Долгая дорога

      Госпожа Сарыгюль, живущая в доме по соседству с Ишил и Айлой, очень гордилась своей дочерью. Да и действительно было чем — симпатичная и сообразительная Гонджа получила неплохое образование, окончив колледж в Эрзуруме, и, вернувшись в родную деревню, работала, как и многие здесь, в «Розе ветров». Ее должность правильно называлась «портье», и госпожа Сарыгюль очень сердилась, когда необразованные соседки путали ее с «девочкой на побегушках». В обязанности Гонджи входило селить и регистрировать посетителей турбазы, бронировать номера и оформлять документы, а не таскать чемоданы и открывать двери перед гостями, как многие считали, услышав название должности. К тому же, молодой и активный новый управляющий господин Аржун Туна, не так давно приехавший из самой Анкары, явно выделял ее из всего персонала, что заставляло надеяться дочь, а вместе с ней и мать, на нечто большее с его стороны, чем просто деловые отношения.       Ближайшие соседки уже привыкли каждый день собираться на посиделки в доме госпожи Сарыгюль. Пока мужья занимались делами, женщины обсуждали все главные новости и сплетни деревни за послеобеденным чаепитием. Перемыть всем косточки и перетереть события жизни окружающих было самым интересным занятием, которое они могли себе позволить, кроме просмотра сериалов.       Сегодня беседа была особенно оживленной, потому что случилось несколько очень интересных событий, взбудораживших сонный поселок. Женщины, расположившись кружком на диване и креслах, попивали как обычно чай за разговором. — Ну и дурочка эта Айла! Вы только посмотрите на нее — отказала такому хорошему парню и собирается замуж за человека без кола и двора! — госпожа Нермин в сердцах поставила свою чашку на столик, — и где, интересно, она жить с ним будет? В его избушке в лесу, что ли? — А я говорила Ишил! Предупреждала! — поджала губы госпожа Сарыгюль, — эти походы якобы для того, чтобы еду отнести этому Ветру до добра не доведут. Хорошо, хоть он собирается жениться на Айле, а то зачем она теперь Ильхану Эртену? Он и получше себе найдет, девчонка теперь опозоренная. Ей больше и не остается ничего. — Да, да, верно! — все согласно закивали головами, наигранно изображая сочувствие. — Сама виновата! Зачем она ходила в лес одна? Говорят, Рюзгяр спас ее, вроде как она в озеро упала, а он ее вытащил… — Это совершенно ничего не меняет! — безапелляционно отрезала госпожа Зулейха, одна из самых пожилых и уважаемых жительниц села, — они провели наедине несколько дней, а значит всякое могло случится. Теперь никто не возьмет Айлу замуж, так что пусть радуется, что этот господин Ветер-в-поле хотя бы оказался порядочным человеком, а то про него сами знаете какие слухи ходили. — Да, да, — согласились остальные. — Мне Ишил только жалко — ходит бедная, головы не поднимает. Дай Аллах, чтобы этот господин не передумал в последний момент, — ввернула госпожа Сарыгюль. — Подруга! — внезапно воскликнула Нермин, указывая глазами на телефон, лежащий на тумбочке, — у тебя новая модель, что ли? Кажется, другой раньше был. Сарыгюль заулыбалась. — Это Гондже подарила госпожа Догулу, а ей не нужен — у нее есть уже, вот она мне его и отдала. Это называется айфон! Очень дорогой аппарат! Госпожа Догулу забыла номер забронировать на выходные, а Гонджа-то моя свое дело знает, придержала ее любимый номер. Вот и подарила ей та в знак благодарности! — А-а-а-а, — немного разочарованно протянула Нермин, — а я-то подумала, может, подарок от будущего зятя. Как там управляющий новый? Ты говорила, он ухаживает за дочкой твоей. Видела подвозил ее до дома как-то. — Подвозил. Ну, не то, чтобы ухаживает… Но может моя девочка и получше себе кого найдет, — загадочно произнесла госпожа Сарыгюль. — Ну-ка рассказывай, — оживились остальные, — это ты про кого? — Приезжает же завтра хозяин турбазы! Вы разве не слыхали? — Слыхали. Как же не слыхали. Но никто же не знает, какой он. Говорят, из самой Америки прилетит. — Прилетит-то из Америки, да вроде не американец он, а турок. Все перевели вопросительные взгляды на госпожу Сарыгюль, вполне обоснованно подозревая, что так как ее дочь общается с управляющим, значит, она должна знать все новости о жизни турбазы и отеля. Надувшись от важности своей персоны и того, что может удивить товарок новостями, полученными, можно сказать, из первых уст, та снисходительно проговорила: — Я точно говорю, что турок, хоть и живет давно в Америке, — и, сделав таинственное выражение на лице, прибавила, — и, поговаривают, что он как раз хочет выбрать себе невесту на родине. — И ты что же думаешь, этот господин как увидит Гонджу, так сразу и влюбится? — насмешливо фыркнула госпожа Зулейха, — а может, он старый! — Мужчина не бывает старый, а бывает в расцвете лет. Если и немолодой, так это ничего страшного. В жизни-то всякое случается, главное, чтобы жену любил и заботился, чтоб ни в чем не нуждалась. Это только некоторые думают, что в шалаше рай может быть. Моя Гонджа умница, и красавица к тому же, почему не обратить на неё внимание? — Ну, ты сильно на это не рассчитывай. Человек в Америке живет, в Америке! Там красавиц и умниц полно. — Может и полно, да только распущенные они все. А турок всегда турок, он себе невесту из соотечественниц будет приглядывать.

