История Сейлор Космоса

Солнце стояло в зените, заливая городской парк густым, медовым светом. Воздух, напоённый ароматами свежескошенной травы и поздних пионов, казался почти осязаемым — тёплым и бархатистым. Лёгкий ветерок лениво шевелил кроны вековых лип, гоняя по гравийным дорожкам золотые солнечные зайчики. В такой день любая тревога казалась неуместной, а сама жизнь — безмятежной и сладкой, как ванильное мороженое в руках каждой из девяти девушек, неторопливо прогуливающихся по главной аллее. Усаги Цукино, жмурясь от удовольствия, откусила кусочек эскимо и блаженно выдохнула. Её глаза цвета неба сияли детской радостью, а на губах играла беззаботная улыбка. Она слегка покачивала головой в такт своему настроению, и её золотистые «одуванчики» подпрыгивали при каждом шаге. — Как хорошо, что злодеи куда-то пропали! — звонко воскликнула она, поворачиваясь к подругам. — Никаких битв, никаких переживаний… Мы можем просто гулять, есть мороженое и радоваться жизни! Правда, это чудесно? Её смех, похожий на перелив колокольчиков, подхватили остальные. Минако запрокинула голову и рассмеялась так заразительно, что прохожие невольно оборачивались с улыбками. Даже вечно серьёзная Ами позволила себе тёплую, чуть застенчивую улыбку, поправляя очки. Но не все разделяли эту безмятежность. Мичиру Кайо, чьи аквамариновые волосы мягко колыхались на ветру, вдруг нахмурилась. Её длинные пальцы, сжимающие рожок с фисташковым мороженым, на мгновение замерли. В глубине её аквамариновых глаз мелькнула тень — та самая, что всегда предвещала опасность. Она обладала уникальной интуицией, обострённой до мистического предела, и тишина вокруг казалась ей неестественной, словно природа затаила дыхание перед бурей. — Мне это кажется… подозрительным, — еле слышно пробормотала она, обращаясь скорее к себе, чем к подругам. Её голос дрогнул, и она непроизвольно крепче сжала локоть Харуки. — Слишком тихо. Слишком мирно. Противники никогда не исчезают просто так. Они выжидают. Харука Тено, которая всегда чувствовала малейшие колебания в настроении своей возлюбленной, тотчас замедлила шаг. Её пронзительные глаза цвета штормового неба внимательно оглядели горизонт, но, не заметив видимой угрозы, она мягко, почти по-отечески, обняла Мичиру за плечи, притягивая к себе. От неё исходила уверенная, стабильная теплота, словно от скалы, о которую разбиваются волны. — Мичи, не забивай свою прекрасную головку, — сказала она с лёгкой, чуть насмешливой нежностью, которая была присуща только ей. — Ты слишком много думаешь. Даже если что-то и произойдёт — они сами справятся. Мы здесь, мы вместе. А пока у нас есть свободный день, и я хочу провести его с тобой, а не в поисках врагов. Она чмокнула Мичиру в висок, и та, хоть и не перестала тревожиться, позволила себе выдохнуть. Её плечи чуть расслабились, но в глубине души она осталась настороже, как струна, готовая зазвенеть при малейшем прикосновении. Минако Айно, всегда чуткая к атмосфере в компании, мгновенно уловила зарождающуюся напряжённость. Её природный дар дипломата и миротворца требовал действий. Она эффектно взмахнула рукой, чуть не уронив своё клубничное мороженое, и бодро воскликнула: — Хватит спорить, девочки! Давайте лучше зайдём в то новое кафе за углом! Там, говорят, подают чизкейк с маракуйей, который тает во рту! А у них там потрясающий лимонад… Усаги, ты же хочешь проверить, правда ли он такой вкусный, как пишут в интернете? Она подмигнула блондинке, мастерски переводя разговор в безопасное и радостное русло. Усаги тут же закивала, позабыв о тревогах, и компания снова распалась на маленькие группки, каждая из которых вела свой диалог. Усаги и Минако, взявшись под руки, взахлёб обсуждали кулинарные эксперименты Макото. Они с придыханием вспоминали её недавний вишнёвый пирог с шоколадной глазурью, закатывая глаза от восторга. — Это был просто божественный кусочек рая! — драматично вещала Усаги. — Я до сих пор чувствую этот аромат! — А её кексы с корицей? — подхватила Минако. — Я готова продать душу за ещё один! Тем временем Макото Кино, высокая и статная, шла рядом с Ами и Рей. Она с гордостью слушала, как подруги хвалят её стряпню, но её мысли уже витали вокруг конспектов. Ами Мизуно, как всегда, была воплощением собранности. Она держала в руках небольшой планшет, на который время от времени поглядывала. — Я слышала, в этом семестре вводят новый блок по квантовой физике, — тихо, но вдумчиво говорила Ами, поправляя очки. — Нам стоит подготовиться заранее. Макото, ты говорила, что хочешь улучшить свои оценки по химии. Я могу дать тебе свои старые конспекты, там очень подробно расписаны реакции органических соединений. Рей Хино, гордая и статная, шла с прямой спиной. Её длинные чёрные волосы рассыпались по плечам, и она время от времени отбрасывала их назад. Она слушала разговор вполуха, но кивала, соглашаясь. В её глазах читалась усталость от храмовых ритуалов, но сегодня, на солнце, рядом с подругами, даже она позволяла себе быть просто девушкой. — Я бы предпочла историю, — вставила она своим чуть низким, бархатным голосом. — У нас будет семинар по периоду Хэйан. Но, если ты, Ами, считаешь, что физика важнее — я попробую вникнуть. Чуть поодаль Харука и Мичиру вели более изысканную беседу. Говорили о недавнем приобретении Мичиру — старинной виолончели работы итальянского мастера. Харука, сама не музыкант, но тонкий ценитель искусства, слушала с неподдельным интересом, задавая уточняющие вопросы о тембре и резонансе дерева. — Она поёт, когда ты касаешься струн, — сказала Харука, глядя на Мичиру с обожанием. — Я никогда не слышала ничего прекраснее этой музыки. Кроме твоего голоса, конечно. Мичиру покраснела до корней своих зелёных волос и слегка толкнула её локтём в бок, но улыбка тронула её губы. Замыкали шествие Сецуна Мейо и Хотару Томоэ. Сецуна, высокая и загадочная, смотрела на подруг с мудрой, почти материнской теплотой, но её рубиновые глаза были чуть прищурены — она тоже чувствовала лёгкий