Долгая дорога

      Пятиугольная спальня с окнами на трех стенах, выходящими на Босфор. Ночь. Но по-настоящему темно здесь никогда не бывает — яркая иллюминация моста освещает своими отблесками даже в самую темную часть суток, проникая в комнату и создавая на потолке и стенах причудливый калейдоскоп. Перед окном разложено кресло на котором обычно ОН спит…       Джемре чувствует его присутствие даже с закрытыми глазами, чувствует взгляд на себе… Он здесь… Он рядом… А все остальное — только кошмар. Ничего не было. Она по-прежнему его жена… — Джемре, — тихо зовет он, — Джемре… — Ты? — шепчут ее губы. — Я, — уверенно отвечает голос. — Не уходи. — Если бы только твое проклятое сердце смогло полюбить другого… ОН разворачивается и выходит в дверь. Джемре хочется остановить его, хочется закричать, выкрикнуть его имя, громко и четко произнести, что она любит только его и никого больше. Но она не может. — Дженк! — наконец вырывается крик, и Джемре резко садится на кровати.       …Другая комната. Утро. И не огни Босфора проникают через окно, а солнечный свет сквозь листву сада их дома в Антакье. Тишина, и никого рядом нет. Лишь ветер слегка треплет занавеску.        Джемре зашла в пустую кухню. Мама рано ушла на работу, а остальные еще не встали. Выпив залпом стакан холодной воды, она сжала виски пальцами. Ей срочно нужно было уехать в Паландокен. Но рассказать правду матери и бабушке она не могла. Да и привычка быть хорошей и послушной брала своё. Несколько лет она успешно играла роль счастливой замужней женщины, и сейчас по инерции продолжала играть. Сердце же отчаянно рвалось на части, кровоточа и требуя вернуться в заснеженную деревеньку, чтобы оказаться рядом с Дженком. «Я приеду туда и всё само собой встанет на свои места», — проговаривала мысленно, даже не замечая, что она уже определила для себя, где ее место. Увидев в окно, что Нариман вышла в сад, Джемре поспешила к ней. — Принести тебе чаю, бабушка? Госпожа Нариман ответила не сразу, придирчиво оглядев внучку с головы до ног. Старуха теперь видела и слышала очень плохо, а передвигалась либо в инвалидном кресле, либо с помощью «ходунков», но интуиция у неё была всё та же. — Ты не просто так приехала сюда, Джемре! Появилась бледная как привидение среди ночи с детьми… Ничего не объяснила… А теперь ведешь себя так, словно это обычный визит в выходные! — Ты права, бабушка! — не стала спорить Джемре. — Мне нужно уехать на несколько дней, вот я и подумала, что вы мне сможете помочь. Умут и Булут побудут у вас, а я слетаю по делам и мигом вернусь. — А муж твой знает? — Не знает, — осторожно, словно идя по битому стеклу, ответила Джемре, на ходу придумывая очередную ложь. — Но я тебе всё объясню! Дело в Озге! Ты же знаешь, что Недим не любит мою подругу? А я хочу её увидеть! Она сейчас в Анкаре, мне нужно-то всего пара дней… — Ты всегда была плохой женой! — заворчала бабка. — Вы сможете нанять няню, поехать по магазинам, — вытащила свой главный козырь Джемре. — Я оставлю вам приличную сумму… Хочу, чтобы не только мальчики, но и вы отдохнули! Услышав о деньгах, Нариман примолкла и, пожевав губу, сухо ответила: — Оставляй мальчиков, я не против побыть с правнуками! Пусть ребятишки проведут время на свежем воздухе! — Спасибо! Поможешь уговорить маму? — О чем вы тут шепчитесь? — раздался в этот момент голос Сехер, возвращавшейся с работы. В её руках были тяжелые сумки с продуктами. Конечно же, она встала раньше всех и успела уже пройтись по магазинам. — Я не услышала ответа, Джемре! — строго проговорила она. — Мы говорим, что мальчикам надо отдохнуть! — скороговоркой