Я нарву тебе цветов со всех полей

Я Шерил Блоссом и сегодня я в очередной раз была закрыта в своей комнате за побег с дому. Вся эта роскошь, напыщенность, общество давили на меня. В этом большом доме с кучей дорогущей посуды, мебели и одежды я никто. Но когда я вырываюсь в мир, я чувствую свободу. Я словно птица. По этой причине я никогда и не была любимицей родителей. И сегодня я опять их разочаровала: - Маленькая несносная девчонка! - повышала на меня голос мать - посмотри на себя! Одежда грязная, волосы запутались...за что мне всё это?! Вот почему твой брат не такой? Я промолчала в ответ. Мой старший брат, Джейсон Блоссом, был идеальным. А идеальным его считали потому, что он был полезен родителям. На всех тех ужинах с важными людьми брат вон из кожи лез, чтобы впечатлить гостей. Ему уже 20 лет, пора искать жену. Но это не будет сложно, так как маменькин сынок жениться на той, кого родители ему предложат. Я не была такой, как Джейсон. Вот он любил всю эту роскошь, богатство. На его лице часто была фальшивая, натянутая улыбка. Мой старший брат очень любил смотреться в зеркало, видя там высокого слащавого рыжего юношу, у которого были богатые родители, что всё детство крутились около него (ну, если честно, со временем я тоже очень полюбила себя). Во время тех самых ужинов, на которых присутствовали противные личности, он расхваливал Шекспира, обсуждал Моне... А я что? Я не могла всего этого терпеть. Я сбегала в поле, ночью в основном. Бежала по россе, водила руками по высокой траве, смеялась и улыбалась звёздам. Я бежала на встречу ветру, у меня слезились глаза. Порой просто без сил падала и лежала на траве, восстанавливая дыхание. Это и было счастье. Я часто хватала с собой одну из книжек Джеймса Фенимора Купера, я так его любила. Наступал рассвет и я читала о индейцах, облокотившись об дерево. А все в замке бегали, искали меня, волновались...вот потеха же! А мне было плевать. Я не выдерживала этой напыщенности, противного общества. Всё детство меня никто не понимал. Ну как всё детство, до 11 лет. Пока в поместье не проявилась она. Я чётко помню тот день. Точнее, поздний зимний вечер. Мы ужинали уже. К нам столовую резко ворвалась служанка, запыхаясь от нехватки воздуха: - Мистер и миссис Блоссом, простите ради Бога за беспокойство, но там пришла девчушка, еле на ногах стоит! Мой отец ни как на это не отреагировал, а вот мать быстро спохватилась: - Что? Роберта, где она? - Там, на улице. - Веди её скорее сюда! Поживее! Роберта привела к нам маленькую, худую девочку, которая была вся в синяках и вправду еле стояла на ногах. - Как тебя зовут? - спрашивала у неё моя мама - Что с тобой случилось? Где твои родители? Тебе холодно? Ты хочешь есть? Но малышка молчала. У неё посинела кожа, волосы были будто мокрыми. Я думала, что та провалилась под лёд. Ноги были тоже в синяках и кровоточили. Она была примерно моего возраста. И за это я даже ненавидела свою семью: мы сидели вечером за этим столом, в тёплой комнате и ели, а кто-то мёрз на улице. Конечно, мои родители не были виноваты в этом или же ответственны за эту девочку, но просто в мире была несправедливость, которая очень мучала меня. Девочку быстро отогрели, и купали в горячей ванной, дали новую одежду, накормили и уложили спать в комнате для гостей, но слуг не оставили с ней. Не знаю, может думали, что она при незнакомых людях не сможет уснуть, не понимаю. Я легла в постель и не могла сомкнуть глаз. Что же это была за девочка? Откуда она? Кто она? А ведь она такая красивая! Что же с ней произошло? Эти мысли мне не давали покоя. Мне было 11 лет. Моя мать из простых людей. Она всегда учила меня уважительно относится ко всем, вне зависимости от их социального статуса. Чего не скажешь о Джейсоне, который гонял слуг туда-сюда смеху ради. Так вот, та самая девочка...