Розовый. Как закат.

Что может быть страшнее для столичного городского парня, чем известие о переезде? При чём переезде в самую срань Господню, где нет ни нормальных клубов, ни торговых центров, ни баров, даже самых обычных закусочных. Звучит хуёвенько, да? Для Мин Юнги - да. По-крайней мере поначалу услышав эту чудесную новость он прихуел и послал всех подальше, а сам на ночь съебался с лучшим другом запивать горе. Парню всего девятнадцать, он тусить хочет, а не в зажопинске погоды хорошей ждать, чтобы в лес за ягодами сгонять. Хотя к этой фигне уже давно всё шло. Отец Юнги ранее был весьма успешным человеком, работавшим в компании "Samsung", однако около двух лет назад его уволили и он начал пить. Мама Юнги работала парикмахером в самом обычном заведении, где больших денег никто не давал, а тянуть взрослого сына, которому нужно хорошее образование и куча репититоров она теперь должна была сама. Плюсом ко всему муж-алкаш начал из дома деньги носить и некоторые вещи. Родители дохуя ссорились, мама потом запералась в туалете и очень долго ревела и молила Бога о помощи, вот только он её так и не услышал. Батя продолжал пить без конца и буянить, вскоре появилось много долгов за жильё и учёбу - женщина не справлялась, а помощников просто не было. Юнги? На самом деле Юнги очень любил свою мать и даже переживал за неё, однако помогать не рвался, всё потому что был слишком избалован. Впрочем и к учёбе он был крайне холоден, срал на всё и прогуливал все уроки в барах и клубах, где отрывался по полной. Ему нравилась беззаботная жизнь подростка из центра Сеула, к тому же у него была очень даже милая мордашка, с помощью которой он не раз, без стеснения, разводил в интернете озабоченных мужиков и тётенек на деньги, после чего те сразу летели в чс, а Мин Юнги в торговый центр. Юнги так и жил бы, как во сне, вот только после очередной ссоры с пьяным батей, мама психанула и сказала, что забирает сынка и съезжает. Папик держать не стал, лишь показал где дверь и велел не возвращаться. Двушка в центре по праву изначально принадлежала ему и поэтому можно сказать, что его жёнушка с сыном жила здесь на птичьих правах. Сама она приехала в Сеул как раз из мелкого городка, или же можно сказать жопы мира, которая не на одной карте не отмечена. Туда же женщина с сыном и уехала через неделю после скандала. Опустим описание сцен ссор Юнги с мамой по этому поводу, парню пришлось оставить старую школу, друзей, вольный образ жизни и динамичные будни. Теперь же они стали законными жителями сырой двушки в старом пятиэтажном здании, которое вот-вот должно было по ветру разлететься. Впрочем и внутри квартирка не выглядела лучше, всё было крайне старым и ветхим, когда-то это жильё принадлежало бабке Юнги, однако старушка скончалась год назад от астмы и теперь квартира принадлежала семейству Мин. Сам городок, как казалось изначально, строился ещё в начале первой мировой, так вот с того времени ничего и не ремонтировалось. Здесь имелось три магазина, школа, детский сад и даже банный центр, к которому Юнги всегда относился с пренебрижением, так как старое здание, больше похожее на сарай, доверия ему не внедряло. Мама здесь быстренько адаптировалась и даже устроилась к какой-то женщине в падобие салона, куда захаживали только полулысые пенсионерки, так как все молоденькие дамы уезжали из этой дыры в более крупные города, а женщины среднего возраста просто жалели денег на данные услуги. В общем - пиздец. Юнги не выходил из комнаты всю первую неделю, это место его напрягало и вызывало истерический приступ тошноты. Он буквально закрылся в себе и днями напролёт ломал голову, что же, блять, тут делать? Мамка сказала, что как только парню исполнится двадцать - он может возвращаться в Сеул, вот только куда? А это