***

      Джемре не знала, сколько времени уже находится в таком состоянии: она словно потерялась, смотрела — не видела, слушала — не слышала. Прошло несколько часов или дней, как она прочитала письмо Дженка к Дамле? Её первой мыслью было срочно сорваться в Паландокен и там, уткнувшись лицом в теплые ладони Дженка, расплакаться и попросить прощения за всё. Но потом пришло понимание, что она не может сейчас вот так всё бросить, да и ему, возможно, не нужны уже её запоздалые извинения. Заливаясь слезами, Джемре снова и снова вспоминала теплый лучистый взгляд бывшего мужа, когда он прощался с ней вечером в саду особняка семь лет назад, а потом в памяти всплывал холод его глаз в «Розе ветров».       С большим трудом ей удалось кое-как взять себя в руки, чтобы мальчики и Недим не заметили её подавленного настроения. Машинально выполняя обычную домашнюю работу, провожая и встречая сыновей с занятий, мысленно Джемре была очень далеко отсюда. Несколько дней прошло как в тумане.       Сегодня Недим вернулся с работы довольно рано, так что вечером вся семья собралась в полном составе. Ужин проходил в полной тишине. Измученная своими тяжелыми размышлениями, Джемре разрешила сыновьям взять ее телефон, и теперь они тихонько смотрели какое-то видео, не глядя отправляя в рот кусочки овощей и курицы. — Я всё забываю спросить, зачем ты приходила в офис? — неожиданно подал голос Недим, не отрывая глаз от планшета. — Мы тогда так и не поговорили, хотела объяснить тебе причину моего поведения, — без малейшего колебания солгала Джемре, давно подготовив ответ на этот вопрос. На лице Недима появилось знакомое ей брезгливое выражение — так было всегда, когда она извинялась или оправдывалась перед ним, чувствуя в такие минуты себя некой побирушкой, которой бросают несколько секунд внимания, как грязную мелкую монетку. Но сейчас, впервые за несколько лет, ей было всё равно.       «Сколько раз ты меня обманывал?» — думала она, убирая посуду после ужина и искоса поглядывая на расслабленного мужа. Было очевидно, что он всем вполне доволен.       Джемре не хотелось сейчас общаться с Недимом, поэтому она затеяла чуть ли не генеральную уборку. Хотя в голове у нее вертелось много вопросов, но она пока не могла сформулировать их, может ещё и потому, что его реакция и ответы пугали её. Пока Джемре приводила в порядок кухню и столовую, он всё сидел за столом в гостиной, попивая липовый чай, и не обращая на нее никакого внимания, продолжал листать планшет. Она заканчивала мыть полы, когда вдруг почувствовала, что к ней сзади приблизился Недим. Ладонь мужа бесцеремонно сжала ее ягодицу, и Джемре поспешила выпрямиться, уронив швабру на пол. Ей в нос ударил терпкий мужской запах, смешанный с ароматом сладкой туалетной воды. Непроизвольно она отпрянула, стараясь отодвинуться — запах его кожи и волос никогда ей не нравился, она надеялась, что когда-нибудь привыкнет, но даже спустя годы этого так и не случилось. — Ты ведь хотела извиниться, когда приходила в офис? — самодовольно улыбаясь, произнес Недим. — В спальне можно это сделать. Давно ты не исполняла свой супружеский долг, дорогуша! — Мне ещё надо уложить мальчиков спать, — поспешила ответить Джемре, внутренне вся сжавшись от его предложения. — И нужно принять ванну, я вся грязная после уборки, и устала сегодня… — Как же ты любишь все усложнять! — скривился Недим, — вечно у тебя миллион дел и тысячи причин! Можно подумать, я прошу у тебя стриптиз танцевать или делать мне тайский массаж! Неужели так сложно снять трусы и раздвинуть ноги? Джемре опустила глаза, немного растерявшись от его циничности. — Я жду тебя в нашей спальне, — небрежно обронил Недим на ходу. … Она уже прочитала все любимые сказки мальчиков и спела им все колыбельные, которые знала, сыновья давно видели цветные сны, но Джемре не хотелось уходить из детской. Снова и снова поправляла одеяла у детей, раскладывала игрушки на полках, тихонько напевая песенки и чутко прислушиваясь к звукам в доме. Наконец, она на цыпочках прошла по коридору и осторожно приоткрыла дверь в спальню. Аккуратно заглянув в комнату сквозь щелочку, увидела развалившегося на постели спящего мужа, который громко храпел. Тихонько выдохнув с облегчением, Джемре скользнула к кровати, быстро переоделась с ночную сорочку, закрывающую ее от горла до пяток, и легла на самый краешек постели, сжавшись в комочек.       