Дар радости / The Gift of Joy

Дело было сделано. По крайней мере, так казалось. Альбус Дамблдор был мертв. Но не от руки Драко — вопреки всему, чего от него ждали. В самый последний момент он дрогнул. Не смог. Не нашел в себе сил произнести смертельное заклинание и оборвать жизнь человека, который всего несколько минут назад говорил с ним. Это сделал Северус. Одно короткое движение палочки. Одно заклинание. И все было кончено. Драко не сомневался: с этого мгновения его собственная судьба была предрешена. Когда они вернутся к Темному Лорду, его ждет лишь одно. Смерть. Он провалил задание. Подвел хозяина. Опозорил свою семью. Еще одна ошибка Малфоев. Еще одно разочарование. От этой мысли внутри все сжалось. Он почти физически ощущал холодные стены Малфой-мэнора, слышал ледяной голос Темного Лорда и уже видел взгляд матери, полный ужаса и страха, который она тщетно пыталась скрыть. Что бы ни ждало его дома, это будет кошмарно. Но оставаться здесь — значило подписать себе приговор. Не говоря ни слова, Драко последовал за Пожирателями Смерти. Над вершиной Астрономической башни в темном небе пульсировала Темная Метка. Ее болезненно-зеленое сияние заливало древние стены Хогвартса, словно клеймо, оставленное на самом сердце замка. Напоминание о том, что произошло. О том, что уже невозможно исправить. Нет. Не о зле. О необходимости. Старик все равно должен был умереть. И он умер. Драко не отставал от остальных, почти наступая им на пятки, пока они стремительно спускались по бесконечным лестницам Хогвартса и петляли по пустынным коридорам. Где-то в глубине замка разносились крики. Они отражались от каменных стен, смешиваясь с грохотом шагов и бешеным стуком его собственного сердца. Драко не пытался понять, кто кричал и что происходило позади. Сейчас существовала лишь одна цель — добраться до точки аппарации и исчезнуть отсюда. Навсегда. Внезапно тишину прорезал новый крик — совсем близко. За ними гнались. Нет... их было двое. Шаги становились все отчетливее, стремительно сокращая расстояние. Адреналин обжег кровь, и Драко сорвался почти на бег, не сводя взгляда со спины Северуса. Нужно было лишь не отстать. Еще немного. Еще несколько поворотов. Еще несколько секунд — и они окажутся за пределами Хогвартса. Но судьба распорядилась иначе. Все произошло в одно мгновение. Только что Драко бежал следом за Северусом, отчаянно цепляясь за единственную возможность выбраться живым, — и в следующую секунду воздух за его спиной прорезал властный голос пожилой женщины: — Локомотор Мортис! В следующую секунду он упал лицом вниз, его ноги внезапно перестали двигаться, буквально склеились. Его дыхание перехватило, и он захрипел. Чувствуя, как легкие сжимаются, Драко знал, что у него есть всего несколько секунд, чтобы действовать. Сделав самый глубокий вдох, на который он был способен, он наполнил легкие до предела и закричал, пытаясь привлечь внимание одного из своих товарищей. Кто-то. Кто угодно. Только Северус оглянулся. На краткий миг Драко увидел странный блеск в его глазах. Что это было? Это выглядело почти как облегчение. Этого не может быть. Но так же быстро, как появился этот взгляд, он пропал. Снейп развернулся и продолжил бежать. Драко был один. Он же не думал, что остаться в Хогвартсе будет хуже, чем вернуться к Темному Лорду неудачником? С замедленным сердцебиением молодой человек продолжал биться против своего похитителя. Вспышка мантий пронеслась мимо, кроссовки оказались в опасной близости от лица. Поттер. Этот идиот действительно собирался сделать это. Собирался броситься навстречу собственной смерти. Не успев даже вдохнуть и подумать о тупоголовстве Поттера, Драко почувствовал, как невидимая сила резко вздернула его на ноги. В следующее мгновение руки рывком оказались связаны за спиной, а пальцы сами собой разжались. Палочка выпала из руки. И оказалась во владении профессора МакГонагалл. Она стояла прямо перед ним, и на одно короткое мгновение Драко едва узнал женщину, которую видел все эти годы. Лицо обычно невозмутимой женщины было искажено яростью. Серые глаза полыхали так, словно были способны испепелить