Долгая дорога

Джемре забылась тревожным сном только под утро. Ей показалось, что она только закрыла глаза, как сработал будильник. Не могла она себе позволить проваляться в постели пол-утра, нужно было как можно быстрее выяснить то, зачем приехала в Паландокен и вернуться обратно, пока Недим не заметил ее отсутствия. И хотя сейчас она не думала о муже, но неприятное чувство, что делает что-то тайком от него, давило на ее совесть и оставляло неприятный осадок в душе. Джемре заказала завтрак в номер, подумав, что так получится быстрее — пока она будет собираться, завтрак уже принесут. И правда, в дверь номера постучали буквально спустя несколько минут, и Джемре крикнула из ванной, чтобы вошли. — Оставьте на столе, пожалуйста, — прибавила она из-за двери. Продолжая умываться, Джемре обратила внимание на то, что служащий ничего не ответил ей. Или она просто не услышала из-за шума воды? Джемре вышла и замерла на месте как вкопанная. Прямо перед ней стоял Дженк. Живой и невредимый. Слегка постаревший и возмужавший, но это не мог быть никто другой. — Дженк… — оторопело глядя на него, одними губами пролепетала Джемре. — Ты искала меня. И вот я перед тобой, Джемре, — холод в его голосе ударил Джемре, как хлыстом. Только сейчас она заметила, насколько ледяной у него взгляд, словно пригвождающий ее к месту. Дженк никогда так не смотрел на нее! Никогда! Это был Дженк, но сейчас он казался совсем другим человеком — жёстким, холодным и далёким. Чужим. От неожиданности и нахлынувших на нее противоречивых эмоций Джемре совершенно растерялась и не могла выдавить из себя ни слова. Она только смотрела на мужчину перед ней, смаргивая слезы, что мешали как следует его разглядеть. Дженк не делал ни одного движения в ее сторону. Словно в ответ на ее мысли, он сказал: — Ты не ошиблась, Джемре, это я. Но я больше не Дженк. Тот Дженк, которого ты знала, давно умер и похоронен вместе с родителями. — Гроб хоронили пустым… — растерянно проговорила Джемре, смаргивая новую порцию солёной влаги с глаз, — самолёт упал в море и поэтому… Ты… Как ты сделал та́к, чтобы все подумали, что ты умер? Кровь внезапно ударила Джемре в голову от сознания вероятности того, что Дженк мог нарочно подстроить свою смерть и, таким образом, заставил столько лет переживать ее и остальных. Дженк молча смотрел на нее, лишь сжал челюсти так, что желваки проступили на щеках. Его взгляд больше всего убил Джемре — Дженк смотрел на нее совершенно БЕЗРАЗЛИЧНО. — Ты! Да ты знаешь, что мы пережили? — ее голос сорвался. — А что вы пережили, Джемре? Каждый выбрал свою дорогу и пошел по ней. Разве не так? Джемре хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, а Дженк так и продолжал стоять, не шевелясь. — Ты очень хотела узнать, действительно ли это я? Ты узнала. А сейчас возвращайся к мужу, Джемре. Дженк развернулся и направился к двери. Джемре, чувствуя, что земля уходит у нее из-под ног, шагнула в его сторону и схватилась за спинку дивана, чтобы не упасть. — А Умут? — бросила она ему в спину последний козырь. Дженк остановился, и его рука зависла в воздухе перед ручкой двери. — Своего собственного сына ты тоже бросил? — Тоже? — Дженк резко развернулся. — А кого я ещё бросил? Вопрос смутил Джемре. Правда… кого, кроме Умута, он бросил? — Уверен, Умуту лучше с любящими дядей и тетей, прекрасно заменивших ему родителей, чем с таким отцом, как я, — Дженк горько усмехнулся. — Дженка больше нет, а у меня другое имя и другая жизнь. — Ты безответственный! Так я и знала, что ты не сможешь взять на себя никакой ответственности! Я сделала правильный выбор, когда вышла за Недима! Дженк, больше не говоря ни слова, вышел из комнаты. Джемре сползла по дивану, чувствуя, что ей не хватает воздуха, а перед глазами все расплывается от слез. — Я сделала правильный выбор… — повторила Джемре, схватившись за горло. Ей казалось, что сердце сейчас разорвется на миллион кусочков, а голова треснет пополам. Упав на диван, она зарыдала в голос, закрыв лицо руками. Выйдя из номера Джемре, Дженк бегом бросился вниз по лестнице, ее слова, брошенные вдогонку, словно жгли спину и гнали его быстрее. От его невозмутимости не осталось и следа, казалось, воздух моментально наполнился токсичным газом и не давал вздохнуть. Ему срочно нужен был кислород. Выбежав на улицу, он остановился и вдохнул полной грудью свежий воздух. