Дар радости / The Gift of Joy

День после похорон Дамблдора выдался пугающе обычным. Ощущение, что ничего не изменилось преследовало всех. Гермиона провела утро у Черного озера вместе с Гарри и Роном. Никто из них не спешил собирать вещи. Они откладывали отъезд из Хогвартса на столько, на сколько только могли, словно замок мог защитить их еще хотя бы несколько часов. Когда-то Гермиона непременно отчитала бы мальчиков за безделье. Но сегодня у нее не осталось ни сил, ни желания. Поэтому она просто сняла обувь, закатала брюки, а потом, смеясь вместе с ними, забралась в прохладную воду. Хотя бы ненадолго можно было забыть. Забыть о похоронах. О войне. О будущем, которое уже нависло над ними тяжелой тенью. Все понимали, что впереди их ждут темные времена. Этого уже нельзя было избежать. Но если судьба дарила им еще один день, в котором можно было смеяться, плескаться в озере и чувствовать себя обычными семнадцатилетними подростками, Гермиона не собиралась им пренебрегать. Они выбрались на берег насквозь промокшими и неожиданно... счастливыми. Пусть всего на несколько часов. Вернувшись к своим вещам, Гермиона сменила школьную мантию на свободную розовую футболку и легкие шорты. Гарри и Рон тоже давно избавились от тяжелых волшебных одежд, предпочтя обычную магловскую одежду. Она улыбнулась. Иногда маглы все-таки делали некоторые вещи лучше волшебников. Например, летнюю одежду. Смеясь и спотыкаясь, они выбрались на берег и почти одновременно рухнули в высокую траву под раскидистым деревом. Гермиона оказалась между двумя лучшими друзьями. Она глубоко вдохнула теплый летний воздух, прикрыла глаза и позволила солнечным лучам согреть лицо. На несколько драгоценных минут мир снова стал простым. Не было ни Волдеморта. Ни крестражей. Ни войны. Лишь плеск воды, стрекот кузнечиков и запах нагретой солнцем травы. Через некоторое время Гермиона повернула голову к Гарри. Он лежал с закрытыми глазами, подставив лицо солнцу. За последние годы он сильно изменился. Исчезла подростковая угловатость, черты лица стали резче, взрослее. Теперь Гермиона без труда понимала, почему Джинни влюбилась именно в него. Но для нее он всегда оставался просто Гарри. Ее лучшим другом. Тем самым мальчиком, который однажды протянул ей руку в подземельях и с тех пор ни разу ее не отпустил. Она осторожно коснулась его ладони. Гарри, не открывая глаз, сразу переплел свои пальцы с ее. Гермиона улыбнулась. Затем повернулась к Рону. Он уже смотрел на нее. Пойманный врасплох, Рон смущенно улыбнулся, и веснушки на его лице стали еще заметнее из-за румянца, медленно расползающегося по щекам. Гермиона почувствовала, как сама начинает краснеть. Она не смогла сдержать ответной улыбки. Этот год был тяжелым. Иногда Рон выводил ее из себя настолько, что хотелось его придушить. Иногда ей казалось, что они никогда не научатся понимать друг друга. И все же... Он по-прежнему оставался ее Роном. И почему-то эта мысль согревала не меньше летнего солнца. Не сговариваясь, оба мальчика придвинулись ближе. Голова Гарри легла ей на одно плечо. Рона — на другое. Гермиона тихо выдохнула и обняла их обоих. Они сидели так молча, согретые ленивым послеполуденным солнцем. Легкий ветер шелестел листвой над головой, с озера доносился плеск воды, и впервые за долгое время тишина не казалась неловкой. Она была необходимой. Никому из них не хотелось говорить. Слова могли подождать. Еще немного. Еще несколько драгоценных минут. Гермиона не знала, сколько прошло времени. Минуты текли незаметно, пока спина не начала ныть от жесткой земли, а ноги не затекли от долгого сидения. Она уже открыла рот, собираясь предложить вернуться в замок, когда тишину нарушил знакомый голос. — Мисс Грейнджер? Мистер Поттер? Мистер Уизли? Все трое вздрогнули. Неохотно выбравшись из своего маленького островка спокойствия, они сели и обернулись. По траве к ним быстрым шагом приближалась профессор МакГонагалл. Нет. Директор МакГонагалл. За прошедшие несколько дней она словно постарела на несколько лет. Плечи казались тяжелее, чем прежде, лицо осунулось, а в уголках глаз залегли глубокие тени. Несмотря на неизменно прямую осанку, усталость читалась в каждом ее движении. Горе не пощадило никого. И ее — тоже. Гарри первым поднялся на ноги. — Добрый день, профессор. Как вы? На лице МакГонагалл появилась слабая улыбка — скорее из вежливости, чем от искренней радости. — Держусь, мистер Поттер, — тихо ответила она. — И надеюсь, что вы трое тоже. Ее взгляд скользнул по озеру, по разбросанной на траве одежде, по их мокрым волосам. — Рада видеть, что вы хотя бы ненадолго позволили себе забыть обо всем. На мгновение она замолчала. — Вы уже закончили собираться? Гарри и Рон переглянулись. Оба выглядели одинаково виноватыми. Гермиона едва заметно улыбнулась. Разумеется, они ничего не собрали. — Мы как раз собирались вернуться в башню и закончить, профессор, — ответила она, привычно выручая обоих. — Вы искали нас? Что-то случилось? МакГонагалл перевела взгляд на Гермиону. — Да, мисс Грейнджер. Ее голос стал заметно серьезнее. — Вообще-то... мне нужно поговорить