затараторила Нариман. — А Джемре развеяться немного. Устала она! Сехер, ты сама жила с мужем и детьми, знаешь, как это утомительно! Девочке надо съездить повидаться с подругой! Разве это плохо? А мы побудем с мальчиками… Не виделись давно. Надо же и нам принять участие в их воспитании. Джемре даже не сомневалась, что бабушка уже прикидывает, какую сумму она с неё стребует. То, что Умутом и Булутом заниматься будет Сехер, в то время, когда бабуля будет пересчитывать денежки, перекладывая их из тайничка в тайничок, это тоже не вызывало сомнения. — Ничего не понимаю, Джемре! — Сехер устало опустилась на стул. — Какой сейчас может быть отдых у мальчиков? Учебный год в разгаре! Умут пропустит школу, а Булуту тоже надо заниматься! Ты сама говорила недавно, что мальчики совсем не хотят учиться! Думаешь отпуск в Антакье зажжет в них желание? — Не зажжет, конечно… — Джемре про себя решила, что согласится с чем угодно, лишь бы побыстрее попасть в Паландокен. — Но мне нужна пауза, мам! Озге меня ждёт! Сехер снова демонстративно вздохнула, всем своим видом показывая, что она не согласна с доводами дочери. Джемре молчала, рассматривая мать так, словно впервые увидела её — поношенный костюм, сухие волосы, небрежно собранные на затылке, покрасневшие и огрубевшие от тяжелой работы руки. Надень сейчас на неё красивое платье, покрась волосы и сделай макияж — и будет настоящая зрелая красавица! Но вот только Сехер красивые платья уже давно не носит — слишком дорого, а макияж и прическу делать некогда. Руки матери навсегда стали сухими и обветренными, ведь ей приходилось подрабатывать — по утрам мыть полы на рынке в павильонах, так как крошечных пенсий двух женщин не хватало даже на самое необходимое. Лекарства госпожи Нариман стоили дорого. От тяжелой жизни Сехер совсем сгорбилась и превратилась в сухонькую старушку. Джемре иногда привозила в Антакью подарки и немного денег, но это случалось редко, только когда самой Джемре удавалось сэкономить на домашних расходах. Недим же не понимал (или не хотел понимать), что родственницам жены нужна помощь, и не считал нужным дарить что-то или помогать финансово.       Никто из женщин не нарушил тишину, которая повисла как душное тяжелое одеяло. Джемре с надежной взглянула на окно спальни, где расположились дети. Но мальчики, утомленные долгой дорогой на автобусе, ещё спали и не собирались прийти на помощь своей маме.       В это время в сумке Сехер зазвонил телефон. Она аккуратно достала его и ее лицо вмиг озарилось счастливой улыбкой: — Дживан звонит! Джемре хмыкнула. Она совсем не понимала брата! Приезжая в Антакью, Дживан словно не видел, как тяжело матери. Конечно, Сехер не говорила ему о том, что ей приходится работать, но как можно было не заметить, что мать совсем измучена? Как можно смотреть и не видеть застиранные занавески на окнах, старую мебель и совсем простую еду на столе? Пить чай из выщербленной кружки, сидеть на скрипучем стуле и рассказывать матери о новой машине? — У нас всё хорошо, сыночек! Всё просто отлично! Спасибо, что беспокоишься, — Сехер изо всех сил старалась говорить жизнерадостно, по-прежнему оберегая любимого сына от всех жизненных неприятностей.       Вздохнув, Джемре встала и помогла Нариман добраться до своей комнаты. — Вот, возьми, бабушка! Увидев пачку новеньких купюр, которую внучка достала из кармана халата, бабуля оживилась. Ловко пересчитав деньги, она ехидно поинтересовалась: — А кто так расщедрился? — Муж, — не задумываясь, соврала Джемре. О том, что эти деньги были сняты вчера со счета в банке, оставленном для Умута Дженком, она решила не упоминать.