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а ноги вдруг стали ватными. Некоторое время он стоял, прислонившись к стене здания, потом медленно, не оглядываясь, пошел к выходу из турбазы. Айла проснулась довольно поздно. Ей было так тепло и уютно под мягким пушистым одеялом, что не хотелось из-под него вылезать. Открыв глаза, ещё некоторое время лежала, прислушиваясь к тишине. — Рюзгяр, — тихо позвала она, но ответа не последовало. Айла села в кровати и огляделась. В доме никого не было. Глянув на время, охнула — половина десятого! Уже полчаса, как пора открывать магазин. Мать должна вернуться из города только сегодня к вечеру, так что все дела остались на Айле. Девушка спохватилась было быстрее собираться и бежать, но внезапно застыла посередине комнаты. «Куда ты ушел, Рюзгяр?» — мысленно задала она вопрос, но поняла, что ответ она знает. Присев за стол, она подперла рукой щеку и погрузилась в задумчивость. Вчера вечером, когда Рюзгяр жарил им на ужин мясо, она чувствовала себя самым счастливым человеком в мире. Потрескивал огонь в камине, наполняя комнату теплом и уютом, вкусно пахло жареной крольчатиной, от которой текли слюнки, и мужчина рядом, от одного присутствия которого ее грудь заливала волна щемящей нежности. Единственно возможная картина, что приходила ей на ум при слове «счастье». Почему так не может быть всегда? Айла рассеянно перевернула журнал, лежавший на столе, и скользнув по нему взглядом, резко схватила и приблизила к лицу. Фотография женщины, что вчера искала Рюзгяра, красовалась на обложке. Она стояла, улыбаясь, в окружении семьи. Айла прочитала: «Наследник империи Карачай успешен не только в бизнесе, но и в браке. Недим Карачай с женой Джемре и сыновьями Умутом и Булутом». — Джемре Карачай… — прошептала Айла, продолжая рассматривать фото. Ее отвлёк шум за дверью, и Айла быстрее положила журнал на место. Рюзгяр вошёл в дверь и, увидев ее, остановился на пороге. — Ты здесь? — тон его голоса не понравился Айле, возникло ощущение, что он выдавливает из себя слова и неприятно удивлен, что она всё ещё не ушла. — Я собиралась уходить сейчас… — Айла встала и нерешительно остановилась, словно надеялась, что мужчина остановит ее. Рюзгяр, отвернувшись, очень медленно снимал куртку. — С тобой что-то не так? — она тихо подошла и положила руку ему на плечо. От ее прикосновения Рюзгяр вздрогнул всем телом. Он замер. Медленно развернувшись, посмотрел девушке в лицо. Айле показалось, что он постарел со вчерашнего дня лет на десять. Лоб прорезала глубокая морщина, но самое главное — его живые янтарные глаза потеряли свой привычный блеск и смотрели сейчас совершенно безжизненно, словно в пустоту. У Айлы сжалось сердце. — Рюзгяр, я… Она не договорила, потому что мужчина прервал ее. — Можно я попрошу тебя? — тихо сказал он, — пожалуйста, не приходи больше ко мне. Айла отшатнулась, как от удара. — Я что-то не так сделала? — слезы уже начинали сжимать горло, но Айла пыталась не показать вида. Только смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых застыла растерянность. — Дело не в тебе… — мужчина взял ее за плечи и слегка сжал. — Просто я не тот человек, на которого нужно тратить время. Я — одиночка. По другому не может быть. А ты займись своей жизнью. Девушка хотела возразить, но Рюзгяр закрыл ей рот ладонью. — Ты так молода! Многого не понимаешь. Просто поверь мне на слово, так будет лучше для всех. Пожалуйста, уходи. Оставь меня одного. Айла бросила косой взгляд на журнал, лежащий на столе, и опустив глаза, кивнула. Молча взяв куртку, она вышла из домика и потихоньку прикрыла за собой дверь. Слезы, которые до этого подступали к глазам, внезапно высохли от того жара, что лавиной промчался по ее телу. Ни одной слезинки не выкатилось. Девушка постояла всего минуту на пороге и, не оборачиваясь, двинулась по тропинке.