именно с вами. — Со мной? Но... — Именно так, мисс Грейнджер. МакГонагалл перевела взгляд на двух юношей. — Мистер Поттер, мистер Уизли, вы можете возвращаться в башню. Подозреваю, вам обоим понадобится гораздо больше времени, чтобы собрать вещи, чем мисс Грейнджер. Она вопросительно приподняла бровь. В уголках ее губ мелькнула едва заметная улыбка. Гермиона тихо рассмеялась. Гарри лишь обреченно вздохнул. Рон закатил глаза. Но веселое настроение продлилось всего мгновение. — Почему только Гермиона? — спросил Рон, поднимаясь с земли. В его голосе отчетливо слышалась настороженность. МакГонагалл ответила не сразу. — Ничего тревожного, мистер Уизли, — произнесла она с привычным спокойствием. — Я лишь хотела обсудить с мисс Грейнджер несколько школьных вопросов, прежде чем наша староста школы отправится домой на летние каникулы. На этот раз ее улыбка стала искренней. Теплой. Гермиона невольно улыбнулась в ответ. Староста школы. Даже сейчас эти слова заставили ее сердце дрогнуть. Она уже почти смирилась с тем, что, возможно, никогда не вернется в Хогвартс. Впереди были крестражи, война, неизвестность... седьмой курс казался чем-то почти невозможным. И все же услышать это из уст МакГонагалл оказалось неожиданно приятно. Хотя бы на мгновение можно было представить, что впереди их ждет обычный учебный год. Что все еще может быть... спокойно. — Что ж... тогда не будем спорить, — с притворной обреченностью произнес Гарри, протягивая Гермионе руку и помогая ей подняться. — Пойдем, Рон. Если начнем прямо сейчас, есть шанс, что к ужину мы все-таки закончим собираться. — Очень смешно, — буркнул Рон, но все же последовал за другом. Остаток пути до замка они проделали почти молча. Каждый был погружен в собственные мысли. Лишь шаги эхом отдавались в пустых коридорах Хогвартса. Добравшись до седьмого этажа, они остановились на лестничной площадке. — Увидимся за ужином? — спросил Гарри. — Конечно, — кивнула Гермиона. Рон махнул ей рукой, и оба юноши свернули налево, в сторону башни Гриффиндора. Гермиона проводила их взглядом. Затем повернулась к МакГонагалл. Они молча направились в противоположную сторону — к кабинету директора. Лишь когда до горгулий оставалось несколько шагов, МакГонагалл нарушила молчание. — Мисс Грейнджер... Она остановилась. Гермиона вопросительно посмотрела на нее. — Прежде чем мы войдем, я должна кое в чем признаться. Сердце Гермионы тревожно сжалось. — Я солгала вам у озера. Повисла короткая пауза. — Мне действительно нужно поговорить с вами. Она глубоко вдохнула. — Но вовсе не о делах старосты школы. Гермиона почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Всего на мгновение. Она уже успела представить себе разговор о новом учебном годе, расписании, обязанностях... И теперь эти надежды растаяли так же быстро, как появились. Что бы ни привело МакГонагалл к ней сегодня, это было куда серьезнее. Директор продолжила идти, не сбавляя шага. — Есть еще кое-что, мисс Грейнджер. Ее голос звучал спокойно, но непривычно серьезно. — Я прошу вас выслушать меня без предубеждения. Она на мгновение замолчала, словно тщательно подбирала следующие слова. — То, о чем я собираюсь попросить, будет непросто. Еще несколько шагов. — Более того... я почти уверена, что мое предложение вызовет у вас возмущение. Гермиона удивленно нахмурилась. Возмущение? Она попыталась представить, о чем может идти речь. Дополнительная работа для Ордена? Просьба изменить воспоминания еще кому-то? Отказаться от поисков крестражей? Ни одна из догадок не казалась правдоподобной. Они молча поднялись по винтовой лестнице к кабинету директора. У самой двери МакГонагалл неожиданно остановилась и обернулась. — Мисс Грейнджер. Гермиона замерла. — Я попрошу вас немного подождать здесь. Она положила руку на дверную ручку. — Через минуту постучите. Я сама открою вам. В ее голосе не было ни тени сомнения. Будто именно так все и должно было произойти. — Вам все понятно? — Да, профессор. МакГонагалл коротко кивнула и скрылась за дверью. Гермиона осталась одна. Несколько секунд она просто смотрела на закрытую дверь. Тревога, до этого едва ощутимая, теперь окончательно поселилась где-то под ребрами. Что бы ни ожидало ее по ту сторону кабинета, это было настолько необычным, что МакГонагалл решила подготовить ее заранее. Прошла минута. Потом еще одна. Гермиона машинально посмотрела на часы, но стрелки словно двигались нарочно медленно. Не выдержав, она осторожно подошла к двери. Из кабинета доносились приглушенные голоса. Один принадлежал МакГонагалл. Второй... Мужской. Гермиона нахмурилась. Мужской? Она невольно прижала ухо к двери. Слов было не разобрать. Лишь приглушенные интонации. Кто там может быть? Мысль не давала покоя. Какое отношение этот человек имеет к просьбе, которая, по словам МакГонагалл, должна была ее разозлить? Вздохнув, Гермиона отступила на шаг. Взглянула на часы. Время. Она подняла руку и постучала. Один раз. Пауза. Второй. Третий. Дверь почти сразу распахнулась. МакГонагалл молча посторонилась, приглашая ее войти. Гермиона переступила порог. И в тот же миг услышала