***

      Ишил напряжено смотрела на человека напротив. Смотрела и не узнавала его. Всего несколько дней назад Рюзгяр сделал предложение её дочери, а сейчас… Кто это перед ней? Отшельник Ветер, которого они все хорошо знали, неожиданно превратился в господина Дженка Карачая, хозяина турбазы и работодателя практически всей округи. А внешние изменения, что произошли в нём за такое короткое время, и вовсе выбили её из колеи, скорее обескуражив, чем обрадовав. Ишил вдруг поняла, что абсолютно ничего не знает о будущем зяте, и это напугало её. Слишком много вопросов. А самый главный — кому она отдаёт свою дочь? Человек перед ней был незнакомым и чужим. Неловкое молчание нарушил Дженк: — Я понимаю, что удивил вас… Ишил хмыкнула, давая понять, что просто словом «удивил» невозможно описать ее состояние. Она перевела взгляд на Айлу, сидевшую рядом с ним на диване. Ишил слишком хорошо знала свою дочь, чтобы понять, что для неё это превращение сюрпризом не стало. — И понимаю, что вы можете сомневаться во мне, но поверьте одному — я сделаю всё, что только в моих силах, для счастья Айлы. — Надеюсь на это… — протянула Ишил. — Где вы будете жить? Дженк глянул на внезапно вспыхнувшую Айлу. — Это будет зависеть от моей жены. Слово «жена» в его устах странным образом кольнуло Айлу в самое сердце. Это прозвучало так необычно и так сладко одновременно. — Айла хотела учится в Стамбуле, я не против туда перебраться после свадьбы. — Значит, вы уедете отсюда? — подавив вздох, уточнила Ишил. — Что ты скажешь? — Дженк взял руку Айлы в свою. — Я бы хотела поговорить с тобой наедине, — Айла, слегка смутившись, бросила быстрый взгляд на мать.       С момента, как они вернулись с озера, им ещё ни разу не представилась возможность поговорить один на один. Да и события разворачивались с такой быстротой, изменения, что происходили, перевернули всю её жизнь на сто восемьдесят градусов, не давая обдумать всё обстоятельно. А самое главное — Айлу терзали сомнения, которые она никак не могла унять — хочет ли Дженк жениться на ней по зову сердца или берёт в жены из-за необходимости защитить её честь? — Мы можем немного прогуляться? — Айла перевела вопросительный взгляд на Дженка.       Дженк и Айла вышли из дома и медленно двинулись по улочке, ведущей на окраину. Не сговариваясь, они оба выбрали одно направление — знакомую дорожку в сторону леса, туда, где среди чащи находился домик Рюзгяра. Но подниматься к лесу не стали. Миновав последние дома, Айла остановилась и села на небольшой пригорок, уже начавший обрастать молодой травой. Устремив затуманенный взгляд на деревню, как на ладони раскинувшуюся перед ними, она молчала.       Как прекрасна весна в горах! По ночам ещё мороз, а днём пригревает солнышко, заставляя всю природу просыпаться от зимнего сна. Чуть выше сопки белеют снежными верхушками, но здесь уже начинают зеленеть деревья светлой молодой листвой. Воздух наполняется запахами свежей зелени, так что хочется вдохнуть поглубже и насладиться этим ароматом, наполняющим человека чувственным волнением и лёгким хмелем весенней природы.       Дженк молча опустился рядом. Его начинало беспокоить состояние Айлы — она выглядела отстраненной и не сказала ни слова всю дорогу, пока они шли. — Ты всё продумал и подготовил к свадьбе… — Айла всё ещё не смотрела на него, — спасибо, что обо всём позаботился — банкет, свадебное платье, дизайнеры… Её тон не понравился Дженку, да и сама Айла мало походила сейчас на счастливую невесту накануне свадьбы. — Что-то не так? — спросил он. — Нет, всё прекрасно. — Тогда что с тобой? Айла повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Почему ты женишься на мне, Дженк? — задала она неожиданный вопрос. — Потому что я так хочу. Вспыхнув, Айла резко вскочила на ноги. — Неправильный ответ! Я даже не ждала, что ты скажешь «Я люблю тебя»! Потому что твои связи с прошлым настолько велики, что ты не можешь принять никого в своём сердце! А мне не нужны ни модные дизайнеры, ни напыщенные банкеты! И мне не нужно, чтобы ты женился на мне, чтобы защитить мою честь! Не хочу! Слышишь меня, Дженк Карачай! Я люблю человека, живущего внутри тебя, но если этот человек не в состоянии отдать мне своё сердце в ответ на мою любовь, то всё остальное мне не нужно!       