его на месте, а губы сжались в тонкую, почти исчезнувшую линию. Обычно он не упустил бы случая отпустить колкость. Что-нибудь едкое. Жестокое. Что угодно, лишь бы вывести ее из себя. Но не сейчас. Сейчас слова застряли где-то в горле. Он лишь молча смотрел на нее. Казалось, МакГонагалл тоже не доверяла собственным словам. Молча она коротко взмахнула палочкой. Тело Драко тут же приподнялось над каменным полом на несколько дюймов, словно он ничего не весил, и его понесло по коридору вслед за профессором. Мимо них пронеслись еще несколько человек — все в том направлении, куда только что умчался Поттер. Бесполезно. Они не успеют. Только у Поттера был призрачный шанс приблизить конец Темного Лорда. Настолько ничтожный, что Драко почти не верил в его существование. Похоже, МакГонагалл тоже это понимала. И все же вместо погони она предпочла забрать с собой пленника. Пока они продвигались вперед — вернее, МакГонагалл уверенно шагала, а Драко беспомощно плыл следом, удерживаемый чарами, — он впервые заставил себя посмотреть по сторонам. Хогвартс больше не был похож на дом. Каменные стены покрывали глубокие трещины, на полу валялись обломки мебели, битое стекло и осколки доспехов. Воздух был пропитан запахом гари и пыли. А затем он увидел это. Кровавый отпечаток ладони на стене. Драко резко отвел взгляд, но было уже поздно. Желудок болезненно скрутило. Теперь он чувствовал не только дым. Тяжелый металлический запах крови заполнял каждый вдох, въедаясь в легкие, словно от него невозможно было избавиться. Парень судорожно сглотнул. И только тогда понял, куда именно они идут. К кабинету Дамблдора. Сердце глухо ударилось о ребра. Нет. Только не туда. Он дернулся, безуспешно пытаясь вырваться из удерживающих его чар. Хотел закричать, осыпать МакГонагалл проклятиями, сказать что угодно — лишь бы не позволить ей идти дальше. Но из груди вырвался лишь сдавленный, почти животный звук, эхом прокатившийся по пустому коридору. — Немедленно прекратите, мистер Малфой. Иначе мне придется заткнуть вам рот, — прошипела МакГонагалл. Драко замолчал мгновенно. Он никогда прежде не слышал у нее такого голоса. В нем не осталось ни капли привычной сдержанности. Только холодная, выжженная горем ярость. Произнеся пароль, МакГонагалл остановилась перед каменными горгульями. Те бесшумно разошлись в стороны, открывая вход. В полном молчании они поднялись по движущейся винтовой лестнице. С каждым оборотом сердце Драко билось все тяжелее. Дверь кабинета директора медленно распахнулась. Совсем как одна из тех волшебных книг, которые в детстве любил листать Драко: стоило открыть страницу — и перед тобой оживал целый мир. Только сейчас никакого волшебства не было. Из глубины кабинета доносилось размеренное жужжание серебряных приборов. Шестеренки тихо щелкали, стеклянные колбы мерцали в полумраке, портреты на стенах едва слышно перешептывались. Все было так же. Словно Альбус Дамблдор просто ненадолго вышел и вот-вот вернется. Желчь подкатила к горлу. Это был кабинет живого человека. Человека, который, глядя смерти в лицо, не проклинал его. Не умолял. Не пытался спастись. Он говорил с ним спокойно. С добротой. МакГонагалл резко опустила Драко на стул по другую сторону директорского стола. Удерживающие чары исчезли, но он даже не попытался воспользоваться этим. Бежать было некуда. Да и незачем. Его тело сдалось раньше разума. Он согнулся пополам, и его вырвало прямо к собственным ногам. Желудок сводило болезненными спазмами, пока он безуспешно пытался вдохнуть. Горло жгло желчью, рот наполнился кислым, горьким привкусом. Несколько капель слюны сорвались с подбородка, когда он, тяжело дыша, откинулся на спинку стула и бессильно закрыл глаза. — Инкарцеро. Веревки вновь впились в запястья. — Экскуро. Рвота исчезла так же быстро, как появилась, словно ее никогда и не было. Но мерзкий вкус во рту никуда не делся. Драко провел языком по пересохшим губам и невольно подумал, что сейчас отдал бы что угодно за глоток холодной воды. Или хотя бы за чистый носовой платок. МакГонагалл даже не посмотрела в его сторону. Он и не ожидал, что посмотрит. Если быть