Проблемы роста

Гоголь, как заправская модница, вытащил из шкафа целый ворох одежды и, разложив его на кровати, начал придирчиво рассматривать каждую деталь, всякий раз деловито покачивая головой, словно не договаривая сакраментальную фразу: “опять нечего надеть”. Сашка сидел за столом в кресле, то и дело отворачиваясь к включенному компьютеру. – Ну, и что ты думаешь? Пойдешь с ним на свидание? – Теперь уж придется, – Сашка лениво крутанулся на кресле, – вроде как сам ему написал… Ну, и он меня знает. Снежанка, опять-таки… – И что? Можно подумать, что тебя это к чему-то обязывает… Ты не забывай, формально ты еще малолетка. Возраст согласия у тебя, конечно, уже есть, но ты совершенно не обязан кому-то давать только из-за того, что это бывший бойфренд твоей сестры… Да и вообще, какая-то странная семейственность. Я еще понимаю, когда вещи за старшими братьями донашивают, но чтобы парень тебя доёбывал вместо старшей сестры… Это уж ни в какие ворота… – Да никто никого не будет доёбывать, – Сашка скривился, словно от зубной боли, – я вообще поставил условие, что если до секса дойдет, он сам мне в попу даст… – Ага… Потом догонит и ещё раз даст… Ты лучше скажи, ты действительно этого хочешь? Просто мне показалось, ещё пару дней назад ты достаточно прохладно относился к идее секса с представителем своего пола, нет? – Я и сейчас не сказать, что впереди паровоза бегу. – Да? А по тебе и не скажешь, – Гоголь отложил в сторону черные зауженные джинсы, белую водолазку и свежий комплект белья, – не, я конечно понимаю, что Толик ни в какое сравнение не идёт с тем сексимэном, фотку которого ты мне показал. А если ещё и мордочка смазливая… – Смазливая. – Даже так? Ну, тогда ладно… Скажи честно, ты на него запал, ещё когда он с твоей сестрой гулял? – резко отвлекшись от гардероба, Кадыкин пристально посмотрел Сашке в глаза. – Просто интересно… Если лезу, куда не надо, скажи, настаивать не буду… Когда я тебе рассказывал про дела, творящиеся в школе, ты был чистым, как подснежник, удивлялся на каждую новость… А сейчас? Я, конечно, чистоту твою подпортил, что уж там… Но всё-таки не думал, что ты так легко пустишься во все тяжкие. Хорошо хоть не с Толиком… – Почему хорошо? – Ну, вдруг бы пожалел потом… А так – не я хоть виноват, если прибежишь в соплях, в слезах и с разъёбанной дыркой. – Я не понял, ты меня отговариваешь, что ли? – Нет, с чего бы… Просто удивительно. Я бы понял, дрочи ты на его фотки до этого, а так… Если действительно я всё о тебе знаю, то опыта с парнями у тебя вообще никакого… Даже виртуального. – Ну… Может, как раз и получу. А, может, и нет. В конце концов, не факт, что у нас всё до этого дойдет. Я специально не говорил, что догадался про него… Хочу понять, как он мне будет это объяснять… – А он ещё этого не сделал?.. Я думал, у вас уже всё на мази. – Пока нет. Решили, что он мне завтра вечером напишет, и мы договоримся на послезавтра. Куда пойдем и всё такое… – Тоже мне игрища, – Гоголь усмехнулся, – ладно… Давай, щас переоденусь и двинемся… Важный нюанс: Ирина Вениаминовна на этот раз хочет немного погрубее… – Эээээ… – Не ссы, по дороге объясню… Дай пять минут. Совершенно не стесняясь, Гоголь легко сбросил домашнюю одежду, оставшись полностью обнаженным. Сашка поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляд от его тела. Какое же оно ладное и чистое, так и хочется потрогать. Словно заметив его интерес, Гоголь опустил руку и сделал пару фрикций. Член начал потихоньку твердеть и наливаться кровью. У Сашки пересохло во рту. – Чёрт… Кончить хочется. Жаль пораньше нельзя прийти, – буднично сказал Кадыкин, повернувшись к Сашке спиной. Повинуясь скорее инерции момента, чем каким-либо рациональным помыслам, Сашка подкрался к другу сзади и, не задумываясь, обхватил его член рукой. Слегка дёрнувшись от неожиданности, Гоголь замер. – Хочешь… я могу помочь? – прошептал Сашка прямо ему в ухо. – Продолжай, – отозвался тот хриплым от возбуждения голосом. Испугавшись собственной смелости, Сашка начал осторожно надрачивать другу, постепенно ускоряясь. То и дело он непроизвольно прижимался