Несмотря на то, что Джемре ужасно устала, уснуть никак не удавалось. Размышления о том, что такого ещё мог утаить от нее Недим, мучили ее, опять и опять прогоняя спокойствие и сон. Она лежала, широко открыв глаза, и рассматривая как тени от веток деревьев колышутся на потолке, думала. Отчаянно вспоминала, сколько раз доверчиво подписывала какие-то бумаги? Сколько раз бежала за мужем, униженно извиняясь за то, что в чем-то не доверяла ему?       Столкновение с реальностью было ужасным — это походило на пробуждение ото сна, и настоящее было таким безжалостно-правдивым, что хотелось снова заснуть и видеть цветные сновидения. Вместе с вопросами о муже пришло страшное понимание — он обманывал ее все годы их совместной жизни, и это только, возможно, «верхушка айсберга». — Что ты ещё скрываешь от меня, Недим?       В спальне Джемре не хватало воздуха, она тихо, словно змея, вновь выползла из-под одеяла, чтобы не разбудить Недима и, стараясь не издавать ни звука, вышла из комнаты. Накинув куртку прямо на ночную сорочку, она вышла на крыльцо и уселась на ступеньках порога. Весна уже вступила в свои права, радуя солнечными деньками, но по ночам все еще было холодно. Джемре, глубоко вдыхая в себя прохладный воздух, посмотрела на звездное небо. Еще один вопрос не шел у нее из головы — как сказать Дамле о письме и о том, что Дженк не умер, а живет в горах? И нужно ли это делать сейчас? Ведь если золовка ничего не знает о том, что её брат жив, возможно, Джемре тоже должна сохранить тайну? И опять все мысли сводились к тому, что ей обязательно нужно снова встретится с Дженком.       Наутро, измученная размышлениями и бессонницей, она приняла решение всё-таки ехать в Паландокен. Джемре была уверена, что Мерьем выручит ее и на этот раз. Поэтому, не выдерживая больше напряжения, она устремилась к подруге с утра пораньше. Но в доме семьи Корель царила такая суета, что Джемра сразу поняла, что они собираются куда-то уезжать — прямо у входа стояли несколько чемоданов, Эмре и Джан бегали с масками для плаванья и ластами в руках, а из глубины дома доносились возбужденные голоса и громкий мужской смех. — Дорогая, что-то случилось? — спросила Мерьем, сбегая по лестнице ей навстречу. — Я… Мне снова надо уехать, — неуверенно проговорила Джемре. — О, подруга! Джесур вчера вечером сделал нам большой сюрприз — мы едем в Мексику по горящим путевкам! Уже вещи собрали, такси должно приехать через пару часов… — лицо рыжеволосой красавицы снова стало похоже на мордочку милой мультяшной лисы, — представляешь, нас ждёт настоящая морская рыбалка в Мексиканском заливе! Целый день на яхте! — Легкой вам дороги и отличного отдыха, — вздохнула Джемре. — Подруга, если бы пришла на день пораньше — я бы тебе помогла, клянусь… Или подожди три недели! Как вернёмся, я найду выход из положения! — Конечно, подожду, — кивнула госпожа Карачай, хотя сама уже отчаянно искала в своей голове новые варианты: «Я не могу пойти к Дамле! Нужно сохранить тайну, раз так захотел Дженк… Но я попрошу помощи у мамы! Да, поеду с мальчиками в Антакью, что в этом такого? Отвезу старые вещи… Мама должна мне помочь!» Когда Джемре подошла к дому, Недим сел в машину, чтобы ехать в офис. — Ты где была? — спросил он раздраженно. — У Мерьем! Они уезжают в Мексику на отдых, я забежала пожелать им легкой дороги, — моментально сориентировалась Джемре, про себя с горечью подумав, что обманы и тайны стали основным принципом их семейной жизни.