честным... Он не заслуживал ни краткого взгляда, ни какого-либо слова. Эта мысль прозвучала в голове чужим, холодным голосом. Драко молча опустил взгляд. В кабинете повисла тяжелая тишина. Затем он услышал глубокий, усталый вздох. Наверное, МакГонагалл наконец позволила себе сесть. Когда Драко вновь поднял голову, она уже занимала кресло Дамблдора. Все это казалось неправильным. Кресло, всегда выглядевшее слишком большим даже для самого Дамблдора, почти поглотило ее. Впервые за все годы профессор выглядела не величественной, а смертельно уставшей. Лицо пересекали тонкие порезы, на виске и щеке темнели полосы засохшей крови, мантия была измята и покрыта пылью. Но глаза... Глаза оставались такими же холодными и непреклонными. Они смотрели на него так, словно видели насквозь. Так, словно уже вынесли приговор. МакГонагалл выдержала долгую паузу, прежде чем заговорить. — Мистер Малфой, — ее голос звучал ровно, почти бесстрастно, но за этим спокойствием скрывалось напряжение натянутой до предела струны. — У вас есть хоть какое-то объяснение тому, что произошло сегодня вечером? Драко судорожно вдохнул, пытаясь вернуть себе голос. — Профессор... МакГонагалл даже не шелохнулась. — Вы слышали мой вопрос, мистер Малфой. Ее взгляд не дрогнул. Такие же ясные глаза. Такие же, как у Дамблдора. Только в них больше не было тепла. Лишь усталость. И разочарование. К этому взгляду Драко давно привык. Разочарование сопровождало его всю жизнь — дома, в школе, теперь и здесь. Он знал его слишком хорошо. Но было и кое-что еще. Что-то, чего он никак не ожидал увидеть. Милосердие. Оно было почти неуловимым, скрытым за ледяным самообладанием МакГонагалл, и от этого казалось еще более невозможным. После всего. После того, что он сделал. После того, кем стал. Сегодня вечером Драко впервые посмотрел смерти в глаза. И понял, что страшнее смерти может быть только собственная совесть. "Драко... ты не убийца." Голос Дамблдора прозвучал так отчетливо, будто старик стоял совсем рядом. Уставший парень поднял взгляд и МакГонагалл по-прежнему сидела в директорском кресле. И именно тогда внутри него что-то надломилось. Не громко. Не резко. Просто последняя, едва державшаяся часть его самообладания наконец рассыпалась. Ком подкатил к горлу, грудь болезненно сдавило, и прежде чем он успел отвернуться, из него вырвался хриплый, надломленный всхлип. За ним — второй. Потом еще один. Слезы хлынули сами собой, горячими дорожками стекая по щекам, подбородку и воротнику мантии. Он больше не пытался их остановить. Он оплакивал родителей, которые наверняка заплатят за его провал. Оплакивал мальчика, которым когда-то был, — самоуверенного, избалованного, уверенного, что фамилия Малфой защитит его от любых последствий. Оплакивал самого себя. И человека, который до последнего верил в него сильнее, чем он сам. Человека с добрыми голубыми глазами. Теперь навсегда закрытыми где-то в стенах Хогвартса. Сквозь пелену слез Драко сумел различить выражение лица МакГонагалл. Потрясение. Она не ожидала этого. Как и он сам. Грудь все еще судорожно вздымалась после рыданий, но Драко заставил себя сделать неровный вдох. Нужно было взять себя в руки. Хоть что-нибудь сказать. Слова, которые он поклялся никогда не произносить. Пришло время. — Я… мне т-так жаль, п-профессор, — прошептал он. Голос сорвался на середине фразы. Ему отчаянно хотелось вытереть лицо, стереть слезы и унизительные следы слабости, но веревки крепко стягивали запястья, удерживая руки у спинки стула. МакГонагалл медленно откинулась в кресле Дамблдора и закрыла лицо ладонями. На несколько секунд в кабинете воцарилась полная тишина. Она действительно не знала, что ответить. Когда профессор снова заговорила, ее голос прозвучал неожиданно хрипло: — Боюсь, мистер Малфой, простого извинения недостаточно, чтобы искупить тяжесть ваших поступков. Она опустила руки и наклонилась вперед. Ее глаза вновь встретились с его взглядом. — Почему? — Почему именно сейчас? — Откуда это внезапное раскаяние? Или это всего лишь притворство? — Это... это не притворство, — выдохнул Драко, судорожно втягивая воздух. Слезы на