уже его проблемы. Батя к тому времени квартиру уже точно либо пропьёт, либо её заберёт налоговая служба. Год. Главное продержаться здесь ещё годик и можно будет спокойно пиздовать в цивилизацию. Вот только, как его прожить, когда каждый божий день сдёрнуться хочется, не по-детски? Две недели. Они здесь живут уже две недели, вот только такое ощущение, что лет десять. Юнги даже не знает, что ему здесь носить, местные люди, судя по всему, предпочитают похоронные оттенки и ничего яркого, вот только Юнги такое почти не носит. В его гардеробе есть светло-голубые дырявые джинсы в обтяжку, жёлтые ремни на талию, красные рубашки и чокеры на шею, бирюзовые кардиганы, фиолетовые свитеры с яркими надписями, перевод которых вызовет у местных аборигенов шок, из всего этого имееются и чёрные толстовки, вот только это по настроению. Мин Юнги - тусовщик, яркая личность, которая ахуенно танцует и читает рэп. Он любит дразнить других парней и переспал с половиной Сеула, ведь девушки от такого парня безума. Они хотят его и подчиняются ему. В общем говоря, он был рождён, чтобы покорять столицу экономического центра, а не грязь безымянного города. — Слушай, Юнги, выходи из своей депрессии и пошли на кухню, поможешь мне. — Женщина несёт тяжёлые пакеты с продуктам на кухню и начинает распаковывать покупки. Юнги нехотя вылазит из-под толстого одеяла, весь лохматый и заспанный, плетётся на кухню. — Кот. — вздыхает мама любя и чешет лохматую макушку сына. — Что за повод? — Юнги удивлённо кивает на упаковки с мясом, которые в этом зажопинске стоят, как полторы маминой зарплаты, просто так она бы точно не стала так тратиться. — Сегодня к нам в гости прийдёт женщина, у которой я работаю — Пак Сон Ми со своим сыном. — Юнги неодобрительно смотрит на мать и тут же хмурится. Гости? Он ни разу не видел начальство матушки, однако скорее всего там тоже какая-то дикарка со своими замашками. А сын? Какой-то мелкий придурок, который будет жрать, как не в себя и везде лезть? Заебись, кажется в этот вечер Юнги и вовсе закроется в комнате, подальше от "гостей". — Чего встал? — Если что, то я сразу этому мелкому по морде шлёпну — будет бесить. — Юнги-я! Что за чушь! Он младше тебя всего на два года, хороший кстати мальчик. Я его несколько раз видела, думаю вы поладите, он даже похож на тебя. Такой же яркий и милый, у него ещё волосы в розовый выкрашены — красота! — мечтательно тянет женщина, расплываясь в широкой улыбке, она действительно надеется, что парни поладят и один другого из депрессии выведет и заставит выйти в свет. — Он чё из "этих"? — имеет в виду геев, мать бьёт сына по затылку ладонью и тот недовольно шипит. — Сначала познакомишься, потом и поговорим. На протяжении часов пяти кухня кипела работой и жизнью. По всей квартире стоял запах жареного мяса, от которого слюнки текли и живот начинал ныть. Ближе к семи подошли гости. Женщина кинулась встречать знакомых, а Юнги тем временем переоделся из пижамы в синие изодранные джинсы и тёмно-синюю футболку, на которой была изображена девушка, старательно вылизывающая леденец. Данное изображение занимало почти всю грудь парня, на что он и делал акцент, надеясь, что это как-то засмущает гостей и они съебутся пораньше. В дверях показалась женщина лет пятидести, которая была одета в лёгкую пёструю рубашку и чёрные брюки, её волосы были аккуратно уложены в пучок, а на лице был умеренный макияж. В руках она держала торт и бутылочку "игристого", видно, что не дешёвого. И слава Богу, что на сегодняшний вечер госпожа Мин потратилась не одна. Юнги представился, дабы не подставлять матушку, как и положено, в уважительной форме, госпожа Пак тоже поприветствовала нового знакомого и даже подчеркнула, что Юнги очень милый и пошла к гарнитуру, где они с мамой начали, что-то