Заметки о «Евангелионе»

      На днях я выложил статью по «Сейлор Мун», где проанализировал нетрадиционные сексуальные отношения с точки зрения консерватизма как в этом аниме, так и в «Юной революционерке Утэне» [1]. Теперь уместно будет разобрать «Еву» на этот же предмет. Кратко изложу основные тезисы — консерватизм изображает гомосексуальные отношения либо как патологию, либо как нечто трагическое, либо как нечто поверхностное и сиюминутное. Лицам с нетрадиционной сексуальной ориентацией приписывается бесчувственность и легкомысленность, байроническая порочность, либо их сюжетные линии заканчиваются смертью участников. Им также приписываются психические отклонения — в первую очередь суицидальные наклонности и отсутствие эмпатии. Зачастую такие отношения показываются как растление или совращение, где один партнёр, наиболее склонный к гомосексуальности, растлевает или соблазняет другого, более праведного.       В «Евангелионе» по этой части мы видим торжество консерватизма.       Начнём с Каору и Синдзи — как их отношения показаны в первоначальном аниме-сериале? Это классическая трагическая история несчастной любви. В отличие от классического злого гея, Каору нельзя упрекнуть в отсутствии эмпатии — он, напротив, весьма эмпатичен. Однако у Каору настолько раздуты суицидальные наклонности, он настолько верит в свою апокалиптическую роль, что он не думает о том, какие последствия повлечёт за собой его смерть, да ещё от руки Синдзи. Сам Каору — волевой и уверенный в себе — выглядит тут как классический, соблазняющий партнёр, куда более нетрадиционный, чем Синдзи. Если Синдзи до того испытывает влечение только к девочкам — нам не показали, чтобы он интересовал Тодзи или Кенске — то Каору демонстрирует малый интерес к той же Рей, лишь раз с ней пересекаясь, будучи полностью увлечён только Синдзи. Конечно, Каору видится главным образом как жертва обстоятельств — как кажется, единственные люди, кроме Синдзи, которых он знал, это SEELE. Таким образом отсутствие понимания, какую боль он причиняет Синдзи, это не то, в чём Каору можно было бы упрекнуть. Однако это не отменяет того факта, что это — классическое консервативное представление гомосексуальных отношений как трагических и тупиковых, которые заканчиваются со смертью наиболее гомосексуального партнёра.       Ещё можно вспомнить первый черновой эпизод 24: там Каору не сразу знает, что Синдзи — пилот Евы. Когда же действие переносится в Догму, то Каору говорит о том, что если бы он знал, что всё так закончится, то предпочёл бы утонуть вместе с Синдзи во время купания. Здесь, как мы видим, Каору, по крайней мере в сердцах, помышляет убить не только себя, но и Синдзи, чтобы тот не страдал потом от чувства потери. Для суицидника, исполненного отчаянием, такой ход мыслей вполне понятен, так что это указывает не на порочность, а на его абсолютную трагичность. Впрочем, это всё соответствует консервативной парадигме в её наиболее геефильских проявлениях.       В манге духовных скреп и традиционных ценностей куда больше. Во-первых, отношения Карла и Шона тут по-прежнему трагические, но Карл показан больше в духе эмоционально нестабильного и ревнивого яндере. Во-вторых, у Карла куда большие проблемы с социальным поведением. В частности, как не трудно заметить, история пытается создать впечатление, что у Карла отсутствует эмпатия — как у классического порочного лица нетрадиционной сексуальной ориентации. Это видно, где Карл ломает шею котёнку. На самом деле он делает это как раз из соображений эмпатии, утверждая, что таким образом сокращает страдания этого существа. Напомним, что Карл считает, что весь мир скоро погибнет и что привычная для нас органическая жизнь неисправимо и фундаментально порочна. Не удивительно, что с таким умонастроением лучшее, что он может придумать, так это сломать шею этому котёнку. Но так как читатель видит ситуацию с точки зрения Шона, то, скорее всего, он подумает, что Карл — социопат и зоосадист (хотя зоосадисты как раз мучают животных, чтобы растянуть их смерть). Карл демонстрирует циничное отношение к Аске и к себе, но главным образом оно скорее вызвано защитной реакцией его психики. Это необходимо, чтобы приструнить собственную эмпатию. Таком образом, как видите, Карл, в отличие от каноничного аниме-Каору, выглядит как куда более классический и по-байронически порочный представитель нетрадиционной сексуальной ориентации. Но всё же недостаточно, чтобы быть однозначным отрицательным персонажем.       