холодок тревоги, похожий на тот, что ощущала Мичиру, но не подавала вида. Хотару, хрупкая и бледная, шла рядом, иногда касаясь плеча Сецуны. Они тихо переговаривались о том, что Хотару хотела бы съездить в библиотеку за редкой книгой по мифологии, а Сецуна предлагала вместо этого посетить выставку бонсай в городском музее. — Природа лечит лучше любых книг, — говорила Сецуна мягко, поглаживая Хотару по голове. Компания почти достигла конца парка, где за чугунной оградой начинался шумный город, как вдруг воздух пронзил пронзительный, душераздирающий вопль, полный животного ужаса: — А-а-а-а-а-а-а! Крик был настолько пронзительным, что птицы в кронах испуганно вспорхнули стаей, а солнечный свет на миг показался мертвенно-бледным. Вся безмятежность, царившая минуту назад, испарилась мгновенно, как утренний туман. Девять пар глаз одновременно обратились в сторону крика. Сердце Усаги пропустило удар. Вся её лёгкость и детская беспечность схлынули, сменившись холодной сталью ответственности. Она резко остановилась, повернулась к подругам, и в её глазах загорелся тот самый огонь, что зажигает легенды. — Девочки! Это сигнал бедствия! Кто-то в смертельной опасности! — её голос, обычно звонкий и капризный, вдруг стал твёрдым, как набат. — Нужно перевоплощаться. Сейчас же! Она уже вытаскивала из кармана сакральную брошь, сжимая её в ладони, чувствуя, как в груди разливается жар трансформации. Остальные даже не стали спорить. Забыты были мороженое, чизкейки и экзамены. В их глазах проступила сосредоточенная решимость, отточенная годами бесчисленных битв. Мичиру взглянула на Харуку, и в этом взгляде читалось: «Я была права». Харука коротко кивнула, сжимая её руку на прощанье, перед тем как достать свой жезл. Сецуна прикрыла глаза на секунду, мысленно окидывая пространство, сканируя временные потоки на наличие разрывов. — Мы вместе, — тихо, но уверенно произнесла Хотару, вставая в общий круг. Девушки образовали живой полукруг, обращённый к источнику крика. Лёгкий летний бриз внезапно стал порывистым, растрепав их волосы. — Вечная Луна! — выкрикнула Усаги, и её тело окуталось ослепительным серебряным светом. — Кристальная сила Меркурия! — Ами, с её холодным расчетливым умом, трансформировалась в голубой вспышке. — Кристальная сила Марса! — Рей, пылающая огнём своей души, засияла багрянцем. — Кристальная сила Юпитера! — Макото, воплощение природной мощи, окуталась зелёной энергией и треском молний. — Кристальная сила Венеры! — Минако, сердце команды, засверкала золотом любви и красоты. — Кристальная сила Урана! — крикнула Харука, небесный воин, и её жезл засветился синим. — Кристальная сила Нептуна! — Мичиру, глубинное чутьё, окуталась лазурным сиянием, пахнущим океаном. — Кристальная сила Плутона! — Сецуна, хранительница врат, впитала в себя сумрак и тишину вечности. — Кристальная сила Сатурна! — Хотару, тихая, но губительная сила возрождения, засияла фиолетовым светом гипноза. Они сомкнули строй, и девять голосов слились в единый, мощный, оглушительный клич, который разнёсся далеко за пределы парка: — ДАЙ НАМ СИЛУ!!! Свет ослепительной вспышкой поглотил их, и на месте девяти школьниц возникли девять Сейлор воинов, готовых встретить опасность лицом к лицу, с непоколебимой верой в свою дружбу и справедливость. В их сердцах больше не было места сомнениям — была лишь цель: спасти того, кто нуждался в помощи. *** Тем временем, в самой чаще парка, где вековые дубы смыкали свои кроны в непроницаемый зелёный шатёр, а солнечный свет пробивался сквозь листву редкими рваными пятнами, царила совсем иная атмосфера. Здесь воздух казался тяжёлым, спёртым, напоённым озоном и едва уловимой сладковатой гнильцой — верным признаком присутствия тёмной магии. Тишина стояла неестественная, давящая, словно сама природа затаила дыхание в ужасе. В центре этой зловещей поляны, среди пожухлой травы и опавших лепестков, стояла женская фигура, чьи очертания сбивали с толку. Но в каждом её жесте сквозила неестественная, кукольная механичность, а глаза — пустые, как у мертвеца, — лихорадочно шарили по земле в поисках чего-то сокрытого. Её пальцы дрожали, впиваясь в кору ближайшего дерева, оставляя на ней чёрные, тлеющие следы. — Чёрт! Опять не то! — выкрикнула она срывающимся, истеричным голосом, в котором проскальзывали металлические нотки. Она со злостью пнула камень, и тот, врезавшись в ствол, рассыпался в труху. — Седьмой раз за эту неделю! Если я не найду золотой кристалл сегодня, если я снова вернусь с пустыми руками… меня не просто уничтожат. Меня сотрут из существования. Сделают так, будто меня никогда не было! Она схватилась за голову, начиная раскачиваться взад-вперёд, её дыхание стало прерывистым и хриплым. В её сознании проносились картины мучительных пыток, которые обещала ей её повелительница за очередную неудачу. Её плечи тряслись от беззвучного плача, и она почти не заметила, как тишину поляны нарушил чужой звук — лёгкий хруст ветки под чьей-то невидимой ногой. — Остановись! — раздался твёрдый, как сталь, голос, от которого по спине злодейки пробежал электрический разряд. Она резко обернулась, вскинув руки в защитном жесте. Её глаза расширились от ярости и неверия — как посмел кто-то прервать её отчаянные поиски? Из глубокой тени, окутанной полумраком, медленно, с хищной грацией, выступили девять стройных фигур. Их матроски ослепительно белели даже в сумраке, а глаза горели решимостью, не оставляющей сомнений в их намерениях. Злодейка презрительно сощурилась, сканируя их взглядом. Её губы скривились в надменной усмешке, но внутри что-то ёкнуло — она чувствовала исходящую от них мощь, похожую на солнечный ожог. — Мы — воины в матросках и защитницы этой планеты, — твёрдо произнесла Усаги, делая шаг вперёд. В её голосе не было ни тени страха — только звонкая сталь долга. Её серебристая броня переливалась в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву, и она гордо выпрямила спину. — Я — Вечная Сейлор Мун, принцесса Серебряного