the mountains know our sins

Минхо проснулся в пустой кровати. Солнце уже стояло высоко над горизонтом, заставляя искриться снег на подоконнике. Ли позволил себе провести первые минуты бодрствования, наблюдая, как вода капает с крыши, образуя маленькие сосульки. Шумела вода в душе и постель все еще была теплой, значит, Хенджин только что проснулся. Он чувствовал слабую тупую боль в пояснице. Минхо все еще помнил образ Чана с прошлой ночи. Он не впервые фантазировал во время секса, но Бан напомнил о себе только прошлой ночью. Это не было изменой, если происходило у него в голове — давно решил Минхо. Хенджин не был плох в сексе. Просто Минхо считал, что его оргазм становился ярче, когда он был либо пьян, либо думал о чем-то горячем, пока Хенджин гнался за разрядкой. Впервые во время секса он вспомнил Чана, получив при этом самый яркий оргазм за последнее время. Его это напугало. Впредь он должен быть осторожным и не простонать имя Чана в постели, чтобы ни Хенджин, ни его родители об этом не узнали. Его живот скрутило при воспоминании ночной фантазии. Встреча с Чаном на зимнем курорте только способствовала яркости — тон голоса Чана, блеск в его глазах, все в нем было кристально ясно в воображении Минхо. Он брал те запоминающиеся моменты, которые ему нравились — силу мышц Чана, интонацию его стонов, то, как его комплименты слетали с языка. И тайно забирал их себе совершенно эгоистичным способом. Так безнравственно, что Минхо уверен — он попадет в ад. Список его грехов будет начинаться с «Чан». Дверь ванной комнаты открылась и Минхо посмотрел на Хенджина, который рылся в шкафу в поисках свежей одежды, напевая неизвестную Минхо мелодию. На секунду он увидел его именно таким — богатым мальчиком, у которого слишком много свободного времени, но недостаточно контроля над собственной жизнью. Минхо чувствовал, что у них есть что-то общее, но не хотел признавать это вслух. Минхо задавался вопросом — насколько Хенджин действительно заботится о нем. Какая часть их отношений была притворством. Думал ли он о ком-то еще во время секса? Минхо только один раз подумал о Чане, но что если Хенджин делал то же самое все это время? Он зажмурил глаза, пытаясь остановить кружение комнаты. Он никогда не чувствовал необходимости доверять Хенджину, но сейчас его съедал страх — что, если между ними ничего не получится? Может ли Хван порвать с ним? Или на карту поставлено слишком многое? Когда он открыл глаза, то увидел полностью одетого Хенджина с ключами в руках. — Куда ты собираешься? Хенджин в удивлении повернулся к кровати. — Ох, ты проснулся, — сказал он, повернувшись обратно, чтобы надеть обувь, — я тебе не говорил? Феликс и Сынмин к нам присоединяться. Я еду забирать их из аэропорта. — Что? Почему они приехали? — Минхо сел на кровати в замешательстве. Сынмин и Феликс были богатыми друзьями детства Хенджина, поэтому не было ничего удивительного в том, что они просто прыгнули в самолет без предварительного планирования, но все же. Разве это не должен был быть предварительный медовый месяц Минхо и Хенджина? — Я пригласил их, — Хенджин коротко взглянул на него, задумавшись. — Ты сделал что? — это конец, Хенджин окончательно потерял к нему интерес? Хенджин встал, завязав шнурки, как будто и не слышал его. Он провел рукой по волосам и похлопал по карманам пальто, проверяя, все ли на месте. Только когда его рука легла на дверную ручку, он повернулся и посмотрел на Минхо. Из-под водолазки выглядывал темно-красный засос. — Брось. Ты рад, что я от тебя отстал, — с этими словами он захлопнул дверь, оставив ошеломленного Минхо одного в номере. С вихрем эмоций в груди он встал с кровати, не уверенный в своей вновь обретенной свободе. Если Хенджин собирался провести следующие две недели с Сынмином и Феликсом, то это означало, что теперь Минхо может делать все, что угодно. Хенджин будет погружен в сноубординг и не будет приставать к нему с расспросами о его пристрастии к выпивке, и, возможно, он наконец-то сможет попробовать заблудиться в лесу. Может быть, у Ли наконец-то получится. Он собрался и вышел из отеля, впервые за последнюю неделю ощущая вкус свободы. Под ногами хрустел снег и Минхо обнаружил, что идет по аккуратной тропинке, обрамленной по бокам деревьями и расположившейся от гостиницы