Заметки о «Евангелионе»

      Я очень люблю произведения, которые так или иначе связаны с темой прощения. Приятно смотреть на то, как один персонаж прощает другого. Простить можно в силу разных соображений. В скандальной сцене, где Синдзи онанирует на Аску, его слишком легко простить, если постараться это сделать. Достаточно сказать, что у Синдзи погиб Каору, личность прежней Рей исчезла, Аска впала в коматоз, Тодзи и Кенске исчезли, Кадзи убит, у бедняги целый мир рухнул, Токио-3 уничтожен. Синдзи почти что остался один на один со своим несчастьем и готов утопиться. Таким образом, если мы захотим простить Синдзи за то, что он дрочил на Аску, это будет слишком легко сделать. Сам факт мастурбации, в какой-то степени, имел смысл мести — однако мы знаем, что Аска сама та ещё коза-дереза, сам Синдзи находится в состоянии глубокого духовного упадка, у мальчика голубой экран смерти. Видите ли, чем больше у персонажа субъектность, тем большую ответственность он несёт за свои действия. В данный момент субъектность Синдзи на уровне плинтуса, следовательно — ответственности с него куда меньше. Если ответственности почти что нет, то простить такого персонажа очень легко. Если обрушить на человека определённое количество страданий, то в конце концов он превратится просто в овощ, в таком состоянии он уже по большей части перестаёт отвечать за себя и просто плывёт по течению. Синдзи настолько мало вменяем, что реально пытался заставить Аску выйти из коматоза своими криками и попытками растолкать, голые сиськи обнажились случайно, так что всё дальнейшее было просто следованием своей собственной физиологической реакции. Это уже не человек, это животное или механизм.       На мой взгляд, у Синдзи в сцене мастурбации всё же должна была быть большая субъектность. Аска должна была его простить не потому, что он бедный и несчастный, дошёл до ручки и уже во многом не отдаёт себе отчёт, а потому что сама Аска во время комплементации получила доступ к его субъективному сознанию, смогла посмотреть на эту ситуацию с его точки зрения. Получив возможность ощутить на себе внутренний мир Синдзи, как если бы он был её собственным, Аска поняла бы, что Синдзи отомстил ей таким образом — отомстил ей за то, что она вела себя с ним как сучка. Это дало бы Аске понять, что сама она далека от идеала. Таким образом, из эмпатии к Синдзи и из осознания общей человеческой греховности и немощи, Аска нашла бы в себе силы простить Синдзи. Но для этого Аска должна была показать дотошную психологическую зрелость, одновременно Синдзи должен был представлять из себя более полноценного субъекта, чтобы его нельзя было бы простить только за одно то, что он дошёл до ручки. Вот так бы я сделал эту сцену.       По моей версии, Синдзи должен был бы подрочить на Аску в первую очередь из желания отомстить ей за то, что она доставила ему неудобство. Это значит, нас ждал бы кардинально другой сюжет, где Синдзи делает это в здравом состоянии ума, а значит, показывает себя с более худшей стороны, чем он был в каноне. На мой взгляд, доказательством моральной зрелости Аски была бы готовность простить Синдзи именно в таком состоянии — прекрасно осознавая общую человеческую немощь перед первородным грехом.       На ум мне приходит ситуация из фанфика «Дети Древнего Бога». В нём Рей, Аска, Синдзи и Тодзи убивали Й’голнака, древнего демона, являющегося покровителем извращения. В результате они получают его силу и энергию, которая временно омрачает их умы. Тодзи лезет целоваться к Хикари, на что она отрезвляет его пощёчиной. Синдзи запирается в ванной и мастурбирует. Аска спокойно бродит по городу, а вот Рей оказывается одержимой волей демона, потому нападает на Аску, вяжет её, превращается в футанари и как следует отжаривает. Помню, когда я более двенадцати лет назад читал этот фанфик с девственным сознанием меня, это шокировало, хотя сейчас такой поворот сюжета вызывает только усмешку. С тех пор я прочитал чуть ли не всего маркиза де Сада, безжалостно развратил свой рассудок всевозможными анимешными порносайтами. Мою ментальную девственность уже никогда не вернуть и лучшим доказательством этого являются мои собственные фанфики, исполненные самого откровенного секса и самых смачных извращений (в чём читатель сможет убедиться, в том числе, и в рамках этого текста).       Рей просит прощения, Аска испытывает к ней ненависть и грозится убить, однако прощает её — в конце концов обе девушки были одержимы Й’голонаком, Рей очень трогательно хотела добиться прощения. При этом ни что не отменяет того факта, что в каком-то смысле Рей тогда делала это из мести, желая осквернить Аску, свою конкурентку в борьбе за сердце Синдзи. Тут персонажей, с точки зрения думающего читателя, очень легко простить: во-первых, девушки были одержимы, во-вторых, во всём виноват Ньярлатхотеп — тёмный бог, по сути дьявол, который подстроил всю эту ситуацию, желая доказать свою идею фикс — настоящая сущность людей, это их первородный грех, в то время как мораль, совесть и тому подобное — это всего лишь лживые социальные маски, которые они носят в силу слабости. Когда ты сравниваешь персонажей, уязвимых перед первородным грехом, и самого дьявола, то симпатия автоматически ложится в пользу первых персонажей, их хочется простить на контрасте с воплощением абсолютного зла. Тем не менее, как я сказал выше, чтобы персонажей было не так легко прощать, они должны быть субъектами злодеяния. Они сами должны сделать что-то нехорошее по своей воле, в данном случае Аска и Рей были одержимы, так что не несут ответственности за свои действия.       Когда я писал свой фанфик, я решил придумать ситуацию, в которой субъект греха нёс бы полную ответственность за свой грех, а второй персонаж, по отношению к которому было бы совершенно злодеяние, простил бы первого в силу своей психологической зрелости и в силу прямого доступа к его сознанию. Ниже покажу отрывок из моего фанфика — это моя версия сцены мастурбации Синдзи на персонажа, лежащего без сознания, только, в моей версии, этим персонажем служит уже не Аска — а рамках моего фанфика-кроссовера у Синзди с Аской прекрасные отношения, так что её тут на ниве проблемного цундере, с которым у протагониста возникают тёрки и сексуальное напряжение, заменяет «наш человек в мире аниме» — Виктор. Если вас это удивляет, то вспомните, о чём я говорил, когда утверждал, что Интернет безжалостно развратил мой мозг.