Тысячелетия и хранительница любви и справедливости! — Я — Кристальная Сейлор Меркурий, — отозвалась Ами, её голос звучал ровно и расчётливо, но внутри неё уже запустился механизм анализа. Её глаза за толстыми линзами сузились, она незаметно для врага уже сканировала его энергетический фон, пытаясь вычислить слабые места. Её пальцы слегка подрагивали на клавишах мини-компьютера, который она уже достала из подпространственного кармана. — Я — Кристальная Сейлор Марс, — добавила Рей, и её голос прозвучал как раскалённый металл. От её тела исходил почти физически ощутимый жар — пламя её души, рвущееся наружу. Она сжала свой жезл так крепко, что костяшки побелели, готовясь в любой момент испепелить врага священным огнём. — Я — Кристальная Сейлор Юпитер! — прогремела Макото, и её голос, низкий и мощный, разнёсся по всей поляне, заставив листву вздрогнуть. Вокруг неё заискрились голубоватые молнии, и запах озона стал ещё гуще. Она инстинктивно выставила ногу вперёд, принимая боевую стойку, готовая сокрушить врага своей нечеловеческой силой. — Я — Кристальная Сейлор Венера! — пропела Минако, и в её голосе слышалась лёгкая кокетливая нотка, но глаза оставались холодными и цепкими. Она переминалась с ноги на ногу, словно танцовщица перед прыжком, и её цепь Смертельной Стрижки уже змеилась по земле, готовая к атаке. — Я — Кристальная Сейлор Уран! — резко, отрывисто бросила Харука, её голос был как хлесткий удар хлыстом. Она стояла чуть впереди Мичиру, инстинктивно заслоняя её своим телом. В её глазах цвета неспокойного моря плескалась смесь ярости и настороженности — она слишком хорошо знала, что враги, которые смеются последними, часто оказываются самыми опасными. — Я — Кристальная Сейлор Нептун, — элегантно, текуче произнесла Мичиру, и её голос, подобный журчанию ручья, казался обманчиво спокойным. Но в глубине её аквамариновых глаз уже разгорался холодный, штормовой свет. Её пальцы сжимали жезл с такой грацией, с какой скрипач держит смычок, но она уже мысленно чертила в воздухе схемы водяных атак. — Я — Кристальная Сейлор Плутон, — серьёзно, почти торжественно произнесла Сецуна, и от её голоса по спине злодейки пробежал холод. В нём звучала тяжесть тысячи лет, мудрость, граничащая с безжалостностью. Она не двигалась с места, но казалось, что сама поляна замерла в ожидании её приказа. Её жезл Времени был направлен прямо в грудь врага. — Я — Кристальная Сейлор Сатурн, — тихо, едва слышно, но с пугающей уверенностью сказала Хотару. Её голос был подобен звону разбитого стекла — хрупкий, но смертельно острый. Она стояла в тени Сецуны, но от её фигуры исходила такая аура безысходности и возрождения, что злодейка невольно отступила на полшага. Хотару смотрела на неё своими фиолетовыми глазами с бездонной печалью и знанием того, что она может не только уничтожать, но и давать новую жизнь. — МЫ НЕСЁМ ВОЗМЕЗДИЕ ВО ИМЯ ЛУНЫ!!! — крикнули они хором, и их голоса сплелись в единый мощный аккорд, который эхом прокатился по парку, распугав всех птиц в радиусе километра. Свет от их трансформаций вспыхнул ослепительным столбом, пронзив небо. Злодейка, прищурившись от яркой вспышки, презрительно фыркнула. Она скрестила руки на груди и запрокинула голову, разражаясь истеричным, каркающим смехом, от которого мурашки побежали по коже каждой из девяти воинов. — Ха-ха-ха-ха! Значит, это и есть пресловутые местные Сейлор воины, о которых так много треплются в нашей галактике? — Её голос сочился ядом. — Какая трогательная встреча! Вы — просто стайка перепуганных котят, нацепивших наряды! Ха! У меня нет ни времени, ни желания возиться с вами, глупые куклы. Вы мне мешаете! Сейчас я не могу терять ни секунды. Но я не хочу оставлять вас без развлечения… Она театрально щёлкнула пальцами, и вокруг неё заклубился фиолетовый дым, пахнущий серой и горелой ванилью. — Развлекайтесь с моим демоном, пока я ищу то, что мне нужно! Надеюсь, вы не слишком быстро умрёте — я хочу увидеть ваши лица, когда вы поймёте своё бессилие! Ха-ха-ха! — Её хохот всё ещё звенел в воздухе, когда её тело начало растворяться, превращаясь в призрачные серебристые искры. С последним всплеском тёмной магии она полностью исчезла, оставив после себя лишь едкий запах серы и потревоженную тишину. Секунду ничего не происходило. Девушки оглядывались по сторонам, застыв в напряжённых боевых стойках, ожидая подвоха. Усаги уже открыла рот, чтобы сказать что-то ободряющее, как вдруг земля под их ногами содрогнулась. Та самая девушка, что без сознания лежала у корней дуба, вдруг начала неестественно извиваться и дёргаться, словно марионетка, чьи нити перерезали и тут же привязали заново. Её позвоночник выгибался дугой, пальцы неестественно скручивались, а из горла вырывались хриплые, нечеловеческие звуки, похожие на шипение раскалённого масла. Её кожа начала покрываться странными, на вид бархатистыми, но мерзко пульсирующими цветами — алыми, как кровь, и оранжевыми, как закат. Из-под этих цветов пробивался зловещий металлический блеск, будто вместо плоти у неё была хромированная сталь. В следующую секунду, с отвратительным хлюпающим звуком, она резко встала на ноги, широко расставив их. Её тело полностью трансформировалось. Глаза стали светиться зловещим тускло-жёлтым светом, как у голодного зверя. Её волосы спутались и затвердели, превратившись в подобие колючей проволоки. Из спины вырвались два металлических лезвия, и всё её обличье теперь напоминало жуткую помесь андроида и… кондитера. На плечах у неё красовались эполеты, напоминающие взбитые сливки, а фартук, сплетённый из живой плоти, был весь в разводах, похожих на клубничный джем. — Вы хотели торта? — неожиданно спросила демонесса совершенно мирным, почти ласковым голосом, склонив голову набок с жуткой грацией. Она улыбнулась, и её зубы превратились в идеально ровный ряд металлических решёток. В её руках, словно из ниоткуда, материализовался огромный — с человеческую голову — кусок трёхъярусного торта, пропитанного чернильно-чёрным