***

      Несмотря на то, что Дамла приехала точно по времени записи, доктор ещё не освободилась, и ей ничего не оставалось, как подождать. Дамле не нравилось бывать здесь, если бы не крайняя необходимость, ноги ее не было бы в этом репродуктивном центре. Когда Дамла приезжала на запланированный прием, то старалась не проводить тут ни одной лишней минуты, и сейчас эта задержка её покоробила. Но делать нечего, присев на диванчик в приёмной, она вся внутренне сжалась, ожидая приглашения в кабинет. Оглянувшись по сторонам, Дамла уставилась в окно, потому что даже стены помещения словно давили на неё, вызывая гадкое гнетущее состояние. Центр помогал парам родить детей, но у Дамлы было странное ощущение, что всё здесь словно пропитано женским отчаяньем. Она сама, как и остальные обратившиеся за помощью к врачам в таком деликатном, и в то же время жизненно-необходимом вопросе, как появление в семье ребёнка, пришла сюда только тогда, когда отчаялась окончательно.       Первое время, когда они с Дживаном только поженились, Дамла сама не хотела заводить детей так сразу, ей казалось, что нужно сначала наладить бизнес, оставшийся по сути без управления после трагедии, постигшей семью Карачай. И поэтому с головой ушла в дела, отложив материнство на потом. Но в какой-то момент она вдруг поняла, что проблемы в холдинге не закончатся никогда, тем более, когда им управляют неграмотные люди, опираясь на советы мошенников. Поэтому совместно с Дживаном, который всегда только и толковал о том, что очень хочет, чтобы их брак стал настоящим, так как супружество без детей он считал неполноценным, Дамла приняла решение перестать принимать противозачаточные таблетки и начала радостно ожидать наступления беременности. Время шло, а женские дни, как назло, приходили словно по часам, не оставляя хотя бы дня для надежды. Сначала Дамла не переживала, просто ждала, но когда проходили месяц за месяцем, а желанного зачатия так и не происходило, начала нервничать. Да и Дживан как-то странно начал на неё посматривать, для него эта ситуация означала только одно — с его женой что-то не так. Врач-гинеколог, у которого Дамла наблюдалась, говорил, что такое возможно после длительного предохранения и предлагал просто подождать ещё немного, но когда прошло уже больше года, сам направил свою пациентку в репродуктивный центр.       Дамла решила не говорить Дживану, что проходит женское обследование, для начала она хотела сама убедиться, что с ней всё в порядке. И вот как раз сегодня она должна была получить результаты последних обследований вместе с врачебным вердиктом, так что не мудрено, что она сильно нервничала. — Госпожа Йылмаз, проходите, пожалуйста. Вздрогнув, Дамла вскинула глаза и увидела доктора Севги Айтач в дверях своего кабинета. От волнения у Дамлы вспотели ладони, в которых она крепко сжимала сумочку. У неё было какое-то странное ощущение, что речь пойдёт о её судьбе. Умом она понимала, что сейчас не каменный век, и есть множество способов завести ребёнка, даже если у родителей проблемы, но чувствовала на подсознательном уровне, что такие проблемы точно приведут к другим — в их семейной жизни с Дживаном, которая и без того последнее время трещала по всем швам.       Просмотрев амбулаторную карту, госпожа Севги, довольно молодая и приятная женщина с живыми светло-карими глазами, мягко улыбнувшись, сказала: — Могу вас обрадовать, моя милая, у вас абсолютно всё в порядке. Дамла с облегчением выдохнула и заулыбалась было в ответ, но улыбка тут же сошла с её лица. — Это значит, что я могу иметь детей? — Конечно! Нет ничего, чтобы могло бы помешать вам в этом, — подтвердила доктор. — Но… — замялась Дамла. — Теперь необходимо обследоваться вашему мужу. Видя полную растерянность, написанную на лице своей пациентки, госпожа Севги поспешила прибавить: — Несмотря на общепринятое мнение, что в отсутствии детей всегда виновата женщина, на самом деле больше шестидесяти процентов не способными к оплодотворению являются именно мужчины. Первая радость Дамлы