к ягодицам Гоголя, давая понять последнему, что он тоже донельзя возбужден. Неожиданно Кадыкин протянул руку назад и положил ему на ширинку. Не ожидав такого, Сашка замер. Рука Гоголя бесстрашно опустилась к самой промежности и нежно сжала его член. – Расстегни… И не останавливайся. Одной рукой продолжая дрочить, другой Сашка всё же исхитрился расстегнуть джинсы и спустить белье. Почувствовав свободу, член выпрыгнул наружу и уперся в ягодицу Гоголя. Оценив провокационность ситуации, тот пару раз вильнул попой, словно поддразнивая, после чего резко развернулся, оказавшись с другом лицом к лицу. Серые глаза смотрели ему прямо в душу, и Сашка понял, что начал краснеть. Кровь прилила к щекам, уши загорелись. Гоголь взял его руку в свою и снова положил на член. – Продолжай… Тебе же нравится? Сашка не ответил. Просто стал яростно дрочить Гоголю, стараясь ни о чем не думать. Получалось не очень. Гоголь словно разгадав эту попытку забыться, всячески ей препятствовал, одной рукой надрачивая сашкин член, другую просунув ему под футболку. Он гладил ему живот, теребил пальцами соски и регулярно опускал руку, чтобы нежно сжать ему ягодицу. В эти мгновения Сашка всегда делал глубокий вдох, сопровождаемый тихим эротичным поскуливанием. У Гоголя горели глаза. Сашке было сложно судить, насколько он был тому причиной, но друг явно получал удовольствие. И что особенно согревало душу – похоже Гоголю нравилось не только то, что его кто-то целенаправленно ведет к оргазму, но и то, как это происходит. Все эти прикосновения, стоны, тяжелое дыхание возбуждали парней не меньше самой механики. Волна тепла окутала Сашку, безумно захотелось сделать для Гоголя что-нибудь особенное. Он всем корпусом подался вперед. Их члены соприкоснулись. Гоголь понимающе улыбнулся и, прижав оба органа друг к другу, продолжил дрочить их вместе. Сашка, оставшись без дела, в раздумьях пребывал недолго. Наклонив голову, он поймал губы Гоголя своими. Даже не сделав попытки уклониться, Кадыкин ответил на поцелуй. У Сашки закружилась голова. Это не шло ни в какое сравнение с поцелуями Ирины Вениаминовны. Там был просто унылый слюнообмен, терпимый участниками процесса только из уважения к традиции. Сейчас же у него реально подкашивались ноги, и хотелось срочно принять горизонтальное положение. Он оторвался от губ Гоголя и прильнул к его шее. Тот прекратил ручную работу и крепко прижал Сашку руками к себе. Футболка полетела прочь, теперь они оба были на равных. – Погоди… Будто вспомнив что-то важное, Гоголь, немного отстранился и схватил со стола смартфон. Потратив на набор сообщения секунд десять, он бросил его обратно и опять прильнул к Сашке. Тот, всё ещё пребывая в состоянии эмоционального нокдауна, практически повис на руках друга. – Пойдем, – прошептал Гоголь, увлекая его за собой на кровать. Они рухнули вместе, как подкошенные колосья, не переставая целовать и ласкать друг друга. Сашка пьянел от новых вкусов и запахов. Хотелось выть в голос от наплыва нежности и тепла. Гоголь взял инициативу в свои руки, и его поцелуи потянулись вниз. Когда влажные губы сомкнулись на члене, Сашка чуть не захлебнулся от восторга. Ирина Вениаминовна не дотягивала и по этому показателю. – Егор, пожалуйста… Господи… – Что? – Ничего… Продолжай. Дыхание сбилось, глаза не могли ни на чем сфокусироваться. Сашка обхватил голову Кадыкина руками и придал ей ускорение. Где-то на периферии, в черепной коробке нервно стучалась предательская мысль, что скоро он кончит и, возможно, пелена блаженства спадёт, оставив после себя только неловкость и чувство вины. Мизинец Гоголя скользнул по коже и, чуть пощекотав анальную дырочку, проник внутрь. Сашка выгнулся дугой и выбросил в ненасытный кадыкинский рот всю свою нерастраченную похоть. Гоголь послушно всё проглотил. Не давая себе шанса опомниться, Сашка потянул Кадыкина на себя и вовлек его в долгий и влажный поцелуй. От губ парня пахло его – сашкиными – выделениями. Не разрывая контакта, он мучительно-сладко застонал прямо ему рот и в это же мгновение почувствовал, как ему на бедро пролилась теплая сперма друга.