***

Руководство NERV пожелало поставить Виктора на место Синдзи. Предварительный анализ их мозговой активности показал, что этот русский может быть совместим с Первой Евой и добиться в этом высокой синхронизации. Естественно, Виктор обрадовался, когда Рицуко и Мисато сообщили ему об этом. — Прикинь, Младший! Ты можешь стать запасным пилотом, а я могу стать первым! Ева-01 — слишком опасное оружие, чтобы доверять его тем, кто недостаточно профессионален. Тебе не кажется так? — Виктор Северов не стал озвучивать дальнейшие мысли, но он точно о них подумал. — «Синдзи — слабак и хлюпик, я — профессиональный военный — должен быть основным пилотом Евы-01!» Синдзи услышал эти мысли и испытал резкую внутреннюю ярость, негодование и желание расквитаться с тем, кто считает, что он, Третье Дитя, недостаточно хорош. Виктор точно осознал это, услышал эти мысли, усмехнулся на них. — «Младший, не нужно так обижаться. Я же действительно лучше тебя?» Итак, в хорошем настроении, Виктор облачался в контактный комбинезон Евы-01, включающий в себя чёрные, синие и светло-синие цвета. Посмотрел на себя в зеркало и даже причесал волосы. Поместил на голову зажимы и подумал, насколько славно ему этот цвет идёт. Естественно, пилот предпочёл, чтобы этот костюм был полностью чёрным. Через десять минут русский военный находился в контактной капсуле Евы-01, началась синхронизация. LCL заливать не стали, потому как решили, что он вполне способен синхронизироваться с ней без этой субстанции. Позади операторов, Синдзи смотрел на всё это с глубокой неприязнью, после чего не сдержался — пожелал, чтобы Ева-01 отвергла Виктора. Когда операторы начали сообщать, что синхронизация разрывается, то Синдзи просто ухмыльнулся. К сожалению, в следующий момент он испугался — потому как понял, что переборщил. Евангелион-01 резко дёрнулся внутри ангара и даже озвучил приглушённый рёв. Виктора внутри заколбасило, после чего капсула экстренно отстрелилась. Все встревожились, даже сам Синдзи испугался ещё больше. Капсула врезалась в свод ангара. Пилот-испытатель отрубился… Виктору снился сон. Эпизод из прошлого — он идёт по лесу в составе отряда сослуживцев, на данный момент уже погибших в войне с NOD и CCD. В какой-то момент Виктор осознаёт, что его любовницы Таня и Наташа мертвы. Он в одиночку входит в морг, стоящий посреди леса, раньше он видел Таню живой, а теперь видит, как её труп лежит перед ним на выдвижном столе. Виктор, по-прежнему облачённый в камуфляжную униформу, рассматривает перед собой эротизированный труп, вызывающий смесь влечения и отвращения. Таня спустя несколько секунд раскрывает глаза, после чего, словно гоголевская паночка взлетает перед ним и начинает приветливо тянуть руки. В душе играет смесь сомнения и надежды. Ведь Таня умела оборачивать время вспять и всякий раз восстанавливать тело даже из чрезвычайно разорванного состояния… Обнажённая сексуальная блондинка ему улыбается, паря в воздухе, её босые ноги прямо зависли над местом, где она только что лежала мёртвой. Таня почти приблизилась к нему, собираясь поцеловать… как вдруг начала превращаться в кошмарную загробную умертвию! Нежить оскалила зубы, трупные пятна полностью охватили всю поверхность её кожи, лицо красавицы теперь землянисто-чёрное! — Сука! — Виктор всаживает ей в голову пулю из штурмовой винтовки. Выбив мозги гнилой нечисти, Виктор продолжает идти дальше по мрачному зданию морга, в один момент спускается в холодный полуосвещённый коридор из коричневого кирпича. На глаза попадается отвратительный монструозный карлик, носящий мантию, представитель получеловеческого народа тхо-тхо, исчадие CCD. Мерзкое коричневое лицо скалится зубками из-под балкона, бубнит какие-то заклинания. Виктор аж от души вышибает ему мозги! Улыбается, торжествует, победоносно ругается, когда карликовый труп падает перед ним в брызгах инопланетной оранжевой крови. Виктор подходит к тхо-тхо, слегка пинает голову, после чего выпускает ещё какое-то количество пуль — просто, чтобы получить отдушину. Ему нравится смотреть на то, как бездыханное тело содрогается в момент попадания выстрелов в упор. В этот момент из тьмы коридора материализуется красивый смуглокожий юноша-египтянин, высокий, ростом с Виктора, одетый в аккуратный тёмный костюм. — Ньярлатхотеп! — узнал его Виктор. — Приветствую, — улыбнулся Тёмный Бог в лживой любезности. — Не хочешь перейти на мою сторону, чтобы я мог вернуть к жизни всех, кого ты потерял? — Завали ебало! — Виктор теперь выпустил несколько пуль в него, Ньярлатхотеп сделался призрачным, когда они коснулись его, со свистом пролетели сквозь бесплотный силуэт. Как только у Виктора они закончились, Ньярлатхотеп снова стал полностью материальным. — Твоё оружие не работает в моём измерении, — Ньярлатхотеп снисходительно хлопнул глазами. От сего кирпичная кладка вокруг разрушилась, в следующие несколько секунд Виктор осознал, что находится посреди бушующего штормового неба, охваченного сверкающими молниями; измотанный русский в камуфляже и прилизанный