до небольшого склона горы. Дорога была ему незнакомой и он оставил телефон в номере. Ли чувствовал себя свободным и несчастным. Он мог просто убежать, так почему же он сейчас колебался? Это было то, чего он хотел последние два года. Здесь не было родителей, которые могли бы его упрекнуть, а если бы он потерялся, они, возможно, узнали бы об этом только в январе. Больше всего на свете ему хотелось побыть одному, но почему его начало душить обретенное одиночество. Земля снова искривилась. — Минхо? Раздался рядом голос Чана. По щеке Минхо стекла одинокая слеза. У него слуховые галлюцинации? — Минхо, ты в порядке? — Да, все хорошо, — пробормотал он. Минхо провел рукавом куртки по лицу, чтобы вытереть слезу, когда вышел из транса и увидел Чана, стоящего рядом с ним. — Ты уверен? Ты стоишь здесь уже несколько минут, — напряженно сказал Чан, нахмурив брови. Минхо, наконец, осмотрелся и понял, что сошел с тропинки и все это время стоял на утесе, опираясь руками на металлическое ограждение. — Давай вернемся на тропу, хорошо? Минхо беспрекословно повиновался и почувствовал, как тяжесть в груди пропала, когда он оторвал взгляд от острых каменных шипов внизу. Чан ухватился за запястье Ли через куртку, помогая тому перелезть через металлическое ограждение. — Что ты здесь делаешь? — Чан хмыкнул, склонив голову набок в замешательстве, когда их глаза встретились. — Мы гуляли, — осторожно сказал он и только тогда Минхо заметил Чонина, который не обращал на них внимания и лепил снежки, — а что ты здесь делаешь? Минхо прокрутил обручальное кольцо на пальце. Он всегда так делал, когда сильно нервничал. — Просто дышал свежим воздухом. Чан внимательно посмотрел на него и Минхо почувствовал, что его не удовлетворил ответ Ли, но не стал настаивать. — Красивый вид, не правда ли? Минхо посмотрел на Чана. При их первой встрече он считал Чана полной загадкой — тот был слишком милым и внимательным. Минхо думал, что у него есть скрытые мотивы. Как оказалось, единственным скрытым мотивом было заставить Минхо встречаться с ним, потому что тот был влюблен в него по уши. И вот теперь Чан стоял перед ним со снежинками в волосах и нежной улыбкой на губах, а сам он был сплошной тайной. — Да, — ответил Минхо, ощущая покалывание на кончиках пальцев. Все-таки холод добрался до них. — С Хенджином все в порядке? Он усмехнулся, отводя взгляд в сторону. Вопрос был настолько нелепым, что Минхо даже не хотел отвечать на него. Если бы он сказал, что нет, с Хенджином никогда ничего не бывает в порядке, Чан имел бы полное право рассмеяться ему в лицо. — Я видел его утром. Он куда-то спешил, — продолжал Чан. — А, ты про это, — сказал Минхо с облегчением. Он был уверен, что Чан наконец-то заметил, что в их отношениях что-то не так, — он поехал за своими друзьями в аэропорт. — Так он бросил тебя здесь? Одного? — Чан был серьезен и смотрел на Минхо суровым взглядом, прислонившись к перилам и сложив руки перед собой. — Он не бросил меня здесь, — тихо поправил его Минхо, — по крайней мере, я могу потратить время на себя, пока он будет тусоваться с друзьями, — попытался говорить легкомысленным тоном Ли, стараясь перевести все в шутку, но выражение лица Чана не изменилось. Ему это не нравилось. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Чан наконец отвернулся, резко вдохнув. Он оторвался от перил и подошел к Чонину, который сейчас лепил маленького снеговика на обочине тропинки. — Нини, — он присел рядом с ним и Чонин тут же поднял голову с самой лучезарной улыбкой, которую Минхо когда-либо видел, — ты не против, если к нашей прогулке присоединится Минхо? — Да! — Чонин подпрыгнул в воздухе, бросив своего маленького снеговика, и побежал к Минхо. Он протянул руку, чтобы взять Минхо и тот почувствовал, как его сердце растаяло. Чан с улыбкой встретил его взгляд. — В той стороне есть смотровая площадка, — сказал Чан, подходя к ним, — я отметил ее в путеводителе. Минхо почувствовал, как у него в животе затрепетали бабочки и по всему телу разлилось тепло. Чан улыбнулся ему, будто знал. — Никто не должен чувствовать себя одиноким в таком прекрасном месте, — сказал он вскользь, прежде чем пригласить их идти. Минхо не мог найти в себе силы возразить, но краем глаза заметил, что Чан тоже держит Чонина за руку.