***

– Фу-у-ух, – выдохнул Сашка, поворачиваясь на бок, – мы, наверное, опаздываем?.. Идти к Ирине и Анатолию не хотелось от слова “совсем”. Даже гарантированный и не самый тяжелый заработок не подогревал желание. Сашка осторожно положил руку Гоголю на спину и нежно провел пальцами вниз по позвоночнику. Друг никак не отреагировал. Сашка поспешно отдернул руку. – Не убирай… Сделай так еще раз, – неожиданно подал голос Кадыкин, – пожалуйста… Сашка вернул руку обратно и опять провел подушечками пальцев по спине, на этот раз зайдя намного дальше. Попа у Гоголя были гладкая и притягательная. Не в состоянии справиться с желанием, Сашка наклонился и звонко чмокнул друга в левую ягодицу. Словно испугавшись неожиданной ласки, половинки забавно напряглись и сомкнулись. – Не опаздываем, – блаженно улыбнулся Гоголь, – я всё отменил на сегодня… Извинился и написал, что нас обоих внезапно напрягли родаки… – Эээээ… А они… поверят? – Не думаю… Но куда им деваться-то?.. Не ссы, думаю ты им так понравился, что даже если пропадешь на год, а потом снова объявишься, они всё равно тебя с радостью примут. – Да ладно. Скажешь тоже… А что мы тогда… Я, получается, смогу только послепослезавтра… Гоголь молча отвернулся и, вытянув руки вверх, начал разминать кисти и пальцы, будто давая конечностям отдых после долгого письма. Сашка вдруг остро почувствовал, что где-то пробежала обида. Почти незаметное напряжение повисло в воздухе. – Что-то не так? – осторожно поинтересовался он. Пауза затянулась на несколько секунд дольше обычного в подобных случаях. Вместо того, чтобы ответить на прямо поставленный вопрос или хотя бы задать уточняющий, Гоголь вопросительно поднял брови, что-то тихо промычав себе под нос. Мол, и не сразу понял, что вопрос обращен к нему. – Я сделал что-то не так? – не поленился настоять на своем Сашка. – Всё так, – буркнул в ответ Гоголь. Такой реакции было вполне достаточно для того, чтобы точно убедиться, что всё не так. Сашка заволновался. Внезапно, он понял, что Гоголь хоть и кончил при его участии, но не сказать что с его помощью. По большому счету, он даже не заметил, как друг ласкал себя рукой во время минета. Возможно ли, что Гоголя это задело? Вполне. – Хочешь, теперь я тебе сделаю… ээээ… ну, пососу, в смысле, – чтобы была понятна вся серьезность его намерений, Сашка осторожно прикоснулся к плечу Гоголя и нежно провел пальцем до лопатки. – Не стоит… Хватит, наверное, на сегодня, – Гоголь быстро повернулся и спустил ноги с кровати, – давай, ты сначала в душ… полотенце сейчас дам. – Эммм… Не дав Сашке сформулировать возражение, Гоголь встал и вышел из комнаты. Буквально через две минуты он вернулся с желтым полотенцем в руках. – Давай… Мне надо брату позвонить, он завтра хотел заехать. А ты, в принципе, можешь с этим… со своим встретиться, чтобы время не терять. Глядишь, тогда и с Толиком пораньше пересечемся. Сашка молчал. Его откровенно выпроваживали, даже не сильно пытаясь это заретушировать. Жгучее чувство обиды потянулось от головы к сердцу. Он не понимал, чем заслужил такое обращение. Сжав зубы, Сашка взял из рук Гоголя полотенце и направился в ванную. Первая мысль – уйти сразу, минуя душ – была быстро похоронена. Еще не хватало, чтобы Гоголь заметил, как он начал дуться. Не дождется…