активно обсуждать, следом зашёл и парень. Сразу видно, что ему семнадцать, невысокого роста, хотя и лицо на все двадцать - достаточно милое, но в то же время серьёзное и с перчинкой. Прямой взгляд, ровный нос и достаточно пухлые губы. Одет в свитер персикового цвета и чёрные джинсы в обтяг, где на коленях имеются прорези. Волосы у него действительно розовые, достаточно насыщенный цвет, сразу видно, что красился недавно. Они аккуратно зачёсаны назад, однако несколько прядок спадают на лоб. Кончики глаз слегка подкрашены красными тенями и хайлайтером - готовился. - Привет, меня зовут Пак Чимин, а ты...- парень тут же садится напротив Юнги и широко улыбается, вся его серьёзность испаряется в мгновение и остаётся только какой-то детский стиль общения, что уже бесит Юнги. - Мин Юнги.- звучит достаточно грубо и холодно, однако собеседник пропускает этот факт и продолжает липнуть к бедному парню. - Ааа, кот? - он улыбается ещё шире, а у Юна уже кулаки чешутся. Так его всё время называет мама, и она единственная от кого он готов терпеть подобное. Но не от какого-то левого фламинго с мелким ручонками, которыми он тянется сейчас к Юнги, чтобы пожать в знак приветствия, вот только он в ответ пожимать их не будет. -Для тебя Мин Юнги, никак иначе. - он с трудом держиться, чтобы не въебать пареньку, где же женщины? Если они не поспееют, то на одного розового в мире станет меньше. - Где ты видел, чтобы друзья общались так формально? - удивлённо вскидывает брови Чимин. - С чего ты взял, что мы друзья? Вы сейчас посидите здесь несколько часов и уйдёте домой и больше мы не увидимся, потому что ты мне глубоко не интересен. Да я уже завтра твоё имя забуду, розовый. - Юнги говорит достаточно спокойно и однотонно, чтобы в точности донести всю информацию до фламинго. - Розовый? Хорошо, тебе можно называть меня так. Я всё равно думаю, что мы бы с тобой сдружились и стали хорошим дуэтом. Мы даже с тобой похо... - Чимин не успевает договорить, как вдруг Юнги резко хлопает ладонью по столу и тяжело дыша произносит: - Да, нету у меня ничего общего с пидором колхозным! - выходит достаточно резко и грубо, между ними виснет гробовая тишина и неуютный остаток от разговора. Мин Юнги достаточно прямолинейный парень, в этом вся его природа. А вот Пак Чимин - человек, который всё воспринимает близко к сердцу. Они с ним ведь и вправду похожи, оба не знают, чего ожидать от жизни и берут по максимуму, вот только для каждого и мера разная. Чимин молча проглатывает обиду и коротко кивает собственным мыслям. Он сразу понял, что с Юнги по другому просто нельзя, вот только он оказывается совсем на контакт идти не хочет. - Хорошо. Я понял. - Юнги сначала теряется от такой спокойной реакции. Чимин продолжил сидеть на месте, а не рванулся в слезах вон отсюда, хотя Юнги прекрасно видит, что ему больно. В глазах, что-то погасло и теперь они выдают лишь холод и пустоту, Юнги даже начинает чувствовать между ними неловкость и сам уже готов убежать, а Чимин всё так же держится и не сдаётся, похвально. Только спустя несколько минут за стол садятся и женщины, которые бурно обсуждают какие-то цветы и новые тренды в причёсках. Мама ставит в центр стола огромную миску с говядиной и ещё несколько тарелок с курицей по бокам. Она прекрасно видит, что парни не торопятся знакомиться, хотя судя по обстановке они уже поговорили и видимо не сошлись в каких-то суждениях. И скорее всего накосячил именно Юнги, ведь Чимин слишком светлый и открытый, по-детски наивный и очень шебутной, Юнги же - полная его противоположность. Ужин длится на протяжении двух часов, а после гости уже начинают собираться. Мама идёт провожать семейство Пак до улицы, а Юнги остаётся, чтобы убрать со стола. - Пожрали и ушли, заебись. Потребители