Что касается ремейка, то здесь мне сложно что-то внятное сказать. В силу идиотского сюжета поведение здешнего Каору выглядит лишённым какой-либо логики. Но его можно интерпретировать как крайне порочного гея, который наслаждается постоянной смертью и постоянным перерождением, наблюдая за тем, как он сам становится сакральной жертвой в глазах Синдзи. Разумеется — эта интерпретация лишь моя фантазия, так как в сюжете можно найти вещи, которые ей противоречат. Скажем, Каору искренне чему-то пугается перед тем, как Синдзи вытаскивает копья. Если бы Каору с самого начала знал, что будет дальше и рассчитывал на это — он так бы не пугался. Но, как я уже сказал, тут всё дело в запущенном идиотском сюжете. В финале мы тоже наблюдаем черту, характерную для порочных геев — то самое пресловутое отсутствие эмпатии. Каору оставляет Синдзи завершить ритуал «Мамой-клянусь-последнего» Удара, который предполагает самоубийство с использованием Копья Гая. Каору, который до того ради этого самого Синдзи крутился во временной петле, просто так берёт, разворачивается и уходит вместе с Кадзи. То есть, как подразумевается, наш порочный гей нашёл себе «более классного мужика», потому его совершенно не заботит участь его предыдущего партнёра. Разумеется, я не могу всё это воспринимать серьёзно и подобное поведение Каору в общем-то является частью идиотского сюжета.       Теперь рассмотрим Мари. В манге «Летние цветы Эдема» она показана классической трагической лесбиянкой, даже в меру порочной, вернее, не порочной, а по-бытовому вредной. Мари влюбляется в Юй, однако у Юй уже есть Гендо. Так что Мари крадёт у Юй очки, в конце, страдая, признаётся в своих чувствах. Нам так и не показывают, нашла ли она себе ещё девушку или нет. В ремейке Мари плохо показана как персонаж в принципе, однако её можно интерпретировать как классическую бисексуалку. Во-первых, Мари запросто можно упрекнуть в отсутствии эмпатии и, в отличие от Карла, она не демонстрирует даже цинизма. Ребилдовская Мари всё время находится в неком весёлом и доброжелательном расположении духа, какой бы апокалипсис вокруг не творился. Мари в финале полностью безразлична к судьбе Аске, её внезапно полностью увлекает Синдзи. Напомним, что ей уже далеко за сорок, а ему всего четырнадцать. Во-вторых, можно сказать, что перед нами взрослая похотливая сексуальная хищница, растлительница малолеток и порочная бисексуалка. В самом начале Мари матросила Аску, а потом её бросила, легко забыла про неё, переключившись на Синдзи. В этом смысле концовку ремейка надо понимать так: насладившись Синдзи, Мари бросит и его тоже ради другой девушки или ради другого парня.       В финальной концовке также можно увидеть и порицание гомосексуальных отношений: дескать, отношения Каору и Синдзи, Аски и Мари были детскими, были чем-то лёгким и поверхностным, а потом они сформировали гетеро-пары. Не думаю, что такая интерпретация подразумевалась намеренно, просто эта концовка сама по себе настолько нелепая и пустая, что любой смысл, который вы можете домыслить за автора и то более интересен, чем то, что нам показали.       Если говорить о случайных эпизодах порочной бисексуальности, то тут можно вспомнить Кадзи, который в ремейке прямо полез к Синдзи с домогательством, что было расценено потом как шутка. Что куда более тревожно, так это эпизод из игры NGE 2, в котором Фуюцуки заставляет Синдзи сперва переодеться в Юй, а потом — в горничную, доводя мальчика до слёз и истерики. Вот уж от кого мы не ожидали порочной бисексуальности, так это от Фуюцуки.       Ещё можно вспомнить спин-офф Neon Genesis IMPACTS — там как классическая трагическая история любви показана любовь двух школьниц-лесбиянок (бисексуалок?).       