кремом, от которого исходила такая осязаемая волна злобы и разрушения, что Ами чуть не задохнулась, когда её сканер показал зашкаливающий уровень смертоносной энергии. — Что?.. — Усаги моргнула, буквально зависнув на мгновение. Её мозг отказывался синхронизировать милый вопрос и ту ужасающую форму, что принял враг. — Она серьёзно предлагает нам десерт в таком виде? Это что за новый вид пыток? Девушки переглянулись между собой. В их взглядах мелькнуло смятение — настолько это было нелепо и одновременно жутко. Минако нервно сглотнула, Рей нахмурилась, пытаясь уловить связь с духами, а Харука тихо выругалась себе под нос. Но растерянность длилась лишь мгновение. — Ну тогда… защищайтесь! — вдруг прорычала демонесса, и её голос, сорвавшись на запредельно низкий и грубый рык, контрастировал с предыдущей приветливостью. В тот же миг огромный кусок торта в её руках исчез, рассеявшись облачком чёрного пепла. Вместо него её руки начали мутировать — кости ломались и перестраивались с хрустом, плоть плавилась и застывала заново, и через секунду её кисти превратились в две чудовищные клешни, размером с автомобильные колёса, грубые, зазубренные, отливающие тусклым серебром. С грохотом, от которого задрожала земля, она ударила этими клешнями по земле, оставив две глубокие борозды, и бросилась вперёд с невероятной скоростью, ломая кустарники и раздирая кору деревьев. — Сейчас! — выкрикнула Сецуна, её голос оставался ледяным, несмотря на опасность. Она выступила вперёд, вскинув свой жезл Времени. Рубиново-чёрная аура обвила её, и она направила всю свою силу, сконцентрировав её в едином заряде. — Крик Мёртвых! — воскликнула она, и мощная волна энергии, полная хриплых голосов и скрежета, устремилась прямо в грудь чудовища. Удар был такой силы, что листва с ближайших деревьев осыпалась дождём, а птицы в радиусе сотен метров попадали с ветвей оглушённые. Но атака… просто прошла сквозь демонессу, словно та была призраком. Волна энергии растворилась в её металлическом теле, не оставив даже царапины, даже пятнышка на её ужасном фартуке. — Что?! — выдохнула Сецуна, и впервые за многие столетия в её голосе проскользнула нотка неподдельного потрясения. Её глаза расширились, зрачки сузились в точки. Она машинально опустила жезл, чувствуя, как её руки дрожат. — Как… как это возможно? Моя атака, которая может остановить само время, которая вырывает души из тел… она не сработала? Этого просто не может быть! Ами, услышав это, мгновенно активировала свой мини-компьютер на полную мощность. Её пальцы порхали над клавишами, отсеивая сотни гигабайт данных, но все алгоритмы, все сканеры выдавали лишь одну, неумолимую цифру: уровень защиты — бесконечность. Она стёрла пот со лба, и её глаза за толстыми линзами наполнились едва сдерживаемой тревогой. — Сецуна, ты была права… — тихо, но с нарастающей паникой проговорила Меркурий. — Это не просто новый враг. Их энергетическая структура полностью отличается от всего, с чем мы сталкивались раньше. Я не могу найти ни одного слабого места! Ни одного резонанса, ни одной точки напряжения! Они словно… из другого измерения, где действуют другие законы физики. Даже их клетки имеют иную атомарную решётку, недоступную для нашего анализа. Мы в полной темноте. — Значит, будем действовать напрямую! — прогремела Макото, сжимая кулаки так, что молнии заискрились между её пальцами. — Сила взяла своё всегда! Демонесса, тем временем, уже занесла свою клешню для новой атаки. Стальные створки разошлись со скрипом, и внутри засветился багровый шар, готовый испепелить всё на своём пути. Девушки приготовились к прыжкам в разные стороны, чтобы минимизировать потери, как вдруг произошло нечто, заставившее их замереть. С тихим, почти невесомым свистом в воздухе мелькнул алый блик. Роза — идеальная, алая, будто только что омытая росой — вонзилась в землю прямо перед лицом демонессы, всего в сантиметре от её металлического носа. Та замерла, удивлённо уставившись на цветок, её клешня с багровым шаром медленно опустилась. — Такседо Маск! — радостно выкрикнула Усаги, и её сердце пропустило удар от внезапной волны счастья и облегчения. Вся её тревога мгновенно растворилась, уступив место безоговорочной вере в своего любимого. Она вскинула голову, и её глаза засияли. На высокой ветке старого дуба, грациозно балансируя на тонкой коре, стоял мужчина в безупречно сидящем чёрном смокинге. Его белая рубашка ослепительно сияла даже в полумраке, а цилиндр, заломленный набекрень, ловил редкие солнечные лучи, превращая их в крошечные блики. Его тёмный плащ развевался на ветру, несмотря на полный штиль — это была его собственная магия, его сила. В руке он сжимал трость, а за его спиной, казалось, стояла сама справедливость. — Я не позволю тебе нападать на эту прекрасную планету и обижать моих друзей! — твёрдо, со стальными нотками в голосе произнёс он, и его слова были как кинжалы, вонзающиеся в самую суть зла. Он смотрел на демонессу с ледяным презрением, но внутри него самого всколыхнулась тревога — он видел, как атака Сецуны не возымела эффекта, и понимал, что обычные методы здесь не сработают. Демонесса, однако, никак не отреагировала на его пафосную речь. Она медленно, с механическим скрипом, повернула голову к розе, а затем к нему. Её жёлтые глаза моргнули синхронно, и она, склонив голову под неестественным углом, снова проговорила своим жутким ласковым голосом: — Торта?.. Наступила глухая, тягучая пауза. Все, от Усаги до Сецуны, переглянулись в полном замешательстве. Это было настолько нелепо и отстранённо, что на мгновение они забыли об опасности. — НЕТ!!! — хором, с ужасом и отчаянием, закричали девять голосов, срываясь на визг. И в тот же миг, словно стая испуганных птиц, они кинулись врассыпную, занимая позиции по периметру поляны. Их тела были напряжены, как тетива луков, каждый искал укрытие и выгодный угол для атаки. Харука пригнулась за стволом, Мичиру скрылась в тени куста, а Усаги взлетела на низкую ветку, готовясь к прыжку. И