херовы. - недовольно бурчит Юнги ставя тарелки в раковину. Ахуееный однако выдался денёк, весь обед пропялился в окно, как какой-то псих, потом готовил еду для левых аборигенов, после ему выебали мозг, а теперь он ещё и убирает чужие объедки. Мама начинает мыть жирную посуду, а сама тяжело вздыхает. На самом деле она изначально планировала эту встречу не для собственной утехи. Ей и самой не особо хотелось звать гостей и так тратиться на дорогое мясо, для того, чтобы лицом в грязь не упасть. Она старалась для сына. Женщина изначально понимала, что виновата в том, что Юнги закрылся в себе и перестал вылазить из своей комнаты. Это она виновата, что сыну пришлось так резко сменить условия и обстановку. Она долго думала, как отвлечь Юнги от такого состояния и когда увидела Чимина, то тут же, казалось, нашла ответы на все вопросы. Весёлый парень с розовыми волосами, который ярким пятном выделяется среди основной массы местных людей. Он, как и Юнги - создаёт необычную атмосферу тепла и спокойствия. Женщина тут же пригласила семью Пак на ужин, чтобы познакомить парней, вот только всё обернулось против её надежд. Эти двое точно не поладили. - Ты обидел Чиму? - женщина к сыну не поворачивается, продолжает мыть посуду. - Мне этот фламинго сразу не понравился. - Юнги ставит кружки на стол и после тут же уходит прочь. Не хватало ещё разборок на ночь с мамой и приправой к довершению - ссоры из-за розового парня. Юнги просто заебался. Такое бывает, и это даже не лень. Это простое чувство отсутствия стержня. Это когда хочется умереть без причины, или же безвылазно сидеть под одеялом и пялиться в окно, даже телефон в руки брать не хочется, а ведь там уже около сорока пропущенных и пятидести сообщений от друзей, которые очень волнуются, ведь Мин Юнги не выходил в сеть уже несколько дней. Утро следующего дня проходит в обычном порядке. Юнги завтракает оставленным мамой амлетом и возвращается в комнату. Только он хочет залезть под одеяло, как до него доносится звон телефона. Он бы его с радостью проигнорировал, но этот звонок он вынужден поднять. - Да, ма? - Юнги-я, проснулся? - беззаботно спрашивает мягкий женский голос на том конце. Конечно, блять, проснулся. - Да... - Юнги-я, я забыла дома кошелёк, а он мне очень нужен, можешь принести? - Чё? Я дороги не знаю. - Юнги сейчас совсем не хочется выходить на скудную улицу, но он не лжёт. Он действительно ни разу не выходил за пределы их подъезда, даже в магазин, поэтому совсем не знает местности. - Я могу попросить Чимина, он тебе... - Я сам найду дорогу, всё скоро буду. - Юнги сбрасывает звонок и поднимается с постели. Если его матушку посетила какая-то мысль, то она её просто так не оставит, поэтому стоит опередить события и первому найти этот салон, чем его найдёт розовый. Юнги быстро залезает в чёрные джинсы, сверху накидывает бордовую тёплую толстовку и обувается в кросы. Хватает с камода в прихожей небольшой кожаный кошелёк и покидает стены квартиры, впервые. Погода, как обычно, не располагает. Всю ночь лил сильный ливень и теперь все дороги покрыты кашей и лужами. Асфальт здесь стелется, видимо крайне редко, а точнее только на центральной улице, а так везде выложены каменные дорожки, которые за ночь потонули в грязи и их теперь совсем не видно. Юнги идёт насколько это возможно аккуратно и тихо матерится себе под нос. С чего начать? С того, что почти новым кросам пизда? Или с того, что он этот ёбанный ларёк уже пятый раз проходит. Он точно заблудился в этой дыре, но просить о помощи не торопится, да и прохожие здесь встречаются реже, чем Юн улыбается, что значит, что он не видел пока никого. Правильно. Какой даун захочет в такую погоду по грязи тоскаться, да и тучи на небе ничего хорошего не предвещают. Юнги снова матерится уже чуть громче, когда