Долгая дорога

      Стамбул. Величественный и древний город на берегах Босфора. Город — мечта. Город — праздник. Город, полный людских надежд. Город, где каждый находит свое место под солнцем, где сбываются мечты.       Дженк смотрел в окно комнаты на втором этаже особняка сестры. Было уже далеко за полночь, и дом, погрузившись в сон, затих. Лишь только он не мог уснуть. После стольких лет он вернулся сюда — в город, где не сбылась ни одна из его надежд, город потерь и разочарований. Он вновь был здесь и вновь смотрел на него словно со стороны. Несмотря на радость от встречи с сестрой и радушный прием окружающих, этот день оказался невыносимо тяжелым для него. Даже тяжелее, чем он думал. Но ночь стала еще хуже. Дженк попытался прилечь, но проведя в постели всего несколько минут, встал и, придвинув кресло поближе к окну, уселся напротив, чтобы видеть неспящий город. Воспоминания нахлынули волной. Дженк пытался сосредоточиться на цели своего приезда, стараясь отвлечься мыслями о делах, но не мог.       Сейчас он мысленно находился даже не в новом доме сестры, а в старом белом особняке на берегу Босфора. …Вот ему четырнадцать лет, и родители провожают его в Америку, куда он едет учиться, или проще говоря, его отсылают подальше. А его брат остается дома, потому что он не может учиться. По его вине… День, когда рухнули его мечты о семье. …А вот он вернулся спустя много лет. Отец разочарован в нем и не смотрит ему в лицо, а мама… Ему все равно, что думает и чувствует мама. Он поднимает голову и видит на балконе Недима, все так же сидящего в кресле. А рядом с ним… Джемре. День, когда он понял, что не сможет заслужить прощение, чтобы ни делал. Ни сам не простит себя, ни Недим не простит… Но надежда все-таки появилась. И имя этой надежды было «Джемре». Мог ли он надеяться? Имел ли право на счастье? Имел ли право на любовь? Но Дженк надеялся. Особенно тогда, когда Недим встал на ноги. Человек так устроен — пока дышит, он надеется на лучшее, и пока жив — хочет, чтобы его поняли, приняли и полюбили… Но в его случае чуда вновь не случилось. Стамбул по очереди отобрал у него всех, кого он любил. Отец, мама, Джемре… Самый страшный, самый сокрушающий удар нанесла ему та, которая хотела вылечить его душевные раны. Та, которую он полюбил всем сердцем. Та, ради которой он готов был на все… Та, из-за которой в душе поселилась непроходящая боль. Но теперь эта боль не резала ножом, а только колола булавкой. Вчера Дженк снова почувствовал укол, когда увидел Джемре вместе с Недимом. Нет, он не винил ее ни в чем. Разве Джемре виновата, что полюбила не его? «Чудовище никто не полюбит» Жестокий Стамбул. Слишком много ошибок, слишком много боли… Стамбул оказался слишком жестоким. И вот он снова здесь… Понадобилось очень много времени, чтобы в сердце вновь вспыхнула надежда. На что он надеялся сейчас? Дженк покосился на стену, за которой спала Айла. Чистая душа, поверившая в него и полюбившая… А сам он? Что чувствовал он сам?       Нет, сейчас было все не так, как раньше. Огонь не бушевал в нем, сжирая и выжигая изнутри. Он чувствовал только тепло, которое медленно разливалось в теле и душе. Когда он ловил на себе ее взгляд, полный нежности и любви — что-то менялось. Дженк долго не мог понять, что именно. Теперь понял — боль, ставшая привычной, уходила. Совсем. Уступала насиженное в сердце место тихой радости, уверенности и спокойствию. И это было так непривычно, но так прекрасно, что отчаянно хотелось купаться без конца в этом теплом светлом взгляде. Хотелось прижать ее к себе и никуда не отпускать… Чтобы боль не возвращалась… Жить без боли? Это ли не счастье? Но возможно ли оно? Дженк медленно поднялся на ноги, распрямил спину, расправил плечи и распахнул окно. В лицо ударил холодный стамбульский ветер. «Стамбул! Ты не отберешь у меня надежду!» Неспящий город, горящий миллионами огней, не ответил ему, но ледяной ночной воздух, освежил лицо и мысли, и Дженк ощутил свою силу и уверенность, словно воин накануне битвы. Пока он не знал с чем или с кем ему придётся сражаться, но он точно знал, что победит.