***

Смотровая площадка была действительно красивой, или, по крайней мере, то, что Минхо увидел, но они были очень высоко и он не решился подойти к перилам еще раз. Он не знал, что именно заставило его пойти туда, учитывая его страх высоты. Возможно, Ли не хотел показаться трусом в глазах ребенка, но присутствие Чана его успокаивало. После прогулки его настроение улучшилось. Он почти совсем забыл о Хенджине, а когда солнце начало садиться, понял, что маленькие узкие тропинки, змеящиеся вокруг горы, нравятся ему гораздо больше, чем диванчики в баре. В тот день Минхо вернулся в номер в восемь вечера — время сна Чонина. День был настолько активным, что у Ли не осталось сил на поход в бар. Единственное, о чем мечтал Минхо, так это о горячем душе и мягкой кровати. Именно это он и сделал, когда вошел в пустой номер. Спустя время в комнату, спотыкаясь, ввалился пьяный Хенджин, бормоча что-то о том, какой Сынмин веселый. Хван завалился на кровать и Минхо отвернулся от него, ощущая вонь от алкоголя. Минхо проснулся от удушающей хватки на своей талии. Он чувствовал очертания вставшего члена своей задницей и поборолся с желанием поерзать на нем. Вместо этого он предпочел освободиться из объятий. Ли сел на край кровати с все еще сонными глазами. Солнце уже выглядывало из облаков, что означало — Минхо проснулся раньше Хенджина и он мог спокойно без вопросов уйти гулять, зная, что жених будет проводить время с друзьями. Он легко бы сохранил немного гордости. Полностью одевшись, он направился к лестнице по коридору отеля. Он замешкался, когда понял, что делает. Он заколебался на последней ступеньке перед вторым этажом. Этажом Чана. Минхо не успел подумать, как оказался перед дверью в чужой номер, занося руку в воздух, чтобы постучать и спросить у Бана, пойдут ли они куда-нибудь сегодня гулять. Ради Чонина, конечно же. Минхо в нерешительности замер в коридоре. Одно дело пересечься с ними на улице или согласиться из-за предложения Чонина, но быть самим инициатором пугало Ли. Минхо не имел права просить провести вместе время. Не после того, как он бросил их два года назад. Его сердце болело от воспоминаний. Заплаканное лицо Чонина, когда он услышал от Минхо, что тот уходит от них, будет всегда его преследовать. На секунду Ли задумался, больно ли ребенку до сих пор или он забыл. Утешит ли Минхо, если Чан скажет, что ему больше не больно? Что Чонин все-таки забыл Минхо? Звук открывшейся двери выдернул его из роя мыслей. Открылась дверь в конце коридора. Дверь Чана. Он уже слышал голос Чонина, который что-то лепетал. Минхо заколебался и продолжал стоять в ступоре в коридоре. Он судорожно думал, как ему поступить — сбежать и встретиться в другой раз или сымитировать случайную встречу в коридоре. Решение было принято за него — Чан вышел из номера и их глаза встретились, заставив сердце Минхо учащенно забиться. Бан кивнул в знак приветствия, наклонив голову в сторону, пока Минхо продолжал стоять на месте, сжав кулаки. Напрягая мышцы ног, он заставил себя пойти к ним навстречу. — Хэй, — попытался обыденным тоном сказать Минхо, пока Чан наклонился, чтобы завязать шнурки Чонину, — у вас есть планы на сегодня? — Мы идем кататься на санках! — крикнул ребенок, стоя в дверях и подпрыгивая на пятках, мешая тем самым завязать Чану шнурки. Минхо улыбнулся его энтузиазму, стоя теперь достаточно близко, чтобы взъерошить его волосы. Чан встал и сделал шаг назад. Их глаза встретились и у Минхо перехватило дыхание. Он засунул руки в карманы пальто, растопырил пальцы и помахал пушистой тканью, словно отвлекая Чана от неловкого молчания. Это было то самое пальто, которое Хенджин купил ему на третий день отпуска. — Хенджин, вероятно, собирается провести день со своими друзьями, поэтому я подумал... — нерешительно проговорил Минхо. Губы Чана изогнулись в ухмылке. Он посмотрел на Чонина, а затем снова на Минхо. — Ты хочешь присоединиться к нам? Минхо робко кивнул. — Что скажешь, Нини? — Да! — пискнул ребенок, обнимая Минхо за ногу и прижимаясь к нему, пока Чан закрывал дверь в номер. — Хорошо, тогда вперед, — сказал Чан, схватив за руку Чонина, который вцепился в Минхо и начал тянуть парней вперед, пытаясь заставить их бежать. Минхо был рад, что Чан тоже не хотел бежать, поэтому Чонин, в итоге, только жаловался, что они слишком медленные и что им нужно поскорее добраться до горки, пока другие дети не опередили его. Минхо даже не заметил, что смеется, пока Чан не встретился с ним взглядом. Он отзеркалил широкую и искреннюю улыбку Минхо.