нога в очередной раз попадает в глубокую лужу. - Тебе в другую сторону. - Юнги резко оборачивается на хриплый голос и замирает. Перед ним стоит Чимин одетый в белую широкую футболку и синие джинсы в обтяг. Не смотря на отвратительную погоду он одет слишком легко и даже не трясётся от холода, тогда когда Юнги бьёт жестокий озноб. - Разве? Я знаю. Просто решил прогуляться до магазина. - чешет затылок Мин. - Он тоже в другой стороне. - Блять. - Юнги сплёвывает под ноги и идёт в указанную сторону, обходя Чимина. Тот хмыкает и движется следом. - В няньки мне подался, или мама учила помогать незнакомцам в трудную минуту? - насмехается. Чимин лишь молча проглатывает всё раздражение собеседника и не отстаёт. Он прекрасно понимал, ещё когда по просьбе госпажи Мин пошёл до их дома, что Юнги открыто его помощь не примет. Заблудется, потеряется, заболеет, умирать будет, но помощи не примет. Он к нему наприязнь не скрывает и сразу дал понять, что не в восторге от идеи их сближения. Ему нравится быть здесь одному, пусть будет так, но если забрести не туда в этой глуши, то обратно дорогу во век не найдёшь. Чимин здесь родился, он эту местность хорошо знает, как и количество пропавших безвести приезжих и таких же самоуверенных людей. Юнги хоть и гад, но терять такого - сущее разочарование, да и лишние хлопоты, которые ему ни к чему. Когда они снова сходят не на ту улицу, Юнги громко ругается, а Чимин лишь тяжело выдыхает и идёт вперёд, обходя негодующего парня. Юнги уже пиздецки замёрз и поэтому смирившись со своим положением молча идёт следом. Чимин в этот раз крайне не разговорчив, видимо ему того ужина хватило, чтобы понять, что с ним разговаривать никто не собирается. - Айщ, и как здесь люди выживают? Пиздец. - вскипает Юнги, когда его нога вновь проваливается в грязную лужу. - Есть места и похуже. Всё равно люди живут здесь скорее из-за обстоятельств, чем из любви к природе. - томно произносит Чимин не оборачиваясь. - Это точно. - соглашается Юнги, вспоминая из-за чего они с мамой оказались тут. М-да, потрясающие обстоятельства, однако. Юнги идёт скраю обочины правым боком к центральной дороге, слева на равне идёт Чимин, как вдруг из поворота выруливает чёрный небольшой автомобиль, который молнией проноситься мимо парней и знатно обливает их грязью из лужи. Они тут же замирают от неожиданного потока холодной воды, если и Чимина почти не задело, то Юнги был весь в грязи. Кофта, джинсы, руки, голова и даже лицо были в разводах. Мин ошарашенно оборачивается к Чимину и тот начинает громко смеяться. Ярко и заразительно, его пухлые губы наконец-то трогает живая улыбка, которая оголяет ряд белых зубов. Глаза превращаются в полумесяцы и он весь словно начинает источать тепло. Юнги откровенно любуется, впервые так чисто и восторженно, ловя каждое движение парня напротив. Чимин очень красив, особенно сейчас, когда не прячется за серой маской, чтобы не обозлить Мина своей открытостью. - Чего смешного?! Лучше помоги мне! - возражает Юнги, сам еле сдерживая улыбку. - Сейчас, сейчас, постой. - Чимин смеяться не перестаёт, он подходит вплотную к Юнги и задирает поддол белой футболки, оголяя часть накаченного тела. Поддолом принимается вытирать грязь с удивлённого лица и делает это аккуратно, с такой осторожностью и заботой, словно хрусталь трёт. Юнги откровенно ахуевает. Чимину видимо совсем похуй, раз он без сомнений принялся помогать человеку, который к нему открытую неприязнь чувствует. Он тут же принялся ему вытирать лицо белой, видно, что новой футболкой, хотя можно было придумать, что-нибудь другое. Юнги никогда не поймёт розового, он слишком сложен. - Всё.- Чимин отходит от Юнги и снова идёт вперёд. - Спасибо. - всё же говорит ему в след Мин и идёт позади пытаясь разгадать Пака.