***

      Утро оказалось таким же серым как и состояние Дженка после этой бессонной ночи. В доме стояла тишина, видимо все еще спали. Дженк спустился на первый этаж в поисках кухни, больше всего сейчас хотелось выпить обжигающий и бодрящий кофе. Определить ее местоположение оказалось не сложно, от нее на весь этаж разносился восхитительный аромат свежевыпеченного хлеба. «Ах, сестра, — подумалось ему, — Даже это напоминает мне наш особняк и Нуртен, которая хозяйничала спозоранку, готовя для всей семьи вкусные булочки, каких я больше никогда и нигде не пробовал». На кухне копошилась женщина средних лет и Дженк остановился, привалившись к косяку двери и наблюдая как ловко та управляется среди продуктового хаоса. Почувствовав чье-то присутствие, женщина обернула и смущенно улыбнулась ему. — Господин! Вы ведь брат госпожи Дамлы? Вообще то я не живу здесь, а только прихожу убираться и готовить, но вчера в доме были гости, поэтому я осталась… — затараторила она скороговоркой, — Я еще никогда в жизни не видела госпожу такой радостной! Она просто светилась от счастья! А то последнее время совсем печальная была… — Почему печальная? — спросил Дженк. — Одни проблемы у госпожи — на работе убивается, да и дома… — А что дома? Служанка, спохватившись, что лезет не в свое дело, прикусила язык. Не гоже рассказывать кому-то о делах хозяйки, пусть даже и брату. — Ой, да что ж это я разболталась! — быстрее попыталась перевести она разговор в другое русло, — И не спрошу даже, вы что-то хотели? — Кофе. Турецкий, без сахара. — Дженк не стал расспрашивать дальше, решив, что лучше поговорить с самой Дамлой. — Это сейчас! Это я мигом! А вы подождите минуточку, я вам принесу. А скоро и завтрак подоспеет. Госпожа обычно рано встает, даже в выходные покоя не знает. Всё дела, дела… Дженк дернул бровью, горько усмехнувшись про себя: «Дамла стала совсем взрослой. Куда делась та Дамла, которую невозможно было разбудить с утра? Как же много изменилось». — Я подожду в гостиной, — вслух сказал он.       Кофе был именно таким, как он и хотел. Назал, так звали работницу, постаралась угодить гостю. Дженк пил маленькими глотками, чтобы не обжечься и при этом насладится насыщенным вкусом и ярким обволакивающим ароматом, чувствуя, что к нему постепенно возвращается энергия. В утренней тишине послышался стук каблуков по ступенькам лестницы и через минуту в комнату вошла Дамла, одетая в строгий деловой костюм, идеально сидящий на точеной фигуре. — Доброе утро! Ты рано встал, — Дамла с улыбкой обняла за шею сидящего в кресле брата и чмокнула его в висок. — Ты, я смотрю, тоже стала ранней пташкой, — Дженк нежно погладил ее по руке. — Да, приходится, — отозвалась Дамла, — Но сегодня я не спала почти всю ночь — только под утро задремала, а уже сработал будильник. Слишком много переживаний вчера было… К счастью, это радостные переживания. Дамла присела на подлокотник кресла и прошлась ладонью по его волосам. — Я все еще не могу поверить в это счастье! Ты жив! Ты рядом! Это кажется мне чудом… Но все-таки я не могу не спросить, почему так долго не возвращался? Это было жестоко, заставить меня думать столько долгих лет, что ты действительно умер! — Прости, родная, прости. Я виноват. Но поверь, у меня были нелучшие времена. Перед отъездом я оставил для тебя письмо, ты не получала его? — Нет, не было никакого письма… Только видео, что мы смотрели все вместе. Недим показал нам… Кому оставил? Что за письмо? — Теперь это уже не важно… Может, и к лучшему, что оно не дошло до адресата. — Дженк потер висок и слегка улыбнулся, внимательно разглядывая сестру, — Лучше скажи, ты ведь вышла замуж за Дживана? Почему его