щеках уже начинали высыхать, стягивая кожу, но внутри все еще было пусто и больно. Он больше не мог лгать. Ни ей. Ни самому себе. — Я пришел сюда... чтобы убить профессора Дамблдора. Таков был приказ Темного Лорда. Я... я загнал его на вершину Астрономической башни. Палочка была направлена прямо на него... Он замолчал. Перед глазами вновь всплыло лицо Дамблдора. Спокойное. Усталое. Без тени страха. — Но когда настал момент... я просто... Голос надломился. Драко судорожно вдохнул, отчаянно пытаясь проглотить вставший в горле ком, однако слова больше не подчинялись ему. Он опустил голову, крепко зажмурившись, словно надеялся, что так воспоминания исчезнут. Но они не исчезли. Несколько долгих секунд в кабинете было слышно лишь его неровное дыхание. — Вы... просто не смогли убить его? — тихо закончила за него МакГонагалл. В ее голосе по-прежнему звучала настороженность. Но теперь в ней появилось что-то еще. Почти неуловимое. Сочувствие. Драко медленно поднял взгляд. И едва заметно кивнул. — Что изменилось, мистер Малфой? — тихо спросила МакГонагалл. — Вы ведь зашли слишком далеко, чтобы просто остановиться. Даже профессор Дамблдор, казалось, уже не мог вас переубедить. Несколько секунд Драко молчал. А потом... Он рассмеялся. Глухо. Надломленно. Смех вырвался сам собой — короткий, почти болезненный, больше похожий на очередной всхлип. — Он... знал, — прошептал Драко, качая головой. — С самого начала знал. Он снова тихо рассмеялся, не в силах поверить в собственные слова. — Старый дурак... Он все понял. И все равно позволил мне довести дело до конца. До самого конца. Драко поднял покрасневшие глаза на МакГонагалл. — Не знаю почему. Может, надеялся, что я сделаю правильный выбор. Он судорожно вдохнул. — Когда я загнал его на вершину башни... он даже не пытался защищаться. Не умолял. Не угрожал. Лишь... разговаривал со мной. Слова давались с трудом. — Он сказал, что может защитить меня. Моих родителей. Что еще не поздно все изменить. Драко опустил взгляд. — И я... я почти согласился. Последние слова прозвучали едва слышно. — Если бы остальные не ворвались на башню... если бы Северус... Он осекся. — Если бы Северус не убил его. МакГонагалл резко поднялась на ноги. Кресло с глухим стуком отъехало назад. — Северус? — выдохнула она. Несколько секунд она просто смотрела на Драко, словно не понимая смысла услышанного. — Вы хотите сказать... что Северус Снейп... Имя застряло у нее в горле. Она судорожно покачала головой, будто отказываясь принимать эту мысль. — ...что именно Северус Снейп убил Альбуса? В кабинете повисла тишина. Такая тяжелая, что, казалось, даже серебряные приборы на столах перестали жужжать. Драко молча кивнул. МакГонагалл медленно опустилась обратно в кресло. На мгновение она прикрыла глаза и прижала ладонь к груди, словно пытаясь унять внезапную боль. — Вы хотите сказать... — произнесла она после долгой паузы, тщательно подбирая слова, — что если бы профессор Снейп не сделал этого... вы бы, возможно, так и не смогли выполнить приказ? Драко снова кивнул. Третий раз за последние несколько минут. На большее его не хватило. МакГонагалл долго молчала. Слишком долго. Наконец она тяжело вздохнула. — Вы понимаете, в каком положении меня оставляете, мистер Малфой? Ее голос вновь стал твердым, почти официальным. — Каждое ваше слово может оказаться правдой. Она сделала короткую паузу. — Или тщательно подготовленной ложью. Драко опустил взгляд. Возразить было нечего. — Мне хочется вам верить, — тихо продолжила МакГонагалл. — Очень хочется. Она посмотрела на портреты, словно надеялась найти там ответ. — Альбус всегда видел в людях лучшее. Даже тогда, когда остальные уже переставали верить. Ее взгляд снова остановился на Драко. — И я тоже никогда не считала, что вы способны хладнокровно лишить человека жизни. Слово «убить» прозвучало почти шепотом. Драко вздрогнул. Перед глазами вновь возникла Астрономическая башня. Тело Дамблдора, падающее навстречу темноте. Безвольно раскинутые руки. Тихий удар где-то далеко внизу. Он резко зажмурился. МакГонагалл ничего не сказала. Лишь открыла верхний ящик письменного