Если говорить о фэндоме, то, конечно же, трактовка Каору как отвратительного и социопатического гея или бисексуала распространена как среди гомофобов, так и среди яойщиц, очень любящих читать всякий трэш про деструктивные отношения и золотые клетки. Классические примеры — это додзинси Кассино, где Карл прямо насилует Шона во имя своей похоти, а Шон позволяет с собой так обращаться из веры, что раз он виноват в смерти Тодзи, то должен страдать. Другой классический пример яоя — серия додзинси от Tetsu-sabi [2]. Здесь Каору изображён как похотливый абьюзер, желающий полностью сломать Синдзи как личность и превратить его в свою секс-игрушку. В додзинси от группы Delta, например, Каору из ремейка изображают насильником, который осуществляет всякие действия с Синдзи, когда мальчик находится без сознания после событий в начале третьего фильма, и этот факт вообще подан как романтический. [3] Единственный эпизод среди всего этого чудовищного непотребства, который мне понравился, так это момент, где Тодзи мужественно закрывает собой Синдзи от появившегося Каору. [4] Молодец, Тодзичка, хоть ты настоящий мужик! Аматерасу не зря дал тебе яйца.       Что же касается гомофобной интерпретации, то Каору является манипулятором, который на самом деле не любит Синдзи, но просто хочет его механистически использовать для достижения своих целей. Наглядный пример — фанфик «Чужая жизнь»-6.1 (Точка расхождения) от Трурля. Здесь Каору является посланником Отрицателей (кто-то типа кейнанцев Лавкрафта, только они переехали жить на спутник Урана), его дух находится в человеческом теле лишь с помощью неких сексуализированных ритуалов (кто сказал мяу «йа, Шуб-Ниггурат!»?), потому ему приходится соблазнять либо мальчиков, либо девочек, либо насиловать их, если нет возможности соблазнить. Каору похищает Виктора, но насиловать его или соблазнять времени уже нет, потому Каору предлагает ему на выбор рассказать другим, что он был или изнасилован или соблазнён. У меня появился тут только один вопрос — обязательно ли сам Каору должен находиться в активной позиции? Сдаётся мне, Виктор нашёл бы где-то такой выход из ситуации — «если фембой снизу, то моя честь не страдает» [5]. На мой взгляд, вполне консервативный и духовноскрепный выход.       О’кей, расскажу, как я показал своих порочных персонажей.              В первую очередь я не стал показывать Каору порочными, но в консервативном духе я показал его со всеми прилегающими к нему психическими отклонениями. Каору разрывается между желанием стать окончательно свободным, покончив с собой, и вожделением к Синдзи. До встречи с ним, Каору неоднократно вступает в отношения с большим количеством самых разных мужчин, начиная при этом аж с возраста двенадцати лет, когда он соблазняет двух двадцатилетних лбов. Как и подобает геям с точки зрения консерватизма, Каору ни с кем из них не стремится построить долгих отношений, быстро их оставляет. Кроме Синдзи, которым Каору одержим. Также Каору настолько убеждён, что Синдзи будет всё время принадлежать ему, что не испытывает ревности и не против того, чтобы они оба периодически развлекались с кем-то на стороне или чтобы у Синдзи был гарем. Каору настолько уверен в себе, настолько уверен в том, что он сам на первом месте в сердце Синдзи, что не переживает больше ни о чём другом. Каору совершенно не желает ни кем манипулировать, а его поведение, которое интерпретируется другими персонажами (как Кадзи и Виктор) как манипулятивное, отражает только их собственные страхи.       Мари я больше показал как в манге «Летние цветы» Эдема. Она — трагическая депрессивная лесбиянка, но её трагичность и депрессивность связана не только и не сколько с этим. Мари узнала тайную подноготную её мира и пришла к выводу, что апокалипсис и всевозможные чудовищные ужасы в будущем неизбежны. Вдобавок с самой Мари случилась некоторая фигня — сперва она потеряла двух возлюбленных, потом над Мари провели болезненную операцию, потом — её похитили и подвергли групповому изнасилованию боевики NOD. Я показала Мари как девушку, вполне обладающую эмпатией, но она старается не привязываться ни к кому, отстраняться от других людей, не брать близко к сердцу их боль и беды. В противном случае она может окончательно сойти с ума. У Мари присутствует развитая воля к смерти, но она готова потерпеть до конца, чисто ради научного интереса ей хочется узнать, как будет выглядеть апокалипсис. Потому Мари относится ко всему с сардонической усмешкой и окружающим может показаться, что у неё нет эмпатии.       