нет? — Да, вышла. Дживан сейчас в командировке по делам фирмы. Он тоже работает в нашем холдинге и добился определенных успехов. — Это хорошо. А как у вас на личном фронте? Ты счастлива в браке? Дамла встала и крикнула в сторону входа: — Назал, сделай мне тоже кофе! Та словно ждала за дверью, в проёме тут же показалась её голова. — Сейчас, сейчас, уже несу! А завтракать будете? — с готовностью спросила Назал. — Айла еще не встала? — Дамла глянула на брата. Дженк покачал головой. — Завтракать будем чуть позже, когда наша гостья проснется. — ответила Дамла работнице и, с грустной улыбкой обернулась к Дженку, — Хочу вместе сесть за стол. Я так скучаю по семейным трапезам, когда за длинным столом усаживались все… — ее глаза слегка увлажнились. — Дамла, я задал тебе вопрос. Кажется, ты не хочешь на него отвечать? — Да, я слышала. Счастлива, конечно. У нас все хорошо. — Ты говоришь как-то неубедительно. — Послушай, в каждом браке бывают трудности. Мы же не исключение. Но нет ничего, с чем мы с мужем не сможем справится, уверяю тебя. — Что ж, раз так говоришь… Какой же взрослой ты стала! Но помни — твой брат рядом и готов помочь… Даже просто выслушать. Дамла обняла его сзади, обвив руками шею и прижавшись виском к его щеке. — Больше никогда не оставляй меня! Обещай мне! — тихо проговорила она сквозь внезапно нахлынувшие слезы. — Обещаю! — прошептал ей в ухо Дженк, — Сейчас я могу с твердостью это пообещать. Я больше никогда не оставлю свою сестру одну, чтобы ни случилось. На какую-то секунду брат и сестра замерли, прислушиваясь к стуку сердец друг друга и словно кожей ощущая присутствие родного человека. Оба подумали о том, как сильно им этого не хватало. Дамла отстранилась, украдкой смахивая слезы. Не время плакать! Пусть даже и от радости. Теперь всё обязательно наладится. Чудесное возвращение брата придало ей сил и вселило уверенность, что всё обязательно изменится к лучшему. — Скажи, какие у тебя самого планы? Мне понравилась твоя невеста — милая и скромная девушка с твердым взглядом, в ней чувствуется характер. Вы будете жить в Стамбуле? — после минутной паузы спросила Дамла, — Да. Айла перевелась на очное обучение в университет. Хочу, чтобы она училась и воплощала в жизнь свои мечты. Собираюсь присмотреть здесь особняк. Раз уж я решил стать семейным человеком, то мне просто необходим свой дом. — Узнаю своего брата. Ты всегда был таким — хотел, чтобы сбывались мечты у тех, кого ты любишь. А как же твои мечты, Дженк? — Моя мечта — чтобы сбывались мечты у тех, кого я люблю, — рассмеялся он. — Но если совсем серьёзно, то я на своём месте! Почти все мои мечты я воплотил в жизнь. У меня есть дело, которое меня радует. Приятно быть руководителем фирмы, которая растёт с каждым днём. Я развиваю свой бизнес и горжусь тем, чего я добился, у меня куча планов на будущее! — Ты вернешься в холдинг? Это же наше семейное предприятие и твои акции… — Нет, — Дженк резко оборвал ее на полуслове, — я передал свои акции тем, кому они должны принадлежать и возвращать их не собираюсь. Холдинг всегда предназначался моему брату, и он получил то, что его по праву. — Но… — Никаких «но», сестренка, — смягчился он, — к тому же, мне нет необходимости возвращаться туда — у руля ты и Недим, а у меня сейчас собственный бизнес. Да и просто, я не хочу. Это достаточный аргумент для тебя? Дамла всегда понимала своего брата и умела читать между строк. Ей не обязательно было, чтобы он произносил вслух некоторые вещи, она и так прекрасно поняла, что он имел в виду. Прежде всего Дженк не хотел того противостояния, которое обязательно вновь начнется между ним и Недимом, если он вернется на фирму.       