По средам мы носим чёрное

      У начальника таможенного контроля аэропорта Хитроу — Атткинса выдался чертовски паршивый денёк. Половину смены подкосила неизвестно откуда взявшаяся дизентерия. Пришлось вместо очередных рапортов и отчётов садиться прямо за компьютер и проверять документы улетающих пассажиров. Жена в конечном итоге всё же подала на развод и увезла детей в Глазго. Видите ли, ей надоело, что Атткинс всё время уделяет работе. Правда, тратить его зарплату, катаясь по новомодным салонам и лучшим бутикам, ей совсем не надоело. Ещё и система зависла. Твою мать. Рейс Лондон — Париж последний на сегодня, и после его подменит Виззлер со своей командой.       — Мисс Беланж, прошу минуту терпения.       Девушка лишь мягко улыбнулась в ответ. Рядом стоящий блондин рассматривал хорошо обученного агента. Он искал опасности и оценивал обстановку. Этот взгляд Атткинс знал как никто другой. После десяти лет службы в МИ-6 перепутать такое невозможно. Мгновенное изменение и вот мистер Блэк улыбается своей спутнице, аккуратно поправляя бежевый берет на её голове. Похоже, девчонка совсем не знает, с кем связалась. Бедняга. Его документы прошли базой буквально за несколько секунд, но чутьё Атткинса подсказывало: перед ним совсем не простой брокер-миллионер или хозяин нефтяной вышки, а настоящий агент.       Но в системе всё чисто, поэтому начальнику таможни пришлось поставить печать вылета и вернуть паспорт пассажиру первого класса. И вот на подружке компьютер решил перестать работать.       — Мисс Беланж, приношу свои извинения. Сегодня техника…       — О, всё в порядке. Без нас самолет не улетит, — беспечно махнула она рукой и опять устремила свой взор на спутника.       Экран разморозился. Наконец-то. Жермен Беланж. Англичанка французского происхождения. Всё чисто.       — Благодарю за ожидание. Приятного полёта.       Гермиона взяла документы и еле слышно выдохнула. Тео своё дело знал. Ни у кого не возникало ни малейшего вопроса при проверке. Ей уже начинало казаться, что слизеринцы знали о магловском мире больше, чем она сама.       — Кофе или чай? — голос Драко вывел её из размышлений.       — Что прости?       — До вылета ещё много времени. Я бы не отказался от двойного эспрессо.       — Мне нельзя столько кофе, — произнесла Гермиона. — Чёрный чай подойдет.       Спустя несколько часов в окне иллюминатора отражались огромные грозовые тучи, которые не сулили ничего хорошего. Медленно проплывая в чёрном небе, они расползались по всему горизонту, заставляя сердце биться чаще от ледяного ужаса. Молнии и гром пугали Грейнджер, вцепившуюся в кресло, ещё больше, чем темнота огромных облаков. Страх высоты. Как можно не бояться вампиров, дементоров, драконов, но метлы или самолёта страшиться как огня. Ещё час. Нужно продержаться всего лишь один час.       Гермиона отвела глаза в сторону, стараясь выровнять своё дыхание и успокоиться. Ничего страшного не происходит.       Это всего лишь небольшой дождь. Здесь безопасно. Бе-зо-пас-но.       Взгляд уткнулся в красную сумочку, лежащую в ногах. Просто смотреть на узоры, вышитые на кожаной ручке.       Грейнджер вспомнила, как родители устроили отпуск перед Рождеством, и всей семьёй они полетели в Австралию. Девочка так сильно боялась, что отцу пришлось развлекать её весь полет. «Сосредоточься на рисунке, Герм. Нельзя выходить за линии».       Разукрашивать платье принцессы, есть молочный шоколад и задавать не меньше миллиона вопроса родителям. Теперь ничего этого нет. И не будет.       Только вцепиться в ручки и разглядывать сумочку. Самолёт затрясло.       Чёрт, только не это.       Она старалась сохранять спокойствие. Держаться. Перевести плоскость мыслей в сторону Гарри, Рона, артефактов… Хотя насчёт Уизли это плохая идея. Даже в самолёте не так опасно, как рядом с ним.       Гермиона зажмурилась при очередном толчке. Очень страшно. Глубокий вдох. Выдох. В голове пронеслись кадры какого-то дурацкого документального фильма, который бабушка подарила на один из дней рождений.       Самолёт — одно из самых безопасных магловских изобретений. Всем это известно.       — Грейнджер, у тебя что аэрофобия? — Малфой отвлёкся от своей книжки.       Серый взгляд блуждал по красному лицу до смерти напуганной Гермионы.       — Всё в порядке, — не открывая глаз, она еле слышно прошептала в ответ. У неё совсем не осталось сил и желания что-то объяснять Малфою.       Драко смотрел на Гермиону стальным взглядом, наблюдая за её побелевшими костяшками. Ещё немного и она вырвет ручку кресла. Как возможно, что Грейнджер с лёгкостью летела в логово нежити или играла в кворк на свою жизнь, но переживала паническую атаку, сидя в самолете? Её дыхание участилось. Малфой почувствовал невероятное жгучее желание схватить Грейнджер за руку и прижать к своему лицу.       Что за херня?       — Эй, не волнуйся, — он еле оторвал тонкую кисть от пластика. Она вцепилась в его холодную ладонь с такой силой, что оставила на бледной коже следы от длинных ногтей. — Открой глаза. Посмотри на меня.       Она не слушала. И не слышала. Просто впала в своеобразную кому. Крепко держалась за пальцы Драко, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Как это нужно и правильно. Просто невероятно. По всему телу разливалась новая, незнакомая энергия, медленно вытесняя своей мощью страх и панику. Совсем не похожая на дар слизеринца. Что-то необъяснимое.       — Открой глаза, — Малфой, не отпуская её руки, одним быстрым движением закрыл иллюминатор. — Грейнджер, с тобой ничего не случится. Обещаю.       — Не могу… — Гермиона всё также еле слышно шептала. — Только когда мы сядем…       — Ты должна была сказать мне, — начал злиться Драко, но запнулся на последнем слове. Это не то, что могло бы сейчас ей помочь. Не то, что ей было нужно. Он тяжело вздохнул. Внутренняя сила, которая неожиданно появилась и начала его направлять, била импульсами по вискам. — Будь смелее, Грейнджер. Ты ведь умнейшая ведьма.       Она продолжала жмуриться. Для Малфоя Гермиона открывалась с новой, ещё неизведанной стороны. Сильная девушка нуждалась в не менее сильном плече, которое Драко был готов охотно подставить.       Необходимо, чтобы Блейз меня просканировал. Я, походу, тронулся окончательно‎.       Вся внутренняя энергия тянулась к Гермионе.       Что за дрянь?       — Я здесь, и я смогу тебя защитить. Ты в безопасности. Посмотри на меня, — он прижал её ладонь к своей груди и сжал слегка трясущуюся руку.       Малфой буквально почувствовал, как из кончиков пальцев вытягивается весь страх и растворяется в его рёбрах. Он не пользовался даром. Это что-то другое. Драко ощутил, как чернота внутри него отходит. От взаимодействия с Грейнджер его душа будто очищалась. Она открыла глаза.       — Спасибо. Я…       — Тебе лучше? — голос звучал обеспокоенно.       — Да… Благодарю за помощь, — её взгляд опустился на соединённые руки. Гермиона была готова поклясться, что видела фиолетовые нити, обвивающие их запястья.       Мимолетно. Словно мираж. В горле пересохло.       Драко вызвал стюардессу.       — Могу что-нибудь для Вас сделать, мистер Блэк? — мгновенно подлетевшая борт-проводница была услужлива и мила.       — Принесите воды и до конца рейса не беспокойте. Благодарю.       — Как ты узнал, что я хочу пить? — прошептала Грейнджер, стоило стюардессе скрыться за отделяющей секции плотной портьерой.       — Откуда я мог это узнать? Я просто сам жутко хочу прополоскать горло.       — Тогда надо было заказывать портвейн, — слегка улыбнулась Гермиона.       — Мне нравится направление твоих мыслей. Только вот портвейн пьют по праздникам. Как насчёт бурбона? А то вдруг опять будешь пытаться выдрать ручку кресла.       — Ну что ты, могу не справиться со счётом за уничтоженный первый класс, поэтому предпочту для этих целей твоё предплечье, — съязвила Грейнджер.       Чёрт, она продолжает касаться Малфоя.       Его серые глаза проследили за направлением её взгляда. Она отдёрнула руку, которая всё это время прижималась к груди Малфоя.       — Пожалуйста, вода. Что-нибудь ещё?       Грейнджер уже не слушала, погрузившись в собственные мысли. Новая связь, образовавшаяся между ней и Драко, была более чем странной. Возможно, это последствия печати. Необходимо срочно проконсультироваться с Джейн. Ещё не хватало подобного сцепления, как у неё с Забини.       Быть затянутой магическими путами с Малфоем Гермионе совсем не хотелось. Это то, что говорила её логичная и рациональная сторона. Держать его от себя подальше. Двести ярдов подойдёт. Нет, триста намного лучше. И надёжнее.        А вот эмоциональная сторона имела совсем другое мнение. После дурацкого игорного дома Гермиону всё чаще и чаще накрывали с головой странные вибрации. Что быть рядом с ним — это именно то, что нужно.       Надеюсь, побочные эффекты скоро пройдут.       — Грейнджер, моя рука уже затекла. Не спи.       Она повернула голову и увидела, что Драко протягивает ей стакан с бордовой жидкостью. Как она могла настолько уйти в себя, что не заметила, как стюардесса принесла столько всего. На столе стояла бутылка бурбона, кувшин с чем-то красным, вода, сыры, какие-то канапе…       — Салазар помоги, если ты передумала, то так и скажи…       — Нет, просто задумалась, — она схватила бокал и тут же ощутила знакомый запах. — Вишнёвый сок?       — Да. Говорят, ты пьёшь виски только с ним, — усмехнулся Драко.       — Кто говорит?       — Бармен в «Амстеле». Ты там постоянная клиентка, разве нет?       — Ах, Эрик мне даже почти нравился, а он оказывается жуткий сплетник. Кстати, ты что, следишь за мной? — изогнула бровь Грейнджер. — Я почти польщена.       — Не обвиняй Эрика. Он просто делал свою работу.       — Его работа трепаться о клиентах? Я думала, взбалтывать, но не смешивать.       — Если спрашивает непосредственный начальник — то да, именно это и есть его работа, — Малфой наслаждался изменяющимся лицом Грейнджер, которая явно не ожидала, что её любимый магловский бар принадлежит чистокровному волшебнику.       — Что ж, я невероятно тронута тем фактом, что ты обсуждал меня со своими подчинёнными, — Гермиона старалась скрыть своё удивление. Она подняла бокал в воздух. — Твоё здоровье.       Драко сдержанно улыбнулся лишь одним уголком губ.       — Обычно за моё здоровье пьёт Блейз.       — Тогда ты, должно быть, уже бессмертный, учитывая его аппетиты, — прыснула Гермиона.       Грейнджер и Малфой летят в самолёте на задание в Париж, пьют виски и смеются. Абраксас уже раз двадцать в могиле перевернулся. Правда, ему точно не приходилось делать и половины вещей, что выпали на долю его внука, который с каждым днем всё сильнее отдалялся от стародавних устоев, присущих их семье.       Публичный отказ Люциуса надевать на Нарциссу заколдованное фамильное кольцо верности выглядел как детская забава по сравнению с тем, что Драко вытворял и ощущал рядом с Грейнджер.       Уму непостижимо.       — Расскажи о ночи после оперы. Ты обещал, — неожиданно сменила тему Гермиона, отвлекая его от хаотичных мыслей.       — Расскажи о том, что тебе дала моя мать, — выпалил в ответ Малфой.       Она схлестнулась с ним взглядом. Скачки температур в их общении вызывали спектр разнообразных эмоций от раздражения до заинтересованности. Сейчас бы ощутить горечь тех восхитительных черничных сигарет, которыми пах Оуэн. Дым помог бы расслабить голову и выиграть молчаливую битву с серыми глазами.       — Знаешь, у меня есть предложение, — Драко втянул с силой воздух. Словно затягивался.       Быть этого не может. Он как будто знал все её мысли. Надо быстрее обрубать концы чёртовой печати.       — О, сейчас ты покажешь мне знаменитое малфоевское умение договариваться. Дерзай, я вся в предвкушении, — откинулась на кресло Гермиона и потянула свой напиток, продолжая смотреть прямо на Малфоя.       — Всего лишь несколько бокалов виски и мисс Всё-по-правилам уже в предвкушении? Я ждал большего… сопротивления, что ли, — Драко с ядовитой ухмылкой вернул колкую фразу.       — Давай уже своё предложение, — процедила сквозь зубы Гермиона.       — Я задам три вопроса, и ты ответишь предельно ёмко и чётко. После поменяемся. Что скажешь?       — Почему только три?       — Через приблизительно полчаса мы будем в Париже. На большее количество просто времени не хватит.       — Хватит, если не будешь разглагольствовать, — буркнула Грейнджер. — Ладно, идёт. Я первая спрашиваю. Ты ведь аристократ, уступишь даме, не так ли?       Драко лишь развёл руками, словно приглашал её начать непростой разговор.       — Для чего ты пришёл тогда, в ночь после оперы?       — Блейз не так часто просит у меня помощи. Я подумал, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Мне нужно было проверить и сделать кое-что. Видимо, он тебя отключил, поэтому ты спала с открытым окном. Сейчас совсем нет времени на то, чтобы ты подхватила какую-то болезнь и не смогла работать, и я накрыл тебя. Даже туфли снял. Ложиться спать в обуви… Нонсенс, — он смотрел ей прямо в глаза, выговаривая каждую букву.       — Ты провёл магический ритуал? Какую именно магию ты применил?       — На твоей шее виднелась колдовская проволока. Что-то наподобие парфорса. Его использовали в средние века на непослушных женщинах, заставляя их подчиняться отцу, брату, мужу. По-разному. Эта дрянь душила тебя. Я лишь немного помог ослабить хватку.       — Ослабить хватку? Ты как-то использовал свой дар?       — Да, Грейнджер. Мне пришлось использовать свои сверхспособности, чтобы твой дражайший супруг больше не мог управлять тобой. Скажем так, мои возможности не безграничны, но с повреждением звеньев такого заклинания вполне могу справиться. Для окончания ритуала тебе нужно произнести при двух свидетелях магическое слово Дивортиум рядом с колдуном, наложившим проклятие, — Драко поправил перстень на своей руке, намеренно опустив глаза.       Пунцовый румянец на щеках Гермионы говорил о многом. Провоцировать её ещё больше уже граничило с унижением.       — Расскажи о своем даре. Что это?       — Ты исчерпала свои вопросы. Теперь моя очередь.       Она поджала губы. Ей хотелось знать больше. И Грейнджер обязательно выяснит всё, как только они опять окажутся наедине.       — Что тебе дала моя мать?       Малфой задавал чёткие вопросы. Словно проводить допросы было его главной работой. Прямые черты лица приобрели ещё более строгий вид, чем раньше.       — Фамильную драгоценность Блэков. Она хранилась на протяжении столетий, передаваясь из поколения в поколение. Камень, который содержит в себе неизвестную тёмную магию хаотического происхождения. Скорее всего, энергию хаоса в чистом виде, но я ещё пока работаю над этим. После смерти Сириуса и Беллатрикс, твоя мать стала владеть им.       — Почему она отдала тебе такой артефакт?       — Потому что хотела, чтобы её мужа и сына не отправили в Азкабан? Потому что считала, что просто так я помогать не буду? Потому что была готова на всё ради своей семьи? Думаю, тебе стоит о мотивах собственной матери поинтересоваться у неё самой, — Гермиона не хотела говорить такими отрывистыми фразами, но злость на Рональда, который, как оказалось, применял на ней запрещённую магию, росла с невероятной скоростью.       Внутри ещё тонко пищал голосок, что это не обязательно был Уизли, ведь у Грейнджер достаточно много неприятелей, но жёсткая логика указывала прямо на него.       — Что ты выяснила об этом камне? — Драко будто не слышал злых ноток в её голосе.       — Не так уж и много. Его невозможно просканировать никакими методами. Энергослед имеет двоякую структуру: как созидающую, так и разрушающую. Скорее всего, это своеобразный преобразователь тёмной энергии. Пока, к сожалению, всё.       — Не очень то много деталей после стольких лет исследований, — едко заметил Малфой. – Возможно, тебе бы стоило отдать камень тёмным магам на анализ.       — У меня нет таких друзей, — отчеканила Гермиона. Магия хаоса была слишком опасной. Она может только разрушать, и поэтому надо держать подобную энергию под жёстким контролем.       — Кто говорил о друзьях? — Драко стянул зубами оливку со шпажки и допил остатки виски.       По телу Грейнджер прошлась электрическая волна. В простом жесте было что-то невероятно притягательное, запретное. Закатанные рукава, оголяющие татуировку, небрежные волосы, несколько расстёгнутых пуговиц, стальной взгляд в иллюминатор. Грейнджер почувствовала острое желание прикоснуться к мраморной коже.       Чёртов алкоголь и проклятая связующая магия. Скорее пожиратели смерти начнут преподавать магловедение, чем мне понравится Малфой.       — Дыру во мне сделаешь, — проговорил Драко, отправляя в рот очередную оливку.       — С огромным удовольствим. Только скажи, где, — парировала Грейнджер, перехватывая закуску.       Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Гермиона была готова поклясться всеми своими тайниками, что видела фиолетовую искру. Между ними буквально шёл сиреневый ток.       — Что это?       — Ты тоже видел?       — И не в первый раз… Какая-то форма защиты от Министерства для работника месяца? — очередная усмешка.       — Вероятно, последствия печати. Нужно попросить Джейн убрать все нити, — Гермиона скривилась. Мерзкие, кислые, зелёные…       — Салазар, ты будто костероста глотнула.       — Это зелье повкуснее будет, чем твои оливки.       Малфой только открыл рот, чтобы что-то сказать, как раздался звук, оповещающий пассажиров о необходимости пристегнуться. Буквально через несколько минут прибежала стюардесса, чтобы убрать всё со стола. Ей явно было неудобно на высоких каблуках и в узкой юбке, но правила дресс-кода в первом классе обязывали.       Драко смотрел на небольшую татуировку, которую девушка пыталась скрыть строгой причёской. Выбитое красно-белое украшение из ниток. Что-то этническое. Малфой мог поклясться, что уже видел нечто подобное.       Странно.       Невербально проверить девчонку. Никакой защиты, кроме родовой. Она не магл. Борт-проводница была чистокровной ведьмой.       — Отключись, — еле слышно прошептал мужчина.       Милая стюардесса свалилась прямо ему в руки.       — Ты что вытворяешь? — зашипела Гермиона. — Если тебе она так понравилась, можно было просто попросить телефон…       — Грейнджер, мне не нужно заколдовывать женщин, которые мне нравятся, — отчеканил Драко, прикасаясь кончиком волшебной палочки к шее. — Ты мне нужен. Прямо сейчас. Пэнс привет.       Через несколько секунд, призванный силой рун, в самолёте появился Тео. Его руки были в чём-то чёрном, волосы взъерошены, а одежда вся перепачкана.       — Будем прятать труп или лечить от травм? — окинув быстрым взглядом девчонку, проговорил Нотт.       — Проверь татуировку. Я почти уверен, что она — шпионка. Держите под отключкой, пока не убедитесь, — чётко отдавал указания Драко. — Я просмотрел её. Чистокровная ведьма.       — Работающая стюардессой?       — Я знаю этот символ, — включилась в обсуждение Гермиона. — Поверни немного голову.       Она прищурилась и тяжело вздохнула.       — Это матреница. Болгарский символ начала весны. Его с древних времен используют как знак уважения и поклонения женскому и мужскому началам, — она продолжала разглядывать рисунок. — Смотри, под красными нитками какая-то буква. Похоже на О с хвостиком…       — Так, уже есть за что зацепиться. Полагаю, что Димитрова не просто следит за вами, а знает каждый шаг. Будьте осторожны. Девчонка побудет пока в темницах Ноттвуда. Как только что-то выясню — дам знать. И ещё одна вещь, Драко… — Тео перекинул борт-проводницу через плечо. — Не говори Пэнс, откуда я к тебе явился.       — Снова был у Девиль? Не скажу. Не хочу разбивать Паркинсон сердце или что там у неё, — слегка улыбнулся Малфой.       