Жизнь – она для тех, кто после пепелища осмелится возродиться

- Ма-а-а-м, привет,- крикнула Кейт маме, которая была на кухне и домывала посуду. - О Боже, Кэтрин, ты чего так пугаешь? Почему без предупреждения? Я б что-то приготовила! Как ты, как учеба? Все хорошо? - начала закидывать дочь вопросами Оливия Чейнж (имя матери). - Так, давай по порядку. Без предупреждения, потому что так получилось. Я не голодна. Учеба хорошо, намного интереснее, чем в лицее. Все более-менее хорошо,- юная волшебница тщательно скрывала легкое опьянение и сдерживала слезы, проступающие от обиды, говоря максимально серьезно и спокойно, потому что знала, что ей сильно влетит, если мама учует. - Ну ладно, хорошо, - безразлично ответила миссис Чейнж. – Мы уже ложимся спать, завтра Тима в школу вести, да и мне на работу, поэтому извини, не сможем с тобой посидеть. - Ничего, мам, я хочу побыть одна. А вообще, думаю, я некоторое время буду дома, поэтому еще успеем, - незамысловато улыбнулась девушка, хотя знала, что сидеть и болтать они с матерью не будут, потому что отношения между ними всегда были холодными и напряженными. - Хорошо, Кэтрин, - сказала Оливия, вытерла мокрые от мытья посуды руки и пошла в свою спальню. А сама гриффиндорка, тем временем, зашла в свою. «Фух, слава Мерлину, не заметила», - облегченно подумала девушка, закрывая за собой дверь и опираясь на нее спиной. Она из последних сил дошла до родной кровати, закуталась с головой в плед, уткнулась лицом в подушку и слезы непроизвольно покатились из ее каре-зеленых глаз. Она старалась не сильно всхлипывать, потому что не хотела никаких расспросов и, тем более, очередных ссор с матерью. Не успела Кейт заметить, как обычная обида плавно переросла в истерику. Девушка чуть ли не захлебывалась слезами, сердце бешено билось, а голова начала болеть. Да, привычка принимать все близко к сердцу всегда портила ее жизнь, но она поняла это сравнительно недавно. На самом деле, истерика у нее была не только из-за Люпина, а еще потому, что за все время пребывания в Школе Волшебства она была сильной, старалась максимально скрывать свою внутреннюю сломленность и плакала всего пару раз. Немного успокоившись, волшебница встала с кровати и в ее голову пришла достаточно рисковая идея: пойти на кухню, открыть шкафчик, где родители хранят алкоголь и выпить еще чего-нибудь, чтоб приглушить разбушевавшиеся внутри эмоции. Она знала, что если мать увидит или узнает, то ей не поздоровится: крик, оскорбления и, возможно, даже пощечины обеспечены. Но ей было все равно на тот момент. То, что теперь она владела магией, добавляло девушке уверенности. Пускай, даже учитывая то, что пользоваться ею нельзя было в данной ситуации. Кейт тихо открыла дверь, на цыпочках пробралась на кухню и взяла начатую бутылку какого-то ликера. Налив почти полную большую чашку, истратив треть бутылки, она тихо положила бутылку на место и отправилась во двор. Это был ее некий ритуал, что-ли: когда ей было морально плохо из-за чего-то, она выходила ночью во двор, смотрела на звезды, курила сигареты и думала. Много думала. Так она часто проводила время почти до рассвета, а иногда и дольше. Девушку очень радостно встретил ее пес Аксель, за которым она очень соскучилась. Он вылизывал лицо и руки Кейт, показывая, что он тоже чертовски скучал. Волшебница, в ответ на это, называла его всевозможными ласковыми словами, обнимала его и гладила, сев на ступеньки на веранде. Когда он немного успокоился и лег у девушки в ногах, она сделала глоток обжигающей жидкости и закурила сигарету. Слезы снова заблестели на пышных темно-каштановых ресницах, но она гордо их вытерла. - За что он со мной так, вот скажи мне, малыш? – спросила юная мисс Чейнж у Акселя, на что тот в ответ только жалобно заскулил. – Вот и я не знаю, Аксюша. Кремовый кокер-спаниель, лежа у девушки в ногах, почувствовал то, что ей плохо и начал периодически жалобно поскуливать, как бы в знак поддержки, и облизывать ее. Кэтрин всегда удивляла его способность чувствовать, когда ей плохо. Так она пол ночи сидела и думала о своей жизни. Грустила, глядя на звёзды, вспоминала прошлое, которое уже не вернуть, выкурив почти полпачки сигарет. Вспоминала беззаботное детство без всех этих проблем, комплексов и самобичевания. В состоянии опьянения написала Ральфу письмо, хотя знала, что он не ответит снова. И все время, пока она была в Хогвартсе, не отвечал. Судя по всему, нашел себе кого-то. Кэтрин уже была почему-то в этом уверена. В голове всплыли картинки, как буквально еще год назад он ежеминутно признавался ей в любви, поддерживал, гулял с ней и душил объятиями. Но сейчас, осознавая то, что после года отношений она стала ему абсолютно не нужна, от этих воспоминаний становилось противно. Она решила думать о другом. Она пыталась понять природу своего отношения к Римусу. «Ну нет, это точно не симпатия, просто человек хороший... наверное... вот и все. И плюс я подсознательно пытаюсь забыть Ральфа таким образом... наверное...» - глаголил здравый смысл в ее голове. Девушка еще немного посидела во дворе, после чего допила ликер и легла спать, чтобы навязчивые мысли окончательно не выжгли ее изнутри.

