До боли горькая правда

Кот Нуар приземлился на башню позади нее. Это было их любимое место: площадка, где герои всегда встречались. Обычно, они собирались здесь для совместного патрулирования, но формально это был его выходной. Он устал находиться взаперти как Адриан и решил, что ему нужно немного воздуха. Кот не ожидал, что она будет там. Он просто хотел побыть на свежем воздухе, а не в ловушке в душной комнате. Леди должна была быть на патруле. Однако присутствие его дамы всегда было приятным сюрпризом. Она свернулась клубочком, скрестив ноги на груди, закрыв лицо руками. Это никогда не было хорошим знаком. Подойдя к ней, Кот отметил знакомое выражение ее лица. Он вздохнул. — Этот парень все еще тебя беспокоит? — спокойно спросил Нуар. Иногда было трудно сохранять спокойствие. Таинственная любовь Ледибаг одновременно злила и угнетала. Как мог кто-то не любить Миледи? Были ли они слепыми? Нет, даже слепой мог видеть, насколько она идеальна. Тот парень, видимо, был полным идиотом. Ледибаг кивнула на его вопрос. Он устроился рядом с ней. — Что он сделал на этот раз? — Ничего такого, — девушка прошептала в руки. — Что-то же тебя расстроило? — Ничего. Просто я такая дура. — И почему же? — Он просто гулял с другом. — Ах… я понял, — он слишком хорошо понимал это чувство, — и ты приревновала, а теперь коришь себя за это, — она просто взглянула на его лицо, не отрицая этого. — Ревность — это абсолютно нормально. — Но у меня нет причин делать этого. Мы просто друзья. Они просто друзья. Нет причин ревновать. — Ревность — забавная штука, — мудро высказался Нуар, — это не логично, это просто… Такое случается, ты чувствуешь это. Потом отпускаешь. — Ты говоришь об этом так просто, — вымолвила Ледибаг, наконец, начав распрямляться. Он подавил улыбку. Прогресс. — У меня было много опыта, — пояснил парень. — О, твое внимание привлекла красивая девушка? — Ледибаг игриво улыбнулась. Он старался не хмуриться. Леди никогда не верила ему, когда тот говорил, что любит ее. — Почему? Ревность? — Вместо этого он поддразнил ее в ответ, заставляя ухмыльнуться. Она рассмеялась. Последовало еще одно замечание. — Нет, у меня уже есть один человек, по которому я буду тосковать, котенок, — она дотронулась до колокольчика, вызывая мягкий звон. — я занята. — М-яуч, вы меня ранили, миледи, — проговорил, резко отступая назад. Леди рассмеялась громче. Очередная победа. Он вновь сел рядом. — Но, на самом деле, у меня много опыта. Не только с романтической точки зрения. Он перевел взгляд на город. Парень мог представить все семьи, проходящие мимо, детей, играющих в парке. Все бегают, живут своей жизнью, и никто не говорит им, что делать. Да, у него было много практики в ревности. — Иногда мне просто хочется, чтобы все вернулось на круги своя. Вернуться на месяц назад. До того, как наша семья распалась, — он остановился, — бывает тяжело наблюдать за семьями на улице, не обращая внимания на то, насколько им повезло. Ледибаг взглянула на него с сочувствием. Они касались этой темы всего несколько раз, никогда не вдаваясь в подробности ради идентичности. Но она знала достаточно, чтобы знать кое-что из жизни его семьи. Достаточно, чтобы знать, почему Кот случайно решил уйти на патрулирование в неурочное время. — Ревность — это нормально, миледи. Все время от времени это чувствуют. Никто не может обвинять нас в том, что мы люди. — Я только… — она затихла, пытаясь подобрать слова. — Это просто… сложно. Представить его с кем-то другим. Так больно. — Он мог сказать по ее голосу, насколько это тяжело. Слишком знакомая боль поселилась в его груди. — Я понимаю, — пробормотал он больше себе, чем ей. Затем более четко добавил, — Если это тебя так сильно беспокоит, почему бы не рассказать все ему? — Что? — выкрикнула Букашка, — Я не могу этого сделать! И ты это знаешь, — она смотрела на него широко раскрытыми глазами, как на сумасшедшего. Возможно, так и было. — Почему нет? — возразил он. Глядя