со светлыми волосами. Как только она вошла, все взгляды были на ней, но сама стояла с опущенной головой, а потом она подняла взгляд и посмотрела прямо на меня своими голубыми глазами. Я так не могу! В ту ночь я дожидалась полночи, расхаживая по комнате от волнения за малышку. Я всё таки решилась, схватила свечу, взяла с собой одеяло и медленно приоткрыла дверь. Я вышла беззвучно. Как только я ступила на ступеньку, та заскрипела с эхом на весь коттедж - Да что же это такое?! - прошипела я и быстро сбежала по ступенькам вниз. Я знала, в какой именно она комнате. Подошла к двери, оглянулась, нет ли никого, кто следит за мной. Моя рука коснулась дверной ручки и открыла дверь. Я зашла в комнату. Резко, но беззвучно закрыла дверь. Я медленно подошла к кровати, где лежала эта блондинистая бедняжка, поставила со стуком свечу на столик и разбудила её. Она испуганно повернулась ко мне и уже было открыла рот. - Тсссс! - замахала я руками - не бойся, я тебя не обижу - она уже улыбнулась - я поняла, что тебе будет холодно и принесла ещё одно одеяло В её взгляде была благодарность. Я её укрыла, а она одарила меня улыбкой. Девчонка не ожидала следующего: я подошла с другой стороны кровати и залезла к ней под одеяло: - Так точно будет теплее - и я её обняла, а она ответила тем же - я Шерил - А я Сьюзен - прошептала тихо блондинка. Мы уснули. Наутро нас обнаружили в одной кровати. Я рассчитывала, что проснусь пораньше и уйду. Но не получилось. Никто так и не узнал, что произошло тогда со Сьюзен. До этого её никто не видел в нашем городе. Ей некуда было идти, поэтому мать уговорила отца оставить её с нами. Отцу очень не нравилось, когда меня снова и снова находили с ней утром, но позже это стало нормальным. Мама воспитывала Сьюзен, как свою дочь, учила манерам и всему на свете. Так и мы сдружились со Сьюзен за год. Ведь я ещё не встречала таких девочек, как она. Она мне была очень близка, хоть я толком её не знала. Родители начали замечать, что между нами, что-то более, чем дружба. Мы знали, что их немного смущали наши "случайные" касания, то как мы переглядывались. В наших взглядах было что-то такое...непонятное им. Моя подруга первая начала проявлять свою симпатию ко мне. По началу её резкие приступы любви ко мне вызывали недопонимание, неловкость. Она постоянно хватала меня за руку, хотела обнять, иногда и поцеловать. Со временем я поняла, что тоже чувствую к ней что-то более, чем дружеская симпатия. Но мы не говорили об этом друг другу. Мы всё понимали без слов. Хотя порой мне хотелось от неё это услышать. Или же самой признаться. Но наше счастье длилось не долгою. Был конец ноября, моей дорогой Сьюзен исполняется 15 лет. День пролетел незаметно. Я ждала вечера с нетерпеньем. У меня не хватало смелости сказать ей те самые три слова. Мне хотелось ей признаться. Именно в её день рожденья. Ведь я не совсем понимала, что между нами. Ночь. И луна взошла. Идеальная тишина. Как тогда, 4 года назад, я взяла в руки свечу и поплелась вниз по ступенькам, в ту самую комнату, которая выглядела уже совершенно иначе. Босыми ногами я ступала по холодному дереву. Шла к ней. Вот она, та самая дверь. Я толкнула дверь рукой, та отворилась. Без звука подошла к кровати, поднесла свечу к самому лицу. Сьюзен спокойно открыла глаза. Она и не спала: - Шерил, что с тобой? - спросила она тихо, поднимаясь - Я так больше не могу, Сью - я села на колени возле неё на кровати - Что случилось? - Сьюзен провела своей нежной ладонью мне по щеке. Рука опустилась на шею, а позже сползла по плечу. Всё тело начало гореть огнём. Её касания заставляли меня задыхаться -Что ты ко мне чувствуешь? - спросила я и глянула прямо в глаза. Одну половину лица освещала свеча на столе принесённая мной. На лице читалось одновременно волнение и удивление - Шерил... - Что между нами? Почему мы ничего не чувствуем к мальчикам? С нами что-то не так. Всё должно быть иначе! - А кто тебе сказал, что так должно быть? Я люблю тебя, Шерил. Я без тебя никто. Я хотела ответить ей тем же, но она не позволила мне это сделать. Сьюзен потянулась ко мне, провела рукой по волосам, заправляя прядь за ухо и поцеловала в губы. Я попыталась отпрянуть, но она коснулась моей талии, пододвинулась поближе и у меня уже не было сил сопротивляться. Ночная рубашка сползла с одного моего плеча. Через несколько мгновений эта прекрасная девушка прижалась ко мне сильнее, перевернулась со мной в постели, уложив на спину. Её руки скользили по моему телу, в особенности по бёдрам. Я и не думала, что мой первый поцелуй будет таким. Это было незабываемо. В этот момент без сна по коридорам бродила никто иная, как посудомойка Энн. Ноги её понесли на первый этаж. Проходя мимо комнаты простушки Сьюзен, которую добрая миссис Блоссом