*после той ссоры в доме Блэков*

- Черт… - растерянно сказал Люпин после того, как девушка исчезла в камине. Он сел на стул возле Сириуса и закрыл лицо руками. - Ты доволен, дружище? – язвительно спросил Сириус. – Что она такого сделала, что ты на нее так наорал? - Да нет… Ничего, - начал оправдываться взволнованный Люпин. – Какого черта вы пили с ней вообще?! - Я ей предложил выпить в честь знакомства, она была не против. Мне надо было с ней наладить контакт и поговорить с ней по поводу предсказания. И вообще, чего ты так за нее печешься? Она уже не маленькая девочка и сама может решать, что ей делать! – сказал Блэк очень возмущенным тоном. - ЭТО ПРЕДСКАЗАНИЕ – ЧУШЬ СОБАЧЬЯ! – очень возмущенно крикнул Люпин на старого друга, а потом про себя улыбнулся от того, что по отношению к Сириусу, который превращается в собаку, это забавно. Он немного смягчился и продолжил, - Не пекусь я за нее. Ну, то есть я за нее переживаю, как за ученицу… - он замялся, потому что сам понимал, что почему-то переживает за Кейт больше, чем просто за ученицу. - Что-то мне так не кажется, - прищурившись, сказал Блэк. - Сириус, хватит говорить глупости! Лучше подумай, что делать? Она отправилась в неизвестном направлении и неизвестно, что с ней может случиться, – в голосе Люпина отражалось переживание. - Хоть я и не знаком еще с ней особо, но почему-то чувствую, что она не пропадет. Все будет с ней нормально, подуется и успокоится, - успокаивал Блэк старого друга. – Мы, мне кажется, с ней чем-то похожи: взрываемся с мелочей, но достаточно быстро отходим. - Да, наверное, ты прав, - успокаивал сам себя Люпин. – Подуется и после выходных, я думаю, будет в Хогвартсе. – Действительно, чего я так переживаю? – спросил он сам себя. - Уже поздно, дружище, оставайся у меня, - предложил Сириус. - Ну… Я не могу отказать,- Люпин улыбнулся. - КИКИМЕР! – кудрявый волшебник позвал старого ушастого домовика и тот в миг оказался рядом с ним. – Подготовь Римусу постель, да поживее! - Кикимер не будет готовить постель этому полукровному блохастому животному! Он позорит поместье благородного рода Блэков! – ворчал домовик. - Кикимер, живо! Не выводи меня из себя! – крикнул Сириус. Домовик скривился в гримасе отвращения, но все же пошел наверх готовить Римусу комнату, приговаривая: «Знала бы это моя бедная хозяйка…» … После проведенных в компании Сириуса выходных, Римус спокойно вернулся в Хогвартс. Он заранее подготовился к проведению уроков и не мог дождаться, чтобы увидеть Кейт и удостовериться, что с ней все нормально. И вот новый рабочий день наступил. Первые два урока он провел у шестых и третьих курсов, а третьими у него должны были быть четверокурсники. На небольшом перерыве он зашел в свою комнату, которая прилегала к кабинету ЗОТИ, и решил ненадолго прилечь на кровать, потому что неокрепшее после полнолуния тело предательски ныло. Глядя в потолок, он услышал как начали заходить дети, многие смеялись, кто-то хлопал, и один знакомый писклявый голос кричал «ОТДАЙТЕ, ЖИВО!!!». Римусу, честно говоря, было не особо интересно то, что там происходит, лишь бы кабинет не разгромили. В голове вертелась Кейт, которую он очень хотел увидеть, чтобы быть спокойным за ее состояние. Еще минут 10 пролежав на кровати, он услышал звон Больших часов, которые свидетельствовали о начале урока. Он нехотя поднялся с кровати и вышел в кабинет. Как только он приоткрыл дверь, в нос ударил сильный, едкий запах сигарет. Возмутившись, он крикнул на класс, еще не готовый к уроку: - Быстро все расселись по своим местам! И какой умник решил покурить прям в кабинете?! – он подозревал, кто это мог быть, но почему-то не мог взглядом найти этого человека в классе. Дети ошеломленно на него смотрели, будто не понимая, о чем речь. Гермиона, посмотрев на возмущенного Люпина, решила объяснить, в чем дело: - Сэр, извините, никто не курил в кабинете. Просто кое-кто, - она яростно глянула на Драко, - решил откуда-то принести амортенцию и напоить ею кое-кого, а потом они перекидывались ею и разбили. «Черт, не может быть…» - к нему медленно приходило осознание. Среди аромата сигарет он начал различать также запах крема для рук с ароматом меда, которым Кэтрин часто мазала пересыхающую кожу на руках, и корицы, булочки с которой она часто брала в Хогсмиде. - Ладно, класс, садитесь и открывайте учебники на странице 65. Сегодня проходим инферналов. Напишите краткий конспект, а потом мы его разберем и попрактикуем защитные чары против них, - сказал он, чтобы отвлечь удивленные взгляды учеников от себя. Среди этих удивленных взглядом не было Кейт и его это взволновало. Но еще больше его волновало то, какого черта его амортенция пахнет, как она. Он рухнул на свой стул за массивным учительским столом и уставился в книгу. Хотя, избавиться от мыслей в голове это не помогло. «Ах ты старый извращенец, ты что удумал? Ты ей к мерлиновой матери не сдался! Она молодая, привлекательная, умная, милая девушка… а ты старый, больной, нищий оборотень!» - ругал он сам себя в голове. Самобичевание было их общим с Кейт хобби. Задумавшись, учитель не заметил, как прошла половина урока. Он встал из-за стола и сказал ученикам: - Так, я надеюсь, все дописали конспект. Теперь попрактикуемся.

…

Больше недели Кэтрин не появлялась в замке, что очень беспокоило Римуса. Он чувствовал вину за тот случай…