***

Горка находилась примерно в десяти минутах ходьбы от отеля, но эти десять минут превратились почти в тридцать, потому что Чонин настоял на том, чтобы Чан тянул его на санках всю дорогу. Поэтому им пришлось идти по тропинке, которая была достаточно занесена снегом. Было странно идти рядом с Чаном, когда между ними не было Чонина. Минхо все время держал руки в карманах, боясь, что будет, если их с Чаном пальцы случайно соприкоснутся. Когда они подошли к подножию холма, там уже было много детей, крики и вопли которых были слышны на большом расстоянии. Чан купил Чонину ярко-красные санки, подходящие к его шапке, в надежде, что он не потеряется в толпе других детей, пока он будет стоять у склона с другими родителями. Это была гениальная идея — Чонин взбежал на склон сразу же, прежде чем Чан успел сказать что-нибудь об осторожности, оставив Минхо наедине с мужчиной. — Я хотел сказать ему, чтобы он избегал неровных участков на горке, — озабоченно сказал Чан, указывая на импровизированные трамплины, сделанные из снега. В этом не было ничего опасного — многие другие дети пользовались ими, в худшем случае кувыркаясь и скатываясь с остальной части холма в приступе смеха. — Он будет в порядке, — усмехнулся Минхо, — синяки являются неотъемлемой частью веселья. Чан не ответил сразу и это только заставило Минхо осознать, что он только что сказал. Его мозг тут же представил ему яркий образ синяков, которые Чан оставлял на его бедрах своими губами. Он почувствовал, как кровь прилила к его щекам, и надеялся, что Крис не повернет голову. — Надеюсь, он снова не потеряет шапку, — сказал Чан, полностью сосредоточившись на ребенке, который тащил санки вверх по склону. — Снова? — легко рассмеялся Минхо. — Однажды он оставил шапку на скамейке, а потом заставил меня искать ее в восемь часов вечера. Больше я так делать не буду, — Минхо рассмеялся над тем, как горько прозвучал голос Чана. Он всегда знал, что мужчина сделает все для Чонина, какой бы раздражающей ни была эта задача. Чонин крикнул им с вершины холма, объявив, что собирается спуститься на санках. Он спускался плавно и аккуратно, даже избегая самодельные трамплины, будто знал, что Чан хотел этого. Поэтому Минхо и Банчан зааплодировали ему, когда Чонин скатился с горки. Ребенок едва взглянул на них, схватив санки и побежав обратно наверх. Минхо заметил, что Чан немного расслабился после того, как ребенок раз проехался без происшествий. — Он так быстро вырос, — вздохнул Чан, — я все еще вижу его маленьким ребенком, который едва мог говорить. Теперь же с трудом могу заставить его замолчать хоть на секунду. Минхо усмехнулся, вспомнив, как он впервые увидел Чонина, только что вышедшего из больницы. Для него это тоже было горько, он знал, как сильно Чан любил свою сестру. Ли был рад, что Чонин хотя бы напоминает ему о ней. — Теперь он даже говорит мне: папа, я больше не малыш!, когда хочет сделать что-то самостоятельно, — захихикал Чан и Минхо вторил ему, пародия была слишком похожей, — я просто хочу для него всего самого лучшего, понимаешь. Он через многое прошел. Минхо рассеянно кивнул и почувствовал, как его сердце сжалось. Конечно, Чан говорил о смерти матери Чонина, а не об отъезде Минхо. Он прочистил горло. — Я думаю, Чонину повезло, что у него есть такой отец, как ты, — сказал он, но услышал свой собственный голос будто издалека, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, а слова эхом отдаются в голове. Чан выдохнул, глядя на свои ноги, пинающих снег. Минхо вздохнул, боясь сказать больше. Он не хотел играться с чувствами Чана, но и молчание вводило бы Криса в