***

У Недима сложилась традиция — по средам сразу после работы он ехал в свою квартиру, которая находилась в престижном районе Стамбула Бешикташ. Об этом приобретении никто не знал, как и об отношениях с девушкой по имени Чилек. В среду красотка не принимала никого другого, а приезжала к своему постоянному и самому щедрому клиенту, ожидая его, готовая встретиться в любое время дня и ночи. Бывали случаи, когда Недим вызывал ее сюда в другой день недели, и Чилек всегда отменяла любые встречи, потому что так захотел он. Девушка уже стояла в дверях, когда мужчина вышел из лифта. Просторная квартира занимала весь этаж, и Недим не опасался, что кто-то может увидеть их вместе. Критично оглядев любовницу с ног до головы, Недим удовлетворённо ухмыльнулся. Все было так, как он хотел: зеленая шелковая пижама, тщательно выпрямленные каштановые волосы, слегка подкрашенные огромные карие глаза. Грубовато толкнув девушку внутрь, он вместе с ней шагнул за порог квартиры. Чилек, не произнося ни слова, привычно опустилась на колени, чтобы снять с него обувь. — Ты удивительно похожа на нее… — Твою благоверную? — хихикнула Чилек. — Да, только не на сегодняшнюю святую Джемре, а на ту, что была когда-то женой моего братца. Иногда она ходила по дому в такой вот пижаме с кислым лицом и бросала в мою сторону жалобные взгляды. — Твоя унылая жена была замужем за твоим братом? — Чилек удивлённо вскинула брови. — Все, что когда-то принадлежало моему брату, стало моим. Даже его жена теперь моя! Святоша Джемре теперь делает все, что я захочу, — удовлетворенно улыбнулся Недим. — Не понимаю, почему братец так сходил с ума по ней? Обыкновенная деревенская простушка с симпатичной мордашкой. Еще и характер мерзкий — вечно чем-то недовольна и вечно ей надо кого-то спасать, кого-то лечить! Весь квартал ходит к ней за помощью и советом! А если вдруг попадает в мой офис, то не успокоится, пока не сунет свой нос к каждому из моих подчиненных. Как вы поживаете? Как дети? Родители? — Недим, скривив рот и изменив голос, передразнил Джемре. — Меня это просто бесит! Ее рот не закрывается! Хотя больше ни на что ее рот не способен, не то, что твой талантливый ротик, дорогая! Лучше бы она обо мне больше заботилась! В конце концов — это ее долг и обязанность — ублажать мужа! Она, как курица, целый день с детьми, растолстела и морщины уже появились. По ночам только и слышу, что она устала и уже спит! Сестрица ее была гораздо сговорчивее… — Ты спал с сестрицей своей жены? — это совсем развеселило Чилек, и она звонко расхохоталась. — Джерен раздвигала ноги, когда мне было это нужно! Как резиновая кукла! Молчала, терпела и наутро делала вид, что ничего не было! Пока они разговаривали, Чилек не забывала, зачем она, собственно, сюда пришла и за что ей платят деньги. Медленно и аккуратно раздевая все больше распаляющегося Недима, она поддакивала каждому его слову. — Послушная Чилек! Как мне нравится это! — пробормотал Недим, укладываясь рядом с женщиной в постель. — Я знаю, что ты любишь… — Если знаешь, то к чему столько лишних слов? Чилек мгновенно прикусила язык. Плавными движением, полным женской грации, она сняла шелковые пижамные штаны и откинулась на белоснежную постель, демонстрируя полное отсутствие нижнего белья. Недим лениво расстегнул пуговки на зеленой пижамной рубашке и, навалившись всем телом, вжал ее в кровать, грубо тиская женскую грудь. Мужские руки сильно и безжалостно сжали нежные соски, от чего Чилек дернулась, но не произнесла ни звука. -Послушная девочка, — одобрительно похлопал ее по щеке Недим и, отстранившись, резко перевернул на живот. Чилек маняще приподняла бедра, раздвигая ноги как можно шире. Прямо возле кровати стояло большое зеркало, она оперлась на локти и, увидев, что Недим наблюдает за ней в зеркале, соблазнительно облизнула губы. Недим усмехнулся, надавил ладонью ей на поясницу и ткнулся возбужденной плотью между ягодиц. — Подожди, — дернулась Чилек, попытавшись обернуться, но другая крепкая рука легла ей на затылок и грубо сжала шею. — Недим… Не так… Я не готовилась… Внимательно вглядываясь в ее лицо в зеркале, мужчина резко двигался, с каждым толчком проникая все глубже. — Не туда…- жалобно прошептала Чилек, широко распахнув бархатные карие глаза, полные слез. Она попыталась глубоко вздохнуть, расслабиться, но толчки были такими мощными, что тело по инерции