Дело «И Адам стал Евой»

      Хотя дело и ознаменовалось в кафе, настроились все по-серьёзному только этим утром. И на то были разные причины:       Мария сладко потянулась на кровати. Учёба закончилась, потому можно спать хоть до полудня, но у неё никогда этого не получалось. Родители всегда будили в семь-восемь часов утра, чтобы позавтракать. Экран телефона засветился и время намекало уже обедать. Девушка встала, посмотрела в окно. Солнце, не жалея отсвечивало каждый уголок. Потянувшись перед зеркалом, Мария резко схватилась за живот. Ночью таки что-то случилось.       Решив проблемы с личной гигиеной, она вышла на кухню. Мать готовила какой-то суп. Отец на работе. Из телевизора доносились новости. Про шестеро школьников, проникнувших на «очень охраняемую территорию» ничего не говорилось. Девушка уселась за стул и осмотрелась.       Мать положила перед ней нож и морковку, а сама продолжила делать приправу.       - Хочешь чего-то? Делай! – резко намекнула та.       Марк проснулся по будильнику и сразу же проверил телефон. Тот ещё со вчерашнего вечера заполнен всякими уведомлениями с разных мессенджеров. Чаще всего это незаконченные дела, хорошие знакомства или просто рекомендации.       Заправив кровать, парень пошёл на кухню, разогрел, что оставили родители, позавтракал и вернулся к себе в комнату. Стены заклеены бумагами. Некоторые деловыми, некоторые заманчивыми предложениями, над которыми он ещё подумывал, некоторые просто напоминаниями, в большей части бесполезными.       Надев свои «треугольные очки», Марк принялся перебирать бумаги. После такой работы болело все тело, так что глаза были не самой требовательной частью тела, но хранить их так же нужно. На экспедиции свой «экспонат» не брал, боясь потерять или поломать.       Мила же проснулась от теплого дыхания на щеке и предмета, упирающегося через одеяла в ноги. Открыв глаза, девушка ужаснулась. Воспользовавшись её состоянием укутанной в одеяло, он обернул дочьпоплотнее и обвязал скотчем. Осталось открытым только лицо. Позже Мила поняла, что открытой была и задняя часть туловища. Потому она и так чётко почувствовала странный предмет. Отец, уже не пьяный, лежал на ней и жмакал лицо. Губы принимали форму как у рыбы, родитель смеялся. Потом ласкал, как свою родную жену, когда та была жива.       - Сука! – возразила девушка, отчего сразу получила шлепок по лицу. Мила попыталась выйти из этой ловушки, но мало что получилось. Отец не настолько тупой - связал крепко, удивительно рот оставил открытым. Но и район не особенно хороший-то.       Приложив немалые усилия, девушка таки смогла перевернуться и послышался треск скотча. Родитель сразу поставил ногу и остановил бешенство дочери. Откуда-то сзади послышался какой-то стук.       - Двинешься, и твоей жопе конец. Мне то всё равно, я человек простой. А вот тебе больнее будет, - Мила выдохнула. Оставался лишь один шанс. Она жила с ним не один год и понимала его слабости. Чучело немного отодвинулось, и нога соскользнула. После чучело залезло наоборот на ногу, чем и сбило отца с ног. Скотч окончательно порвался, и девушка сразу же всталаи побежала к выходу. Отец не просчитал, что спит она в мастерке, потому дверь быстро открылась и дочь исчезла за ней.       - Вечером я закончу дело, - дуло направилось к виску.       Утро Мэла очень сильно походило на утро Марка. Гигиена, завтра, дела. Малое отличие становили стены, на которых красовались плакаты не очень популярных музыкальных групп, но нравившихся парню. К сожалению, из их шестёрки он единственныйценитель такого и каждый раз вспоминая - грустил. С кем бы он мог это обговорить?       Елена очень тяжко перенесла эту ночь. Она сидела в углу комнату и подобрав колени смотрела в окно, ожидая утра и следующего наказания родной матушки. К утру шрам немного снял покраснение. Убрать его уже никак и как минимум будет розовый рубец, не особо красовавший её личико.       Вот открылась дверь и в двери показалась мать.       - Иди ешь, скотина, - девушка встала и пошла по приказу. Всю дорогу она шла сжато и понимала, что выхватит за такой вид, но не могла иначе. Страх полностью сковал её. Она притронулась к еде, а мать начала читать нотации:       - Во демократия какая! Небось проклинала меня всю ночь! Не так ли? – Елена тяжело сглотнула. Взгляд выражал полное отчаянье. – Ешь, тебе ещё посуду мыть, - спустя пару минут тарелка была пуста. Девушка встала и мать взяла её за подбородок и поводила в разные стороны. – Крепкая, не пыталась, - руки сами поднялись. – Их можешь не показывать, я их сразу осмотрела.       Елена закончила мыть посуду, когда родитель снова подошёл. В руках сверкал ключ от входной двери.       - Вот за него… - девушка сразу схватила ключи, но мать моментально подставила под шею нож. – Хоть одно движение, - глаза налились слезами:       - Прости… - удар в живот, перехват ножа и штык в живот. Звон ключей, отрытая дверь и заплаканная девушка бежит по улице. Куда-то бежит, лишь бы подальше от такой жизни.       Зазвонил будильник, Ганс отодвинул стул, собрался и отправился на чёрный рынок выторговать ценные вещи. Завтрак второстепенное дело, а вот «бриллианты» редко попадаются.