Развернувшись и не дав возможности Дженку ничего ответить, Айла стремглав бросилась вниз по тропинке. Дженк, не ожидавший столь яростного выпада, настолько растерялся, что не сразу среагировал. Когда он пришёл в себя, Айла была уже далеко.       Первым порывом Дженка было догнать ее, но постепенно он убавил шаг и в задумчивости продолжил путь уже не торопясь. Слова Айлы больно отдались в его сердце. А самое главное, Дженк испугался, что возможно она права и его прошлое никогда не останется для него в прошлом по-настоящему. Последние дни, охваченный радостным возбуждением, он совершенно не думал ни о Джемре, ни о Недиме, и ни о чем, что осталось за спиной. Они построили свою жизнь, нашли своё счастье, остался лишь он один, сковавший себя по рукам и ногам несуществующими узами, добровольно отказавшийся от жизни и своего собственного будущего, счастья, которое, как он считал, невозможно для него. — Нет, это неправда… — пробормотал он себе под нос.       Дженк уже шёл по улице посёлка, когда его внимание привлекла возня возле дома Аслы. Демир тряс за грудки какого-то незнакомца, отрывая того от земли, а Аслы, повиснув на руке возлюбленного, делала безуспешные попытки отодрать его от этого человека. Дженк подбежал к ним как раз вовремя, потому что лапищи Демира сжали горло мужчины так, что тот начал задыхаться и хрипеть. — Во имя Аллаха, что ты делаешь? — Дженку пришлось применить всю свою силу, чтобы оттащить Демира. Мужчина, едва вырвавшись из цепких рук могучего доктора, мешком свалился на землю и, хватая ртом воздух, пытался отдышаться. Вокруг начали собираться люди, не приближаясь, но перешептываясь между собой. — Убирайся отсюда! У тебя больше нет ни жены, ни детей здесь! — выкрикнула Аслы, выскочив вперёд. — Пусти меня! Пусти! — Демир оглушительно ревел как раненый зверь, — я столько хороших людей спас, могу раздавить одного мерзавца? До Дженка дошло, что мужчина на земле — ни кто иной, как муж Аслы. Тот не стал во второй раз испытывать судьбу и, едва отдышавшись, бросился наутёк, оборачиваясь на ходу и выкрикивая через плечо: — Я ещё покажу, кто здесь хозяин! Пристроился к чужой жене и чужому дому! Отбежав на достаточное расстояние, он остановился и, погрозив кулаком, злобно прогудел: — А ты, шалава подзаборная, ещё узнаешь у кого нет детей! Демир вырвался из рук Дженка, схватил с земли камень и метнул в мерзавца. Тот развернулся и вновь бросился бежать, но камень всё же достал его, попав между лопаток. Громко вскрикнув и уже не оборачиваясь, человек скрылся в конце улицы. — Пойдём в дом! — Дженк вместе с Аслы тянули Демира, который рвался его догонять. Но доктор начал успокаиваться только когда беглец полностью исчез из поля зрения и, стряхнув с себя сдерживающие его руки, вошёл в дом, всё ещё пыхая гневом и страшно сверкая глазами по сторонам на зевак, которые поспешно стали расходиться. — Ну друг, в гневе ты страшен! — усмехнулся Дженк, когда дверь за ними закрылась. — Тебе смешно? — рявкнул на него Демир. — Напротив. Совсем не смешно, потому что ситуация серьёзная. Мужчина по закону и документам имеет все права, — Дженк бросил быстрый взгляд на Аслы, которая чуть не плача присела на диван. — Нет, я всё-таки пойду убью его! — Демир попытался вновь ломануться к двери, но Дженк преградил ему дорогу. — И загремишь в тюрьму на всю жизнь! Стоит ли из-за этого дерьма себя губить? — А что прикажешь? Отдать ему женщину, которую люблю, детей, которых воспитывал как своих, и дом в придачу? — кипятился Демир. — Нет, конечно. Но нужен хороший адвокат, чтобы у Аслы не отобрали детей при разводе. Ведь по факту она изменяла мужу, и это может подтвердить вся деревня. А чем занимался он, находясь далеко, — никто не знает. — Нет у меня знакомых хороших адвокатов. — У тебя нет, а у меня есть, — прищурился Дженк, — только не здесь, а в Стамбуле. Мне всё равно нужно туда ехать, раз уж я решил «воскреснуть» и вернуть себе своё имя. И нужно ехать как можно быстрее — хочу сам поговорить с сестрой, пока она не узнала от других.

