По средам мы носим чёрное

      ​Гермиона сидела напротив большого зеркала, укладывая длинные кудрявые волосы. Её высокая причёска оголяла тонкую шею, позволяя скромному жемчужному ожерелью выгодно подчёркнуть выступающие ключицы и белизну кожи. Несколько прядей обрамляли лицо, небрежно выбившись из плетения объёмного пучка. Макияж в тёмных тонах заострял внимание на карих глазах, а немного румян придавали лицу свежести. Грейнджер наносила последние штрихи, создавая вечерний образ. В его простоте была невероятная элегантность и женственность. Она хотела выглядеть безупречно, чтобы за всей красотой и изяществом скрыть сочащуюся чёрную дыру, которая разрасталась по всем клеткам как мерзкая болезнь, разрушая всё на своём пути.       Сегодня ситуация с Роном повторилась, и Гермиона едва успела привести лицо в порядок прежде, чем пришла Джинни с Джеймсом. Она осталась в Лондоне, чтобы Астория могла обследовать малыша, но вскоре собиралась уехать в Шотландию вслед за Гарри. Милое щебетание об их прекрасной семейной жизни отвлекало от мрачных мыслей, так же как и лучезарная улыбка маленького мальчика. Её крестник был просто копией отца, такой же непоседа с зелёными глазами. ​      Она взглянула на пергамент, лежащий на краю трюмо. Малфой и вправду достал приглашения, даже прислал великодушное письмо с предложением сопроводить её. Ну уж нет. Гермиона была более чем уверена, что это Гарри его надоумил. Ей бы хотелось узнать, о чём же они разговаривали. Ведь не успел Драко выйти из кабинета начальника аврората, как Коралина уже обсуждала, что же за дела ведут лорд Малфой и мистер Поттер.              Грейнджер само собой разумеется, отказалась от сопровождения бывшего однокурсника. Не хватало ещё больших сплетен по всей Британии. Их и так столько, что Рон совсем с ума сошёл, избивая Гермиону яростнее, чем обычно. И это только сильнее подстёгивало голос внутри, уже практически кричащий, что пора бежать. Гермиона была в шаге от того, чтобы послушаться и исчезнуть. Будь что будет. ​      Грейнджер надела тёмно-синее атласное платье со струящейся юбкой до самого пола. Простое и изысканное, без камней и вышивок. Гермиона очень любила его за лёгкость и мягкость ткани, которая обволакивала каждую клеточку словно еле ощутимая паутинка.              Она едва не испортила наряд в кабинете штаб-квартиры, совсем не предназначенной для сборов на светское мероприятие. Оставаться дома после всего ей не хотелось. Идти было некуда, а Грот слишком проходимое место для всех членов организации. И здесь он её точно найдёт. Если она решит уйти от мужа, то нужно подумать, где жить. Пока на это не предусмотрены ни средства, ни возможности, слишком много денег уходит на нужды организации.       Грейнджер бросила ещё один быстрый взгляд на приглашение. Опера проходила в магической части Ковент-Гардена, в самом роскошном театре всей Англии. ​      Небольшие жемчужные серьги завершили утончённый образ. Гермиона выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Она никак не могла выбросить из головы ситуацию в отделе тайн. Именно поэтому ей не хотелось видеться с Малфоем, ведь он может задать неудобные вопросы, на которые у неё просто нет ответов. Чувствовать на себе его стальной взгляд, говорящий «я всё видел, я всё знаю».       Грейнджер скорее поцелуется с дементором, чем спасует перед заносчивым Малфоем, поэтому она приказала себе держать ситуацию в руках и не дать ему ни малейшего шанса выбить её из колеи.       ​Положив амулет во внутренний кармашек клатча, Гермиона аппарировала в большой холл королевского театра. В фойе играл небольшой квартет, создавая непередаваемую атмосферу праздника. Волшебники общались, официанты носили шипучий брют, а разнообразие прекрасных платьев подчёркивало изящество вечера, который, по правде говоря, мало отличался от любых других светских мероприятий.       Грейнджер огляделась по сторонам. Слева от неё стояла улыбчивая колдунья, приветствовавшая прибывших гостей. Она проверяла пергаменты и мило объясняла программу вечера. Гермиона направилась к ней, попутно открывая белый клатч.       ​— Добрый вечер, мадам. Могу ли я попросить ваше приглашение?       ​— Да, разумеется, — Гермиона протянула полученное письмо.       — Мадам Грейнджер, добро пожаловать. Ваше место в центральной ложе, отличный вид и потрясающая слышимость. Уверяю вас, вы будете поражены. Вход в ложу отдельный, можете подняться по той крайней лестнице, — голос был нежным и мягким. — В левом крыле вы найдёте угощения и зону отдыха, а в правом — небольшую картинную галерею. Выступление начнётся через полчаса, можете пока насладиться нижним этажом.       ​— Благодарю, — Грейнджер взяла программку и повернулась в сторону выставки. ​      Гермиона почувствовала, как накатывает волна неприязни к Малфою.       Неужели нельзя не выделяться и найти нормальные билеты? Почему он взял центральную ложу?       Его стремление получать всё самое лучшее было ожидаемым, но не настолько же. У них работа, а центральная ложа привлекала слишком много внимания, а тот факт, что они опять «вышли в свет вместе», вызовет взрыв общественного интереса.       