приняла в свой дом, женщина услышала шорохи и вздохи. "Вот же негодяйка! В 15 лет привести в чужой дом мужчину среди ночи! Да как она посмела?!". Энн любила свою хозяйку и не могла допустить того, что какая-то девчонка будет её обманывать. Посудомойка быстро отворила дверь, пролив свет на две почти обнажённые фигуры. Но она ошибалась. Никакого мужчины там не было. В комнате целовались дочь и падчерица хозяйки. Энн от удивления громко вскрикнула. Девушки быстро отпрянули друг от друга и начали поправлять одежду, но было уже поздно, их застали. Но ведь Энн могла зайти и позже. Одному Богу известно, чем бы закончился этот поцелуй. В поместье стояла идеальная тишина, но крик Энн пронзил воздух. Его услышали все жители первого этажа, а то есть слуги. Двери начали скрипеть, поднялся ропот, всем было интересно, что же так напугало женщину. - Это просто ужасно! - была чуть ли не в слезах Энн, уж сильно она любила хозяйку - миссис Блоссом с добрыми намерениями приняла эту оборванку с улицы, а она тут вот что устроила! Никто до конца не понимал, что же произошло. Ведь девушки сейчас просто сидели на кровати в ночных рубашках. Они спали в одной кровати ещё в первый день знакомства - Ну что же ты такое говоришь, Энн? - поднялся гул, который разбудил мистера и миссис Блоссом и те спустились в низ - Что здесь происходит? - раздражённо спросил мистер Блоссом - Я шла... - не могла связать двух слов посудомойка - и услышала что-то неладное...думала, что Сьюзен привела мужчину в поместье...но оказалось, что у неё...они...целовались, как супруги...как мужчина с женщиной... - Понял уже, замолчи! - огрызнулся на Энн её хозяин, его она боялась. Тут он перевёл взгляд на слуг - пошли все вон! - крикнул он. Подошла уже и мать Шерил - Что здесь происходит? - спросила она, но ответа не получила. Слуги быстро разошлись по своим комнатам, мистер Блоссом закрыл дверь и смотрел злобно на девушек - Я знал! - он глянул на свою супругу - я говорил, что от неё будут только проблемы! Но ты её приняла в поместье! - он снова посмотрел на нас, сначала на меня - ты самое большое разочарование в моей жизни, Шерил Марджери Блоссом! Я не могу поверить в то, что ты моя дочь. - эти слова меня ранили, их произнёс родной отец! А теперь он смотрел на Сьюзен. Я понимала, что нас ждёт - а ты...чтоб к утру и следа твоего здесь не было. Мы поняли, что он говорил серьёзно. Это она с ошарашило. Отец и мать ушли из комнаты, хлопнув дверью. Мы со Сьюзен переглянулись. В моих глазах стояли слёзы: - Прости - прошептала я - это я во всём виновата - Это не конец света, не нужно так расстраиваться - Это конец. Мне не нужен мир без тебя И я дала волю слезам. Давно я не плакала. Сьюзен начала одеваться. А позже собирать вещи. А я плакала всё сильнее. Я всё испортила. - Всё будет хорошо, слышишь меня? - говорила она мне - я уеду прям сейчас, твой отец не позволит пробыть мне в поместье больше, чем час. Не переживай, я буду писать тебе. Очень много писем. Ведь я люблю тебя. А сейчас или к себе в комнату и ложись спать. Я тебе обещаю, все будет хорошо. Я её послушала. Ушла к себе и уснула, ведь я реально поверила в то, что всё будет прекрасно. Наутро Сьюзен уже не было в нашем коттедже. Первый месяц я ужасно скучала. Мне было одиноко. Я очень волновалась за Сью. Ей теперь очень тяжело. У неё никого нет. Шёл второй месяц, а письма я так и не получила. А вдруг с моей Сью что-то произошло? Что-то плохое... Как же болело моё сердце! Мне было всего 14 лет, а уже казалось, что жизнь закончилась. Я полгода ждала письма. Хотя бы записку, что у неё всё хорошо. Я бы перечитала её сто раз, вдыхала запах пергамент, водила по ней руками и хранила до конца дней. Но даже записки не было. Конечно, её не было. Просто у Сью не было возможности отправить письмо. А когда она и смогла это сделать, то оно до меня не дошло, родители контролировали все письма, которые приходили в поместье... Так я себя обманывала ещё полгода. До того самого разговора за столом. - Дорогая, - обратился отец к маме - помнишь моего старого друга Стивенсона? - Конечно помню - Его сын на днях женился. Говорит, нашёл простушку и влюбился в неё до потери рассудка - Вот как! - воскликнула мать. Она, наверное, подумала так же, как и я: будто бы тот юноша поступил так же, как и мой