории Синдзи — трансгендер, но его Мари уважает). Здесь я хотел высмеять тенденцию авторов изображать женщин попаданца бисексуальными, испытывающими влечение к другим женщинам — Мари главным образом по девушкам (см. «Летние цветы Эдема») и мужики ей по крайней мере в качестве постоянных партнёров не нужны. С чего это гетеросексуалые авторы решили, что красивым лесбиянкам так уж нужны попаданцы, призванные служить их литературными альтер-эго?       Что же касается фембоев — про Синдзи я говорить не буду, его нет в этом отрывке — Сабуро ПТСРнутный ветеран (отчасти, как сам Виктор), Каору исключительно дружелюбен, но он вынужден сам наводить порядок в своём гареме.       В-третьих, роль Северова в истории была отмечена Юй, но сеттинг сам тут такой, что особенно радоваться нечего. Виктор получил свою заслуженную роль, но он не стал пупом земли и исключительным героем (пусть хоть за заслуги ему аж Юй захотела один раз дать).       В-четвёртых, я показал в осудительном тоне «мораль, ориентированную на протагониста». Виктору не нравится, когда за ним другие наблюдают с помощью экстрасенсорики, но он сам не стесняется с её помощью наблюдать за другими. Виктор не любит, когда манипуляторы и демиурги играют его с судьбой, но он сам сплёл судьбу Каору и Сабуро на одном из прошлых поворотов цикла, просто потому, что ему не нравилось, что Каору катит свои шары к Синзди. Виктору не нравится, что до него домогаются мужчины, но сам он считает себя в праве домогаться до гея-фембоя. Наконец Виктор презирает нетрадиционные отношения, но сам позволяет себе в них состоять, исходя из того, что если он употребляет фембоев в активной позиции, то это о’к, это не зашкварно. Разумеется, Виктор показан мной как персонаж положительный и умеренный в пороках, как и другие персонажи — Мари признаёт, что ведёт себя неправильно, когда домогается до женщин сама; Сабуро всё же демонстрирует воздержанность в давлении на Каору; Юй и Мисато изменяют эпизодически и не хотят, чтобы их мужья об этом знали; Аска откровенно и сразу обещает только непринуждённый роман с другим мужчиной с согласия своего парня и не даёт повода рассчитывать на большее.