в этот самый момент, когда тишина казалась абсолютной, воздух прорезал чужой, пронзительный и полный силы, окрик: — Солнечный бумеранг! Светящийся диск, напоминающий миниатюрное солнце с зазубренными краями, со свистом сорвался откуда-то из глубины леса — из-за группы высоких папоротников. Он вращался с немыслимой скоростью, рассыпая вокруг себя мириады золотых искр, и со всего размаха врезался в бок демонессы. Металл взвизгнул, раздался треск, и чудовище пошатнулось, впервые издав звук боли — глухой, механический стон. — Кто вы?! — резко, требовательно, почти агрессивно спросила Харука, выскакивая из укрытия. Её рука сжимала Космический Меч, готовый к любой угрозе. Она перевела взгляд с демонессы на источник атаки, и её глаза цвета шторма сузились до щёлочек. Она чувствовала, что это вмешательство может быть как спасением, так и ловушкой. Из-за папоротников, ступая по сухим листьям с лёгкостью, невесомой и грациозной, вышли две фигуры. — Я покровительница Солнца — Хранительница Солнца, — представилась первая, и её голос звучал как звон колокола, чистый и уверенный. Она гордо вскинула подбородок, и от неё исходила аура властной, неукротимой силы. — Каждая звезда в нашей галактике знает моё имя. — А я покровительница бесконечного пространства — Хранительница Бесконечности, — добавила вторая, и её голос эхом разнёсся по поляне, будто был отражён от стен невидимой пещеры. Она скрестила руки на груди, и вокруг её запястий заклубились космические туманности. — МЫ ВСЕГДА ГОТОВЫ! — воскликнули они вместе, и их голоса, два разных тембра, сплелись в мощную, почти гипнотическую гармонию. Свет от их трансформаций на мгновение ослепил всех присутствующих. — Новые воины?.. — шёпотом, с ноткой неверия и надежды, спросила Усаги, не веря своим глазам. Она смотрела на этих двух незнакомок и чувствовала, как в её груди разливается тепло — и какая-то странная, глубокая тоска. Она не знала их, но чувствовала родственную душу. Неужели она не одна? Неужели во вселенной есть ещё такие же, как они? Однако незнакомки не дали ей времени на размышления. — Солнечный бумеранг! — вновь крикнула Хранительница Солнца, и её руки метнули новый диск. На этот раз он был в два раза больше, и от него исходил такой жар, что трава вокруг начала сворачиваться и тлеть. Она видела, как дрогнула демонесса, и поняла, что та боится света. — Разрыв пространства! — подхватила её напарница, и её пальцы описали в воздухе сложный символ. Пространство перед ней буквально треснуло, разделившись на сотни искривлённых осколков, которые с невероятной силой устремились в противницу. Их атаки, золотая и фиолетово-чёрная, столкнулись в одной точке, слившись в ослепительный поток света и энергии, который пронзил грудь демонессы насквозь. Та закричала — на этот раз не механически, а по-человечески, пронзительно и мучительно. Её тело начало деформироваться, металлические элементы оплавились и потекли по земле, цветы на её коже почернели и осыпались пеплом. Спустя мгновение от жуткого робота-кондитера не осталось и следа. На мокрой, выжженной траве лежала та самая девушка — обычная, без сознания, но живая. Её грудь ровно вздымалась, а на лице застыло выражение глубокого, очищающего сна. Наступила тишина, нарушаемая лишь треском опалённых веток и тяжёлым дыханием девяти воинов. Но эта тишина была иной — напряжённой, затаённой, как перед грозой. Харука первой преодолела оцепенение. Она шагнула вперёд, и её движения были резкими, порывистыми. Её глаза метали молнии, а голос, низкий и вибрирующий, сочился подозрением. — Зачем вы здесь? — спросила она прямо, не сводя пристального взгляда с Хранительницы Солнца. — Вы следили за нами? Это не совпадение, что вы появились именно в тот момент, когда мы вступили в бой. Отвечайте! — Это не ваше дело, — холодно, отстранённо, словно она обращалась к муравьям, ответила Хранительница Солнца, даже не взглянув на Харуку. Она стряхнула с плеча невидимую пылинку и оглядела поляну с выражением лёгкого презрения. — Вообще-то мы — Сейлор воины, защитницы этой планеты! — возмущённо выкрикнула Макото, делая шаг вперёд. Вокруг её кулаков по-прежнему сверкали молнии, но на лице читалась искренняя обида и непонимание. — Мы имеем полное право знать, кто вы и что вы делаете на нашей территории! Мы здесь годами сражаемся, проливаем кровь, а вы появляетесь, раздаёте удары и уходите, не говоря ни слова? Это неуважение! — Я же сказала: не вмешивайтесь в наши дела! — внезапно повысила голос Хранительница Солнца, и в нём прорезались резкие, стальные нотки, от которых кровь стыла в жилах. Её глаза засветились ослепительным белым светом, и она резко развернулась к Макото, вскинув свой жезл. — Раз вы не слушаете слова… тогда вы ощутите силу! Энергия Солнца! Из кончика её жезла вырвался гигантский огненный шар, ярче и жарче, чем всё, что они видели от демонессы. Он был похож на миниатюрную звезду, сорвавшуюся с орбиты, и он летел прямо в грудь Макото. Воздух вокруг него плавился и искажался, а трава под ногами превращалась в стекло. — Сотрясение мира! — Харука даже не думала — её тело среагировало быстрее разума. Она прыгнула вперёд, заслоняя Макото своим телом. Мощная золотая волна, полная гравитационных вихрей, с грохотом встретила огненный шар. Произошёл взрыв такой силы, что обеих воинов отбросило назад. Харука устояла, но пошатнулась, а её меч дымился от нестерпимого жара. — Спасибо… — выдохнула потрясённая Макото, хватая ртом воздух. Её сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела на Харуку с благоговением и ужасом, понимая, что та только что спасла ей жизнь. — Если бы не ты… эта атака прожгла бы меня насквозь. Кто они? Они же не враги… но они и не друзья… Она перевела взгляд на двух таинственных хранительниц, которые уже разворачивались, чтобы уйти вглубь леса, и в её груди росло тяжёлое, тревожное предчувствие, что эта встреча — лишь начало чего-то гораздо более масштабного и опасного, чем они могли себе представить. Хранительница