Злость накатывала и кричала, что Малфой сделал это специально, чтобы привести в бешенство Гермиону, но холодная логика подсказывала: возможно, других билетов уже не было. Она вспомнила слова Джейн о несправедливом отношении к новым коллегам и взяла под контроль свои эмоции, решив не спешить с выводами. ​      Галерея, несмотря на огромное количество гостей в холле, была абсолютно пустой. Гермиона скользнула взглядом по полотнам. По мраморной плитке раздавался звонкий звук её каблуков, когда она подходила к каждой картине ближе. Её внимание привлекло одно произведение, которое показалось ей знакомым. Она видела его на выставке в Италии и влюбилась с первого взгляда.       ​ Уотерхаус, который по большей части писал для маглов, создал несколько работ и для магического мира. «Волшебница Шалот» была завораживающей, и Гермиона даже слегка задержала дыхание, оказавшись к полотну так близко. Каждая его линия была идеальной, выражая столько эмоций сразу. Грейнджер давно подумывала заказать репродукцию, но всё никак не могла найти подходящего художника.       Изображённая девушка плыла на лодке, пытаясь спасти свою жизнь. В ней было столько надежды и желания жить, что Грейнджер буквально утопала в её искрящихся чувствах. Непоколебимая вера сквозила в нарисованных зелёных глазах. Она искала спасения в мужчине, с которым могла бы быть счастлива, но так и не нашла его. Гермиона будто завидовала стойкости Шалот, которая боролась до конца и не хотела умирать. Такой контраст с внутренним состоянием Грейнджер: будто зимний воздух схлестнулся с летним зноем. Она, продолжая разглядывать каждый кусочек полотна, вспомнила строки любимого поэта: ​      — Я не буду что-то доказывать. Я же не пастор, чтобы кричать «поверьте, поверьте», но встретив тебя…       ​— Я начал бояться смерти, — закончил за неё низкий бархатный голос. ​      Гермиона медленно повернула голову в сторону и увидела стоящего совсем рядом Малфоя. На нём был тёмный костюм классического кроя, который эффектно подчёркивал пепел слегка небрежно уложенных волос и мороз серых глаз. Даже рубашка была чёрная, словно Драко не допускал самой мысли появиться чему-то светлому в его образе. Трость Люциуса подходила как нельзя кстати к его мрачному виду, смотрящего на картину, возле которой задержалась Гермиона.       ​— Откуда ты знаешь это стихотворение? ​      — Джон Сой — мой любимый автор. Не думал, что кто-то ещё читает настолько трагичные стихи.       ​В её взгляде промелькнуло лёгкое удивление, словно она не могла поверить, что Малфою может нравиться тот же писатель, что и ей. Слишком глубоко внутри неё. Каждое слово поэмы звучало в расползающейся дыре душащей боли, а он оказался так близко у рваных краёв, что мог коснуться рукой ядовитой печали. Драко даже не взглянул на Грейнджер, скользя глазами по углам полотна.       ​— Никогда прежде не видел этой картины.       ​— Её написал Уотерхаус по мотивам поэмы Теннисона, — Гермиона говорила тихим голосом, словно открывала какую-то тайную дверцу своей души. — Волшебница Шалот была заточена в башне и проклята. Мирно ткала гобелен, смотря из магического зеркала на мир. Однажды она увидела Ланселота, скачущего в деревню, и ей захотелось посмотреть на мужчину через окно. Шалот не устояла, и как только выглянула за раму, то зеркало треснуло и проклятие начало убивать бедную девушку. Волшебница пыталась уплыть на лодке к возлюбленному, но так и не смогла. Утром Ланселот и жители деревни нашли её тело возле берега, удивляясь откуда там могла взяться такая прекрасная женщина.       ​— Какая печальная история. Разве существуют рыцари, ради которых стоит умирать? — Драко повернулся в сторону Грейнджер и посмотрел в потемневшие карие глаза.       ​— Возможно, ей стоило искать способ снять проклятие, а не наблюдать за красивыми мужчинами, — Гермиона слегка улыбнулась.       ​— Не все проклятия можно снять, Грейнджер, — казалось, в комнате опустилась температура ниже нуля от льда в его словах. На острое лицо вернулась прежняя маска невозмутимости. — Но если бы она попросила помощи у Ланселота, вряд ли бы он отказал.       ​— Никогда не думала об этом в таком ключе, — она подняла высоко голову, пытаясь поравняться с ним. В её голове невольно пронеслась фраза лучшей подруги: «Драко тебе не откажет». — Я всего лишь видела её стойкую веру и усилия, которые были напрасны, ведь она не смогла выжить. ​      Драко смотрел на Гермиону, которая продолжила заворожённо разглядывать картину с нескрываемым интересом. Сейчас он первый раз солгал ей, сказав, что никогда не видел этого полотна ранее. Почему-то ему захотелось узнать, что именно видит на холсте всезнайка Грейнджер.       Войдя несколько минут назад в галерею и заметив Гермиону, задумчиво сжимающую локти, он почувствовал какой-то знакомый эфир отчаяния. Она была настолько погружена в свои мысли, что Драко решил понаблюдать за ней. Пока она не начала читать наизусть стихи… Те, которые вызывали в его мраке тусклый луч надежды. Малфой не мог себе этого позволить. Слишком дорогое удовольствие.       ​— Смотри-ка, Блейз, мы их по всему театру ищем, а они здесь картины в свои кабинеты присматривают, — Джейн в греческом платье пудрового цвета выглядела очаровательно.       Стоящий рядом с ней Забини также, как и лучший друг, был одет во всё чёрное. Блейз держал Блэкли за руку, показывая всем видом, что она принадлежит только ему. Рунная магия, связавшая их на прошлом мероприятии, повлияла на восприятие и создала из флирта необыкновенные чувства. Теперь они выглядели словно самая счастливая пара.       ​— Прощальный обряд, похороны и страдания. Вы с Малфоем вместе одевались? Повеселее рубашки не нашлось? — усмехнулась Гермиона.       ​— По средам мы носим чёрное, — просто ответил Драко. — Сегодня как раз среда.       ​— Какое странное правило. У вас что, школьный клуб для подростков? ​      — Я думал, ты любишь правила, — посмеялся Блейз, глядя на покрасневшее лицо Гермионы.       ​— План остаётся прежним, — Драко не хотел продолжать перепалку. — После первого акта мы с Джейн работаем. Ваша задача не «помогать», а «не мешать».       ​— Как скучно. Я надеялся, что хоть какое-то задание получу, кроме как наслаждаться интерьером и есть закуски от шеф-повара, — Забини приложил ладонь к груди.       ​— По тебе сцена плачет просто, — Драко направился в сторону выхода, оставляя последнее слово за собой.       ​В главном холле почти никого не осталось, до начала представления оставалось совсем немного времени. Волшебники поднялись по винтовой лестнице, ведущей в центральную ложу. Четыре бархатных кресла расположились по балкону, а чёрный стол с шампанским разделял их по двое на каждую сторону.       ​Блейз отодвинул тяжёлую мебель, предлагая место Джейн. Как только та расположилась, он тут же уселся рядом и протянул ей брют. Для них это было словно очередное свидание, а не попытка узнать что-то важное о Димитровой.       ​Гермиона скептически взглянула на оставшиеся кресла, понимая, что ближайшие два часа она просидит рядом с Малфоем. На расстоянии не более десяти дюймов. Она села в угол, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, насколько это было возможно, учитывая, с кем именно находилась Грейнджер.       ​Драко, казалось, вообще ничего не волнует. С непроницаемым лицом он опустился в бархатное кресло и отложил отцовскую трость в сторону. Его поза была строгой, а взгляд немного напряжённым. Будто выискивал кого-то глазами. Без единого слова он протянул ведьме бокал, предлагая шампанское.       Гермиона взяла фужер, но не сделала ни глотка. Её взор был прикован куда-то в наполняющийся гостями зал, а тело практически вжато вглубь ложи. Как будто она пыталась раствориться, исчезнуть. Драко почувствовал, что кто-то на него смотрит. Проследив за глазами Грейнджер, он наткнулся на рыжую голову. Уизли. ​      Что ты здесь делаешь, придурок? Он не мог их чётко видеть на таком расстоянии, но наверняка, ему хватило мозгов узнать Драко и свою собственную жену. Малфоя до сих пор не покидало ощущение, что в их отношениях что-то нечисто.       Он вспомнил свой разговор с Поттером...       ​Гулкий звук быстрых шагов разрывал тишину коридора, ведущего к начальнику аврората. После всех боггартов, перемещений и загадок голова шла кругом, но Малфой старался сохранять ясность ума. Не время раскисать, ещё успеется. Драко негромко постучал в большую дверь.       ​— Входите, — почти сразу раздался низкий голос Гарри.       ​Малфой слегка улыбнулся, глядя на беспорядок в кабинете главного мракоборца. Шла интенсивная работа по расследованию нападения в аббатстве, не оставляя никаких шансов аккуратно сложенным документам и сферам с доказательствами. Поттер менял местами в огромной проекции разные локации, пытаясь выяснить хоть какие-то детали, которые они пропустили. В визуальном поле отыгрывались действия на дипломатическом вечере как в замедленной съёмке. Гарри увеличил векторную иллюзию и создавал заметки прямо в ней, пытаясь воспроизвести самый точный сценарий того, что же произошло. ​      — О, знаменитый Драко Малфой, — Поттер бросил взгляд на первую полосу «Пророка» и улыбнулся, — не успел сходить на танцы, тут же попал в газету.       ​Драко ухмыльнулся в ответ, оценив старую шутку. Столько времени прошло с того дня, как он подсунул Грейнджер вырванную страницу о василиске и тайной комнате. Вражда с золотым трио длилась так долго, чтобы в итоге завершиться дружбой между ним и Гарри. Даже забавно.       ​— А ты всё так же учишься балету, Поттер? — вернул колкость Драко, разглядывая зелёные глаза. Тот улыбнулся и запечатал проекцию в кубе.       — Есть какие-то продвижения в работе?       ​— Палочка, создавшая метку, содержит в себе волос единорога. Проверяем сейчас всех гостей, чьи древка имеют именно такую составляющую.       ​— Уже успел посмеяться, что я в твоём списке лицо номер один? — Малфой опустился в кожаное кресло.       ​— Признаться, я был удивлён, что у тебя именно единорог. Почему-то мне казалось, что ты владеешь жилой дракона, — задумчиво проговорил Гарри. Он сел напротив и устало потёр глаза. — Несмотря на свидетельствование Гермионы о твоей невиновности, невыразимцы скорее всего захотят проверить палочку на использование Мортмордре.       ​— Министерский контроль уже граничит с безумием, — едко сказал Драко. — Так значит, Грейнджер меня защищала?       ​— Скажем так, даже для своих стандартов она сделала очень большую работу. Шесть исписанных пергаментов, если быть конкретным. Тебе выделила целых полтора.       ​— Я несказанно польщён.       ​— Не будь занудой, благодаря ей тебя с Забини не вызвали на допрос. Но ты ведь не об этом пришёл поговорить, верно? — Поттер знал точно, что если Малфой сидит в его кабинете, то случилось что-то из ряда вон выходящее.       ​— Я пришёл обсудить, если есть что-то новое по делу. И прояснить некоторые моменты касательно твоей подруги. Начнём с первого, если ты не против…              ​— Кроме того, что мы смогли идентифицировать составляющую палочки первого преступника, удалось выяснить, что в купольной защите были сделаны тонкие грани. ​      — Тонкие грани? То есть разорвали защитное поле? Как это возможно?       ​— Пока работаем над этим. Предполагается, что это не разрыв, а скорее поднятие кромки окружающего аббатство заклинания. Будто кто-то поддел край и прошёл в образовавшийся магический проём. Именно поэтому никакие сирены не сработали, — Гарри взглянул на отчёты, лежащие в диком беспорядке. — Второй преступник владеет палочкой, внутри которой какая-то часть дромарога. Предполагаем, что маг родом из севера, там популярны эти составляющие. Пока ждём ответа от местных мастеров о продажах и наличии такого древка. Да и Дафна быстро включилась в процесс, поэтому думаю, что результат не заставит себя долго ждать. Больше пока ничего нового выяснить не удалось.       ​— Мой информатор рассказал, что Димитрова представляет собой жертву амбиций родителей. Над ней ставились жуткие эксперименты, о которых даже в школе стало известно. Но конкретики тоже мало. Она ищёт всё, что связано с дементорами, — Драко поджал губы. — Надо найти информацию, как артефакты Грейнджер с ними связаны. Это может занять время.       ​— Я сегодня должен уже быть в Шотландии. После того, как вернусь, могу попробовать достать нужные тебе свитки…       ​— Нет необходимости. Твоя подружка с этим справилась, они уже в мэноре.       ​— Святой Годрик, ваше общение существенно облегчает мне задачу, — выдохнул Поттер. — Что насчёт Гермионы? Ты сказал, что хочешь что-то прояснить.       ​— Я сегодня видел её боггарта. Не то, чтобы это моё дело, но… — Малфой усиленно подбирал слова. — Ты знал, что больше всего на свете она боится Уизли? Думаю, тебе, как лучшему другу, стоит знать.       ​Гарри смотрел непонимающим взглядом. Как будто ждал, что Малфой скажет: «Это была шутка». Но тот не произнёс больше ни слова. Лишь выжидающе смотрел на аврора.       ​— Ты уверен в этом?       ​— Более чем. Сегодня мы оказались в отделе тайн, произошло небольшое недоразумение при переносе этих существ. Когда я увидел Уизли, то первая мысль…       ​— Да, я понял. Я поговорю с ней. Но, Драко, не думаю, что… — неуверенно начал Поттер, не готовый услышать то, что собирался сказать слизеринец.       ​— Как я уже сказал, это не моё дело, но боггарт твоей лучшей подруги — её собственный муж. Есть над чем поразмыслить, — бросил Малфой и поднялся с кресла. — В среду мы отправимся на выступление Мелодиан. Там будет один маг, с которым нужно пообщаться. Думаю, мы увидимся уже после твоих каникул.       ​Драко протянул руку, прощаясь на неопределённый срок. Крепкое рукопожатие и Малфой вышел из кабинета, оставляя Поттера один на один со своими мыслями, а ему и правда было над чем подумать после их разговора.       ​— Он сидит в левой ложе, — зашептала Гермиона прямо в ухо Драко, отвлекаяя его от воспоминаний и возвращая в оперу. — Вы можете встретиться в винном зале во время перерыва. Я видела его бронь в списках у входа.       ​Её горячее дыхание обожгло кожу, а запах печёного яблока ударил в нос. Малфой не был уверен, был ли это парфюм или кудрявые волосы, но почему-то аромат напомнил ему детство. Когда по воскресеньям эльфы готовили карамельные яблочные дольки, которые он любил больше всего. А теперь возле него сидела Грейнджер и пахла точно так же. Нонсенс.       ​— Откуда ты знаешь? Видела его раньше?       ​— Приглядись, у него посох и мантия Дурмстранга. Возможно, не успел переодеться или специально подчёркивает свою принадлежность. Не говоря уже о том, что рядом с ним сидит Берта Саммерс. Она курирует обмен студентами между Хогвартсом и Дурмстрангом уже несколько лет, — продолжила шептать Гермиона, придвинувшись совсем близко.       ​— Умница, Грейнджер. Я его не заметил.       ​— Мне показалось, ты спишь. Мы вообще-то работаем.       ​— Тогда сними пару очков со Слизерина, — скривился Драко. — Зря только нервничаешь. ​      Зал взорвался апплодисментами, не дав Грейнджер колко ответить. Тяжёлый красный занавес медленно опустился. Это был конец первого акта, и сейчас всех ожидала получасовая пауза. Достаточно времени для того, чтобы расспросить Полакова. ​Вся четвёрка поднялась и вышла в просторный холл. Остановившись возле греческой статуи, Драко задержал Джейн.       ​— Забини думает, что я тебя представлю как партнёра по бизнесу, но мы же не с министерскими кретинами идём общаться, сама понимаешь, — Малфой говорил тихо, наблюдая, как немного отдалились Блейз и Грейнджер.       ​— Разумеется. Кого мне сыграть? Мой репертуар от няни до любовницы, — Блэкли была не из робких.       ​— Побереги любовницу для своего парня. Вот тебе зелье иллюзий. Выпьешь и на руке появится татуировка Пожирателей, — Малфой вытащил из заколдованного кармана шёлковую шаль. — Возьми, прикроешься от гостей. Она проявится в течение пяти минут. ​      Драко хотел, чтобы Полаков принял её за свою. Блэкли без лишних слов выпила содержимое склянки. Вряд ли бы после всего Малфой пытался бы убить таким образом, да и защитные руны на спине были прочными и сильными.       Горло начало жечь, Джейн немного закашлялась. Раздражение. Усталость. Отрицание. Это не её эмоции, это Блейз. Рядом с ним стояла какая-то женщина в ярко-красном платье и что-то яростно говорила, достаточно живо жестикулируя. ​      — Драко, мне нужно использовать эти пять минут на кое-что, пока не появится татуировка. Я сейчас вернусь, — она решительно направилась в сторону Забини, не слушая возражения Малфоя. ​      Странная женщина отчитывала Блейза, словно тот был нашалившим мальчишкой. Приблизившись, краем уха Блэкли услышала, что именно та говорит.       ​— Я тебя предупреждала, что ты должен найти невесту. И что я вижу? Ты абсолютно не слушаешь меня!       ​— Мама, не начинай.       ​— Ты хоть понимаешь, как это важно!? Ты — мой единственный сын. Я вынуждена приступить к решительным мерам. Завтра же свяжусь с несколькими влиятельными семьями и начну переговоры насчёт брака, — Делоурс вскинула голову.       ​— Милый, не познакомишь нас? — Джейн взяла под руку Блейза. Тот посмотрел на неё предупреждающим взглядом, но та лишь улыбалась и даже не взглянула на Забини. ​      Женщина осмотрела с ног до головы подошедшую к ним Блэкли. Тёмный взгляд останавливался на каждой детали платья и украшений. По выражению её властного лица было совсем непонятно, о чём она думает в этот момент. ​      — Джейни, это Делоурс Нерезза Забини, моя мать, — он попытался загородить Блэкли от хищных глаз. — Мама, позволь мне представить тебе Джейн Астрид Блэкли, мою…       ​— Невесту, — перебила его Джейн. — Блейз вёл переговоры с моим отцом достаточно долгое время, и, наконец, папа согласился. Теперь необходимо соблюсти все правила высшего света. Разумеется, кольца нет, ведь вы, как мама, должны участвовать в заказе и выборе такого украшения, как и во всех остальных приготовлениях. Сезон уже закончился, поэтому нужно обязательно дождаться следующего, иначе может выглядеть беспрецедентно… ​      Своим мягким голосом Блэкли обволакивала и околдовывала стоящую рядом Делоурс так умело, что опытная ведьма даже не заметила тонких флюидов эмпата.       Джейн рассказывала о своей семье, о педантичном отце и о серьёзных отношениях. Делоурс подсознательно начала копировать действия Блэкли. Птичка попалась в капкан.       ​— Моя дорогая, как только этот своенравный мальчишка мог скрывать вас от меня так долго?       ​— Мадам Забини, Блейз не виноват. Он хотел сделать всё по правилам чистокровных семей, зная, как для наших родителей это важно. Мы даже не появляемся на мероприятиях без сопровождения. До официального оглашения всё должно быть в тайне. Знают об этом только самые близкие люди, — Блэкли кивнула в сторону стоящих Драко и Гермионы. — Мой отец придерживается строгих принципов что касается брака, поэтому…       ​— Ничего не нужно объяснять, милая. Я всё понимаю, — глаза Делоурс светились. Она была подвержена сильному влиянию Джейн и вообще не вникала в то, что именно та говорила. — Вы можете прийти вместе с Драко и миссис Грейнджер к нам на обед в субботу. Прошу вас, не отказывайтесь.       ​— Обязательно, мадам Забини. А теперь, если позволите, мы пойдём к нашим друзьям. ​      — Конечно, конечно. Бегите, дети, — Делоурс лишь махнула рукой и тут же потянулась за бокалом брюта, словно хотела отпраздновать победу. ​      Блэкли пришлось подтолкнуть Блейза, который явно пребывал в шоке. Теперь навязчивая мама оставит его надолго со своими распросами, по крайней мере до следующего лета. Он не верил происходящему. Голос Драко вывел друга из задумчивости.       ​— Что нужно сказать девушке, спасшей тебя от сумасшедшей мамаши?       ​— Я тебя люблю, — Блейз выдохнул и выпил залпом какой-то янтарный напиток, который был в руках Малфоя. Виски обожгло горло. — А если серьёзно… Джейн, ты даже представить себе не можешь, что ты для меня сделала.       ​— Делов-то… Очень влюбчивые женщины больше всего подвержены влиянию эмпатов. К сожалению, она не будет помнить всех подробностей после, но я уверена, что ты справишься с её амнезией.              ​— Да, но не забываем о деле, — Грейнджер не разделяла восторгов по поводу произошедшего и была как на иголках. — Полаков уже в винной комнате, у него там бронь на дегустацию, но Малфоя он, естественно, примет. Блейз, возьми на себя Берту. Я пока подышу свежим воздухом. На всё четверть часа.             ​— Нами командует Грейнджер. Уму непостижимо, — шепнул Забини Драко.       ​— Дай девчонке почувствовать себя главной, иначе будет ныть всю дорогу, — парировал Малфой. — Джейн, пойдём…       ​Они направились в сторону восточного крыла и вскоре растворились в толпе шумных гостей. Гермиона была напряжена, словно натянутая струна. Мало того, что она не могла пойти вместе с волшебниками расспросить Игоря об этой Димитровой, так ещё здесь оказался Рон. Грейнджер точно знала, что он её видел.       Её, сидящую рядом с Малфоем.       ​— Пойду, предложу нашей красавице выпить, — Забини взял два бокала и решительно пошёл с самой обворожительной улыбкой к мисс Саммерс. Та кивала головой, словно соглашалась во всем с Блейзом. Тот своё дело знал, поэтому ей не вырваться из этой светской беседы.       ​Грейнджер немного усмехнулась, понимая, что Берта полностью во власти сладких речей Забини, что бы он там не плёл. Она медленно зашагала к выходу, придерживая длинное платье.       Прохлада зимнего сада коснулась разгорячённой кожи, немного успокаивая натянутые нервы. За прохладным стеклом расцвела редкая чёрная орхидея Окулус, королева всех цветов. Золотистые прожилки на тонких лепестках подчёркивали изысканность бесценного сорта.       ​Гермиона вспомнила, как профессор Стебль рассказывала легенду, что Окулус может расцвести только в присутствии безответно влюблённого человека. Что боль изнывающего сердца подпитывает заколдованное растение, заставляя чёрные бутоны распускаться, словно траурная вуаль. Возле перил стояла темноволосая девушка и о чём-то спорила с высоким блондином. Они переговаривались тихо, да и стояли далеко, поэтому Грейнджер не могла ничего слышать. Мужчина заметил её и тут же одёрнул свою спутницу. Та медленно повернулась и встретила Грейнджер прямым, рассерженным взглядом.       Почувствовав себя неуютно, будто помешала влюблённой паре наслаждаться вечером, Гермиона отвела глаза в сторону. Через мгновение они исчезли. Грейнджер даже на секунду подумала, что ей померещилось, но быстро отмела эту мысль.       ​— Где же твой любовник? — мерзкий голос Рональда раздался за спиной.       ​— Он мне не любовник, — еле слышно прошептала Гермиона, чувствуя, как накатывает паника. Она знала этот взгляд. Уизли не просто разозлён, он в диком бешенстве. И вряд ли сможет сдержаться.       ​— Найдём укромное место побеседовать, моя дорогая, — он больно схватил её за руку и потащил куда-то из зимнего сада.       Вряд ли кто-то из гостей заметит что-то неладное. Муж куда-то ведёт свою жену. Для всех всё в порядке вещей. Как и должно быть. ​      Уизли улыбался волшебникам и до хруста сжимал девичью ладонь, заставляя каждую тонкую кость гудеть от напряжения. Гермиона чувствовала как волна жгучего стыда окатывает её с ног до головы. Хотелось сквозь землю провалиться, ей казалось каждый знает, куда он ведёт ведьму и для чего.       Некоторые мужчины кивали с понимающими усмехающимися лицами, по крайней мере Грейнджер видела их выражение именно таким. Говорящим «Повеселитесь, ребята». ​Рональд вывел Гермиону в тёмный коридор и толкнул спрятанную в стене дверь.       ​— Когда-то эту комнату использовали лорды, чтобы развлекаться в антракте с милыми танцовщицами. Входи, дорогая, — он с силой пнул Грейнджер, и та упала прямо на холодный паркет тайного помещения. ​      Уизли схватился за уложенные волосы и протащил Гермиону до самого угла, с невероятным презрением на лице, бросив её у края платяного шкафа.       ​Она не могла сопротивляться, не могла даже вдох сделать. Назойливый голос так громко кричал в голове, чтобы она взяла палочку и заставила Уизли поплатиться за каждый синяк, каждую пролитую каплю крови, за каждую сломанную кость. Но Грейнджер накрыла колющая беспомощность и страх. ​      Рон выхватил из внутреннего кармана её платья волшебную палочку и бросил в другую сторону. Теперь она была полностью беззащитна. Одна. Наедине с монстром.       ​— Знаешь, я даже поражён твоей смелостью и отвагой. Прийти с Малфоем в оперу, это, знаешь ли, очень храбро. Думаешь, можешь меня выставлять полным идиотом?       ​       Он заколдовал комнату оглушающими чарами. Теперь сколько бы Грейнджер не кричала, вряд ли кто-нибудь придёт ей на помощь.       ​— Разве в последний раз мы не обсуждали эту ситуацию, моя дорогая, что ты должна быть хорошей женой… И что я вижу? Ты так и не усвоила урок. ​       Звук первой пощёчины сотряс воздух и оставил на лице Грейнджер красную полосу. Она почувствовала во рту ржавый привкус крови и попробовала отползти в сторону, но Уизли схватил её за край платья.       ​Тонкая ткань порвалась под жёстким рывком сильной руки. Рональд с отвращением бросил в лицо уничтоженный подол.       ​— Что же ты молчишь, мерзкая шлюха? Уже придумала, как будешь объяснять Гарри и остальным, почему убила своих родителей и легла под хорька? — он вцепился пальцами в тонкую шею, перекрывая воздух.       Гермиона пыталась вдохнуть хотя бы глоток кислорода, но не могла. Её глаза начали закатываться, и только тогда Уизли ослабил хватку.       ​— Как ты только выносишь себя, Грейнджер? ​      Он бросил Гермиону на пол, словно тряпичную куклу. Одним ударом ноги в очередной раз сломал её нос, из которого хлынула кровь. ​      Та закашлялась, пытаясь прийти в себя. Она держалась за лицо и затравленно, будто пойманный в капкан зверь, смотрела на заносящего кулак супруга.       ​Гермиона уже согласилась с вопящим голосом, что это конец. Что это в последний раз, когда Рональд бьёт её. Нужно только выбраться отсюда. И будь, что будет.       Только вот он найдёт Гермиону, куда бы она не спряталась. Когда Грейнджер ушла в первый раз, Уизли приволок её домой и избивал три дня. ​      — О чём задумалась, моя дорогая? Ты, наверняка, рассчитывала ублажить сегодня Малфоя? Что ж, я предоставлю тебе шанс получить кое-что получше.       ​Рон направлялся к раненой Гермионе, попутно расстёгивая штаны. Он схватил её за горло и поставил на колени. Сильно натянув длинные волосы, Уизли надавил второй рукой на сомкнутые челюсти, вынуждая Гермиону раскрыть рот от невыносимой боли.       ​Дверь с оглушительным грохотом открылась, и раздались резкие шаги. Кто-то толкнул Рональда в сторону. Послышались глухие звуки ударов. Один за одним. Звон разбитого стекла и треснувшего дерева. Грейнджер с трудом повернула голову и увидела, как Блейз замахивается для следующего хука, а Уизли смотрит с нескрывающим ужасом на своего противника.       ​Забини вытащил палочку и воткнул кончик древка в щеку Рона, вызвав у того слабый всхлип.       ​— Пожалуйста… Мы просто разговаривали…       ​— Я видел, что ты пытался с ней сделать, мразь. Я выпотрошу твои кишки и скормлю их гиппогрифам, — глаза Забини горели яростным огнем.       ​— Блейз… — выдохнула Грейнджер и закашлялась кровью. ​      Тот обернулся и сжал кулак. Сейчас он должен помочь всезнайке, с рыжим разберётся потом. ​      — Стой на месте, поганый ублюдок. Увижу, что дёрнулся, убью нахрен.       ​Уизли лишь нервно кивнул и прижался к стене. Он совсем не был готов драться с равным соперником, который не просто его не боялся, но и атаковал с лютой злобой хуже василиска.       ​Забини сделал несколько шагов, не отрывая взгляд от Рональда, и опустился на колени перед Гермионой, осматривая повреждения. На ней живого места не было. Нужно срочно ей помочь.       Этого шанса Рон не мог упустить. Выхватив палочку, он аппарировал. Реакции Блейза оказалось недостаточно на одну десятую секунды, и брошенное им заклинание ударило в стену. ‎       Ну и чёрт с тобой, подонок. Я тебя позже убью.       ​— Вулнера санентур, — произнёс слизеринец, направляя палочку на Гермиону.       ​Кровоточащие раны медленно затягивались, а сломанные кости становились на место. Гермионы смотрела в обеспокоенное лицо Блейза, который вытаскивал из чёрного пиджака склянку с зельем. ​      — Выпей, Гермиона, тебе станет лучше.       ​Он помог ей сделать несколько глотков. Грейнджер попыталась сесть, но всё ещё было тяжело держать голову.       ​— Эй, не спеши. Всё закончилось. Всё хорошо. Сейчас тебе станет лучше, вот увидишь, — в глазах Забини не было и намёка на жалость или омерзение.       Только сострадание и желание помочь. Как будто сейчас перед ним лежала не Грейнджер, а какая-то другая, близкая ему женщина.       ​— Блейз, спасибо… Пожалуйста, не говори никому, что произошло. Я ведь сама…       ​— Даже не смей, Грейнджер. Не смей говорить, что сама виновата. Твой муж — редкостная мразь, которую нужно скормить гриндилоу. Это ведь не в первый раз, так? ​      Она лишь слабо кивнула, понимая, что врать уже бесполезно.       ​— Некуда идти, да? Думаешь, что тебя никто не поддержит? Что все будут обвинять? Так вот что я скажу, всё это чушь собачья. Беги со всех ног от такого подонка, и плевать на всё остальное, — Забини надел на неё пиджак, пытаясь унять пробивающую дрожь. ​      — Я… Он найдёт меня, Блейз. Понимаешь? Я уже уходила. Толку нет. Пожалуйста, не рассказывай никому, иначе… — в глазах блестели слёзы отчаяния. — Давай договоримся, я сделаю всё, что скажешь…       ​Он никогда раньше не видел Грейнджер в таком состоянии. Ей было страшно. И Забини понял, почему она оказалась один на один с инферналами в венгерском лесу. От такой жизни каждый бы захотел умереть.       ​— Всё, что я скажу? Хорошо, мы договоримся, Гермиона. Вот мои условия: ты переезжаешь сегодня же, куда твой придурошный муженёк даже носа не сунет. И подписываешь увольнительную Джейн. Тогда я никому не расскажу, что сегодня случилось.       ​— Нет такого места, где бы Рон… — та пыталась поправить размазанный макияж и привести в порядок платье. Ей совсем не хотелось смотреть в тёмные глаза.       ​— Гермиона, посмотри на меня. Ты — не одна, мы можем тебя защитить. Поверь мне, — Блейз аккуратно присоединил оторванный подол к краю платья, скрепив ткань заклинанием. — Есть квартира, где ты будешь в безопасности. Никто больше тебя не тронет. Обещаю тебе.       ​— Кто она? Женщину, которую ты любил, избивал кто-то, верно? Поэтому ты помогаешь мне? — Грейнджер пришла в себя. Её простой вопрос выбил волшебника из колеи.       ​— Это был пятый муж моей матери, — Забини заскрежетал зубами. — Он напивался до беспамятства, а после тренировал свои удары на собственной жене.       ​— Что случилось потом? — Гермиона приняла протяную руку и встала. Она подняла валявшуюся в углу волшебную палочку и повернулась к Блейзу, смотря выжидающим взглядом.       ​— В его виски случайно попал крысиный яд. Официально, наш старый домовик перепутал отраву с чилийской приправой. Кропсена хотели судить, но мама отвезла эльфа в Италию. Теперь он следит за семейной виллой.       ​Гермиона заломила руки. Она совсем не знала, что сказать. Это было слишком личное. Блейз видел закулисья её жизни, поэтому раскрыл свои.       ​— Так ты согласна, Грейнджер? ​       ​— Да… Но поклянись мне, что ты никому не расскажешь. Гарри не должен узнать. И Молли… И Джордж… да вообще кто бы то ни был!       ​— Я даю тебе слово, Гермиона. Могу дать Непреложный обет, если хочешь, — серьёзно проговорил Блейз.       ​Она верила ему. После всего не могла не верить. ​      — Спасибо тебе. Обещания достаточно.       ​Он взял Грейнджер под руку и медленно повёл прочь из проклятой комнаты. Хоть залечивающие заклинания и зелья были достаточно сильными, она всё ещё была слаба.              Нужно было вывести её на свежий воздух и дать подышать. Гостей уже нигде не было, все расселись смотреть второй акт. Как это играло на руку. ​      Забини посадил Гермиону на скамью возле небольшого фонтана. Оставлять её одну ему не хотелось, но вислоухий вряд ли явится. Сейчас он скорее всего поправляет вид своей морды.       ​— Побудь тут, я вернусь буквально через пять минут, — Блейз застегнул верхнюю пуговицу пиджака, всё ещё надетого на плечи Гермионы.       ​Та лишь кивнула и отвернулась в сторону, стыдясь за всё произошедшее. ​      Блейз быстрым шагом вернулся в большой холл и увидел спускающегося по лестнице Малфоя. Махнув в сторону галереи, тот практически вбежал в помещение.       ​— Где ты шляешься, Салазар тебя раздери? — прошипел Драко. — Джейн там выясняет у хостес список гостей. До нас с Полаковым общалась уже какая-то Пожирательница смерти…       ​— Мне нужны ключи от твоей квартиры. Для Гермионы. Она поживёт там ненадолго, — Забини резко перебил Драко.       ​— Что случилось? — его лицо мгновенно ожесточилось. ​      — Когда ты пришёл ко мне истекающий кровью, я не задавал вопросов, а просто помог. Можешь ты сделать тоже самое? ​      — Я рассказал, что на меня напал вампир.       ​— Да, только ты всё прояснил через полгода, — ядовито сказал Забини. — Я обещал ничего не говорить, поэтому просто, чёрт тебя дери, дай ключи и разрешение Грейнджер на вход.       ​— Вислоухий тронул её? — ледяной голос Малфоя резал воздух. — Что он сделал?       —​ Я уже говорил, что пообещал молчать, — Блейз протянул раскрытую ладонь. — Но скажем так, мне нужно будет зайти в один магловский магазин за крысиным ядом. ​      Драко вскинул бровь, разглядывая злое лицо друга. Боггарт, яд, квартира… Для Малфоя сложился паззл. Даже он себе не позволил поднять руку на Грейнджер в ответ на разбитый нос много лет назад. А тут Уизли ударил её…       — Где она?       ​— Дай просто ключи, ты сейчас там вообще не нужен. Вряд ли после всего она захочет с тобой аппарировать в уютное гнёздышко, — сверкнул глазами Забини.       Его мать много лет терпела тирана, поэтому он точно знал, что делать.       ​Малфой вздохнул, но согласился. Он растворился в воздухе и появился через несколько минут.       — Позаботься о ней. Я уведу отсюда Джейн. Утром жду тебя на разговор, — от его слов сквозил полярный холод. ​      Блейз кивнул и забрал протянутые ключи, сразу же направившись назад к Гермионе. Та всё также неподвижно, словно статуя, сидела на каменной скамейке. Видимо, у неё был шок.       ​— Гермиона, амулет всё еще на тебе? — он протянул ей руку для аппарации.       ​— Да, он со мной, — Грейнджер схватилась за ладонь.       ​Совместная трансгрессия закружила волшебников, и они оказались в просторном зале в чёрно-белых тонах. Гермиона осмотрелась, пытаясь понять, где они находятся.       ​— Это квартира Драко. Ты теперь будешь жить здесь, — ответил на немой вопрос Забини. ​      — Нет, Блейз, мы так не договаривались…       ​Он сделал шаг ближе. ​      — Отключись! — Грейнджер упала в подставленную руку. Блейз поднял уснувшую Гермиону в воздух и отлевитировал в спальню.       ​Препираться с пришедшей в себя девчонкой, которая была готова возмущаться и спорить, Забини не собирался.       ​— Выспись, всезнайка. Тут ты в безопасности.       ​Он проверил заклинания защиты и аппарировал прочь. Нужно узнать у Джейн, где может прятаться рыжий сукин сын.