ей в глаза, в эти прекрасные голубые глаза. — Единственная причина, которую ты мне дала, это то, что ты очень напугана и не хочешь разрушать дружбу, что существует между вами. Я понимаю, чего ты боишься. Страшно признаваться кому-то в том, что ты его любишь, — Нуар был напуган, когда впервые сказал ей об этом. Но она отмахнулась от слов как от шутки, которая ранила больше, чем сам отказ. — Но ты сможешь пройти через это. Ты — Ледибаг. Ты самый храбрый и отважный человек из всех, что я знаю. И если он действительно твой друг, даже если он не чувствует того же, он поймет. Ваша дружба не развалится из-за невзаимных чувств. Так не работают крепкие дружеские отношения. — Как наша не развалится, сколько бы раз ты меня не отвергала, — подумал он. Она просто покачала головой, избегая его взгляда. — Я не могу. Я просто не могу. — Ты можешь. Я знаю, что ты можешь. Ты сильная. Если ты так сильно его любишь, ты должна ему сказать, — его сердце кричало, чтобы он заткнулся, но в итоге парень заткнул его сам. Его Леди нуждалась в помощи, и он дал бы ее, невзирая на свои чувства. — Плюс, кто вообще может тебе отказать. Чтобы не любить тебя, нужно быть полным идиотом. — он сказал это гораздо более проникновеннее, чем предполагал. Девушка перевела на него взгляд, сдвинув брови. — Для того, кто утверждает, что любит меня, ты, кажется, очень полон решимости помочь мне найти парня, — Леди бросила ему вызов. Она просто пыталась заставить его отступить и возразить, что он ее любит. Но сейчас было не время для этого. Ну, не совсем. Он наклонил ее голову, чтобы она смотрела прямо в глаза. — Я люблю тебя, — мягко сказал он, — и я знаю, что ты мне не веришь. Знаю, ты думаешь, что я шучу. Но сейчас я полностью честен. Я люблю тебя. Всегда любил и буду любить. И именно поэтому я пытаюсь убедить тебя признаться своему загадочному возлюбленному, — Мари покраснела от признания. — И почему же, котенок? — неловко оспорила она, делая вид, что все нормально, и очень старалась не смотреть на напарника. Но тот просто повернул ее голову, чтобы оказаться в поле зрения. — Потому что, когда ты действительно любишь кого-то, — он с трудом сглотнул, чтобы преодолеть прилив эмоций, которые едва сдерживались. — то желаешь для него все самое лучшее. Чтобы тот был счастлив, даже если не с тобой, — парень уронил руку и отвернулся. — потому что даже если это будет больно и это убьет тебя изнутри, это не имеет значения. Все, что имеет значение, — он снова посмотрел ей в глаза. Ее прекрасные, голубые глаза глядели на него с чем-то, что он не мог точно назвать, постепенно текли слезы, поэтому он не мог точно сказать, какие были эмоции у девушки. — Это то, что он счастлив. И однажды ты научишься жить с этим, и этого будет достаточно. Он мог видеть только пятно синего, красного и черного цвета перед собой сквозь слезы, которые он так долго игнорировал. Однако скоро они все же пролились. В этот момент она определенно хотела что-то сказать, но сейчас ей нужно было сосредоточиться не на этом. Нуар быстро встал и отвернулся, хотя на самом деле ничего не видел. Он уже чувствовал, как по его щекам катятся слезы, оставляя за собой влажные дорожки, но старался не смотреть на нее. Его чувства сейчас не столь важны. — Итак, — его голос был надорванным, он попытался прочистить горло, но, казалось, только усугубил ситуацию. — Итак, тебе нужно сказать ему. Он либо ответит взаимностью, либо будет идиотом, но вы все равно останетесь друзьями. Это будет не так уж и плохо. Ты сможешь сделать это, моя леди. Ты должна пойти и бороться за свое счастье. — Картинки становились все более отчетливей, чтобы он смог снова взглянуть на нее. — Честно, это будет счастьем для нас обоих, ладно? — пытается улыбнуться, как всегда, но слезы вернулись и, вероятно, все испортили. — Спокойной ночи, миледи. Удачи. Не то, чтобы она тебе нужна была, — он развернулся и скрылся в ночи. Все-таки, остаться в своей комнате было бы лучшей идеей.