Теодор кивнул и растворился в воздухе.       Гермиона почувствовала укол отвращения. Она очень хорошо помнила, как Нотт стоял в гостиной Малфоя и упрекал свою невесту в обмане. Отчитывал и напоминал о доверии. А сейчас спокойно обсуждал свою измену с другом.       Мерзко.       Всё это до безумия походило на её чертову жизнь с Роном, где за красивым гармоничным фасадом скрывалась жестокая реальность, полная ссадин и переломов. Пэнс не заслуживала этого. Никто не заслуживал. Оказывается, что идеальный Нотт не такой уж и идеальный, а Паркинсон не догадывается, иначе бы точно его убила.       Волна гнева и ярости завладела сознанием. Гермиона отвернулась в сторону, стараясь не думать о произошедшем, но получалось чертовски плохо. Из рук вон хреново. Проклятый Нотт. Такой же как и её почти бывший муж.       — Это машина, — проговорил Драко.       — Что прости? — вышла из оцепенения Гермиона.       — Девиль — это автомобиль. Кадиллак Девиль тысяча девятьсот пятьдесят девятого. Тео модернизирует магловские изобретения магическими артефактами. Паркинсон не одобряет такое не-волшебное увлечение будущего мужа.       — С чего ты взял, что мне интересно?       — С того, что в моей башке клокочет злость на Нотта и желание разорвать его на тысячу мелких кусочков. Ты думаешь, что он изменяет Пэнс, но уверяю тебя, скорее гоблины начнут раздавать галлеоны беднякам, чем Теодор предаст свою ненаглядную пиявку, — Малфой глядел прямо в иллюминатор. — Мы скоро сядем.       — Откуда такая уверенность? Ты не можешь знать, что происходит за закрытыми дверьми, — проклятая печать злила Грейнджер. Другого объяснения, как Драко прочувствовал все её эмоции, быть не могло.       — Самое главное, чем стоит дорожить — это верность, Грейнджер. Своим принципам, своей семье, самому себе в конце концов. Всё остальное можно простить и забыть, но только не предательство, — серые глаза пронизывали насквозь.       Она почувствовала, как ей становится неловко за своё поспешное осуждение Нотта. Только сейчас она осознала, что общей чертой знакомых ей слизеринцев было не только амбициозность, хитрость, но и безграничная верность. Своему делу, слову, близким людям.       Малфой был готов сжечь целый мир вокруг ради друзей и семьи. Пожертвовать всем, что есть. Как и она для Гарри, для Джейн, для своих родителей.       Карие глаза скользнули по профилю Драко, который совсем не обращал на неё никакого внимания. Из его головы никак не выходило то чувство, заполнившее лёгкие буквально минуту назад. Как такое возможно, что он ощутил эмоции Грейнджер? Вначале Малфой сомневался, но заметил её плотно сжатые губы, сдвинутые брови и злой взгляд куда-то вглубь самолета.       Сейчас не до девчонки. За ними следят. Думай о деле.       Драко вытащил ручную кладь с верхних полок и направился к выходу. Он так и не смог избавиться от навязчивых мыслей, что его тянуло к Гермионе. Что-то переключилось после ночи в игорном доме. Что-то произошло.       Напряжённый взгляд карих глаз, когда она рассматривала татуировку стюардессы, вызывал желание схватить её за подбородок и перевести всё чёртово внимание на него самого. Стать центром и сосредоточением интересов Гермионы.       Хаотические мысли мельтешили всю дорогу по длинному коридору огромного парижского аэропорта.       Нужно думать о том, как найти чёртовы зацепки к Димитровой, а не о магической связи с Грейнджер. Не сейчас, не сейчас, не сейчас.       — Простите, мадемуазель, — раздался мужской голос за спиной, вырывая Драко из размышлений.       Худой незнакомец столкнулся с Гермионой, которая также тонула в своих мыслях.       — Прошу прощения, сэр. Я вас не заметила, — Гермиона поспешила за Малфоем, остановившимся чуть поодаль.       Он шёл медленно, будто бы хотел показать, что они не вместе. Незнакомец скрылся за поворотом. Странная ситуация. А когда ты ведёшь двойную жизнь, и твоим врагом является сильная ведьма, то любая странность может убить.       Не доверять никому. Иногда даже самой себе. Поэтому проверить одежду, защиту и палочку.       Никаких видимых повреждений. Будто бы совсем ничего. Разве что энергослед пустой. Кто-то пытался снять его.       — Тот парень… — начала было Гермиона.       — Аврор, — закончил за неё Драко. — И ищет меня. Скорее всего, Поттера уже сняли с дела и времени больше нет.       — Он попытался считать магическую оболочку моей палочки, но сработала защита, и энергослед стёрся. Я проверила. Разве они не знают, как ты выглядишь?       — Тонко, Грейнджер. Очень умно. Знают, но не могут задержать на глазах у магловской полиции — это раз. Во-вторых, мракоборцы из французского штаба имеют мою колдографию семилетней давности и пространное описание, как я выгляжу. Именно поэтому я не появляюсь на общественных мероприятиях. Надо теперь скрыться из виду и потеряться в городе.       — Бал, где ты затащил меня танцевать под люстру, не считается? — фыркнула Гермиона.       Драко устало прикрыл глаза. Она права, дементор их раздери. Он совсем уже забыл про это.       Свежие колдо красовались на каждой английской газетёнке до сих пор. Ни малейшего шанса, что авроры могут его перепутать с кем-то другим.       — Уходи. Спрячься где-нибудь. Ты сейчас вне игры. Если тебя поймают, то Астории не сдобровать, как и всем остальным. Как найдёшь безопасное место — пошли патронуса. Дай мне два дня. Если не вернусь, то в Баше тебе помогут.       — Есть идея получше, мистер-я-спасу-всех-и-вся. Колдовать нельзя, они ищут твоё древко и уже поставили везде радары на всплески магии. После того, как не удалось с меня ничего считать, они будут думать, что я магл. Осталось прикрыть Ваше величество. Снимай шарф и всё остальное…       — Тайное желание увидеть меня без одежды не перестаёт преследовать тебя, — ухмыльнулся Малфой.       — Ты, похоже, горишь желанием ужинать в Азкабане, — прошипела Грейнджер. — Сколько времени, по-твоему, нужно, чтобы пройти от коридора до внутреннего зала ожидания? Я уверена, что нас уже там ждут.       — Не более десяти минут, из которых мы перешёптываемся уже пять или шесть.       — Какая точность. Считаешь каждую минуту со мной, что ли? — Гермиона вернула колкость, вызывая у Драко улыбку.       — Каждую секунду, мисс Грейнджер.       На секунду пересечься глазами. Буквально на миг. Образы в голове. Много. Разных. Жгучее желание прикоснуться к её телу. Она одним движением затянула его в дежурное помещение для авиагрузов.       — Надевай, — она стянула с себя берет и кремовое пальто.       Нежная кожа вспыхнула румянцем, доказывая Малфою, что Гермиона слышала каждое слово. А ответная усмешка была реакцией на эту шутку. Разумеется, он не считал секунды, проведённые вместе с ней.       Но рядом с Гермионой Драко мог дышать свободнее. Ему казалось, что Грейнджер понимает его, что ли. Столько общего, не может не понимать.       — Теперь немного испортим твою рубашку. Обещаю починить всё, как только выберемся, — она запачкала яркой помадой воротник. Небрежно повесила нечто, похожее на красный галстук.       — Если меня увидит Паркинсон в этом, то отдай лучше моё бренное тело аврорам. Они точно будут нежнее, — Малфой продолжал притворно веселиться.       Её план не мог сработать. С такой маскировкой их бы даже магловская полиция раскусила. Не то, что команда элитных мракоборцев.       — Думаешь, что в тюрьме твои наряды будут по последнему писку моды? Моргана помоги.       — Больно, — он дёрнулся.       — Это ониксовая булавка. Она скроёт твою магическую сущность, поэтому тебя не заметят. Для них ты очередной надравшийся магл, — Грейнджер уже собирала длинные кудрявые волосы в высокий хвост.        Выуженные из бездонной сумочки очки тут же скрыли часть лица. Нарисованная черным карандашом родинка, опущенный край свитера и размазанная помада. Не идеально. Но попробовать всё же стоит.        — Нам нельзя разделяться. Вместе больше шансов.       — Они видели нас вдвоём, поэтому я склонён думать, что твой план, скажем так, не сработает.       — Авроры ищут Драко Малфоя, путешествующего по неизвестным документам. Когда скрываешься, то ты сам по себе, то есть ищут одинокого блондина с волновым диапазоном чистокровной древнейшей магии. Стюардесса вряд ли могла сообщить хоть что-то без патронуса, а в этом случае сработал бы камень Дропа. Ты ведь знаешь, что девчонка бы попалась быстрее, чем успела бы сказать Экспекто.       — Впечатляет. У тебя больше артефактов, чем в музее магии. Но кто-то мог переместиться в самолёт. Как Тео.       — Не мог бы. Я покрыла антиаппарационными чарами всё, кроме наших первоклассных мест. Осторожность не помешает даже в случае магловских средств передвижений, — Гермиона выглянула за дверь подсобки и кивнула. — Всё чисто. Пошли.       — Тебе говорили когда-нибудь, что ты просто невероятная? — Драко был удивлен.       По-настоящему. Он-то думал, что проверил каждую деталь и подготовился к любому повороту. Но всезнайка обошла его по всем пунктам. По крайней мере понятно, как ей удавалось скрытно вести дела Грота и иметь такой успех.       Она потянула его за руку, слабо улыбаясь и незаметно осматриваясь по сторонам. Место, где соприкасались их ладони, горело огнем. Словно мраморная кожа прирастала каждой клеткой к её пальцам.       В этой точке будто бы сама душа Малфоя очищалась от черноты проклятия. Быть такого не может.       — Что будет, когда мы выйдем за пределы аэропорта? — спросила Грейнджер.       — Нас ждет незарегестрированный портал. И машина, которая довезёт прямо к нему. Не волнуйся, она неприметная.       — То есть никаких карет, запряженных фестралами? О, какая тоска, — фыркнула Гермиона.       — Слева мракоборцы. Идут прямо к нам. Я чувствую, как они проверяют мой энергослед. Вряд ли твоя булавка выдержит такой напор. Слишком много магии. Насчёт три уходи отсюда, — Драко разжал пальцы. Его рука тут же потянулась во внутренний карман за палочкой. Взгляд похолодел до минусовой температуры. — Раз, два…       На три случилось что-то совсем не по плану. Гермиона крепче сжала мужскую ладонь.       — Только не сопротивляйся, — она смотрела прямо в серые глаза.       Мир замедлился. Внутри Грейнджер поднималась огромная волна, сметающая всё на своём пути. Лёгкое касание мраморной кожи вызвало электрический разряд по всему телу. Ей хотелось этого. Правда хотелось.       Ради дела. Это всё ради дела.       Она приподнялась на носочки и оказалась совсем близко к напряжённому лицу Драко. Казалось, что он понял, что Грейнджер задумала. Но не отодвинулся ни на дюйм. Словно ждал. Секунды тянулись, и колдунья слышала каждый удар своего сердца.       Вокруг столько людей, столько шума.       Его размеренное дыхание обжигало щёки. В голове всё было разложено по полочкам и в тоже время раскромсано на самые маленькие кусочки. Что такого, подумаешь. Всего лишь поцеловать Малфоя.       Только это не всего лишь.       Это всё.       Он сейчас — всё. Неизведанная сила тащила Гермиону прямо в капкан его глаз и жёсткого лица. И стоит ей только дотронуться безупречной кожи, как ловушка захлопнется, и Грейнджер оттуда не выберется.       Мракоборцы были в трёх шагах. Сейчас или никогда. Гермиона закрыла глаза и коснулась губами приоткрытого рта Малфоя. Он был на вкус именно таким, как она себе представляла.       Как бергамотовый чай. По рукам пробежался мороз. Неизвестная мощь захватила целиком и полностью, вызывая желание быть ближе. Вся внутренняя сила, рвущаяся наружу, связала их и наполнила каждую клетку Малфоя.       Он ответил ей. На её безумную идею. Обхватил тонкую талию и прижал к себе, заставляя отдавать больше. Лёгкое прикосновение перерастало в голодный поцелуй.              Требовательно. Жадно. Исступлённо.       Красная помада размазалась по бледному лицу. Гермиона чувствовала, как холодные пальцы сжимают ребра. Она ощущала всю воющую тьму Малфоя, который даже и не думал прекращать, позволяя её рукам гладить острые углы его лица.       Они выглядели как влюбленные, встретившиеся после долгой разлуки. На самом деле, Грейнджер наполнялась совершенно незнакомой ей энергией. Будто бы то, что она сейчас делает, было задумано самой судьбой.       Будто бы её предназначение — целовать Драко Малфоя и вытягивать чёрные сгустки прямо из его сердца. Будто бы его тонкие губы — это спасение и злой рок одновременно.       — Куда они подевались? — хрипловатый голос вернул Гермиону из водоворота чувств.       Открыв глаза, она увидела, как пространство обволакивает едва уловимый фиолетовый туман. На сцепленных руках волшебников появилась верёвочная петля, соединяющая запястья неизвестными узорами.       Авроры их не видели. Буквально. Они проходили мимо, будто искомые преступники стояли под мантией-невидимкой.       — Какого василиска происходит? — еле слышно прошептал Драко, всматриваясь в лицо одного темноволосого мракоборца. На его щеке виднелся некрасивый шрам, а голос был словно прокурен.       — Мы всё равно найдём этого мерзкого змеёныша. В конце концов, лисица окажется у скорняка.       Малфой сжал кулак. Совпадений не бывает. Он в них не верил. Лишь прильнувшая к нему Гермиона останавливала Драко.       — Ты настоящая или созданная моим воображением? — Драко продолжал держать её в своих объятиях.       Группа авроров направилась в другую сторону, пометив зал ожидания как проверенную местность. Петля исчезла, а с ней и странная магия. Грейнджер начала разглядывать свои руки, пытаясь понять, привиделось ей или нет.       — Иди в машину. Чёрный джип, номер М0106. У меня тут ещё небольшое дело. Подожди там. Обещаю, это недолго, — Малфой убрал выбившуюся прядь волос, аккуратно коснувшись лба Грейнджер.       — Но я…       — Не сейчас. Я скоро приду.       Она подчинилась. Между ними было то, чем стоит дорожить. Доверие. За всё время Драко ни разу не сделал ничего, что бы могло хоть на секунду заставить Гермиону в нём усомниться. Все вопросы можно задать потом.       Она без труда нашла машину, и водитель услужливо забрал ручную кладь, которая была больше для видимости, чем необходимости. Забравшись на заднее сидение, Гермиона прикрыла глаза. Усталость и долгое отсутствие сна совсем не играли ей на руку. Очередное зелье выносливости из её запасов разжижало кровь своим чудодейственным эффектом. То, что колдомедик прописал.       По крыше застучали капли дождя. Осенний Париж был ничем не лучше Лондона. Мерзкая погода, которая ещё больше клонила в сон. Неожиданно Грейнджер ощутила прилив адреналина. Нечто подобное она испытывала, когда вместе с Блейзом на кладбище пыталась избавиться от некроманта с его куклами. В безопасном автомобиле такие ощущения были из ряда вон выходящими.       А что если это не твои ощущения?       Малфой.       