египтянин в офисном наряде вдвоём стоят прямо на вершине высокой скалы — посреди, казалось бы, полностью разрушенной территории. Всемогущий Ньярлатхотеп уничтожил целый мир, чтобы они могли обдуваться бурей на последнем клочке прежней реальности. — Мне интересно, — далее задумчиво прозвучал Ньярлатхотеп, — ты сражаешься против нас, Абсолютных Богов, видишь в нас зло? Вся мультивселенная — не более, чем наш коллективный сон, продолжение нашего ума… Ты сам, Северов, не более чем Наш короткий и сумбурный сон. Ньярлатхотеп легонько развёл вокруг руками. — Даже если вы, Тёмные космические сучности, до того, как появилось время, породили всю мультивселенную своими голюнами… — Виктор ткнул указательным пальцем в лицо Ньярлатхотепа. — Я — человек, сажаюсь за добро и порядок, как бы это банально не звучало, а раз так — то я своя собственная душа, а не огрызок вашего коллективного бэд-трипа! — Это всё твоя социальная маска, — Ньярлатхотеп покачал головой с чувством снисхождения, как если бы ему, умному и разумному, какой-нибудь маленький ребёнок говорил какие-нибудь глупости. — Стоит только нажать тебе на нужные точки, — египтянин легонько указал пальцем в лицо русского, — как твоя позолота спадёт; ты увидишь себя в зеркале диким зверем. Всё, что ты мнишь добром, моралью, долгом — это просто ничего не значащие ложные словеса, дань обществу. Ваша добродетель — не более чем продукт слабости. Вы все созданы по моему образу и подобию: если бы у вас была власть, подобная моей власти, вы вели бы себя так, как веду себя я — Ползучий Хаос Ньярлатхотеп. Северов, настоящий ты — злобный отморозок, думающий только о том, чтобы выплеснуть гнев и подтвердить свою доминантность. Я докажу тебе это. Такие слова очень напугали Виктора, он сразу понял, что Ньярлатхотеп постарается так подстроить события, чтобы появился хороший повод повести себя как конченный мудак. Ньярлатхотеп, легко заметив этот его испуг, нахально рассмеялся. — Хватит ржать! Если ты такой всемогущий, то скажи, почему ты до сих пор нас не уничтожил?! Меня и Младшего?! — огрызнувшись, спросил боец в камуфляже, когда грозовой ветер трепал ему волосы. Человек в чёрном перестал упиваться злодейским хохотом, после чего озвучил слова, которые слушатель почему-то воспринял на английском: — Shinji my subject, and you… well, every poor man deserves an amusement. Как только Виктор их услышал, так сразу почувствовал, его куда-то затягивает — попаданец вспомнил момент перехода сознания между разными ветвями реальности. Такое с ним случилось впервые, когда его «переехал грузовик» и он очутился в новом мире с Евами и Кайдзю. — Я заставляю ваше сознание дрейфовать между различными вселенными, — человек в чёрном сузил взгляд своих изящных золотых глаз. — Если ты считаешь, что ты лучше меня, то как начёт того, чтобы ответить за такие слова? Ньярлатхотеп снова отправил его в другой мир. Виктор осознал себя в уме Синзди, идущего по коридору. Виктор попытался что-то сделать, заговорить или дёрнуть рукой, но осознал, что может только наблюдать. Итак, Синзди идёт по коридору больничного крыла. Одет он в аккуратную белую рубашку, ноги обтягивают тёмно-синеватые джинсы, обут в белые светлые кроссовки. Виктор подумал, почему Синдзи не носит униформу NERV, она же такая стильная? И сразу же осознал, что Синзди — глубоко убеждённый пацифист и ненавидит военных, по этой причине пилот Евы-01 старается избегать любых военизированных одёж. Виктора это дико задело. Но куда больше его задело следующее: Синдзи вошёл в больничную палату, где лежал сам Виктор. Когда перешагнул через порог, то столкнулся с Юй. Она объяснила отпрыску, что Виктору нужно ещё какое-то время просто поспать. Синдзи переживал за Виктора, потому решил приложить свою волю к его скорейшему пробуждению. Юй оставила их двоих наедине. Синдзи смотрел на Виктора, лежащего без одежды под покрывалом. С него только что сняли контактный комбинезон, носимый на голом теле. Юй сразу попросила неудавшегося пилота после этого оставить, предоставила Виктору полную возможность восстановиться; сказав, что у этого человека большая воля к жизни, потому он сможет вернуть своё эго после неудачной синхронизации с Первой Евы. Просто нужно время. Синзди поначалу беспокоился за Виктора и корил себя за то, что его желание избавиться от конкурента привело к тому, что соратника так шарахнуло. Но Синдзи сразу же понял, что Виктор, да, действительно только побудет в отключке полчаса и вернётся к жизни. А потом снова будет конкурировать с ним. Эта мысль вызвала глубокое чувство неприязни к попаданцу. Синдзи сразу же припомнил Виктору всё: и то, что он был военным, и то, что он был патриотом России, ненавистной для Синдзи империалистической державы, и то, что Виктор был гомофобом. Синзди решил отомстить. Синзди упивался своей победой, когда раньше пробуждал в душе Виктора сексуальное влечение к собственному телу. Синдзи нравилось указывать Виктору на то, что он тоже бисексуал. По этой причине Синдзи решил снова использовать