А вот кого я показал уже более классическими порочными бисексуалами, так это Синдзи, Аску и Рей. Я подчеркнул негативные черты Аски и Рей и показал их как бисексуалок, которые рады втроём заниматься сексом с Синдзи и друг к другу эти девушки питают не меньше страсти и не меньшее влечение, чем к нему. Аска ведёт себя мало приятно — я вдохновлялся Жульеттой де Лонсарж из книжек де Сада. Аска поначалу обижает и оскорбляет Мари за нетрадиционную ориентацию, подчёркивая, что, как бисексуалка, она стоит выше неё. Как и классическая порочная бисексуалка, Аска соблазняет Хикари, напоив её предварительно. Я добавил ей один большой скелет в шкафу. Но в конце Аска исправляется в плане морали, да и, как я показал, на протяжении всей истории у неё всё же присутствуют эмпатия и совесть, пусть Аске даже самой иногда хочется от их избавиться.       А вот как я изобразил Синди. У него есть развитая эмпатия. В моей истории Синдзи хочет не только Аску, Мисато, Рей, Каору, Мари, Ману, Маюми, Хикари, Рицуко, Майю и трёх операторов MAGI из «Проекта воспитания» (я перечислил всех, с кем его пейринговали в расширенной вселенной). В моей истории он ещё плюс к этому хочет Тодзи, Кенске, обоих Кадзи и даже Виктора. Проще перечислить, кого он не хочет… После того как Каору повлиял на него, Синдзи признаёт все свои сексуальные желания, начинает им потакать, используя соблазнение и манипуляцию для того, чтобы переспать со всеми перечисленными лицами из этого списка. Как минимум три раза Синдзи использует стереотипно-порочное бисексуальное поведение.       В первом случае Синдзи отбивает Тодзи у Хикари и всячески стремится его воспитать быть таким же полигамным бисексуалом, как он сам. Ради этих целей Синдзи сам соблазняет Хикари, желая заполучить в руки рычаг давления на неё. Если Хикари будет обвинять Тодзи в измене, то он, Синдзи, будет обвинять её в этом же. Однако я показал, что Синдзи, в отличие от классических порочных бисексуалов, не намерен полностью лишать Тодзи и Хикари общества друг друга. Он хочет добиться того, чтобы Хикари согласилась делить с ним Тодзи. Она всё-таким согласилась, когда Синдзи пообещал ей, что, в случае отказа, он не прекратит борьбу за сердце Тодзи. Сам Тодзи показан мною как праведный натурал, который поначалу, как будущий врач, всячески советует Синдзи перестать заниматься анальным сексом с мужчинами. Сам Тодзи сожалеет, что он изменяет своей невесте. Но вот в чём проблема — Синдзи смог подцепить Тодзи на крючок. Здесь я хотел провести тему того, как человек может быть схвачен за сердце и в дальнейшем подвластен чужой воли. Синдзи стыдно за то, что он так поступает, однако, понимая, сколь сильны его собственные желания и насколько сильно он самоутверждается в своих собственных глазах, когда соблазняет парня-натурала, то решает довести дело до конца. Таким образом я хотел показать конфликт между моралью и желаниями. Я сделал особенный акцент именно на силе желания и слабости морали, когда её нарушения не выглядит особенно грубыми.       Синдзи во втором случае ведёт себя прочно-бисексуально с Виктором. Синдзи буквально вытягивает из него желание трахнуть себя ради двух целей. Во-первых, получить сексуальное удовольствие и психологическое удовольствие от самоутверждения. Во-вторых, укорить Виктора за то, что тот соблазняется на парня. Второе желание вызвано тем, что Виктор пренебрежительно относится к гомосексуальным отношениям и особенно к гомосексуальным отношениям между Каору и Синдзи. Так как сам Синдзи относится к Виктору с умеренной неприязнью, то он не испытывает никаких мук совести от того, что так использует чувства другого человека для своих целей. В глазах Синдзи — с Виктором так можно поступать.       Ещё Синдзи использует чувства благодарности для того, чтобы соблазнить Кадзи-младшего. Самому Кадзи-младшему это не нравится, но семена оказываются брошены на должную почву — так что в дальнейшем сам Кадзи-младший показывает себя манипулятивным бисексуалом. Он пытается в таком духе использовать Куруэ для своих политических целей [6]. Здесь мне зашла та консервативная идея, что геи не только соблазняют правильную гетеросексуальную молодёжь, но ещё ставят её на свой порочный путь. Я хотел показать, как бы это могло выглядеть.       В целом я хотел раскрыть такую важную тему сексуальности, как манипулятивность подобными чувствами и желаниями для достижения неких иных целей, в том числе целей самоутверждения и управления. Как вы понимаете, такая тема гораздо ближе к «Утэне», чем к «Еве», так что мои фанфики по «Еве» ближе к этому родственному фэндому. Надо бы ещё написать на тему сравнения «Евы» и «Утэны» побольше.