Искупление

«Бороться — значит жить; пусть борьба приносит горе, пусть она ранит, — всё лучше, чем беспросветный мрак отвращения, яд презрительной замкнутости, холод тех, кто отрекся от борьбы, чем смерть сердца, которая зовётся равнодушием.»

О. де Бальзак

      Холодно. Промозглый ветер наступающей зимы пробирает до самых костей. Могильщик грязно ругается, копая промерзшую землю. Сегодня должны доставить тело домой. Для этого, убитым горем родителям, пришлось поручить оформление документов другим родственникам.       Они все-таки решили похоронить тело здесь.       Синий, обжигающе холодный город. Кто в своём уме переедет туда жить просто так? Но в любом случае, я знаю лишь одно — я ненавижу Кируну. Ненавижу мой любый зимний край из-за него ***       Эдита была рождена в борьбе и продолжила в ней жить. Множественный врождённый артрогрипоз. Она не умела даже ходить, но её цель была танцевать. Судьба словно смеялась над ней, и когда Эдита совершала одну победу, она подкидывала ей новую войну, сложнее предыдущей. Она сражалась смело и отважно, но одну войну она все же проиграла. В войну со мной.        Белокурая девушка сидела в кресле, немного обвиснув в нем, с края рта капала слюнка, а недоразвитые ноги и руки обмякли. Глаза, полузакрытые заплывшими веками, стали стеклянными, и сейчас больше походили на кукольные, чем на человеческие. Инсульт. Она проиграла своему телу.        Эдита стояла рядом со мной и удивительно поглядывала сначала на свое тело, потом на меня, и снова на тело. — Умерла? — с искренним удивления и задумчивостью спросила она       Этот вопрос был адресован не мне, в куда-то в воздух — Ты можешь ходить, — я словно пыталась её утешить. В конце концов, она была хорошим человеком, мне было её немного жалко — Правда? Она мигом вскочила на ноги и начала топать ногами, и пытаться ходить. Она смотрела на свои ноги и улыбалась во весь рот. Её тело не имело веса и не издавало никаких звуков. Она начала танцевать. Красивый, лёгких танец. Он был искусней, чем все остальные, что я видела. Всю комнату оглушил её радостный смех. Она верно была не глупой и поняла, кто я. Эдита повернулась ко мне и смотрела мне прямо в глаза, словно пыталась понять не просто кто я, но и что. Потом опять отвернулась к окну — Я все-таки победила. *** — Нам три пива и чего-нибудь на закуску, — невысокий китаец обернулся и на чистом французском произнёс заказ.       К нам подсела женщина лет тридцати пяти, низкого роста с немного нездоровой худобой. Каштановые волосы отливали рыжим на свету лампочек и выпадали из хвоста, Габриэль рухнула на стул рядом со мной. –К черту эту работу, — прокричала в воздух девушка.       К нашему столик принесли пиво. Парень пододвинул напиток Габриэль и мне. — Да после такой работы нам полагается ящик лучшей русской водки, а не это, — снова выругалась ирландка — Я думаю этому миру ещё рановато видеть пьяных жнецов       После нескольких кружек Габриэль начал рыдать, падать лицом на стол, стучать ногами, а когда охранники попытались её вывести наружу, она сломала одному руку, а второго страстно поцеловала в губы и вывалилась прямиком в сугроб       Не менее пьяный Ля Ци валялся под столом и громко кричал, чтобы ему принесли чёрного вина. Да побыстрее!       То что было потом я не помню. Да, я тогда тоже неплохо погуляла.