сексульность, чтобы отомстить сопернику. Пилот Евы-01 взглянул на камеру, голубые глаза блеснули мистическим фиолетовым, в результате чего оператор видел в палате не то, что происходило на самом деле. Синдзи смахнул с груди Виктора покрывало, впился взглядом в его мускулистую и натренированную грудь, которая бросала в сильное и страстное возбуждение одним своим видом. Синдзи не собирался оставлять никаких следов, Виктор, по его плану, вообще не должен были ни о чём узнать — это был бы сугубо интимный момент, представляющий собой его личную месть. Синдзи не знал, что Виктор наблюдает за всем этим от лица самого Синзди. — «Младший, ты!..» Сам Виктор сразу же вспомнил ту скандальную сцену из «Конца Евангелиона», в которой главный герой ворвался в палату, где находится Аска. Она в коматозе, на что Синдзи начинает в истерическом состоянии пытаться привести её в себя, заставить обратить на себя внимание. Случайно, Синдзи открывает её груди. И начинает дрочить, в конце смотрит на свою руку, обконченную спермой, и говорит о том, как он отвратителен. Синзди сам сейчас вспомнил этот момент из своей прошлой жизни, подумал несколько секунд, после чего решил продолжить. У Синзди был выбор сейчас остановиться, на что он предпочёл этого не делать, желая довести свою месть до конца. Итак, Синзди расстегнул ремень, приспустил джинсы, обнажил член, очень быстро выскочивший при виде тела Виктора, оголённого до пояса. Сам Виктор, существующий сейчас глубоко внутри ума Синдзи, поблагодарил Младшего за то, что тот не стал дальше его обнажать. Синдзи не остановился только на спускании джинсов, он ещё расстегнул пуговицы на своей рубашке и даже слегка обнажил свою собственную поджарую грудь. Он знал, что сильно вспотеет, ему было жутко неприятно, когда одежда плотно прилегает к липкой коже. Тепло прильнула к щекам, Синдзи, страшно раскраснелся во время этой процедуры, но исполнял её совершенно уверенно, быстро и чётко. Сам Виктор мог бы разобрать и снова собрать автомат Калашникова с такой же твёрдой рукой. У Синзди за плечами очень большой опыт мастурбации. Он аж облизал пальцы левой рукой, сунул их себе в зад в те самые секунды, когда правой теребил член. Джинсы спали до середины бёдер, поджарая мускулатура обнажена из-под рубашки, лицо — такое, что Синдзи глубоко упивается тем, что делает. Веки дрожат от напряжения, а губы чуть не роняют слюну. Синзди трахал себя пальцами — наклонял грудь, откидывался спиной — в один момент опёрся рукой на ближайший столик, придвинутый к изголовью кровати. У Синзди, ужасно счастливого от того, что он делает, аж слёзы потекли из глаз — он вытянул губы в трубочку, высовывал язык… Виктор воспользовался энергией либидо, выделяемой мозгом Синзди в этот момент, чтобы вернуться обратно в своё тело. Многострадальный попаданец очухался, пусть даже не открыл век. Синдзи сейчас уверен, что успеет запрятать хозяйство в штаны, как только Виктор начнёт пробуждаться. Японец сможет это почувствовать благодаря телепатической связи, которая существует между ними и этим русским. Но Северов пришёл в себя слишком быстро. Икари-младший в эти секунды обернулся к нему и как раз именно сейчас произошёл его оргазм, в том числе потому, что чувство риска чрезвычайно сильно стимулировало его психику. Сперма фонтанировала — её капли непреднамеренно полетели прямо на лицо Виктора и покрыли собой нос, губы, подбородок и даже слегка упали на грудь. Естественно, это сразу заставило Виктора распахнуть глаза. Синдзи застыл перед ним в ужасе — прямо со спущенными штанами, прямо холодея от шока. У Младшего всё настолько свело внутри, что ему не хватило сил даже проявить свой привычный нервный тик — стиснуть до боли в фалангах правый кулак. Время останавливалось. У Виктора секунды на размышления и принятия решений. До того он всё же осознавал происходящее, как если бы находился во сне. Сейчас же, когда душа снова сошлась с родным мозгом, этот самый мозг пропустил электрический разряд в надпочечники, они начали бешено выбрасывать в кровь адреналин. К счастью, как у ветерана боевых действий, у Виктора снижена к нему чувствительность. Но всё равно — Виктора сейчас должна была захлестнуть волна гнева, отвращения, яростного желания выбить из Младшего всё его извращение. Одновременно с тем Виктор получил опыт наблюдения ситуации от лица Синдзи. Виктор понял, что его синхронизация с Евой-01 могла бы выйти гораздо лучше, не задень он ранее Синдзи. Таким образом колкости в адрес Младшего уже привели к сегодняшнему инциденту; если он, бравый герой, продолжит в таком же духе, то проблем станет гораздо больше. Он потом себе это точно не простит. Виктор считал, что не для этого ему была дана вторая жизнь. В бою Виктор уже привык быстро соображать, потому сейчас сообразил, руководствуясь исключительно одной холодной логикой. Младшего надо простить. — Ну что, кончил, да? — Виктор резко приподнялся. — Салфетка есть, стрелок Ворошиловский? Синдзи обрадовался, что Виктор, по крайней мере, не пытается его поколотить — однако