отец. Поэтому папа и завёл разговор на эту тему. Ах, если бы это было так... - А с невестой мы знакомы - ухмыльнулся он, поглядев на меня. Конечно, вы уже всё поняли, но я тогда не понимала абсолютно ничего - он женился на нашей Сьюзен, которая пришла к ним в поместье работать горничной. Я вытаращила глаза. Отец заметил, что я не просто удивлена, а и что мне чертовски больно. Я не смогла этого скрыть. Я сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, кусала губу, я задыхалась. - Спасибо за ужин - я встала из-за стола и ушла к себе в комнату. И самое ужасное было в том, что я не знала, предала ли она меня, а может её выдали замуж насильно или ещё что-то. Вдруг у Сьюзен и вправду не было выбора? А может очаровать богатенького и было её планом? Я ничего не знала. Я не могла ей написать. У меня ушло несколько месяцев, чтобы смириться с этим. С тем, что мы уже не будем вместе. Только вот я не понимала одного: мистер Стивенсон жил в нескольких милях отсюда, часто устраивал разного рода ужины, где собирались десятки людей, а мой отец был его старым другом, но после свадьбы Сьюзен мы ни разу не были у него в поместье. Я предполагала, что отец пытается сделать всё, чтобы мы не встретились. Я ждала до последнего. Мне нужно было хоть мельком её увидеть. Увидеть, как он улыбается. Узнать, что у неё всё хорошо. Но нет. Все пытались забыть тот вечер, когда моей Сьюзен исполнилось 15. Разумеется, что все помнили. Такое вряд ли можно забыть. Отец сказал, что я его опозорила перед всеми. Этот слух вышел за пределы нашего поместья. Папа не упускал случая упрекнуть меня в чём либо. А сегодня он превзошёл самого себя. С того самого инцидента прошло 2 года. Вот уже первое июня, мне исполнилось 16. Такая цифра, такой возраст! Это означало, что мне скоро пора выходить замуж. Во время завтрака тётушка на это намекнула, а меня тошнило от одной мысли о замужестве. - Не спеши, сестра, выдавать Шерил замуж - возразил отец, внезапно для меня - по крайней мере в ближайшие месяца три - Почему же? - удивилась она - Скоро должен жениться Джейсон - ответил ей с самодовольной улыбкой отец, а я подавилась чаем. Знаете, что произошло 6 лет назад? Мой дорогой старший брат нашёл свою судьбу, любовь всей жизни, даму сердца...но она умерла за неделю до свадьбы. Да, именно в этот день, мой день рожденья. Но на самом деле всё не так трагично. Она сбежала от него ночью, но родители пытались всячески скрыть всё. И для той юной леди не было позора, ведь стыдно убегать от жениха, и брат стал "вдовцом", а не человеком, который пытался женить на себе девушку без её согласия на то. Она не любила его. Любила его деньги. Но почему-то в последний момент в ней проснулась совесть. И теперь Джейсон жениться вновь. Снова все забыли о том, что сегодня мой день рожденья. Только о его свадьбе и говорили. Дело в том, что он ещё не знаком с невестой. Я так поняла, что на выходных состоится бал, где мы её и встретим. Мне было противно от самой мысли о том, что мне снова придётся надевать это тесное платье, неудобную обувь, глупые перчатки, слуги будут делать что-то с моими волосами, а потом сделают мне смертельно бледное лицо, хотя моя кожа и без того была далеко не смуглой, придётся терпеть все эти натянутые улыбки, легкомысленные разговоры тех юных леди, которые спешат выйти замуж...вся эта напыщенность...мне была даже страшно. Я предпочла бы остаться дома, но отец мне не позволит. А ещё мне было до боли интересно увидеть эту бедняжку, которая вскоре станет невестой Джейсон. Думаю, она так же, как и прошлая, поживёт неделю в нашем поместье и сбежит. И да, я же говорила о том, что отец не упускал случая причинить мне боль. И сегодня ужином он сообщил "приятную" новость: - Мне написал мой старый друг Стивенсон, что его сын Джон со своей женой Сьюзен переехали в Шотландию! - он посмотрел на меня с улыбкой - навсегда. Я, естественно, уже и не ждала её. За два года ни письма ни записки. Но теперь я поняла, что уже всё потеряно. В эту ночь я вновь сбежала с дому. С этого огромного поместья, в котором очень много красного цвета - цвета нашей семьи, нашего рода. Я стояла в поле, ветер трепал мои рыжие волосы, а по щекам котились слёзы. Я прожила 16 лет, пытаясь заполучить внимание, почувствовать любовь, но видимо я этого не заслуживаю.