меланхолию. — Ты можешь присмотреть немного за Чонином? — прервал все-таки тишину Чан, глядя на Минхо, — у дороги стоит грузовичок с едой, — указывая за спину Минхо продолжил Чан, — я бы взял какой-нибудь горячий напиток, я очень быстро, буквально несколько секунд... — Иди, — кивнул Минхо с улыбкой, — я присмотрю за ним, не переживай. Чан поблагодарил его и убежал, а Минхо оглянулся на холм и увидел, что Чонин слишком увлечен игрой с другими детьми, чтобы заметить, что Бан больше не смотрит. На мгновение он задумался, а не учил ли Чан ребенка английскому языку. Иначе как ребенок смог завести друзей в чужой стране. Он задавался вопросом — было бы все иначе, если бы Минхо встретил кого-то до того, как его представили Хенджину? Проходили минуты и холод начал медленно проникать в кончики его пальцев, пока он стоял на месте, делая маленький квадрат в снегу. Он поднес руки к лицу, чтобы обдуть их горячим воздухом, и потер их друг о друга, пытаясь согреться. Словно прочитав его мысли, Чан появился перед ним с огромной чашкой горячего чая, держа ее в обеих руках. Минхо, не задумываясь, тут же расположил руки поверх стаканчика, чтобы горячий пар согрел его ладошки. — Замерз? — спросил Чан, пока Минхо поворачивал руки, чтобы полностью согреться. — Да, — сказал Минхо, боясь поднять взгляд, потому что чувствовал, что они уже находятся слишком близко друг к другу. Он скидывал все на то, что ему просто нужно было погреть руки над чаем. — Мне нужно было купить два таких, — хихикнул Чан, — бери, мы можем вдвоем выпить его. Минхо поднял глаза и наткнулся на мягкую улыбку Чана. Он пригласил его взять чашку и Минхо неохотно положил ладони на края, пытаясь просунуть пальцы между пальцами Чана, но в итоге все равно коснулся его рук. При соприкосновении тепло разлилось по всему телу и через мгновение, когда Чан убедился, что Минхо держит чашку, Крис отстранился, чтобы засунуть руки обратно в карманы. Что-то зашуршало и затем Чан протянул бумажный пакет. — Я купил нам кое-что поесть, — сказал он, открывая пакет и продемонстрировав три пышные булочки. Минхо чуть не растаял на месте от сладкого аромата, а его желудок заурчал, требуя внимания. — Ты потрясающий, — вырвалось изо рта Ли вместе с облачком пара, а Чан только шире улыбнулся. Они молча ели булочки, попивая чай. Через некоторое время к ним присоединился и Чонин, бегущий с раскрасневшимися щеками и широкой улыбкой на лице. Пока Чан помогал ему отрывать кусочки хлеба, Минхо держал оставшийся чай, теперь уже не такой горячий, чтобы ребенок мог выпить и его. Чан спросил Чонина, не устал ли он уже, но тот только покачал головой, умоляя их погулять подольше. — Вы должны попробовать, — просил ребенок Минхо и Чана, дергая их за рукава, — это так весело, клянусь! — Папа слишком стар для этого, — возразил Чан и Минхо рассмеялся. Крис бросил на него шутливый взгляд. — Неправда, — хихикнул Минхо, — он так хочет пойти. — Эй, эй, — предупредил его Чан и это только заставило Минхо ухмыльнуться еще шире, — Давай сыграем в «камень-ножницы-бумага». Если ты выиграешь, я пойду с Нини. Минхо не хотел ставить бумагу, он планировал играть в камень, действительно планировал. Но перед самым началом игры он встретился взглядом с Чаном и что-то заворожило его, заставив полностью забыть об игре. Не успел он опомниться, как мужчина уже смеялся, а Чонин визжал от счастья. Через несколько мгновений после этого Минхо обнаружил, что тащит санки вверх по склону, а Чонин тянет его за руку. Мальчик нашел достаточно ровное место, чтобы они могли сесть на санки. Минхо сел сзади, а Чонин перед ним. Держаться не за Чонина, а