по-прежнему все ещё слишком взволнован, чтобы даже что-то внятно сказать, не говоря уже о том, чтобы что-то сделать. — А, сам возьму, — не свешивая ноги с кровати, Виктор открыл ящик, нашёл там медицинские спиртовые салфетки, как раз очень удобно оттёр свою физиономию. Попутно Виктор обнаружил, что сам жутко сексуально возбуждён, его собственный «Глок» на взводе, как гаубица, приготовленная к залпу, торчит так, что сходу видно сквозь покрывало. Попаданцу это понравилось хотя бы в силу того факта, что он ощущал себя живым. — Младший, ты кончил, а я ещё нет… Виктор, полностью голый, выбрался из-под покрывала и встал перед ним в полный рост, указал на свой здоровенный член. Синзди, ничего не говоря, даже не собираясь натянуть джинсы, бухнулся на колени и поспешил открыть рот. Виктор, как обычно, решил добиться разрядки через секс. И, пока его любовник был занят минетом, он мог бы сообразить, что делать дальше. Возбуждение у Виктора настало из-за того, что Синдзи передал ему своё эмоциональное состояние. Виктор сообразил, их в любой момент могут застукать, однако ощущение риска ещё сильнее увеличило возбуждение. В результате он понял, что кончать надо быстрее. Таким образом он решил отплатить Синдзи той же валютой — наказать сексом. Виктор впился пальцами в затылок Младшего и начал чрезвычайно жёстко и сильно трахать в глотку. Ближе к оргазму потянул за волосы, особенно безжалостно схватил хвостик за затылком. Японцу стало чрезвычайно тошно и отвратительно от того, что его жарили такой здоровой кузькиной матерью прямо в хлебальник. Но что поделать? Синдзи посчитал, что должен пострадать, тем паче кончил Виктор просто молниеносно. Вафлёра чуть не вырвало, но всё же перед тем, как его бы вывернуло наизнанку, Виктор выплеснулся. У Синдзи сперма попала в носоглотку и секундой спустя вырвалась из ноздрей. Виктор, продолжая кончать, видел такое впервые — он вгонял своё липкое вещество в Младшего, а оно вырывалось обратно именно из носа. Виктор от такого заржал, как только до конца опорожнил мошонку, и сделал пару шагов назад и покинул утробу. Японец на пару секунд аж застыл с широко раскрытым ртом, позволяя через нижнюю губу вытекать большому количеству извергнутой туда спермы, и одновременно через лицо проходила тень от здорового торчащего члена. Сам Синдзи сейчас перед ним на четвереньках, джинсы спущены ниже колен, держится за свою запачканную мордашку и пытается прийти в себя. Снисходительно глядя на него, Виктор одними губами велел живо застегнуть джинсы и протянул руку с пачкой салфеток. Синзди вернул себе дар речи: — Прости, извини, Виктор… Синзди продолжал краснеть перед ним, но уже начал свободно сжимать и разжимать правый кулак у себя за спиной. Синзди всегда помногу извинялся, когда доставлял кому-то какие-то неудобства — для него это «извини» не значило абсолютно ничего. Виктора всё это повеселило — сейчас он постарался задуматься, как можно обернуть эту ситуацию в наиболее мирное русло: — За что ты извиняешься, Младший? Ты же хотел использовать свою энергию либидо, чтобы вернуть мне моё прежнее эго… Ты хотел мне оказать медицинскую помощь, можно сказать, так что большое «спасибо» тебе за это. Раз мы с тобой разговариваем, у тебя все получилось. Виктор знал, что Синдзи ни о чём таком не думал. Синдзи хотел подрочить на него, чтобы упиваться собственной гнусностью и чтобы отомстить Виктору за конкуренцию. Синдзи знал, что Виктору известные его настоящие мотивы, но он желает замять эту ситуацию. Потому прощает. — Спасибо, Виктор, что простил меня… — Синдзи наконец вдохнул и выдохнул полной грудью, после чего озвучил перед ним такие слова. Виктор повысил голос: — Никогда так больше не делай, Младший! Никогда, блядь, не подходи к людям, когда они без сознания и не мастурбируй на них, понял?! — Да, Виктор… — Синдзи чувствовал, что он ужасно благодарен Виктору за то, что тот нашёл в себе силы его простить. Виктор хотел ещё высказать что-нибудь по этому поводу, однако наступил себе на глотку и решил, что нужно забыть эту тему. — Младший, если ты хочешь секса, ты можешь просто попросить… Вернее, тебя даже просить не обязательно. Ты просто можешь подойти ко мне, я почувствую, что ты хочешь. Если я пойму, что готов сам… Не нужно будет больше слов. — Виктор в этот самый момент осознал, одного оргазма ему самому мало. Синдзи почувствовал эти мысли Виктора. И понял, что одного оргазма ему тоже маловато будет. Синдзи планировал кончить, держа палец у себя в очке, но что такое палец по сравнению с хорошим, настоящим членом? — Тебя заводит чувство риска, да? — Виктор взглянул на дверь, потом на заколдованную камеру. Вопрос не имел смысла — у русского с японцем сейчас один ум на двоих. Синдзи раскрыл ящик, извлёк тюбик с лечебным кремом для кожи: — Виктор, если мы сможем уложиться в пять минут… Я, если что, успею спрятаться под покрывалом… Синдзи сбросил с себя всю одежду и закинул её прямо за шкафчик, чтобы, если кто вошёл, тот не увидел её. Полностью голый, поджарый японец, чьи щёки охвачены