Чёрный-чёрный человек

Утро перед дальней поездкой всегда наполнено особенным чувством трепета и предвкушения. Даже если впереди тебя не ожидает ничего нового, а всего лишь поездка к бабушке на дачу, это чувство просыпается в твоей груди со звоном будильника. Правда проснулся он еще раньше трели механического палача, оттого что луч яркого июньского солнца пробился сквозь плохо запахнутые шторы, и плавно перемещаясь по комнате, добрался и до его глаз. Парень зажмурился, накрылся с головой одеялом, но полежав ещё пару минут, понял, что сон уже улетучился и нужно вставать. Резко сел, свесив ноги на пол, и огляделся. Тут и там лежала стопками его глаженная летняя одежда. На столе покоилась подвязанная стопка книг, заданных для летнего чтения. В углу, прислоненная к дверному косяку, стояла новенькая удочка, которую ему подарил отец в честь успешного окончания полугодия — таков был их уговор. С кухни слышался привычный шум: льющая вода из крана, шкварчание яичницы на сковородке и тихий стук посуды, которую мама расставляла на столе. Дверь приотворилась и в щель просунулся сначала шоколадного цвета нос, а затем и весь пёс, который почуяв пробуждение хозяина, радостно завилял хвостом и запрыгнул на кровать. — Фу, Граф, не лижи меня! — смеялся парень, пытаясь уклониться от настойчивого спаниеля. — Ты уже гулял? Услышав волшебное слово, пёс замер и с радостным предвкушением всматривался в серые глаза хозяина, пытаясь понять его без слов. — Нет еще? Да вижу, что нет… Тогда слезай и давай собираться! Где твой поводок? Мальчик встал потягиваясь, а пёс, поскальзываясь на линолеуме, рванулся в прихожую, чтобы принести своё снаряжение. На стуле висела идеально выглаженная рубашка с коротким рукавом и светлые шорты — его мать была жутким педантом. У Марии Васильевны всё всегда было на высшем уровне: касалось ли это глажки одежды, уборки квартиры или выполненного архитектурного проекта. И хочешь-не хочешь, но вся семья была вынуждена подстраиваться под её требования, так как неубранная после себя посуда на столе, или брошенные на пол грязные носки могли стать причиной крупного скандала. Отец мальчика был бывшим военным, поэтому ему к этим правилам привыкать долго не пришлось, наоборот, он за это и полюбил тогда ещё юную и воздушную Марию — за то, что в её жизни всё было ясно и четко распланировано. Приехав двадцать лет назад на увольнительную в их городок, он заметил светловолосую и стройную девушку, которая сидела на бордюре неработающего фонтана и делала какие-то зарисовки со здания мэрии себе в блокнот. Решил познакомиться, выдержал серьезный и полноценный допрос про его жизнь и будущие планы, выждал пару минут глубокого раздумья и лишь затем получил первую улыбку и согласие посидеть с ним в кафе. Дальнейшая их совместная жизнь была такой же четкой и понятной: полгода отношений по переписке, отпуск вместе, скорая свадьба, её переезд в воинскую часть к нему на офицерскую квартиру, его командировка в Чечню. Через пару лет она окончила архитектурный и забеременела. К тому времени Советский союз уже развалился, выживать становилось всё сложнее, поэтому отец принял решение «уйти на гражданку» и стал искать себе обычную работу. Сейчас Максиму уже исполнилось пятнадцать. Всё в их жизни было обычно: типовая квартирка в «хрущевке», нормальные работы у родителей, типичная школа в которую ходил Максим, правильные хобби и предпочтения. Всё было среднестатистично и естественно, кроме одного…но об этом он даже думать не хотел, поэтому встряхнул головой, растрепав и без того непослушные каштановые пряди и быстро облачившись в подготовленную одежду вышел в коридор. — Уже проснулся? — из кухни донесся мамин голос. — Вот и хорошо! Погуляй с Графом и вынеси мусор, как вернёшься будем завтракать и в путь… — Хорошо-о, ма-а-ам…- потянул он, завязывая шнурки на кедах. Граф уже пританцовывал у дверей, дико размахивая хвостом. Спустившись на улицу, он нос к носу столкнулся с отцом, который переставил машину из гаража поближе к их подъезду. — Утро доброе, боец! — Алексей Иванович потрепал его по волосам. — Угу-м… Настроение не то чтобы было плохим, но и особой радости от поездки он не ожидал. Из плюсов: на даче можно будет сколько угодно времени проводить за чтением, на заре ходить на речку, гонять на велосипеде по полям и лесу. С другой стороны, до этого он пять лет ежегодно ездил на полтора месяца в лагерь на Черное море, где ему очень нравилось. В этом году маме путёвка не досталась, как она выражалась «из-за козней председательницы профкома», но он понимал, что она и не просила её на самом деле. В прошлом году, Максим чуть не утонул во время купания, и родители явно побоялись отсылать сына туда ещё раз. Вернувшись с прогулки, они быстро позавтракали, и парень отправился собирать оставшиеся вещи, а родители тем временем перетаскивали пакеты с продуктами и старыми вещами, которым было суждено отправиться в ссылку на дачу за ненадобностью. «Вместе со сломанными лыжами, неработающим радио туда отправляют и меня, иронично… Когда пользы никакой, но и выкинуть жалко!» Дорога была довольно долгой — два часа, если ехать по пустой дороге. Максим быстро сложил всё необходимое в сумки, вынес их в коридор и только тут опомнился, что забыл свой телефон. Звонить или писать ему кроме родителей никто не будет, но вот жить без музыки, которая хранилась там скачанной, он не мог! — Макс, ну что ты там копаешься? Я уже запираю дверь и если ты не выйдешь через минуту, то закрою её вместе с тобой внутри! — послышался грозный папин бас с лестничной площадки. — Да иду я, иду! — парень схватил свой потрепанный Sony Ericson и гарнитуру с прикроватной тумбочки, и выскочил к родителям. — Теперь готов? — Готов!