Бесконечности медленно подняла руки. Её пальцы, унизанные мерцающими кольцами, начали чертить в воздухе сложные геометрические узоры, которые пульсировали тёмно-фиолетовым светом. Она улыбнулась — но улыбка её была похожа на трещину во льду, холодная и смертоносная. — Глубинная бомба! — выкрикнула она, и её голос прозвучал как гул далёкого космоса, наполненный эхом умирающих звёзд. Земля под ногами Хотару буквально взорвалась. Трава почернела и обратилась в пепел, почва пошла трещинами, и из разверзшейся бездны хлынул поток чёрной, вязкой энергии, который жадно потянулся к хрупкой фигуре Сейлор Сатурна. Хотару на мгновение замерла, её фиолетовые глаза расширились от ужаса — она чувствовала, как эта тёмная сила пытается проникнуть в неё, сломать её изнутри, заставить её собственную разрушительную мощь обратиться против неё самой. Её жезл Смерти задрожал в ослабевших пальцах, и она уже открыла рот, чтобы крикнуть о помощи, как вдруг воздух вокруг неё сгустился, став плотным, как вода. Мичиру, стоявшая в нескольких метрах, всё видела. Её сердце пропустило удар, когда она осознала, что угроза направлена на самую младшую и самую уязвимую из них. В её груди всколыхнулась волна яростной, почти материнской защиты. Она шагнула вперёд, разрывая пространство своим телом, и вскинула свой Лазурный Жезл так высоко, что его навершие коснулось солнечных лучей, пробивающихся сквозь кроны. — Глубокое погружение! — закричала она, и её голос, обычно мелодичный и текучий, как приливная волна, теперь звучал как рёв океанского шторма. Из её жезла хлынул мощнейший поток чистейшей воды, насыщенной светящимся планктоном, — не просто жидкость, а концентрированная энергия глубин. Вода обрушилась на чёрную бездну, создавая мощную стену, которая должна была защитить Хотару. Но даже этой силы было недостаточно. Чёрная энергия начала разъедать водяной щит, шипя и испаряя его. Сецуна, стоявшая чуть поодаль, мгновенно оценила ситуацию. Её обычно бесстрастное лицо исказила гримаса гнева — настоящего, древнего, накопившегося за тысячелетия служения. Она видела, как дрожит Хотару, как та сжимает свой жезл побелевшими пальцами, и в душе Плутон что-то надломилось. Эта девочка, которую она вырастила, которую она защищала от всего мира, сейчас находилась на волосок от гибели. И Сецуна не собиралась этого допускать. Она шагнула вперёд, и её фигура словно выросла, став огромной, почти божественной. Её гранатовая сфера, висящая на груди, засияла пульсирующим малиновым светом, и сама реальность вокруг неё начала искривляться и замедляться. Она вскинула свой Жезл Времени, и его навершие вспыхнуло ослепительным багрянцем. — Хронус Тайфун! — прогремел её голос, и он был подобен звуку трубы Страшного Суда. Из её жезла вырвался вихрь из времени и пространства, смешанный с песком вечности. Он ударил в чёрную бездну с такой силой, что воздух загудел и начал искриться. Их силы — вода Мичиру, время Сецуны и сама сущность Хотару — встретились в одной точке, переплелись в мощный водоворот, который поглотил и нейтрализовал атаку Хранительницы Бесконечности. Чёрная энергия рассеялась, словно дым, и земля под ногами Хотару медленно затянулась, восстанавливая свою целостность. Хотару, вся дрожащая и бледная, судорожно выдохнула. Её колени подкосились, и она бы рухнула на землю, если бы её не поддержала оказавшаяся рядом Харука. Девушка с космической силой схватила Хотару за плечи и притянула к себе, чувствуя, как та мелко трясётся. — Всё хорошо, — прошептала Харука, но её голос был прерывистым от ярости. — Мы не дадим тебя в обиду. Сецуна, не опуская жезла, повернулась к двум хранительницам. Её глаза пылали таким холодным, ледяным огнём, что даже Харука, привыкшая ко многому, почувствовала, как по спине пробежал мороз. Голос Плутон, низкий и вибрирующий, заставил замолчать даже ветер. — Никто не посмеет причинить вред Хотару, — произнесла она медленно, чеканя каждое слово. — Никто. Слышите меня? Я говорю это не как воин. Я говорю это как та, кто прошёл сквозь бесконечность времени и видел конец всех миров. Если вы прикоснётесь к ней ещё раз… я разорву ткань реальности, и вы провалитесь в пустоту между измерениями, где нет ни жизни, ни смерти. Только вечное, одинокое ничто. В её голосе не было пустой угрозы — была клятва, скреплённая кровью и тысячелетиями. В этот момент Такседо Маск, который всё это время неподвижно стоял на своей ветке, наблюдая за битвой, решил действовать. Его мозг работал как шахматный компьютер — он видел, что две незнакомки сосредоточены на девушках, и понял, что это его шанс нанести неожиданный удар. Он бесшумно, как тень, спрыгнул с дерева, приземлившись на мягкую траву, и начал обходить Хранительницу Бесконечности с фланга. Каждое его движение было выверено до миллиметра, он умел двигаться неслышно, и маскировка была его вторым «я». Но, как оказалось, за ним наблюдали. Хранительница Солнца, чьи глаза словно сканировали пространство на сотни метров вокруг, внезапно усмехнулась. Она заметила тень, крадущуюся к её напарнице, и её губы растянулись в хищной, торжествующей улыбке. Она лениво, почти небрежно, вскинула руку, и из её пальцев вырвалась тонкая, почти невидимая, но удивительно прочная нить, сотканная из чистого солнечного света. — Солнечная верёвка! — крикнула она, и её голос звенел от удовольствия. Яркая, ослепительная нить, горячая как раскалённый металл, метнулась вперёд со скоростью пули. Она обвилась вокруг запястий и плеч Мамору, стянув их с такой силой, что он не смог даже дёрнуться. Верёвка врезалась в его костюм, оставляя дымящиеся следы на ткани, и с нечеловеческой мощью притянула его к стволу старого дуба. Он ударился спиной о кору с глухим, болезненным стуком, и из его груди вырвался сдавленный хрип. Нить продолжала стягиваться, впиваясь в его руки, приковывая его к дереву так крепко, что он не мог даже пошевелить пальцами. — Такседо Маск! — закричала Усаги, и её голос разорвал тишину. Она рванулась вперёд, чтобы броситься к