сплошным румянцем, привычно занял позицию раком посреди кровати. Виктор заставил исчезнуть в потрохах Младшего весь свой огромный мужицкий набалдашник, подобный орудию линкора, и дальнейшие несколько минут просто кайфовал прямо, как и его нижний партнёр. Оба в этом раз очистили голову от прежних переживаний и оба поддались чувству риска — в любой момент их могли застукать — и мысли об этом только ускорили оргазм и должны была увеличить его силу. Виктор выплеснулся первым, когда успела только пройти пятая минута, и его разум захлестнул такой экстаз, что попаданец просто в нём растаял. В эти секунды, если признаться честно, Виктору на Синзди было глубоко наплевать — он просто использовал его красивое голое тело в качестве инструмента. Самому Синдзи тоже было плевать на Виктор, японца интересовал только огромный член русского, пронзающий потроха. Виктор во время оргазма утратил чувство времени, а потом пришёл в себя, вернулся к процессу — двигался внутри Синдзи для того, чтобы заставить его кончить, в качестве платы за собственное чистое удовольствие, не обязывающее ни к чему. Прижатый грудью к кровати, Синдзи чуть не выдал их своим по пронзительным громким стоном, когда кончал прямо на покрывало. Виктор аж заткнул ему рукой рот, так как почувствовал, что скоро тут кто-то появится. Когда нижний партнёр закончил выбрасывать из себя на кровать своё светлое липкое вещество, то ужасно расслабился и забыл вообще про всё. Виктор первым услышал, как кто-то собирается открыть дверь. — Виктор, ты пришёл в себя? — сюда заглянула Мисато, очень оптимистично выглядящая. — Да, Кацураги-сан, — Северов играл бицепсами, потягивался на кровати, попутно скрывая кого-то рядом у себя под покрывалом. Мисато обратила внимание на пару босых ног, которые торчат из-под него. — Кто это у тебя там? — Мисато подошла и начала щекотать босые подошвы Синдзи. Виктор скрыл руки под одеялом, прямо сейчас на всякий случай продолжил затыкать ему рот. — Мисато-сан, — Виктор дальше заговорился с ней так, как если бы сейчас озвучивал официальный рапорт. — Юй-сан порекомендовала мне восстановить моё эго с помощью энергии либидо — короче говоря, секс мне полагался в качестве медицинской помощи. Я мог бы без него расплескаться в LCL. Так что, Мисато-сан, я бы попросил вас не смущать сотрудниц… — Ой, прости! — Мисато отпрянула руками, но всё же сохранила интерес к тому, кто это такая. Виктор быстро сообразил, что она может догадаться. У Синдзи, помимо всего прочего, удивительно красивая кожа, не свойственная японцам — оливковая, похожее на кожу южных европейцев, таких как греки или южные итальянцы. Виктор подумал, что это отголоски крови жителей Тартеса. У Аски кожа более белая. К счастью, у Синдзи очень красивые и аккуратные ножки, вполне способные сойти за женщин, особенно если учесть, что он всё время сбривает с них лишние волоски. — Мисато-сан, у вас не найдётся закурить? — Виктор понимал, что это будет выглядеть крайне карикатурно, однако он решил отвлечь начальницу от её чисто женского любопытства. — Есть, хотя прямо тут курить не советую, — Мисато достала зажигалку и сигарету. — Здесь у вас хорошо работает вентиляция… — По распорядку не полагается, но хорошо, — Мисато аж зажгла ему сигарету. Синдзи тут начал шевелиться под покрывалом, испытывая серьёзную потребность громко рассмеяться — ему просто была смешна сама ситуация. Виктор одной рукой удерживал его на месте, другой — затыкал рот. — Спасибо, Мисато-сан, — Виктор аж своей ногой очень быстро схватил сигарету в руках Мисато, зажал между большим и вторым пальцем стопы, быстро согнул колено и доставил сигарету себе в рот. Мисато от такого громко залилась смехом, забыв про «любовницу». — Смотри, не вызови пожар… И Мисато быстро убралась отсюда. — Фух! — Виктор выдохнул дым. — Младший, — заглянул он следом под одеяло, — пиздуй отсюда… Виктор остался в одиночестве выкуривать свою сигарету, с одной стороны чувствуя себя полностью удовлетворённым в плане секса, с другой стороны — размышляя о том, как он всё же смог предотвратить негативное развитие сценария. Виктор сделал очень глубокую затяжку и закрыл глаза. Через сферу собственного воображения, он миновал Врата сна. Стоял, одетый в свой камуфляж, соприкасаясь кирзовыми сапогами с поверхностью бесконечного белого пространства, уходящего во все стороны, вроде того, которое Младший увидел внутри Лелиила. Виктор курил сигарету и видел перед собой Ньярлатхотепа в облике фараона, одетого в тёмный современный офисный пиджак, с брюками и лакированными туфлями. — Ну что? Я победил твой хитрый план… — Тебе нечем хвалиться, ты был на грани. — Ньярлатхотеп ударил в самый корень. — Ты сам знаешь, как была хрупка твоя победа. Виктор прокрутил в голове этот сценарий — утрата хороших отношений с Синдзи приводит NERV к поражению. Ньярлатхотеп, согласно кивая, озвучил его мысли: — Один неверный шаг в отношениях с другими людьми запустит цепочку причинно-следственных связей, которые могут разрушить целый мир. Одно неправильно сказанное