***

Съехали они с шоссе на проселочную дорогу, ведущую к их даче, только после обеда. Утром субботы выезд из города стоял намертво. Но теперь наконец-то сбавив скорость отец осторожно объезжал наполненные дождевой водой лужи, а Максим под аккомпанемент Joy Division наблюдал за золотыми лучами солнца, которые пробивались сквозь густую крону вековых сосен, обступивших дорогу с обеих сторон. Нужный им домик стоял на последней линии среди таких же небольших дач, которые расположились на отшибе местной деревни. С одной стороны, их забор упирался в деревенский проезд, а с другой подпирался обширным лесом. Два близстоящих соседских участка в основном пустовали — туда изредка приезжали хозяева, чтобы пожарить мясо на мангале и попариться в бане, но большей частью они прозябали. Таким образом, они жили в некоторой изоляции, что особенно нравилось Максиму. Но в любой идиллии найдется свой изъян, и этим недостатком был дом, что стоял по другую сторону песчаной дороги. В нём круглогодично проживала пожилая пара, причём дед Захар сильно злоупотреблял алкоголем, приглашая к себе своих друзей. Его жена это не одобряла, поэтому практически каждой ночью с их участка доносились сначала пьяные песни и выкрики, а затем к ним присоединялся злой надломленный голос бабы Нюры, которая веником прогоняла собутыльников мужа, не жалея отборных выражений. Но это если и мешало спать, то больше забавляло парня, а вот главной проблемой был их внук, который приезжал к ним на лето. Оставленный без присмотра родителей, и без особого внимания своей бабушки, он мог делать что угодно. Поэтому быстро сколотил вокруг себя компанию местных и таких же приезжающих мальчишек, и терроризировал весь поселок. Доставалось и Максиму, который несмотря на воспитание своего отца, крайне не любил насилие и драки, а другим образом завоевать уважение этих сорванцов попросту было невозможно. Он как мог их избегал, а если их пути пересекались, то обязательно получай нагоняй. «С другой стороны, я не был тут почти пять лет. Может всё уже изменилось?» — с надеждой подумал парень, но стоило отцовской машине завернуть в последний проезд, как они заметили компанию подростков, которые побросали велосипеды на землю и собрались около калитки бабы Нюры. Отец притормозил, но компания и не думала убраться с их пути, они как ни в чем было смеялись и кричали что-то. — Щ-щенки, — тихо прошипел отец и нажал на гудок. Ребята наконец обратили на них внимание и нехотя, скривив гримасы недовольства, подняли велосипеды и отошли с дороги. Кажется, даже крикнули что-то оскорбительное, но это не точно… Максим почувствовал, как вспотели ладони, на него нахлынуло предчувствие неприятностей. За эти годы ребята превратились из задир-мальчишек в настоящую угрозу: многие превышали его ростом, а уж комплекцией — каждый второй. Они курили сигареты, лузгали семечки, несколько парней развязно обнимали девчонок, которые постоянно чему-то смеялись. Громко играла музыка, воспроизводимая с чьего-то телефона. «Гребаный русский рэп…» — Это ведь тот, что тогда тебя постоянно обижал, да? — мама указала подбородком на высокого загорелого пацана, что вальяжно оперся на проём калитки. — Как его там? Толя? Сева? — Слава…- Максима передернуло. — Хочешь я поговорю с ними, чтобы они к тебе не приставали? Он аж подпрыгнул на заднем сидение. — Нет, пап! Ни в коем случае! Так будет только хуже! — Вообще, да… Вам уже не по десять лет, придется самим решать свои вопросы, — задумчиво сказал отец, паркуя машину у их забора, — но если станет совсем плохо — скажи! «Как бы плохо не было, но ни за что!» Пока они здоровались с радостной бабушкой, заносили вещи, компания куда-то уехала, однако Слава всё еще стоял на старом месте болтая с двумя пацанами. Присмотревшись, Максим узнал в них, его давнишних обидчиков — Шурка и Миша были верными подручными соседа. «Может сейчас им уже будет не интересно меня донимать? Вон какими конями стали… Девчонки опять-таки в компании появились, уж не до глупых шуточек им сейчас…» Об этом он размышлял, доставая последний баул и закрывая багажник. Но словно услышал его мысли с противоположной стороны улицы донеслось: — Хуясе,каким манерным ты стал, Макса-Плакса… Он вздрогнул. Уже успел забыть ту глупую дразнилку. Он то забыл, а вот Слава-нет. «Нужно что-то ответить! Срочно! Это же явная проверка и провокация!». Но как назло, в голове была тишина. — Зато ты как долбоебом был, так и остался… Шура и Миша чуть ли не синхронно сплюнули, а их главарь лишь ехидно поджал уголок рта. — Чувствую, это будет лето будет о-о-очень веселым, Макса-Плакса, — неприятно усмехнулся он и махнул своим друзьям, — короче, в пять часов на речке, пацаны. Как только он развернулся и ушёл к себе, Максим тут же поспешил к себе. «Очень веселым…» — невесело подвел итог он.