голос. — Абсолютно нет. Он прозвучал резко. Возмущенно. До боли знакомо. Сердце оборвалось. Кровь застучала в висках. Она еще не успела поднять взгляд. Еще не увидела человека, произнесшего эти слова. Но уже знала. Она узнала бы этот голос из тысячи. Медленно подняв глаза, Гермиона застыла. Драко Малфой. У Гермионы перехватило дыхание. Нет. Этого не могло быть. Она переводила взгляд с МакГонагалл на Драко и обратно, отчаянно пытаясь понять, что происходит. В голове теснились десятки вопросов. Почему он здесь? Почему его не арестовали? Почему он вообще жив? И... Почему директор привела к нему именно ее? Малфой выглядел ужасно. Куда хуже, чем Гермиона могла себе представить. Школьная мантия была измята, местами порвана и испачкана. Светлые волосы, обычно безупречно уложенные, торчали в разные стороны, словно он несколько дней подряд не притрагивался к расческе. Под глазами залегли глубокие темные круги, а лицо осунулось настолько, что скулы казались почти острыми. Он выглядел... Не высокомерным. Не самодовольным. А измученным. На мгновение в кабинете повисла тяжелая тишина. Первым ее нарушил Драко. Он коротко, почти недоверчиво рассмеялся. — Вы хотите сказать... — медленно произнес он, не сводя глаз с МакГонагалл, — что моей... временной опекуншей станет... Он наконец посмотрел прямо на Гермиону. Взгляд мгновенно стал жестче. Словно привычная маска сама вернулась на лицо. — ...эта грязнокровка? Последнее слово он выплюнул с холодным презрением. Но Гермиона успела заметить, что сразу после этого что-то дрогнуло в его лице. Будто он и сам уже пожалел о сказанном. Гермиона недоверчиво покачала головой. — Прошу прощения... что? Она перевела взгляд с Малфоя на МакГонагалл и обратно. — Опекуном? Простите, профессор... Что именно он имеет в виду? МакГонагалл устало потерла переносицу. Казалось, она ожидала именно такой реакции. — Для начала, — произнесла она спокойно, — сядьте оба. Ее взгляд остановился на Драко. — И, мистер Малфой, больше я не потерплю подобных выражений в адрес мисс Грейнджер. Надеюсь, мы поняли друг друга. Драко ничего не ответил. Лишь раздраженно выдохнул и почти рухнул обратно в кресло. Гермиона осторожно опустилась в соседнее. Она украдкой посмотрела на него. Он выглядел... ужасно. Нет, не просто уставшим. Сломленным. Мантия была грязной и измятой, волосы окончательно потеряли свою привычную безупречность, а под глазами пролегли темные тени, словно он не спал уже несколько ночей. Гарри был уверен, что той ночью Малфой сбежал вместе со Снейпом. Но Гарри ошибся. Каким-то образом самый молодой Пожиратель смерти оказался здесь. В кабинете директора. Под защитой МакГонагалл. Эта мысль никак не укладывалась в голове. МакГонагалл заняла свое место за столом. Не торопясь, шаг за шагом, она рассказала обо всем, что произошло после событий на Астрономической башне. О задержании Малфоя. О его допросе. О Сыворотке правды. О признании, которое он сделал. Гермиона слушала, почти не перебивая. Каждое новое слово лишь сильнее запутывало происходящее. Искреннее раскаяние. Эти слова никак не сочетались с образом Драко Малфоя, которого она знала все эти годы. Она невольно посмотрела на него. Он сидел, низко опустив голову. Его взгляд был прикован к собственным ботинкам, словно ничего другого в комнате не существовало. Лицо оставалось неподвижным. Но напряженно сжатые челюсти выдавали, каких усилий ему стоило молчать. МакГонагалл просила ее быть непредвзятой. Гермиона честно пыталась. Но это было почти невозможно. Рядом с ней сидел человек, который семь лет называл ее грязнокровкой. Человек, который всего несколько дней назад впустил Пожирателей смерти в Хогвартс. Человек, из-за которого погиб Дамблдор. И теперь ей предлагали поверить, что он... раскаивается? Нет. Что-то здесь не сходилось. Она уважала МакГонагалл. Безоговорочно доверяла ей. Но это... Это казалось совершенно невероятным. — Если вам будет легче, мисс Грейнджер, — спокойно произнесла МакГонагалл, — я могу показать вам воспоминания о нашем разговоре. Гермиона подняла взгляд. — Омут памяти. Директриса произнесла это так буднично, словно речь шла о проверке домашнего задания. — Вы сможете сами увидеть признание мистера Малфоя и убедиться, что сыворотка правды не оставляла ему возможности солгать. Она ненадолго замолчала. — Если это поможет вам принять решение, я готова открыть вам свои воспоминания. Гермиона почувствовала, как рядом с ней напрягся Малфой. Она машинально повернула голову. Его плечи застыли. Пальцы сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он по-прежнему смотрел в пол. Но теперь было очевидно: мысль о том, что Гермиона увидит его признание, пугала его едва ли не сильнее всего остального. — Да, профессор, — после недолгой паузы ответила Гермиона. — Думаю... это поможет мне понять его. МакГонагалл кивнула и поднялась из-за стола. Гермиона последовала за ней к Омуту памяти, стоявшему на каменной полке у стены. Директор достала из кармана мантии небольшой стеклянный флакон. Внутри серебристой нитью переливалось единственное воспоминание. Она осторожно откупорила