двигалось вперед к краю кровати. Чилек то судорожно сжимала простынь, то упиралась рукой в пол, видя в зеркальном отражении торжествующее выражение на лице своего любовника. Недим двигался жестко и быстро, опираясь всем своим немалым весом на ее поясницу, рука крепко держала шею, отчего голова Чилек беспомощно болталась верх-вниз в такт толчкам. Она судорожно стискивала край кровати, кусая губы, даже не пытаясь сопротивляться. В ту секунду, когда Чилек показалось, что сейчас от бешенного ритма ее голова оторвется и покатится по полу, Недим содрогнулся и остановился. Мужчина одобрительно шлепнул девушку по ягодице, отчего она резко вздрогнула и подалась вперед. Увидев в отражении ее искусанные губы и размазанную по лицу тушь, Недим довольно улыбнулся и вышел из женского тела с пошлым хлюпающим звуком, развеселившем его еще больше. — Ужин! Я голоден! — равнодушно произнес он, отваливаясь в сторону. Рассматривая что-то в телефоне, Недим напевал себе под нос модную песню. Чилек, прихрамывая, пошла в сторону кухни, чтобы принести ужин, который она предусмотрительно заказала в ресторане. — Просто везение — найти тебя, Чилек! — небрежно бросил Недим, откидываясь на подушки.- Скучную Джемре так трудно заставить сделать что-то хорошее для мужа, а ведь это ее долг! В конце концов, я женился на ней, я заслужил ее, всю заслужил! Чилек принесла сервированный поднос и поставила перед Недимом. Скользнув по ней небрежным взглядом, он презрительно поморщился: — Что за выражение лица, дорогуша? Сегодня вечером ты моя, и я могу делать с тобой все, что захочу! Все! Сделай одолжение, убери с глаз моих это кислое выражение. Мне оно дома надоело. Чилек поморщилась от неприятных ощущений в теле и натянуто улыбнулась. От внимания Недима не укрылись ее вымученная улыбка и осторожные движения. Он видел по лицу, чувствовал телом ее дискомфорт, как и в постели, но ему было все равно. Главное, он чувствовал свою власть. — Ну вот! — произнес он, принимаясь за еду, — совсем другое дело! Хорошая девочка.

***

Видимо, Рюзгяр отключился, сидя в кресле перед окном, он совершенно потерял счет времени. Пришел в себя только от громкого стука в дверь, обнаружив, что на улице давно стемнело. — Эй, Рюзгяр! Не заставляй уставшего, как черт, друга топтаться на пороге! — из-за двери слышался знакомый бас Демира. Местный доктор, возбуждённый определенной дозой коньяка, которую он успел уже в себя влить, «здоровья для», как любил пошутить, ввалился в комнату. Не глядя на Рюзгяра, Демир начал доставать из своих бездонных карманов бутылки и выставлять их на стол. После третьей Рюзгяр удивлено поднял брови, наблюдая, как товарищ ощупывает себя в поисках того, что ещё завалялось где-то в глубине его пухлого комбинезона. Видимо больше ничего не найдя, Демир развел руками, давая понять, что на этом все, и только тут глянул на удивленного Рюзгяра. — У меня был такой сложный случай! — воскликнул он, — что мне срочно нужно снять стресс в компании друга! — Присаживайся, кажется, у меня осталось жареное мясо, — Рюзгяр понимающе кивнул, — у меня тоже был ужасный день. Пара пустых бутылок уже валялась под столом, время давно перевалило за полночь, а изрядно набравшиеся товарищи не думали останавливаться, пока не кончится весь запас зелёного змия. После обсуждения всех мировых проблем, друзья перешли на более откровенные и задушевные разговоры. — Ты не собираешься жениться на Аслы? — спросил Рюзгяр, разливая по рюмкам новую порцию. — А как я это сделаю? Для того, чтобы пожениться, ей нужно вначале развестись с негодяем, бросившим ее много лет назад. А для того, чтобы с ним развестись, нужно его для начала найти. — И тебя не напрягает такая ситуация? — Рюзгяр остро глянул на Демира. — Раньше напрягала, а теперь уже не очень. Какая разница? Мы любим друг друга и счастливы. А документы — это всего лишь бумажки, которым не стоит придавать много значения. — Но для многих это важно. Не все относятся так, как ты. Но я восхищаюсь не тобой, а Аслы. Нужно быть очень смелой, чтобы идти наперекор людскому мнению. Особенно в нашем закомплексованной обществе. — Дааа, — протянул Демир, нежно улыбнувшись, — она такая! Смелая и честная! Таких женщин ещё поискать! А что до разговоров, — весело подмигнув, продолжил он, — то кто же будет ссориться с единственным врачом в округе! — Шельмец! Пользуешься своим