моментально улетучилась. И она поймала себя на чудовищной мысли, что ей было бы морально легче самой пройти какое-то лечение, чем объясняться с Дживаном. А если вдруг окажется, что причина в нём… Дамла внутренне содрогнулась, зная прекрасно, как он к этому отнесётся. — А есть вариант, что оба супруга здоровы, но при этом забеременеть не получается? — Конечно. Есть тысяча причин, как, например, стрессы, усталость и так далее. Иногда даже бывает, что просто нужно сменить обстановку и всё может получиться. — Спасибо, доктор. Я поговорю с мужем. — Вы можете позвонить мне, и я запишу его на приём. Всё-таки лучше убедиться для начала, что у обоих всё в порядке. — Спасибо, до свидания, — попрощалась Дамла.       Выйдя из кабинета, она поспешила покинуть центр, чтобы избавится от его гнетущей атмосферы. Выйдя на воздух, Дамла вдохнула полной грудью. Несмотря на хорошие новости, легче не стало, если не сказать наоборот. Разговор с мужем о необходимости обследоваться пугал её, заставляя всё сжиматься внутри. Дамла была просто уверена, что Дживан воспримет это в штыки. Ах, если бы он хотя бы согласился переехать в Европу, как она предлагала! Возможно, оторвавшись от тягостной ауры Стамбула, занявшись делами подальше от Недима, раздражавшего её с каждым днём всё больше, и его прихвостня Юсуфа, который несмотря на ее замужество продолжал бросать на неё плотоядные взгляды, всё решилось бы само собой.

***

      После предложения, сделанного Рюзгяром, Айла словно пребывала в состоянии невесомости. Куча мыслей и эмоций сменялись с такой быстротой, что она не могла сосредоточится ни на чем. Конечно, её мать тоже дала своё добро на этот брак, потому что в сложившихся обстоятельствах просто не могла ответить по-другому. Но именно это и напрягало Айлу — обстоятельства. Самый главный вопрос, который назойливо возникал в голове: «Что бы было, если бы Рюзгяр не вынужден был защищать её честь? Захотел бы он жениться на ней, если бы они не провели несколько дней наедине? "       Можно сказать, что сбывалась её самая заветная мечта — мужчина, в которого она безумно влюблена, захотел взять её в жены. Она не надеялась на это даже после того, как он рассказал ей всё о своей жизни. Каждый раз, когда Айла вспоминала историю Рюзгяра, у неё начинало ныть сердце. Ей было больно. Больно за него. Жизнь была слишком жестока и несправедлива к нему. Как такое возможно, чтобы такого человека, каким был Рюзгяр, можно было не любить? Это не укладывалось в её голове. Возможно, он совершил много ошибок, но у кого их нет? Но при этом Айла не считала, что она может осуждать чувства и поступки людей из его прошлого. Каждый сам выбирает свою дорогу, и у каждого на то есть свои причины. Она знала только одно — услышав его историю, сама она полюбила его ещё больше. Хотелось снять с него тяжесть, отогнать всё плохое, защитить от страданий. Но сможет ли она это сделать? И снова всё тот же вопрос: почему Рюзгяр хочет жениться на ней?       Сразу после того дня, когда он попросил ее руки, Рюзгяр уехал на несколько дней, оставив Айлу в эйфории, сменившейся сомнениями. Ей очень нужно было с кем-то поделиться хотя бы частью своих вопросов, а говорить на эту тему с мамой не хотелось. Зазвонил телефон, и, увидев имя на экране, Айла улыбнулась. — Привет, как ты? — такой знакомый и любимый голос прозвучал в трубке. — Всё хорошо! — она почувствовала, что девичье сердце готово было выскочить из груди. — Набираешься сил? Фрукты кушаешь? — Да, не переживай. Приходил Демир, сказал, что я просто симулянт, — рассмеялась Айла. — Хочу, чтобы ты была совсем здорова, когда я вернусь. — А когда ты возвращаешься? — Завтра уже. — Значит, до завтра… — Айле хотелось сказать о том, как сильно она его любит и ждёт, но она не решилась. — До завтра! — сказал Рюзгяр, и в трубке пошли короткие гудки. Ни «целую», ни «я люблю тебя», ни каких других слов, которые по её мнению говорит жених невесте при прощании, он не сказал, вновь оставив место для сомнений, омрачивших всю радость от его звонка.