флакон и вылила его содержимое в Омут. Серебряная поверхность дрогнула, словно живая. Прежде чем наклониться вперед, Гермиона бросила быстрый взгляд на Малфоя. Он сидел неподвижно, до побелевших костяшек вцепившись в подлокотники кресла. Казалось, он боялся даже дышать. Гермиона сделала вдох и погрузилась в воспоминание. Ощущение оказалось именно таким, каким его описывал Гарри. Земля исчезла из-под ног, мир закружился серебристым вихрем, а спустя мгновение Гермиона уже стояла в кабинете директора. Только несколько дней назад. МакГонагалл выглядела заметно измученнее, чем сейчас. Лицо было осунувшимся, под глазами пролегли глубокие тени. Но сильнее всего Гермиону поразил Малфой. Он выглядел так, словно его действительно провели через ад. Лицо было мокрым от слез, глаза покраснели, плечи поникли. Казалось, он держался из последних сил. Таким Гермиона его еще никогда не видела. И, к собственному ужасу, почувствовала укол жалости. Она тут же мысленно одернула себя. Не забывай, кто он. МакГонагалл нарушила тишину. — Очень хорошо. Сейчас я дам вам Сыворотку правды и задам несколько вопросов. Вы не запомните наш разговор, а действие зелья закончится примерно через час. Если ваши ответы меня удовлетворят, мы обсудим дальнейшие действия. Если же нет... Она тяжело вздохнула. — Тогда поговорим об этом позже. Гермиона наблюдала, как директор открыла маленький флакон и влила прозрачную жидкость Драко в рот. Эффект наступил почти мгновенно. Его взгляд потускнел. Лицо стало совершенно пустым. — Как вас зовут? — Драко Малфой. Голос прозвучал ровно и безжизненно. — Почему сегодня вечером вы были вместе с Пожирателями смерти? — Я впустил их в замок. Они должны были отвлечь защитников Хогвартса, пока я убивал Альбуса Дамблдора. Гермиона невольно вздрогнула. Никаких попыток оправдаться. Никаких уловок. Лишь голая правда. — Вы являетесь Пожирателем смерти? — Да. — Вы приняли Метку добровольно? Ответ прозвучал без малейшего колебания. — Нет. МакГонагалл слегка подалась вперед. — Вас принудили? — Да. Лицо Драко оставалось неподвижным. Слова текли спокойно, словно он рассказывал чужую историю. — Темный Лорд угрожал убить моих родителей. Он сказал, что будет пытать их, если я откажусь. Мама умоляла его передумать. Он не стал слушать. Беллатриса была счастлива, когда он поставил мне Метку. На мгновение Драко замолчал. — Это была самая страшная боль, которую я когда-либо испытывал. Гермиона машинально опустила взгляд на его левую руку. Ей вдруг стало холодно. — После этого он дал мне задание. Сказал, что, если я выполню его, моя семья будет прощена. МакГонагалл продолжала задавать вопросы. О проклятом ожерелье. Об отравленной медовухе. О попытках убить Дамблдора. Большую часть этого Гермиона уже знала. Но, когда разговор дошел до Астрономической башни, она поймала себя на том, что перестала дышать. — Почему вы не выполнили приказ? Драко долго молчал. Потом тихо ответил: — Потому что не смог. Он впервые выглядел по-настоящему сломленным. — Я всегда был трусом. Его губы дрогнули. — Легко причинять боль издалека. Но смотреть человеку в глаза... видеть, как он умирает по твоей вине... Он медленно покачал головой. — Я не смог. В кабинете повисла тишина. — Я был готов это сделать. Хотел наконец доказать, что Малфои чего-то стоят. Он судорожно сглотнул. — Но профессор Дамблдор... Голос едва заметно дрогнул. — Он предложил защитить мою семью. Он простил меня. Сказал, что это не мой путь. И я... Я опустил палочку. Гермиона почувствовала, как болезненно сжалось сердце. — Но профессор Дамблдор все равно погиб. Драко закрыл глаза. — Да. Долгое молчание. — Его убил Северус. Я видел, как он упал. Видел, как погас свет в его глазах. Он сделал глубокий вдох. — Тогда я впервые понял... что такое смерть. И впервые захотел умереть сам. Даже МакГонагалл не сразу смогла продолжить допрос. Когда она снова заговорила, ее голос звучал непривычно тихо. — Вы хотите и дальше служить Темному Лорду? — Нет. Ответ прозвучал мгновенно. — Я ненавижу его. Меня тошнит от всего этого. Я не хочу больше убивать. Не хочу сражаться. Я просто хочу, чтобы моя семья была в безопасности. Хочу, чтобы все это закончилось. Последние слова еще звучали в воздухе, когда серебристый мир вокруг Гермионы начал расплываться. Воспоминание закончилось. Когда серебристая дымка рассеялась, Гермиона вновь оказалась в кабинете директора. Она медленно выпрямилась, все еще ощущая странную легкость после путешествия в Омут памяти. Малфой сидел на том же месте. Все так же неподвижно. Только теперь его лицо заливал густой румянец, а челюсти были стиснуты с такой силой, что на скулах заходили желваки. Он смотрел в пол. Будто не мог заставить себя поднять глаза. Гермиона молча вернулась к своему креслу и села, избегая смотреть в его сторону. Мысли путались. Она ожидала увидеть ложь. Манипуляцию. Холодный расчет. Но увидела испуганного семнадцатилетнего мальчишку, которого затолкали туда, где взрослые давно потеряли право называться людьми. Это не отменяло того, что он сделал. Не стирало всех лет унижений. Не возвращало Дамблдора. Но теперь все выглядело... иначе. — Вы убедились, мисс Грейнджер? — мягко спросила МакГонагалл. Гермиона не ответила сразу. Она долго смотрела на сцепленные в замок пальцы. Наконец медленно кивнула. — Да, профессор. МакГонагалл едва заметно выдохнула. — Мистер Малфой нуждается в защите. И мы готовы предоставить ее ему. А если представится возможность — и его матери. При этих словах Драко впервые поднял голову. Лишь на мгновение. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на надежду, но она исчезла так же быстро, как появилась. Он вновь отвел глаза. МакГонагалл сложила руки на столе. — Однако постоянное убежище для мистера Малфоя пока не готово. Мы все еще ожидаем... скажем так... хозяина дома. Она сделала короткую паузу. — До тех пор ему необходимо место, где он сможет скрываться, не привлекая внимания магического сообщества. Гермиона почувствовала неприятное предчувствие. МакГонагалл посмотрела прямо на нее. — Именно поэтому мне нужна ваша помощь, мисс Грейнджер. Гермиона медленно выпрямилась. Почему-то сердце забилось чаще. Рядом Малфой тоже напрягся. Она видела это краем глаза. — Я прошу вас временно принять мистера Малфоя в доме ваших родителей. Повисла звенящая тишина. — Что?! — Нет! Их голоса прозвучали одновременно. МакГонагалл даже не вздрогнула. Она лишь подняла ладонь, мгновенно заставив обоих замолчать. — Я прекрасно понимаю, насколько неожиданной кажется моя просьба. Ее голос оставался спокойным. — Мисс Грейнджер, ваш дом находится в маггловском районе Лондона. В ближайшее время Пожиратели смерти вряд ли станут искать мистера Малфоя среди магглов. При должной защите это одно из самых безопасных мест, которые мы можем ему предложить. Она перевела взгляд на Драко. — Размещение будет временным. Лишь до тех пор, пока мы не подготовим постоянное убежище. Гермиона почти не слышала последних слов. В голове роились десятки мыслей. Малфой. В ее доме. За одним столом с ее родителями. Что скажут мама и папа? Что скажут Гарри и Рон? Как вообще можно жить под одной крышей с человеком, который годами ненавидел все, чем она была? Она почувствовала движение рядом. Драко заговорил первым. На лице застыло привычное презрение — словно он отчаянно пытался спрятаться за ним. — Неужели вы не смогли придумать ничего лучше? Я не собираюсь жить в какой-то грязной маггловской лачуге... вместе с этой грязнокровкой. Гермиона резко вскочила. — Да как ты... Но договорить она не успела. МакГонагалл поднялась одновременно с ней. Воздух в кабинете словно стал тяжелее. Директор медленно подняла палочку и направила ее прямо на Малфоя. — Довольно. Ее голос был тихим. И именно поэтому прозвучал страшнее любого крика. Драко побледнел. — Кажется, вы забыли, в каком положении находитесь, мистер Малфой. Каждое слово звучало холодно и отчетливо. — Сейчас не вы диктуете условия. Если бы решение зависело не от меня, а от некоторых моих коллег, вы уже находились бы в Азкабане. В кабинете стало так тихо, что Гермиона слышала собственное дыхание. — Поэтому советую вам принять мое предложение с благодарностью. МакГонагалл не опускала палочку. — Три дня назад я увидела юношу, искренне раскаявшегося в своих поступках. Сегодня же я вижу человека, который вновь пытается спрятаться за ненавистью. Ее взгляд стал жестче. — Никогда больше не произносите этого слова. Оно не делает вас сильнее. Оно лишь еще больше уродует то хорошее, что в вас осталось. Несколько долгих секунд никто не двигался. Потом МакГонагалл медленно опустила палочку и вновь села. Драко сидел, опустив голову. Он не спорил. Не огрызался. Только крепче сжал кулаки. — Что касается вас, мисс Грейнджер... Теперь голос директора снова стал мягче. — Я не стала бы просить вас об этом, если бы не считала, что вы способны справиться. Ваше сострадание всегда было одной из ваших самых сильных сторон. И, смею надеяться, мистеру Малфою оно сейчас необходимо больше, чем кому бы то ни было. В кабинете вновь воцарилась тишина. Гермиона закрыла глаза. Она могла отказаться. Имела на это полное право. Никто не смог бы ее осудить. Но перед глазами снова возникло лицо Драко в Омуте памяти. Не высокомерного слизеринца. А мальчика, который плакал, потому что был уверен, что обрек собственную мать на смерть. Она медленно открыла глаза. Глубоко вдохнула. — Я согласна, профессор. Слова прозвучали тихо, но твердо. — Я присмотрю за мистером Малфоем, пока вы не найдете для него другое место. МакГонагалл удовлетворенно кивнула. На лице Драко промелькнуло удивление. Он явно не ожидал такого ответа. Но прежде чем кто-либо успел заговорить, Гермиона вдруг вспомнила кое-что важное. — Профессор… — нерешительно начала она. — Летом я должна быть в «Норе». На свадьбе Билла и Флер. Я ведь… смогу поехать? МакГонагалл задумчиво сложила руки перед собой. — Я постараюсь сделать все возможное, мисс Грейнджер. Если обстоятельства позволят, вы обязательно там будете. Она поднялась из-за стола. — Но сейчас нам нельзя терять время. Подойдя к камину, директор поправила складки мантии и продолжила уже деловым тоном: — Я распорядилась временно подключить камин в