Гермиона вылетела из машины, бросив по дороге какую-то несуразную фразу водителю. Как найти Драко, если она даже не знает, куда он пошёл и зачем? В огромном аэропорту, полном авроров.       Думай‎.       Бегать по всем залам в поисках Малфоя совсем не вариант. Использовать палочку тоже. На руке заблестел фиолетовый узор.       Идеально.       Вдох. Выдох. Настроиться на его волну.       Визуализируй‎.       Нужно вспомнить что-то, что поможет включить энергетические вибрации и найти Малфоя. Чай в библиотеке, тост с маслом на кухне, осколки в лаборатории. Образ Драко заполнил всё сознание Гермионы. Альдегидный аромат его кожи.       Она резко открыла глаза. От её руки тянулся еле заметный фиолетовый след куда-то в сторону.       Магия покажет, где ты.       Обойти пассажиров, нескольких полицейских и бегущего к стойке регистрации оператора. Двигаться почти бесшумно и так быстро, насколько это возможно. Лёгкая дымка заканчивалась у входа в мужской туалет.       Гермиона чувствовала Драко, знала, что он там. Лёгкие наполнил знакомый ржавый запах. Ни с чем не спутать.       Вытащить из заколдованной сумки несколько клинков и открыть чёртову дверь.       На полу захлёбывался в луже собственной крови от глубокой раны на шее тот самый темноволосый аврор. Грейнджер узнала его сразу.       — Помоги, прошу, — взмолился мужчина.       Рядом стоял Драко с окровавленным ножом. Он не был добычей. Он был охотником.       Почти убил человека.       За что, чёрт возьми? Как такое возможно?       Убийство — это та черта, за которую никто не смел переходить. Драко направился к умирающему аврору, намереваясь закончить начатое.       — Даже не смей! — Гермиона угрожающее двинулась на Малфоя и загородила собой почти труп. Она сняла с шеи кулон и вскрыла крышку. Внутри плескался бадьян.       — Грейнджер, ты…       — Ещё один шаг и клянусь, один из этих ножей продырявит твоё колёно.       Нужно попытаться спасти. Прикрыть рану, замедлить кровотечение. Время ещё есть.       Бадьян поможет, обязательно‎.       — Грейнджер! — его голос звучал холодно и отстраненно.       Одно резкое движение. Выпад. В ногу Драко воткнулся гравированный клинок. Он смотрел вниз, не веря своим глазам.       — Следующий будет в грудь. Стой, где стоишь.       Слишком поздно. Глаза мракоборца стали стеклянными, а голова завалилась на бок. Опоздала. Ошиблась. И эта ошибка стоила кому-то жизни. Непростительно.       — Отойди, надо разобраться с телом.       Кровь в жилах закипала от его морозного голоса. Чёртов пожиратель. Как она могла себе позволить поверить ему? Оставить одного! Есть черта, через которую никто не смеет перейти.       Убийство.       И Малфой пересек её, не моргнув глазом.       Чёртов подонок.       Гермиона наблюдала, как он очищает место преступления. По точным движениям было видно, что далеко не в первый раз. И судя по его прогнившей душе не в последний. Ярость клокотала внутри, затмевая всё вокруг.       — Руки покажи, — спокойно проговорил Драко.       — Не смей мне приказывать, — взорвалась Грейнджер. — Ты убил человека и стоишь словно ничего не произошло! Что дальше, Малфой?       Тот молчал. Выжигал серыми глазами дыру прямо в её раскрасневшемся лице.       — Может стоит превратить его в кость и спрятать? Или как ты там привык делать?       Желваки заиграли. Зубы крепко стиснуты. Грейнджер видела, что Малфой едва сдерживает эмоции. И не могла остановиться.       — Ты не имел никакого права отнимать чужую жизнь! Ты совершил преступление и поверь мне, я лично позабочусь, чтобы ты отправился за это в Азкабан.       Малфой продолжал подчищать энергоследы, будто не обращая ни малейшего внимания на Гермиону.       — Чёртов сукин сын!       Драко отвернулся в другую сторону и что-то проговаривал про себя.       — Я бы лучше умерла, чем убила другого человека.       — Вот и прекрасно, Грейнджер. Представь, что тебя похоронили и живи спокойно, — отчеканил каждое слово Драко. — Я ошибся в тебе. Добудем зацепки на Димитрову и разойдёмся. Я, как ты уже обозначила, в Азкабан, а ты спасать весь мир.       Злость. Обида.       Боль.       Ненависть. Отчаяние.       Всё слилось в один большой тайфун прямо в голове Гермионы, которая перестала различать скачущие эмоции.       — Клянусь тебе, Малфой, на твоём суде я сделаю всё, чтобы тебе достался самый голодный дементор, — она вышла за дверь, оставляя Драко одного.       Грейнджер решила для себя несколько вещей. Первое: игнорировать проклятого пожирателя. Второе: работать чётко и не поддаваться эмоциям. Третье: не спускать с него глаз. Ей хотелось разрыдаться прямо на заднем сидении автомобиля. Схватиться за голову и кричать.       Рядом заискрился дымчатый ворон. Забини.       — К слушанию всё готово. Завтра после обеда, мы будем в Париже. Белокурому плейбою привет.       Но Грейнджер не собиралась передавать никому никакие приветы. Она собиралась убить Малфоя собственными руками.