слово может стоить целой планеты или даже целой вселенной — кто знает? Тебе не кажется, что все это мироздание чрезвычайно хрупкое? Тебе так нравится его защищать? — А тебе так нравится его разрушать? — Виктор выдохнул густой сигаретный дым. — Разрушать проще, чем защищать, мы не в равных условиях. Попробовал бы ты, Ньярло-как-тебя-там-по-матушке-по-батюшке, попробовал бы ты, Иблис клятый, защищать, а не разрушать! Сжимая сигарету в зубах, Виктор огрызнулся на своего заклятого врага. — Я уже сотворил вас всех, таких уникальных, сложных, маленьких снежинок, когда расставил все фигуры на своей доске. — Ньярлатхотеп на житейский манер повёл плечами. — Ты пока неплохо справляешься, Алексеевич, но рано или поздно ты допустишь ошибку, прямо как Синдзи «в каноне». Врата снова захлопнули створки, Ньярлатхотеп пропал, сознание Виктора вернулось в прежнее измерение, попаданец распахнул глаза и волнительно посмотрел на потолок больничной палаты. Выдохнул в него ещё одну порцию дыма, потом закинул руки за голову, меланхолично шевелил ногой с краю кровати. — «Тогда я попрошу прощения у тебя за всё, Младший. Ведь тогда окажется, что я был ничуть не лучше тебя. В таком случае просить прощения будет просто…»

***

      Думаю, по ходу этого отрывка я художественными средствами изложил все мысли, которые озвучил перед ним. В моём фанфике Синдзи и Виктор осознанно действуют как равные субъекты в конкуренции за звание «главного героя», будучи при этом телепатически связаны. Они оба хороши, во всяком случае я хотел показать их равными в грехе и в праведности. Виктор хочет считать себя выше Синдзи и думать о нём как о слабаке и хлюпике, в то время как Синдзи хочет презирать и осуждать Виктора. Синдзи далёк от доведения до ручки и осознано решает осквернить Виктора по крайней мере в собственном уме. Синдзи ведёт себя как настоящий половой девиант и я нарочно хотел показать, что он — извращенец.       Происходящее несколько смягчается тем фактом, что Виктор и Синдзи уже являются любовниками, так что тут мастурбация на состоявшегося полового партнёра не выглядит как что-то такое, совсем уж грязное. Думаю, если бы Синдзи не был любовником Виктора, он не стал бы на него дрочить, по крайней мере прямо в больничной палате. Обошёлся бы фантазиями у себя дома. Как я показал ранее, Синдзи любит у себя дома мастурбировать на лиц обоего пола, которые вызвали у него возбуждение, просто вспоминая о них и фантазируя. Я старался компенсировать этот момент тем фактом, что их связь является гомосексуальной. Не знаю, как к подобным связям относится читатель, но, очевидно, в глазах Виктора простить Синдзи становится сложнее из-за того факта, что он мастурбирует на мужчину. С точки зрения его культуры, это выглядит куда как более извращённым образом, чем если бы Синдзи дрочил на девушку. Виктор смог преодолеть эту преграду на пути к прощению только в силу того факта, что он уже сам участвует в гомосексуальной связи — с Синдзи.       В моей версии Синдзи полностью несёт ответственность за свой акт мастурбации. Виктору приходится пересилить часть собственной души, чтобы постараться восстановить хорошие отношения с Синдзи, в том числе и из понимания, что их разрушение приведёт к апокалипсису (ему это тем проще сделать, если учесть, что они сблизились с Синдзи настолько, что стали любовниками). Здесь Виктору тридцать лет (Синдзи — восемнадцать), так что он показывает себя достаточно психологически зрелым, более зрелым, чем Синдзи, чтобы осознать все риски и простить его.       Я слышал такое мнение, что Синдзи поступил плохо в каноне потому, как возжелал чистого удовольствия без чувств и романтики, когда передёрнул на Аску. Нет, он поступил плохо, когда сделал это в неположенном месте. Нет ничего плохого в чистом удовольствии — это лубочный сказочный миф о том, что сексуальный акт должен быть всегда связан с романтическими чувствами. В черновом варианте этой сцены, Синдзи мастурбирует на неё у себя дома и сама сцена выглядит как череда сюрреалистических кадров. Такая сцена, очевидно, не имела бы своей художественной силы, так как непонятно, что такого плохого делает Синдзи. Он что, не может мастурбировать у себя дома? Человеку, очевидно, должна быть предоставлена свобода в рамках своей собственной головы. Таким образом, я показал отношения Виктора и Синзди лишёнными всякой романтической составляющей, они занимаются сексом исключительно ради взаимного наслаждения, ради самого животного грубого физиологического процесса, так как телепатический характер связи внушает им подобные сильные желания.       