положением? — На то оно и положение, чтобы им воспользоваться! — рассмеялся Демир. — А ты? Ты был женат когда-нибудь? Рюзгяр отвёл глаза, заметно погрустнев. — И был, и не был… Демир удивлённо на него уставился: — Знаешь, я ведь ничего толком не знаю о тебе. Я не настаиваю, но, может, хватит держать все в себе? Может, пора выговориться, излить душу? Это очень помогает. Как получилось, что ты оказался один на один с болезнью? Разве у тебя совсем нет родных? Рюзгяр долго молчал, глядя в одну точку, а потом вскинул на Демира глаза, полные боли. — Может, ты и прав! Мне просто необходимо сейчас поговорить с кем-то, иначе я сойду с ума! — Я к твоим услугам, мой друг! И твои тайны уйдут со мной в могилу, — немного театрально проговорил Демир, желая хоть чуть-чуть снять напряжение, написанное на лице товарища. И ему это удалось — Рюзгяр хмыкнул и немного расслабился. Выпив залпом очередную рюмку коньяка, он начал свой рассказ: — В моей семье произошло очень много трагедий. Брат выпал из окна по моей вине и долгое время оставался инвалидом, прикованным к коляске. А когда он встал на ноги, произошли новые трагедии, в результате которых умерли родители один за другим. У меня есть сын, — Рюзгяр приостановился и посмотрел на Демира, но по тому было не заметно, чтобы он сильно удивился. — Мать моего сына тоже умерла. Я очень сильно любил другую женщину, ее сестру, но она не любила меня. В конце концов, она вышла замуж за моего брата, а у меня обнаружили опухоль в мозгу. Врачи говорили, что нет никаких надежд и мне осталось немного. Я готовился умереть. Взяв сына, совсем ещё младенца тогда, отправился с ним в небольшое путешествие, где снимал каждый наш шаг на видео. Знаешь, на память. Чтобы он помнил своего отца. Наше путешествие закончилось не очень хорошо — я потерял сознание прямо на пляже, и добрые люди доставили меня в больницу. Недим, мой брат, единственный кто все знал, но я взял с него обещание, что он никому не расскажет. Рюзгяр сделал паузу и сглотнул ком в горле, Демир молчал, ожидая продолжения. — Знаешь, Демир, когда смерть подошла и заглянула мне в глаза, я вдруг понял, что не хочу умирать. Что я и не жил толком, не смог насладится радостями, что даёт нам жизнь, не смог почувствовать себя нужным кому-то, столько всего не успел… Недим был со мной, когда неожиданно пришел доктор с хорошей новостью. Он отправлял мои документы в разные клиники и пришёл ответ из Америки. Мне предлагали экспериментальное лечение, хотя гарантий, конечно, не давали. Но я ухватился за эту возможность, как утопающий за соломинку. Нужно было вылетать в Нью-Йорк немедленно. Я оставил все Недиму — документы, видео, что записывал — на случай, если лечение не поможет. А это было весьма вероятно. И отправился в аэропорт. По дороге мне снова стало нехорошо и я опоздал на тот чертов самолёт, что потом упал в Атлантику. Рюзгяр горько хмыкнул. — Видимо, мое время ещё не пришло тогда. В аэропорту я встретил одного старого товарища из Америки, приезжавшего в Стамбул по делам, и улетел вместе с ним частным рейсом. Об авиакатастрофе я узнал гораздо позже. Прибыв на место, в частную клинику, лечение начал немедленно, я плохо помню это время. Из-за очень болезненной терапии меня почти все время держали в медикаментозном сне. Все помнится очень сумбурно и урывками. После терапии — операция, короче, не буду вдаваться в подробности, но более-менее я пришел в себя только спустя полгода. Тогда и узнал о том, что произошла катастрофа, а заодно о том, что меня признали мертвым, так как мое имя числилось в списках пассажиров, и благополучно похоронили… И все пошли своими дорогами… Я не мог тогда заявить, что я жив, не имел права заставить их второй раз переживать мою смерть… не хотел жалости… — голос Рюзгяра стал совсем тихим, почти не слышным. — А твой сын? — Даже после операции мне не могли сказать определенно, что со мной будет. На то, чтобы болезнь отступила, ушла пара лет. К этому времени все давно смирились и забыли обо мне. У Умута была новая семья. Мой брат и… — Рюзгяр сделал паузу, — и его жена воспитывали его, как сына. Разве я вправе был снова лишить ребенка родителей? Джемре стала ему матерью вместо сестры. Умут один раз уже потерял маму, и кто я такой, чтобы заставить пережить ребенка потерю во второй раз? Тем более, что никто на свете не смог бы стать ему лучшей матерью, чем Джемре…