***

Прошла неделя с того самого дня и Мин Юнги, конечно же заболел. Жар не покидал его уже второй день и он даже думал начать писать завещание, ведь простуду переносит очень тяжело. И как на зло мама уехала в Пусан по срочным делам, оставив сына одного. Она, естественно, звонила каждый день, но Юнги и не думал говорить женщине о своём недуге, чтобы та не заволновалась и не примчалась впопыхах бросив все дела, прекрасно зная, как сын мучается в подобные дни. Бонусом к этому спецнабору шёл ещё тот факт, что Юнги в лекарствах и таблетках совсем не разбирается, поэтому в аптечку и не лезет, ведь запросто выпьёт какое-нибудь слабительное, а потом ходи и мучайся с ещё одной проблемой. Как он лечится? Молитвами. Юнги плох даже в готовке, поэтому питается чисто консервами и рамёном, которые никак ему не помогают. Мин - человек творческий, а не хозяйственный. Поэтому если его попросить написать песню, то он это сделает быстрее, нежели сварит куриный суп. Юнги сильнее укутывается в одеяло и болезненно стонет, он знает, что при жаре лучше так не закутываться, однако холод ему все кости ломает и просто не оставляет выбора. Стук. Юнги приподнимается в постель и слегка щурясь смотрит на свою дверь. Кто-то стучится в квартиру? В ёбанном здании всё на соплях держится и слове Божьем, вот и дверной звонок вчера каким-то чудом велел долго жить и отвалился к чертям собачьим. Теперь только по старинке, стучать со всей дури в металлическую дверь. Какие гости? Это точно не мама, ведь у неё есть ключи, а так и приходить некому, но Юнги этими логичными мыслями себя не грузит. Это точно не воры, что им делать в полудохлой пятиэтажке - то? Парень укутанный в толстое одеяло щёлкает замком и впускает в квартиру...Чимина. Тот буквально вваливается в коридор с пакетом в руках, чуть ли не сбивая хозяина. - Привет, смотри тут кароче моя мама твоей передала, что-то, сказала что аджума Мин сама разберётся, вот а...- быстро тараторит Чимин и только сейчас видит при хорошем освещении покрасневшее лицо и глаза, которые жутко слезятся, - ты болеешь? Тебе плохо? - Чимин тут же бросает пакет и обхватывает Юнги за плечи. Он ведёт его в сторону комнаты, где велит ему лечь поудобнее, а сам несётся на кухню, где ставит кипятиться воду в кострюлю. Хватает аптечку и достаёт из неё несколько видов антибиотиков, наливает воду в стакан и возвращается к Юнги, который без возражения принимает из рук Пака таблетку и питьё. Сейчас ему вообще похуй, что это за пилюля, лишь бы она только прекратила все эти мучения. Юнги ненавидит болеть больше всего и это не обсуждается. Через двадцать минут встревоженный Чимин заходит в комнату с тарелкой куриного бульона. Юнги почувствовав запах наконец-то чего-то по-настоящему съедобного, глазки приоткрывает и пытается присесть. Чимин поддерживает его за спину и усаживает рядом, сейчас Юнги кажется совсем безобидным и неуклюжим котёнком, который пытается что-то сделать сам. Чимин аккуратно кормит его бульоном с ложечки, дует на горячую жидкость и подносит к сухим губам напротив. Юнги не сопротивляется, а молча принимает любую помощь ему сейчас настолько хуёво, что даже если Розовый начнёт его раздевать, чтобы натереть уксусом, он сопротивляться не будет, покорно послушает и даже сам поможет ему. Когда весь бульон выпет, Чимин велит Юнги ложиться спать, но тот не может. Он с утра уснуть пытается, но вот холод под одеяло проползает и от этого парня трясёт жутко. Чимин видит муки больного и не долго думая ложится рядом с Мином. От живого человека всё равно тепла больше, чем от тонкой тряпки. Юнги уже в бреду находятся и нечего не понимает. Лишь молча тянется к Чимину и тот заключает его в свои объятия. Юнги, действительно ведет себя как котёнок. Он носиком в горячую шею тычется, а руками в грудь упирается, словно от кого-то скрыться в объятиях Чимина хочет. И Пак обнимает продрогшее тело Мина, а на лице глупая улыбка сама вытягивается. Все обиды куда-то уходят, а на их месте появляется стая пёстрых бабочек, которые в полном беспорядке в животе пархают и не дают уснуть. Вскоре и Юнги руки вытягивает, крепко-крепко горячее тело сжимает и ещё ближе жмётся. Чимин уже спит и не видит, что Юнги проснулся и теперь молча разглядывает его лицо, каждую мелочь взглядом цепляет и задерживается на трепещущих ресницах, которые сейчас так похожи на тёмный пушинки, кожа гладкая и молочного цвета, а ведь Юнги до жути молочные продукты