нему, но внезапно замерла, когда услышала следующий комментарий. Хранительница Солнца презрительно скривила губы и, глядя на беспомощно висящего Мамору, издала короткий, насмешливый смех. В её глазах не было ни капли сострадания — только высокомерие и превосходство. — Ха! Жалкий! — произнесла она, её голос сочился ядом. — Даже девушку победить не можешь! Пришёл к нам с розами, как на свидание? Мы не маленькие девочки, которых можно впечатлить цветочками. Мы — хранительницы вселенского масштаба, и нам не нужны неуклюжие герои, которые играют в прятки и попадаются, как кролики в силки. Смех, да и только! Эти слова обожгли Мамору хуже любой верёвки. Он стиснул зубы так сильно, что на скулах вздулись желваки, и его глаза загорелись огнём унижения и ярости. Но он молчал — он знал, что любой ответ сейчас только унизит его ещё больше в глазах врага. Рей Хино, стоявшая рядом с Макото, слышала каждое слово, и её терпение лопнуло. Она всегда была вспыльчивой, но сейчас её гнев достиг апогея. Священный огонь в её груди разгорелся до невыносимого жара, и она буквально задыхалась от праведного возмущения. Как смеет эта наглая выскочка, которая появилась неизвестно откуда, оскорблять её друзей, её принцессу, её… она даже не знала, как назвать чувство к Мамору, но то, что она видела его униженным, причиняло ей физическую боль. Её кровь вскипела, и она вышла вперёд, даже не отдавая себе отчёта в своих движениях. — Это мы здесь воины, а не вы! — взорвалась она, и её голос, низкий и яростный, прогремел по поляне. Вокруг неё начали вспыхивать языки пламени, трава под её ногами почернела и задымилась. — Мы годами защищаем эту планету, проливаем кровь, теряем близких! Мы прошли через ад и вернулись! А вы кто такие, чтобы судить нас и наших друзей?! Вы пришли, наделали шума, чуть не убили ребёнка и теперь позволяете себе оскорблять наших защитников?! — Марс, не надо! — попыталась остановить её Усаги, но её голос утонул в реве огня, который уже начал кружиться вокруг Рей. Усаги чувствовала, как ситуация ускользает из-под контроля — она видела ярость в глазах Рей, и этот гнев мог уничтожить не только врага, но и их самих. Но Хранительница Солнца не собиралась ждать. Она увидела вызов в глазах жрицы и приняла его. Её лицо стало холодным как лёд, а глаза вспыхнули белым огнём. — Смотрите, какая милашка! — с деланным восхищением, в котором сквозила издёвка, произнесла она. — Такая маленькая, такая… забавная! Хочешь поиграть в настоящий огонь? Полная Энергия Солнца! Она развела руки в стороны, и между её ладонями начал формироваться гигантский шар, ослепительный, как ядро звезды. Он рос, пульсировал, и от него исходил такой жар, что листья на ближайших деревьях начали сворачиваться в трубочки и загораться. И этот шар, горячий как миллион солнц, она направила прямо в Усаги — не в Рей, а в ту, кого Рей пыталась защитить. Усаги вскинула глаза и увидела, как этот огненный монстр приближается к ней. Время для неё замедлилось. Она видела лица подруг — их ужас, их отчаяние. Она видела Мамору, прикованного к дереву, который кричал её имя. И в этот момент в её груди зажглась та самая искра надежды, которая всегда спасала её в самый последний момент. — Поцелуй Серебряной Луны! — закричала она, и её голос прозвучал как звон колокола, чистый и непоколебимый. Она призвала Вечный Лунный жезл, и тот материализовался в её руках, сияя серебром. Она направила всю свою веру, всю свою любовь к друзьям, всю свою волю в этот жезл, и из его навершия вырвался ослепительный луч — белый, как лунный свет, пронизанный радужными искрами. Два луча — солнечный и лунный — столкнулись в центре поляны. Их столкновение вызвало ударную волну, от которой деревья согнулись, а земля покрылась паутиной трещин. На секунду показалось, что силы равны — но лишь на секунду. Солнечная энергия оказалась плотнее, агрессивнее, она сжирала лунный свет, как огонь сжирает бумагу. Луч Хранительницы пробил защиту Усаги, и с душераздирающим хрустом Вечный Лунный жезл раскололся на части, разлетевшись сверкающими осколками. И тогда солнечный луч, лишившийся препятствия, ударил прямо в грудь Сейлор Мун. — А-а-а-а-а-а! — закричала она — крик был настолько пронзительным и полным боли, что у всех остальных сердце остановилось. Её тело выгнулось дугой, она вспыхнула ярким светом, а затем, как подкошенная, рухнула на чёрную, выжженную землю. Её глаза закрылись, руки безжизненно раскинулись в стороны, и лишь едва заметное движение груди указывало на то, что она ещё жива. Наступила мёртвая тишина. Такая, в которой слышно, как падают с деревьев обугленные листья. А затем мир взорвался криками. — ПРИНЦЕССА!!! — закричала Минако, и её обычно звонкий голос сломался и превратился в истерический визг. Она бросилась вперёд, спотыкаясь о корни, и рухнула на колени рядом с Усаги. Её руки дрожали, когда она пыталась приподнять голову подруги. Слёзы текли по её щекам, размазывая косметику, и она не вытирала их. — УСАГИ!!! — завопила Макото, и её крик был похож на вой раненого зверя. Молнии вокруг неё погасли, вся её колоссальная сила исчезла, и она осталась стоять, беспомощная, как ребёнок. Её кулаки сжимались так, что ногти вонзались в ладони до крови, но она не чувствовала боли — только ледяное отчаяние. — Нет, нет, нет, пожалуйста, только не она, — бормотала Ами, её голос дрожал и срывался. Она упала на колени рядом с Усаги и, достав мини-компьютер, принялась лихорадочно сканировать её жизненные показатели. Её пальцы так тряслись, что она едва попадала по кнопкам, и на её щеках, за толстыми линзами очков, блестели крупные слёзы, которые она не замечала. Рей стояла, не двигаясь. Её глаза были широко распахнуты, на лице застыла маска шока. Она чувствовала, как весь её гнев, вся её ярость испарились в одно мгновение, сменившись абсолютной, ледяной пустотой. Она смотрела на неподвижное тело своей лучшей подруги, и в ушах у неё звенело. Она хотела закричать, но голос исчез. Она хотела подойти, но ноги приросли к