стола и достала небольшой стеклянный флакон с прозрачной, чуть серебристой жидкостью. Сердце Драко болезненно сжалось. Ему не нужно было объяснять, что это. Он слишком хорошо знал, как выглядит это зелье. - Сыворотка правды. Вы совершеннолетний, не так ли, мистер Малфой? — Да, — без колебаний ответил Драко, выпрямляясь настолько, насколько позволяли веревки. Впервые за весь вечер он почувствовал нечто похожее на облегчение. Сыворотка правды. Она наконец избавит его от необходимости что-либо доказывать. Ему больше не придется подбирать слова, оправдываться или убеждать МакГонагалл, что он не лжет. Верит она ему или нет, теперь решит не людям. А зелью. МакГонагалл внимательно изучала его лицо еще несколько долгих секунд. Будто искала хоть малейший признак колебания. Не найдя его, она едва заметно кивнула. — Хорошо. Она вновь заговорила тем ровным, деловым тоном, который Драко привык слышать на уроках. — Я дам вам дозу сыворотки правды и задам несколько вопросов. Ее взгляд оставался спокойным, почти бесстрастным. — Самих вопросов вы впоследствии не вспомните. Действие зелья продлится около часа. Она помедлила. — Если ваши ответы подтвердят ваши слова, мы обсудим, что делать дальше. Еще одна пауза. — Если же нет... МакГонагалл тяжело вздохнула и поднялась из-за стола. — Тогда поговорим об этом позже. Она обошла стол и остановилась рядом с ним. Стеклянный флакон тихо щелкнул, когда пробка выскользнула из горлышка. МакГонагалл осторожно, но без тени сомнения, приподняла его подбородок. — Откройте рот. Прохладная жидкость коснулась языка. Через мгновение она уже стекала по горлу, оставляя после себя едва уловимый сладковатый привкус. Драко закрыл глаза. Мысли, еще недавно метавшиеся в голове, одна за другой начали стихать. Страх. Вина. Отчаяние. Все медленно растворялось в странной, непривычной пустоте. И впервые за эту бесконечную ночь ему не нужно было ни лгать. Ни защищаться. Ни притворяться.

***

Мысль о матери ударила сильнее любого заклинания. Воздух исчез. В одно мгновение. Драко попытался вдохнуть, но легкие словно забыли, как это делается. Сердце заколотилось так быстро, что стало больно. Мама. Нет. Нет, нет, нет... Что он наделал? Что теперь сделают с ней? Нарцисса пошла на все, чтобы спасти его. Лгала. Унижалась. Просила. Рисковала собственной жизнью. А он... Он обрек ее. Стул тихо заскрипел, когда Драко начал раскачиваться вперед-назад. Каждый вдох заканчивался новым судорожным всхлипом. Слезы снова потекли по лицу. — Мама... — выдохнул он сдавленно. — Мам... Голос сорвался. — Что я наделал?.. Дверь открылась. Он даже не заметил, как МакГонагалл оказалась рядом. В следующий миг рядом с ним возникла узкая кровать. Он почувствовал осторожную, но уверенную руку на своем плече. — Сядьте. Нет. Он не мог. Воздуха по-прежнему не хватало. Мысли путались, сердце билось где-то в горле. И вдруг теплые ладони мягко обхватили его лицо. Драко замер. Поднял глаза. МакГонагалл смотрела прямо на него. Без осуждения. Без гнева. Только с глубокой, почти материнской тревогой. — Дыши, Драко. Не мистер Малфой. Просто... Драко. — Посмотри на меня. Он попытался. — Вот так. Медленный вдох. Еще один. — Хорошо. Ее голос был тихим, удивительно спокойным. — Еще раз. Воздух наконец наполнил легкие. Боль в груди постепенно отступила. Сердце перестало бешено колотиться. Мысли вновь обрели форму. Только тогда МакГонагалл убрала руки. — Спасибо... — едва слышно прошептал Драко. Она коротко кивнула, словно благодарность сейчас была совершенно не важна. — Сыворотка правды подтвердила ваши слова. Несколько секунд она молчала. — Я выполню последнюю просьбу Альбуса. Драко поднял голову. — Я найду способ защитить вас. Ах да, точно, чуть не забыла, — спокойно произнесла МакГонагалл. — Полагаю, вам пора познакомиться. На ближайшее время именно она станет вашей опекуншей. Дверь открылась. Драко лениво поднял взгляд, ожидая увидеть кого угодно. Члена Ордена. Аврора. Может быть, даже кого-нибудь из преподавателей. В кабинет вошла девушка с густыми каштановыми волосами. Карие глаза встретились с серыми. Она замерла. Он тоже. — Абсолютно нет.