за санки оказалась хорошей идеей — сразу после того, как он столкнул их с холма, санки полетели совсем не в том направлении, в котором ожидал Минхо. С ветром в волосах и визгом Чонина в ушах они налетели на кочку у подножия холма и перевернулись. Минхо упал прямо на снег, от резкого движения он перевернулся и его первым побуждением было встать и проверить, в порядке ли Чонин. Едва он поднял голову от земли, как услышал веселый голос ребенка. — Вау, это было так круто! — закричал Чонин и Минхо краем глаза увидел его ярко-красную шапку, когда он убегал с санями, готовый к новой поездке. Минхо остался лежать на снегу, запыхавшись и все еще находясь в шоке от поездки. Это пробудило что-то глубоко внутри него. Возможно, его собственные детские воспоминания о том времени, когда он был так счастлив, что даже почти сломанная нога во время игры не могла разрушить это чувство. Это было приключение, острые ощущения от неприятностей за то, что он играл допоздна. Радость, которую не могли разрушить никакие родители. Чан появился в поле зрения, стоя над ним с довольной ухмылкой. — Я знал, что ты точно упадешь, — он засмеялся и Минхо не смог злиться за это. Он тоже захихикал, его спина выгнулась дугой, потому что это было так смешно. Он так волновался из-за разговора с Чаном, когда это было так безобидно, так легко вернуться к тому Минхо, которым он был, когда встречался с Баном. — Заткнись, я делаю снежного ангела, — хмыкнул он, начиная показательно водить конечностями по снегу. — Конечно, но тебя через две секунды переедет ребенок, — Чан кивнул в сторону холма. Минхо сел и, не успев осознать, что делает, протянул руки, которые Чан тут же схватил. Его ладони были горячими, когда он подтянул его к себе. Они были близко. Чертовски близко. Любой проходящий мимо человек мог бы сказать, что между ними что-то есть. Минхо застыл, не в силах сдвинуться с места. Чан тоже не мог, поддерживая зрительный контакт. Он все еще держал его руки, так заботливо и в то же время крепко, словно Минхо был фарфоровым. И Ли действительно чувствовал себя таковым. Таким хрупким под взглядом Чана, словно одно неверное движение — и он разлетится на кусочки, которые никто не сможет собрать воедино. Чан выглядел таким же, каким Минхо его помнил. Не было почти никаких признаков старения — только острые черты лица говорили о том, что это не тот же самый Чан. Даже волосы у него были те же — довольно короткие, но все еще пушистые, вьющиеся и густые, которые Минхо так любил перебирать пальцами. Как будто прочитав его мысли, Чан взъерошил волосы Минхо. Ли чуть не вздрогнул от этого прикосновения, но тут же почувствовал, как на его лицо падают холодные снежинки и тают. — Ты весь в снегу, — отметил Чан. Минхо опустил руки по бокам, потому что никто их больше не держал. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, когда Чан начал счищать снег с его плеч и спины. Тебе просто нужен повод потрогать мою задницу, Минхо сказал бы тогда, когда они еще были вместе. Чан бы цыкнул и сказал, это больше подходит тебе, а я просто забочусь о своем парне. Но сейчас Минхо лишь усмехался. Он не имел права скучать по старому Чану, тем более не имел права хотеть нынешнего Чана. — Спасибо, — сказал он и смахнул остатки снега со своих рукавов. Он прилип к пушистому материалу, но в конце концов им удалось снять большую его часть, — это было веселее, чем я ожидал. — Мне сказать Нини, что ты хочешь прокатиться с ним еще раз? — поддразнивая спросил Чан. — Не смей, — быстро пригрозил Минхо, а Чан в ответ только рассмеялся. Ли почувствовал, как уголок его рта приподнимается в улыбке.