не любит, а это ему нравится. Он наверное очень сладкий. И волосы... Юнги хоть и по началу неготивно отнёсся к такому яркому цвету, но сейчас он кажется самым уместным на этом ярком человеке. Розовый. Как закат... Юнги жутко любит закаты, он не раз, живя в бетонных джунглях шумного Сеула, выбирался на крыши высоток за пару минут до того, как солнце уйдёт и поглотит город во мрак. Это действительно прекрасное зрелище, которое всегда для него останется бесценным сокровищем. Юнги никогда и никому не рассказывал о своей любви к пылающему всеми красками небу на закате, потому что этого бы просто никто не принял. Настоящего Мин Юнги никто не принял бы. Все привыкли, что он обычный столичный раздолбай, который любит выпить и пошуметь, но никто не видел самого обычного Юнги, который любит смотреть на закаты, слушать грустную музыку и писать песни про любовь, которую он так хотел бы испытать. В наше время большинство подростков вынуждены вести двойной образ жизни, первый - чтобы общество приняло нас, а второй - чтобы быть собою, но это только по ночам, когда никто не видит и не будет осуждать или смеяться. Все подростки зависят от общества, ведь им с детства вбивают, что они должны быть на равне в этом чёрно-белом потоке со всеми, чтобы не выделяться лишний раз. Поэтому Юнги и проколол уши в одиннадцать, язык в пятнадцать, бровь в семнадцать. Сделал первое тату в шестнадцать и своровал первую бутылку вина в четырнадцать, чтобы общество приняло. Жалеет ли он? Нет. Жалеет ли настоящий Мин Юнги? Да. Он проснулся от того, что чьё-то горячее дыхание щекотало его макушку, а когда открыл глаза, то первая мысль велела выкинуть розоволосого парня с постели, да и вообще из квартиры, а вторая мысль сказала поддаться слабости и прижаться поближе, ведь это так приятно. И Юнги послушал вторую, ведь это была мысль настоящего Мин Юнги, а не того, который каждый день носит маску холодного парня, который ещё и гомофобом зачем-то прикинулся. Жалеет ли сейчас об этом шаге Мин Юнги? Определённо нет, но вскоре пожалеет. Чимин проснулся ближе к обеду, оказалось, что Юнги уже крепко обнимал его в ответ. Он всё так же всем телом прижимался к Чимину и носиком упирался в горячую шею. Пак с ноющим сердцем вылез из рук мирно спящего больного и побрёл на кухню, приготовил кашу и понёс тарелку в комнату к Юнги, который уже сидел, опираясь спиной на прохладную стенку. Чимин уже ожидал, что тот в привычной манере начнёт ругаться, но Юнги лишь молча принял тарелку с кашей из рук парня и даже поблагодарил. - У тебя всё ещё жар? - в недопонимании прижал он ладонь ко лбу Юнги - холодный... - Думаешь, что я настолько хуйло невоспитанное, что поблагодарить за помощь не смогу? - посмотрел на него Юнги, а после принялся с аппетитом есть кашу. - Что? Нет, что ты! Я никогда о тебе плохо не думал, просто ты меня удивил, я ожидал совсем другой реакции. - Думал, что я тебя пошлю? - Ну...наверное, примерно так...- Чимин опустил взгляд в пол, словно только что крупно накосячил, однако совесть конкретно молотком по голове била, что нельзя о людях поспешные выводы делать. Юнги лишь усмехнулся и приподнял кончики губ в полу улыбке. - Юнги хён, а можно мне...что-нибудь о вас узнать? - Пак присел на край кровати и преданно взглянул в глаза напротив. Юнги ему сразу как-то в душу запал, стал интересен, как шедевр Ван Гога. - Чего это ты на "вы" перешёл? Мы всю ночь в обнику проспали, а на утро ты превратился в воспитанную недотрогу, С-О-Н-Б-Е ? - последнее слово специально по буквам выговорил Мин наслаждаясь в миг покрасневшим личиком Чимина, которое тот тут же принялся ручками прикрывать, а Юнги откровенно и без стеснения любуется этим мальчишкой, которой его каждую минуту удивляет. - Я...просто... - Хорошо. - Что хорошо? Вы...то есть ты расскажешь мне о себе? - Да. Только у меня условие. - Какое? - Я отвечу на любые твои вопросы, только ты приведи меня туда, откуда я смогу увидеть закат во всей красе. - Что? Закат? - Чимин сначала от просьбы теряется, не знает, правда это или Юнги решил над ним посмеяться, но видит в глазах напротив огонёк, разгоняемый одним только словом "закат". И верит ему, потому что хочет верить - хорошо. Сегодня вечером, жди. - Юнги на миг перестаёт улыбаться, а потом расплывается в совсем детской улыбке, которую только может подарить этому серому миру. Чимин смотрит на такого Юнги и растворяется от чувств, которые ему пока неизвестны.