этом кабинете к дому ваших родителей. Они уже уведомлены о вашем прибытии. Она перевела взгляд с Гермионы на Драко. — Мисс Грейнджер, сейчас вы вернетесь в башню Гриффиндора. Объясните мистеру Поттеру и мистеру Уизли, что для вас организован другой способ добраться домой. Скажите, что родители не смогут встретить вас на Кингс-Кросс, поэтому мне пришлось изменить ваши планы. Этого будет достаточно. Гермиона кивнула. Лгать друзьям ей совсем не хотелось. Но выбора не было. — Да, профессор. МакГонагалл повернулась к Малфою. — Мистер Малфой, домашний эльф соберет ваши вещи и доставит их в дом мисс Грейнджер. До самого отъезда вы останетесь здесь. Драко коротко кивнул. Он по-прежнему выглядел так, словно происходящее было дурным сном, из которого он никак не мог проснуться. — Хорошо. — Отлично. МакГонагалл направилась к боковой двери. — Тогда вернемся в вашу комнату. Драко поднялся, бросил на Гермиону короткий, непроницаемый взгляд и молча последовал за директором. Через несколько секунд дверь закрылась за ними. Гермиона осталась одна. Она медленно опустилась в кресло и прикрыла глаза. Малфой. У нее дома. Сколько? Несколько дней? Неделя? Месяц? От этой мысли желудок неприятно сжался. Они с МакГонагалл молча спускались по винтовой лестнице. Обычно директор не избегала разговоров, но сейчас, казалось, каждая из них была погружена в собственные мысли. Когда перед ними распахнулись двери Большого зала, шум голосов ударил Гермионе в уши. Жизнь продолжалась. Студенты смеялись, переговаривались, занимали свои места за факультетскими столами. И только ей казалось, что мир окончательно сошел с ума. Она скользнула на свое место между Гарри и Роном. Оба одновременно повернулись к ней. — Ну? — тут же спросил Гарри. — Что хотела МакГонагалл? — почти одновременно выпалил Рон. Гермиона почувствовала, как внутри неприятно кольнуло. Ложь далась тяжело. — Мы обсуждали следующий учебный год, — как можно спокойнее ответила она. — Некоторые обязанности старост… правила патрулирования… и все такое. Рон скорчил мученическую гримасу. — Даже летом не дают тебе отдохнуть. Гермиона слабо улыбнулась. — Похоже, что нет. К счастью, друзья не стали расспрашивать дальше. Разговор быстро перешел на прощальный пир, предстоящую дорогу домой и планы на остаток лета. Только Гермиона почти ничего не слышала. Все ее мысли снова и снова возвращались к одному человеку, который сейчас сидел один в маленькой каменной комнате этажом выше. Позже, уже в гостиной Гриффиндора, они втроем устроились перед камином. Огонь тихо потрескивал, окрашивая комнату теплым золотистым светом. Гермиона рассказала друзьям ту же историю, которую велела рассказать МакГонагалл. Что директор организовала для нее другой способ добраться домой. Что родители не смогут встретить ее на вокзале. Что она отправится отдельно. Гарри нахмурился. — Странно. — Немного, — призналась Гермиона, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Но, думаю, так действительно будет проще. Рон недовольно вздохнул. — Жаль. Хотелось провести с тобой еще хотя бы дорогу. Она улыбнулась. — Мы скоро увидимся. Надеюсь. Последние слова она произнесла только про себя. Поднявшись, Гермиона крепко обняла сначала Гарри, потом Рона. Задержавшись в их объятиях чуть дольше обычного. Простите меня. Когда-нибудь я расскажу вам правду. Но не сейчас. На следующее утро Гермиона поднялась раньше остальных. Попрощавшись с друзьями у входа в башню, она отправилась прямиком в кабинет директора. Малфой уже был там. Он выглядел немногим лучше, чем накануне. Волосы по-прежнему были растрепаны, одежда измята, лицо осунулось, а под глазами залегли темные круги. — Доброе утро, — негромко сказала Гермиона. Драко лишь скользнул по ней раздраженным взглядом и отвернулся. Гермиона мысленно закатила глаза. Похоже, его благодарности ждать не стоило. Это будет очень длинное лето. В этот момент из-за винтовой лестницы появилась МакГонагалл. — Пора. Она жестом подозвала их к камину. — Как только у меня появятся новости, я пришлю вам Патронуса. Она говорила серьезно, почти сурово. — Не пытайтесь связываться с кем-либо самостоятельно. Мы пока не знаем, следят ли за вами люди Темного Лорда. Оба подростка молча кивнули. МакГонагалл достала вторую палочку. — Мисс Грейнджер. Она протянула ей палочку из боярышника. — Палочка мистера Малфоя теперь находится под защитными чарами. Он не сможет воспользоваться ею без моего разрешения. Гермиона осторожно приняла ее. На мгновение их пальцы с директором соприкоснулись. Драко не сводил глаз со своей палочки. Во взгляде мелькнула такая тоска, что Гермионе неожиданно стало не по себе. Словно вместе с ней у него забрали последнюю связь с прежней жизнью. Она убрала палочку в карман. — И еще одно, — сухо добавила МакГонагалл. Уголки ее губ едва заметно дрогнули. — Постарайтесь не убить друг друга. После всего, что нам пришлось сделать, это было бы крайне досадно. На этот раз даже Гермиона невольно улыбнулась. Малфой лишь тяжело вздохнул. — А теперь... идите. Гермиона первой шагнула к камину. Зачерпнула горсть летучего пороха. Пламя вспыхнуло