В комнату вошла Айла, и Дженк, встав с кресла, направился к ней. — Доброе утро! Как спалось на новом месте? — Дамла встретила ее теплой улыбкой. — Немного непривычно… Постель слишком большая и мягкая, — хихикнула Айла, лукаво глядя на хозяйку. — Ничего, дорогая, привыкнешь. — деланно серьезно проговорила Дамла и тут же весело подмигнула ей, — Сейчас будем завтракать. — Мне нужно успеть в университет, не могу же я опоздать в свой первый учебный день. — Я отвезу тебя, — Дженк обернулся к Дамле, — Можно одолжить у тебя машину? — О! Конечно, дорогой! У Дживана в гараже целая коллекция — выбирай любую. — Вот как? Надо же…

***

      Недим, медленно одеваясь, задумчиво смотрел в окно их с женой спальни. Вечером Джемре заперлась, и ему волей-неволей пришлось спать на диване в гостиной. Он слышал как билась посуда и ее глухие рыдания, но утром, когда смог, наконец, зайти, комната оказалась в идеальном состоянии, а Джемре отсутствовала. На мгновение ему даже показалась, что она могла уйти из дома, но сразу же отмел от себя эту мысль. Вряд ли… Куда ей идти? К внезапно ожившему Дженку? Невозможно. Раз братец представил всем молодую девушку как свою невесту, значит, его намерения весьма серьезны. Вспоминая лицо своей жены, когда Дженк произнес: «Будущая госпожа Карачай», Недим мысленно злорадно потирал руки. Джемре больше не нужна его братцу. Если он и вернулся, то никак не ради нее. И даже если до сих пор не забыл, все равно никогда не примет жену брата. Недим слишком хорошо знал Дженка, поэтому был абсолютно в этом уверен. Зато в Джемре он уверен не был… "Может быть, она отправилась за детьми?" Поток его мыслей прервал голос Джемре, доносившийся из сада. Недим успокоился. Никуда она не денется. «Дженк! Чтоб тебя! — выругался он про себя, — ничто тебя не берет! Как получилось, что ты остался жив, а я не знал об этом? Раз прикинулся мертвым, то и оставался бы в могиле навсегда. Зачем понадобилось спустя столько лет выскакивать словно черт из табакерки? Хочешь испортить жизнь живым?» Застегнув пуговицы пиджака и поправив галстук, Недим бросил на себя взгляд в зеркало. Вполне удовлетворенный собственным видом, он подхватил кейс с документами и вышел из дома.       У Джемре уже давно сложилась привычка успокаивать нервы, копаясь в саду. Ее новым увлечением стали розы, о которых она заботилась, поливала, рыхлила, разговаривала с ними и даже пела им песни. И цветы отвечали ей взаимностью — радуя буйным цветом почти круглый год, наполняя сад красками и благоуханием. Занимаясь цветами, она не заметила за своей спиной Недима. — Что ты делаешь, Джемре? От звука его голоса она вздрогнула, но не обернулась, продолжая работу. — Нужно обработать розы от тли. Иначе все цветы погибнут. Джемре не видела, как Недим скорчил презрительную гримасу. — Этим цветам уже ничего не поможет! Не занимайся ерундой! За детьми ты собираешься? — Собираюсь, как закончу с этим делом. Поеду после обеда, а завтра вернемся. — Если бы поехала с самого утра, могла бы вернуться уже к вечеру. Больше ничего не сказав, Недим пошел к гаражу. Джемре проводила его тусклым взглядом — он вел себя так, словно ничего не случилось. А что случилось? Дженк вернулся? Джемре почему-то догадывалась, что эта новость не вызовет радостной эйфории у ее мужа. Может быть поэтому, она и не сказала ему ни слова, когда узнала. Их вчерашняя ссора? Ее слова о том, что она любит Дженка? В самой глубине души, Джемре догадывалась, что Недим всегда знал об этом. Возможно, даже тогда, когда она сама не осознавала, насколько глубоки ее чувства. Но разве это что-то меняет? Они с Недимом связаны узами брака, связаны общим ребенком. Они связаны. Джемре привыкла так жить.