***

      Гости все подъезжали и подъезжали, а Дамла поминутно поглядывала на часы. После ссоры Дживан вернулся домой только чтобы собрать свои вещи и, воспользовавшись каким-то малоубедительным предлогом, сухо сообщил ей, что едет в командировку в Бурсу по делам фирмы. Но Дамла надеялась, что он вернется к приему, запланированному на этот вечер еще две недели назад по случаю продления контракта с партнерами, над которым ей самой пришлось хорошенько попотеть. Можно сказать, что Дамла вместе с юристом фирмы господином Доганом провели огромную работу, чтобы не лишиться этого контракта.       Левент вместе с супругой уже прибыл. Подойдя к Дамле и учтиво улыбаясь гостям, он процедил сквозь зубы: — Я не понимаю такой беспечности. Где Недим? Ты сообщила ему о времени приема? Что такого важного может быть, чтобы его до сих пор здесь не было? — окинув взглядом гостиную, полную народа, он пытливо посмотрел на Дамлу, — твой супруг, кажется, тоже отсутствует? — Дживан уехал в Бурсу еще несколько дней назад, навряд ли он успеет вернуться… — отвела глаза Дамла, ей совершенно не хотелось посвящать никого в проблемы ее супружеской жизни. Пусть даже такого близкого человека, как Левент Доган. Дамла не знала что сказать. Само собой, Недим прекрасно знал и о цели приема и о его времени, но почему-то до сих пор не приехал.       Зазвонил телефон и на экране высветился незнакомый номер. Дамла отошла в сторонку, чтобы ответить. — Дживан, это ты? В трубке на некоторое время повисло молчание. — Сестренка… — произнес хрипловатый голос, от которого у Дамлы мурашки побежали по спине.       Такси подъехало к зданию аэропорта, и Джемре, расплатившись с водителем, вышла. Несмотря на недовольство матери, ей все-таки удалось уговорить её оставить на какое-то время детей, и теперь она могла вылететь в Паландокен первым рейсом. Чем больше она думала, тем сильнее понимала, что отчаянно стремится оказаться рядом с Дженком. Она найдет нужные слова. Обязательно найдет. Она должна. Главное сейчас — увидеться с ним, а что будет потом — неважно. У Джемре возникло странное ощущение, что если раньше она блуждала в тумане не зная из него выхода, то теперь чётко увидела, где находится свет. И стремилась к этому свету всеми фибрами своей души.       Джемре как никогда была полна радужных надежд. Хотя и сама не понимала, на что конкретно она надеется. Просто в душе созрело радостное предвкушение, как будто она находится на пороге больших перемен. Перемен к лучшему. Вот сейчас она сядет в самолет и через пару часов окажется рядом с человеком, который сможет ее понять. Не смотря на все произошедшее сможет выслушать. Ведь он всегда ее понимал. Это она не понимала сама себя, это она стремилась туда, где по сути была не нужна, а самое главное — куда ей самой было не нужно. Но все изменится! Она попросит прощения! Она расскажет ему…       Зазвонил телефон. Дамла. «Странно. Что ей может быть нужно от меня? Она никогда не звонила…» — мелькнула мысль у Джемре, пока она нажимала на экран. Поднеся к уху телефон, она услышала непривычно взволнованный голос золовки: — Джемре! Быстрее приезжай ко мне! — Дамла кричала так, что Джемре пришлось немного отодвинуть трубку от уха, — Дженк жив!!! Он в Стамбуле!!! У Джемре затряслись руки и она чуть не выронила телефон. — Как? — почти беззвучно прошептала она. — Сама ничего не знаю! У меня было точно такое же состояние, когда он позвонил! — продолжала орать Дамла, — знаю только, что он сейчас в Стамбуле и через час будет у меня. Сказал, что все объяснит. Так что бросай всё и приезжай срочно!