Чтобы читателю было легко простить Синдзи вслед за Виктором, я вставил сюда Ньярлатхотепа, который у меня, как и в «Детях Древнего Бога», предстаёт основным антагонистом. Как я говорил выше, прощать слабых людей проще на контрасте с абсолютным злом, на контрасте с самим аццким сотоной. Ньярлатхотеп начинает с того, что истязает психику Виктора кошмарными снами, а потом пытается полностью обесценить всю его моральную составляющую, желая заставить попаданца следовать своей дьявольской философии, согласно которой вся известная человеческая личность является лишь вторичным производным от лимбических агрессивных, животных садистических желаний, в первую очередь тяги к сексу, насилию и власти. По мнению Ньярлатхотепа, всё, что люди называют пороком, является базисом человеческой личности, в то время как остальное — надстройка, готовая легко измениться по потребности более глубинного пласта психики. На фоне такого злобного мизантропического разума, для которого любые ваши моральные ценности — пустой звук; на фоне этого изначального зла, живущего на краю мультивселенной, которое озирает её с жадностью, желая вернуть под свою власть, превратить её обитателей в жрущих и насилующих друг друга безмозглых животных; на таком фоне поступок Синдзи, вообще не предполагавший нанесение какого-либо вреда, даже психологического (Виктор не должен был узнать, что на него мастурбировали — Синдзи собирался расквитаться с соперником исключительно внутри собственного ума), выглядит как невинная шалость, как что-то смешное и нелепое. Всё познаётся в сравнении, и искусство контрастов позволяет многое сделать незначительным. P/s. • В каноне не до конца понятно, были ли Аска и Синдзи любовниками на момент акта мастурбации. В «Конце Евангелиона» кратко мелькает сцена, где голые Аска и Синдзи вместе на кровати, она сидит на нём и злится. Не ясно, является ли эта сцена флешбэком или глюком сознания, но можно допустить, что Аска и Синдзи действительно уже занимались сексом к моменту окончания истории. Можно ли считать сцену мастурбации более смягчающей, так как Синдзи передёргивает на свою сексуальную партнёршу? Аска явно накануне более не желала иметь сексуальной связи с Синдзи, так что нет, не смягчает. В моей версии Виктор и Синдзи не разрывали свои отношения, так как их связь в принципе является отношениями только условно — они периодически спонтанно сливаются друг с другом сугубо на поводу своего животного начала, всякий раз может стать последним и первым в новой десятке таких половых актов. • Сама идея того, что человек должен заниматься сексом только тогда, когда он связан со своим партнёром романтическими чувствами, откровенно смехотворна. Подавляющее большинство людей, когда-либо живших, занимались сексом вовсе не по причине романтических отношений (такие были для них всего лишь приятным бонусом), а в силу необходимости заключить брак и родить детей. В аграрном обществе родители выбирали жён и мужей своим детям, руководствуясь сугубо прагматическими соображениями, не спрашивая у них своё мнение, иногда заключая брак в малом возрасте. В эпоху крепостного права феодал имел право указывать крестьянам, на ком жениться и за кого выдавать замуж, чтобы поддерживать равномерное распределение материальных благ среди своих подопечных, чтобы богатые семьи не связывались только с такими другими богатыми. Дети этого феодала также не были свободны в своём выборе и их брак главным образом исходил из политических нужд того или иного знатного рода. По нашим меркам, как не трудно заметить, подобный традиционный авторитарный институт брака уже попахивает изнасилованием. Как видите, это двойные стандарты — когда моралисты утверждают, что половая связь должна быть основана на романтической близости — это работает, когда нужно ограничить стремление отдельной личности к удовольствию, но не работает, когда касается общественных интересов. Готовы ли моралисты считать всю историю человечества злом на том основании, что там браки заключались на основании прагматизма, а не на основании весьма эфемерных романтических чувств? Радикальные феминистки, готовые уничтожать памятники культуры прошлого только на том основании, что они находят их сексистскими, куда более в этом последовательны, чем наши скучные моралисты-консерваторы. Таким образом попытка сказать, что человек имеет моральное право на сексуальное удовольствие только тогда, когда оно связано с романтическими чувствами, является лишь завуалированной волей к власти того, кто так говорит, его стремлением контролировать чужую сексуальность (именно такой критический анализ использует Ньярлатхотеп, чтобы доказать свой тезис — людская мораль это производное от злобы, похоти и воли к власти). • Таня, упомянутая во сне Виктора, это Таня из Command & Conquer: Red Alert. • Момент общения Виктора и Ньярлатхотепа в мире снов отсылает к общению Высокого человека и Реджи из последней части «Фантазма» [1]. Поэтому здесь присутствует англоязычная фраза. Мне показалось, что поговорка «всякий бедняк имеет право на развлечения» не звучит по-русски. • Сцена, где Мисато спрашивает у Виктора, кто там у него под одеялом, пародирует сцену из «Звёздного десанта» Верховена – там, кажется, командир сомневается, находится ли девушка под одеялом у протагониста. • Синдзи — в моей версии — является потомком капитана Нэмо и Электры из аниме «Надя: тайна голубой воды», к чему я сделал отсылку, указав на его красивый оттенок кожи.