***

      Дженк отвез Айлу в университет, и теперь неспеша вел машину по улицам Стамбула, не слишком задумываясь над тем, куда он едет. Сначала он собирался встретиться с господином Доганом и поговорить о деле Демира. Наверняка Левент посоветует самого лучшего адвоката, занимающегося разводами. Но сейчас не было никакого желания ехать в офис. Завтра. Пока ему нужно просто проехаться по знакомым улочкам этого города, вдохнуть запахи, услышать звуки, почувствовать его настроение… Снова. Он поймал себя на мысли, что думает о городе, как о живом человеке. Человеке, который может стать лучшим другом, а может — злейшим врагом.       Зачаровано рассматривая яркие витрины магазинов и новые дома, Дженк любовался красиво одетыми туристками и маленькими детьми, которые играли в новые, незнакомые ему, игры. «Всё изменилось по странному закону сновидений, » — вспомнилась строчка из когда-то прочитанной книги. Вроде всё осталось на своих местах — Девичья башня, вокзал Хайдарпаша, мечети и набережная те же, как и прежде, но в то же время всё ранило глаз своей новизной. У Дженка возникло странное чувство. Стамбул не изменился, но при этом был совершенно другим.       Незаметно для себя, поглощенный своими мыслями, Дженк выехал из города и опомнился только тогда, когда вдалеке показалась хорошо знакомая ферма отца. Первой мыслью было развернуться и уехать. Ведь Дженк прекрасно знал, что там живут Недим и Джемре. Но почему-то он этого не сделал, а наоборот, подъехав поближе, припарковался. «Если мой сын дома, нельзя свалиться ребенку как снег на голову», — убеждал он себя. Но и повернуть сейчас обратно он не мог себя заставить. «Я только посмотрю». — решился Дженк.       Пройдя вдоль невысокой изгороди, Дженк с любопытством рассматривал изменившийся сад. Выросшие плодовые деревья теперь создавали густую тень, а под ними стоял низкий столик и несколько детских стульев из яркого пластика. Повсюду клумбы с розами всех цветов и размеров. Сад благоухал их сладким ароматам и был наполнен звуками шуршащей на ветру листвы и жужжанием пчёл. Он повернул, огибая ограду, и вдруг резко замер, услышав хорошо знакомый голос. Из глубины сада лилась песня, словно паря над землёй и заполняя собой пространство.       Сделав ещё несколько шагов, Дженк увидел Джемре, которая опрыскивала розовые кусты. Она положила садовый распылитель на землю и сняла смешные резиновые перчатки, тут же принявшись подвязывать мелкие белые плетущиеся цветы. Руки работали, а песня звучала и переливалась. Хозяйка ловко справлялась со своей работой, не замечая ничего вокруг. Словно трудолюбивая пташка, порхала от одного куста к другому, то поливая, то подвязывая, то просто проверяя хорошо ли ему. Всё это время она не переставала петь и разговаривать с цветами. Наконец, выпрямилась в полный рост и увидела неожиданного гостя. «Дженк!» — одними губами произнесла Джемре. Она давно уже считала, что разучилась краснеть, но сейчас почувствовала, как запылали щёки. Растерявшись, Джемре поправила растрёпанные волосы. — Привет, а я тут розы от тли спасаю… — пробормотала она невпопад. — С ума можно сойти! — улыбнулся Дженк. — Стамбул изменился, люди изменились, а ты всё такая же! Спасаешь людей, птиц, розы… Прекрасный сад, Джемре! Розы такие красивые! Здоровья твоим рукам. Открыв маленькую калитку, Дженк вошел во двор. Теперь он увидел домик, аккуратно постриженный газон и подъездную аллею. — Зайдешь? — кивнула в сторону крыльца Джемре. — Я сварю кофе… — Недим дома? — внезапно стал серьёзным Дженк. — Нет, он в офисе. — Не думаю, что это хорошая идея. Немного помолчав, он добавил: — Я бы хотел увидеть Умута, но понимаю, что ещё рано. Надо подготовить его морально к моему возвращению. — Умут с Булутом сейчас у мамы, — запинаясь, начала объяснять Джемре. — Сегодня их заберу. Надо дать ему время, понимаешь? — Конечно! Я буду ждать звонка от вас. Как только вы с мужем посчитаете, что Умут готов встретиться со мной, я тут же приеду. Спасибо и до свидания, Джемре. Она так и не смогла больше вымолвить ни слова, наблюдая за тем, как Дженк вышел из сада и неторопливо пошел к припаркованному недалеко автомобилю.