земле. Она чувствовала себя виноватой — если бы она не разозлилась, если бы не спровоцировала Хранительницу… Усаги была ранена из-за неё. — Усаги-тян… — выдохнула Мичиру, прижимая руки к груди. Её глаза, прекрасные, как морские глубины, наполнились влагой, но она сдерживала слёзы — она должна была оставаться сильной, ради других. Но её губы дрожали, и по щеке всё же скатилась одна тяжёлая, прозрачная капля. — Принцесса… — прошептала Харука, и в её голосе, обычно таком твёрдом и резком, прозвучала такая тоска и страх, которые она не позволяла себе никогда. Она смотрела на Усаги и чувствовала, как у неё внутри всё переворачивается. Она всегда считала себя непобедимой, но сейчас она поняла, что её сила бесполезна, если она не может защитить свою королеву. — Усаги… — хрипло выдохнул Мамору, и его голос был полон такой муки, что даже у Хранительницы Солнца на мгновение дрогнуло выражение лица. Он изо всех сил рванулся вперёд, но верёвка только глубже впилась в его плоть, оставляя кровавые следы. Он продолжал рваться, не чувствуя боли, — всё, что он мог видеть, это безжизненное тело его любимой, упавшее на холодную землю. — Это наша принцесса! — огрызнулась Мичиру, сжимая свой жезл так, что костяшки побелели. Её голос дрожал от слёз и гнева. — Это наша королева, наша надежда, наш свет! И вы… вы посмели поднять на неё руку! Хранительница Бесконечности, наблюдавшая за сценой, вдруг нахмурилась. Её лицо, до этого безучастное, стало выражать смесь удивления и внезапной тревоги. Она повернулась к напарнице и тихо, но настойчиво произнесла: — Принцесса?.. Какая ещё принцесса? Вы слышала, что они сказали? Они назвали её принцессой. Это… это не может быть простая случайность. Что, если это та самая, о которой говорили старые хроники? Что, если она связана с… — Замолчи! — резко оборвала её Хранительница Солнца, но в её голосе уже не было прежней уверенности. Она перевела взгляд на лежащую Усаги, и впервые в её глазах мелькнула тень настоящего смятения. Она вглядывалась в черты лица поверженной девушки — в её серебряные волосы, разметавшиеся по земле, в её бледное лицо, в полумесяц на лбу, всё ещё слабо сияющий даже в бессознательном состоянии. Почему она кажется мне такой знакомой? Почему моё сердце сжалось, когда я увидела, как она падает? Это не должно было меня задеть. Это просто враг. Но почему тогда у меня в груди так больно? Она замотала головой, отгоняя наваждение, и сделала шаг назад. — Ладно, пошли… — сказала она, но её голос прозвучал неуверенно, с ноткой растерянности, которая никак не вязалась с её напыщенным образом. Она развернулась и направилась вглубь леса, её плащ развевался за спиной, но походка уже не была такой победной — в ней чувствовалось замешательство. Хранительница Бесконечности, пожав плечами, последовала за ней, бросив на девушек последний, изучающий взгляд. Они исчезли в полумраке, и их ауры растаяли, словно их никогда и не было. Минако, стоя на коленях рядом с Усаги, приподняла её голову и положила к себе на колени. Она гладила её по щеке, вытирая грязь с её лица, и её голос срывался на шёпот, полный мольбы: — Усаги, ты как?! Ты слышишь меня?! Пожалуйста, открой глаза! Не делай этого, слышишь? Ты не имеешь права умирать! Ты — наша принцесса! Ты не можешь нас бросить! Её тело сотрясалось от беззвучных рыданий, и она прижимала подругу к себе, словно пытаясь передать ей часть своей жизни. — Всё в порядке, она просто потеряла сознание! — громко, стараясь перекричать панику, сказала Ами, чей голос звенел от перенапряжения. Она водила сканером над телом Усаги, и на её экране высветились жизненные показатели — слабые, но стабильные. — Сердце бьётся, дыхание ровное. Она не умерла. Ей просто нужно время на отдых. Много времени. Эта атака высосала из неё огромный запас энергии, но её тело защитило себя, погрузившись в глубокий сон. Она очнётся, но, возможно, не скоро. Мы должны быть рядом, когда это случится. Ами подняла глаза и встретилась взглядом с Мамору. В её глазах стояли слёзы облегчения, и она едва заметно кивнула, подтверждая, что принцесса жива. — Мы должны отнести её домой, — твёрдо, собрав всю свою волю в кулак, произнёс Мамору. Верёвка Хранительницы Солнца уже исчезла, растворившись вместе с ней, и он смог освободиться. Он спрыгнул с дерева, и, шатаясь от слабости, подошёл к Усаги. Его руки, всё ещё дрожащие, бережно обхватили её, и он поднял её на руки, словно она была самой драгоценной ношей в мире. Он прижал её к груди, и на его лице застыло выражение решимости и бесконечной нежности. — Да, — согласилась Сецуна. Её голос всё ещё звучал глухо, но она уже взяла себя в руки. Она окинула взглядом поляну — выжженную, искореженную, дымящуюся — и в её глазах промелькнула глубокая, вековая усталость. Она знала, что это не конец. Это только начало чего-то нового, тёмного и неизбежного. Остальные только кивнули. Слова были не нужны — каждый из них чувствовал одно и то же: страх, боль, потерю, и одновременно — надежду. Надежду на то, что Усаги очнётся. Надежду на то, что они всё-таки смогут разобраться в том, кто были эти загадочные Хранительницы. Они собрались вокруг Усаги, образовав живой круг защиты. Мамору нёс её впереди, и его шаги были медленными, но уверенными. Минако шла рядом, держа Усаги за руку, боясь отпустить её. Рей и Макото прикрывали их с флангов, их глаза сканировали окрестности на предмет новой угрозы. Ами шла чуть позади, постоянно сверяясь с показаниями своего компьютера, следя за пульсом принцессы. Харука и Мичиру замыкали шествие, держась настороже, готовые отразить любую атаку. Сецуна вела Хотару, и та, обессиленная и бледная, опиралась на её плечо, но её глаза горели решимостью — она не позволит себе сломаться. И в этот момент над парком, над городом, над всей планетой воцарилась странная, тягучая тишина. Не мирная тишина, а та, что бывает перед самой страшной бурей. Тишина, в которой слышно дыхание вечности. Тишина, обещающая, что это далеко не конец. Продолжение следует…