ярко-зеленым. — Дом Джин и Марка Грейнджеров. Лондон. Огонь мгновенно поглотил ее. Зеленое пламя закружило Гермиону, и через мгновение она уже вывалилась из камина в собственной гостиной. Она пошатнулась, стряхнула с одежды пепел и подняла голову. Мама и папа уже ждали ее. Едва увидев дочь, они поднялись с дивана. Гермиона с облегчением бросилась к ним в объятия. На несколько коротких секунд война словно перестала существовать. Но затем камин за ее спиной снова вспыхнул. Из изумрудного огня появился Малфой. Он неуклюже шагнул вперед, быстро оглядел комнату и застыл. Его взгляд неторопливо скользнул по гостиной: книжные полки, фотографии на стенах, уютный диван, цветы на подоконнике. На лице мелькнуло привычное высокомерие, но оно оказалось куда слабее, чем Гермиона ожидала. Скорее настороженность, чем презрение. Мама первой нарушила молчание. — Добро пожаловать, мистер Малфой. Она тепло улыбнулась. — Мы рады, что вы добрались благополучно. Драко явно не ожидал подобного приема. Он едва заметно отшатнулся, словно не понимал, что делать с этой доброжелательностью. — Спасибо... — выдавил он после долгой паузы. Это прозвучало неловко. Почти чуждо. Миссис Грейнджер понимающе улыбнулась, не пытаясь сократить расстояние между ними. — Ваши вещи уже наверху. Как и вещи Гермионы. Отец Гермионы кивнул в сторону лестницы. — Думаю, вам обоим стоит немного отдохнуть после дороги. Гермиона вопросительно посмотрела на родителей, затем перевела взгляд на Малфоя. — Пойдем. Он молча последовал за ней. Поднимаясь по лестнице, Драко не произнес ни слова. Лишь внимательно осматривал дом. Не с тем брезгливым любопытством, которого Гермиона ожидала. Скорее... настороженно. Будто запоминал все пути к отступлению. На втором этаже она остановилась. — Моя комната слева. Она указала дальше по коридору. — Твоя — напротив. В ней есть отдельная ванная. Думаю, мама уже приготовила тебе полотенца и все необходимое. Драко коротко кивнул. — Спасибо. Это слово прозвучало так тихо, что Гермиона даже не была уверена, действительно ли услышала его. Он подошел к двери, взялся за ручку и, не сказав больше ни слова, вошел внутрь. Дверь негромко закрылась. Гермиона еще несколько секунд смотрела ей вслед. Странный. Это был уже не тот Малфой, которого она знала в Хогвартсе. И от этого становилось не по себе. Переодевшись в домашнюю одежду, Гермиона первым делом достала палочку Драко. Несколько секунд она задумчиво рассматривала боярышниковое дерево. Столько бед причинила эта палочка. И столько же, возможно, еще предотвратит. Она спрятала ее в своем старом тайнике за письменным столом — укромном месте, которое придумала еще ребенком, чтобы прятать дневники от родителей. Затем спустилась вниз. За обедом Малфой так и не появился. Мама лишь молча поставила перед ним тарелку и попросила Гермиону оставить ее у двери гостевой комнаты. Поднос простоял там до самого вечера. Когда наступило время ужина, ситуация повторилась. Еда осталась нетронутой. — Он вообще ел за последние дни? — тихо спросил отец. Гермиона покачала головой. — Не знаю. И, к собственному удивлению, поняла, что этот вопрос начинает ее беспокоить. Ночью Гермиону разбудил тихий шум. Она сонно приоткрыла глаза. Будильник показывал половину третьего. В доме было тихо. Почти. Она взяла палочку с прикроватной тумбочки и выглянула в коридор. Из-под двери комнаты Малфоя пробивалась полоска света. Где-то за стеной шумела вода. Похоже, он наконец решил воспользоваться ванной. Гермиона перевела взгляд вниз. Поднос с ужином все еще стоял у двери. Нетронутый. Она нахмурилась. Неужели он действительно ничего не ел? Несколько секунд она стояла неподвижно, прислушиваясь к шуму воды. Потом тихо закрыла дверь своей комнаты. Это было не ее дело. По крайней мере, она очень старалась убедить себя именно в этом. Следующие три дня мало чем отличались друг от друга. Малфой почти не выходил из комнаты. Иногда Гермиона слышала шаги. Иногда — шум душа глубокой ночью. Но чаще всего за дверью царила тишина. Подносы с едой появлялись возле комнаты трижды в день. И трижды возвращались обратно почти нетронутыми. Родители все чаще переглядывались за завтраком. — Мне кажется, мальчику нужна помощь, — однажды тихо сказала мама. — Или хотя бы разговор, — согласился отец. Гермиона ничего не ответила. Она сама не понимала, что чувствует.