Романтичный апокалипсис

— Ну вот, теперь деться некуда, придется встречать закат со мной, — усмехнулся Идзаки. — А то все Токио, Токио… Черноволосую голову Тацукавы он лично снес два часа назад. Тот рычал и пытался добраться до мозгов под блондинистой прической, а мозгами Идзаки дорожил. Наступивший на днях зомбиапокалипсис был совсем не таким, как в кино. Оказалось, что люди двадцать первого века сильно растеряли навыки выживания любой ценой. Настолько, что в первые часы нашествия ходячих мертвецов в прогрессивных соцсетях даже успели создать группы в их поддержку и усиленно форсили хэштеги #ЯМызомби и #мертвый_не_значит_плохой. Потом связь отрубилась. Идзаки надеялся, что авторы тех постов остались верны убеждениям, когда зомбаки чавкали кусками их плоти. Он верил в лучшее в людях. Они стояли на крыше школы — два последних судзурановца, возможно, два последних японца, а может, вообще два последних человека в мире. Хуй знает. Перед их глазами был закат, за спинами — ночь и толпа голодных мертвяков. Вороны умели драться и инстинктивно стянулись к единственному месту, обещавшему быть надежным, — но оказалось, достаточно одного укушенного Риндамана, чтобы все преимущества уличного хулиганья свелись к нулю. — Что, и сегодня без секса? — спросил Идзаки. — Последняя ночь в живом виде, будь человеком! — Заебал, — беззлобно сказал Серидзава. — Я же говорил — не могу я так. Мы друг другу никто. Это неправильно. — Мы друг другу — ближайшие представители вида. — Идзаки развел руками: в правой был неизвестно у кого отобранный дробовик, в левой — бита. — Ну хочешь, я тебе кольцо подарю? Утром с кого-то случайно снял. Вместе с пальцем. Серидзава рассмеялся. Он уже знал, что согласится. Последний секс в жизни — это почти как первый. Может, даже круче. — Тебе могло повезти куда меньше, — сказал Идзаки. — На моем месте мог бы быть Маки. Ты бы сам сбежал в зомби от этого вечного стояка. — Я бы просто сдал его зомбакам — пусть их заебывает. Идзаки улыбнулся — внезапно теплый, как заходящее солнце. — Ты мне нравишься, Тамао. Всегда хотел, чтобы у нас получилось. — Пока у нас получилось только дольше всех продержаться в зомбиапокалипсисе. — Тамао осмотрел руки, протянул ту, что почище. — Надевай кольцо. Последняя лавстори на Земле обязана быть романтичной. — И закончиться очень грязным сексом. — Само собой. Красная искра вспыхнула на металле кольца и погасла. Наступили сумерки. — Мне не страшно, — сказал Идзаки. Серидзава прижал ладонь к его щеке, погладил. — Да, — согласился он. — Мне тоже. Отсосешь? Обещаю не подпускать зомбаков, пока не кончу. Идзаки опустился на колени и потянулся к его ширинке, а Серидзава — к его дробовику. Последний секс в истории человечества обещал быть запоминающимся.