Часть ее равнодушно пожимала плечами. Это был Драко Малфой. Тот самый слизеринец, который годами издевался над ней, оскорблял ее друзей и произносил слово «грязнокровка» так легко, словно оно ничего не значило. Но была и другая часть. Та, что снова и снова вспоминала серебристое воспоминание в Омуте памяти. Испуганного мальчика. Его дрожащий голос. Его отчаянный страх за мать. Логика подсказывала Гермионе, что самые жестокие люди нередко сами вырастают среди жестокости. Маска Малфоя всегда казалась непробиваемой. Теперь же в ней появилась трещина. И Гермиона никак не могла перестать смотреть именно на нее. По ночам Гермиона все чаще лежала без сна. Дом затихал. Родители давно расходились по спальням, часы внизу размеренно отсчитывали минуты, а за окном стрекотали сверчки. И именно тогда она начинала прислушиваться. К комнате напротив. На вторую ночь она снова услышала какой-то звук. Тихий. Сдавленный. Она задержала дыхание. Показалось? Нет. Звук повторился. Потом еще раз. Плачет? Гермиона нахмурилась. Она никогда бы не подумала, что Драко Малфой вообще способен плакать. Следующей ночью все повторилось. На этот раз сомнений уже не осталось. Из-за двери доносились приглушенные всхлипы. Иногда — судорожный вдох. Иногда — едва различимый стон. Она лежала, глядя в потолок. Разум настойчиво советовал отвернуться к стене и уснуть. Это не твоя проблема. Он сам сделал свой выбор. Но сердце упрямо не соглашалось. Она снова вспомнила мальчика из Омута памяти. Его дрожащий голос. Его отчаяние. И почему-то больше не могла связать тот образ с высокомерным слизеринцем, которого знала столько лет. На третью ночь Гермиона не выдержала. Она осторожно выбралась из постели, накинула халат и бесшумно открыла дверь. Коридор тонул в полумраке. Из комнаты Малфоя снова доносились звуки. Но на этот раз это были не слезы. Тихое, болезненное хныканье. Гермиона медленно подошла к двери. Несколько секунд колебалась. Потом осторожно нажала на ручку. Дверь оказалась незапертой. Она приоткрыла ее ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь. Комната была освещена серебристым лунным светом. Драко спал, свернувшись под одеялом. Нет. Не спал. Метался. Его лицо исказилось от страха. Лоб блестел от пота. Пальцы судорожно сжимали простыню. — Нет... — прохрипел он. Еще тише: — Пожалуйста... Гермиона замерла. Он резко дернулся. — Мама... Ее сердце болезненно сжалось. — Не трогайте ее... Голос сорвался. — Пожалуйста... не мою маму... Гермиона закрыла глаза. Она не знала наверняка, что именно ему снилось. Но догадаться было нетрудно. Темный Лорд. Беллатриса. Поместье Малфоев. Она медленно подошла ближе. Кровать тихо скрипнула, когда она опустилась на пол рядом. Драко снова всхлипнул. Теперь он выглядел совсем юным. Не Пожирателем смерти. Не наследником древнего рода. Просто испуганным мальчиком, которому снился худший кошмар его жизни. Гермиона долго смотрела на него. Что же с тобой произошло? Она не заметила, как сама протянула руку. Пальцы осторожно коснулись его волос. Неуверенно. Почти боязливо. Они оказались неожиданно мягкими. Совсем не такими, какими представлялись. Гермиона медленно убрала со лба светлую прядь. Потом еще раз провела ладонью по его волосам. Так когда-то мама успокаивала ее саму после кошмаров. Постепенно дыхание Драко стало ровнее. Лицо перестало судорожно морщиться. Всхлипы стихли. Он все еще крепко спал. Гермиона облегченно выдохнула. Теперь, когда напряжение отпустило, она впервые позволила себе просто посмотреть на него. Во сне его лицо казалось совсем другим. Исчезла вечная насмешка. Не было высокомерной ухмылки. Черты стали удивительно спокойными. Он был... Красивым. Эта мысль появилась сама собой. Гермиона тут же раздраженно поморщилась. Жаль только, что характер все портит. Она тихо усмехнулась собственной мысли. Не убирая руки, устроилась поудобнее у кровати. Опустила голову на край матраса. Всего на минуту. Только убедиться, что кошмар не вернется. Но усталость последних дней взяла свое. Глаза закрылись сами собой. Когда Драко проснулся, первое, что он почувствовал, — непривычное спокойствие. Никакой боли в груди. Никакого ощущения, будто его всю ночь душили собственные воспоминания. Он медленно открыл глаза.И почти сразу заметил чужую руку рядом со своим лицом. Драко резко сел. Сон мгновенно исчез. Рука... Она лежала прямо на его подушке. Он перевел взгляд ниже. И застыл. Грейнджер. Она спала, сидя на полу возле его кровати. Одна щека покоилась на матрасе, густые каштановые волосы рассыпались по одеялу, а ладонь все еще запуталась в его волосах. Несколько долгих секунд Драко просто смотрел на нее. Не понимая, что она здесь делает? Когда вошла? Почему он ничего не услышал? Первая мысль была привычной и весьма логичной. Разбудить. Накричать. Выгнать. Но почему-то он не двинулся с места. Он осторожно освободил свои волосы из ее пальцев. Медленно. Так, чтобы не разбудить. Потом машинально провел ладонью по голове. И вдруг замер. Именно так. Она гладила его именно так. Прошлой ночью... Он ведь снова видел тот же сон. Мать. Темный Лорд. Крики. Но... Кошмар закончился раньше обычного. Он впервые за много месяцев действительно выспался. Его взгляд снова остановился на Гермионе. Она... успокаивала меня? Мысль показалась настолько нелепой, что он едва не рассмеялся. Грейнджер. Та самая Грейнджер. Сидела здесь полночи, пока он метался во сне. Ради него. Драко снова посмотрел на нее. Солнечный свет мягко ложился на ее лицо. Во сне она казалась совсем беззащитной. И неожиданно красивой. Он раздраженно отвернулся. Что за чушь. Но избавиться от этой мысли уже не смог. Он снова посмотрел на девушку. Та мирно спала, совершенно не подозревая, что он уже проснулся. И впервые за очень долгое время Драко Малфой подумал, что, возможно... Возможно, Гермиона Грейнджер вовсе не была его врагом.