Старший дежурный Некифорова

Сев на заднее сиденье только что приехавшего такси, Алиса кинула чёрную дорожную сумку рядом с собой и запрокинула голову назад, с протяжным вздохом закрывая глаза. Как же отвратительно она себя чувствовала, Вы даже представить себе не можете. Хотелось плакать и кричать. Больше, конечно, на него, нежели на себя. Кричать за всё, что он сказал. Его ядовитые слова теперь надолго поселились под её кожей, каждый раз жгучими покалываниями напоминая, что они всё потеряли. Алиса точно знала, что мгновения, когда всё рушится, будут переживаться снова и снова. Они будут напоминать о себе каждый раз, когда девушка вдруг решит, что с этим, наконец, покончено. И она боялась этого больше всего. В дороге Некифорова плакала, пила недавно купленный апельсиновый сок, снова плакала и изредка отвлекалась на вид за окном, теряясь в сгустке мыслей и переживаний. Когда они свернули не туда? Когда желание задеть друг друга заняло лидирующую позицию в их отношениях? Куда вдруг делась их трезвость ума и надежда на светлое будущее? Всё сломали. Всё, что могли. Теперь они будут скитаться в этих обломках воспоминаний, не решаясь больше попробовать снова. И всё-таки память – интересная штука. Она неосязаема, пустой вакуум, который теперь будет ходить за ними попятам и отравлять жизнь. Шатенка отворила старые железные ворота и ступила на зелёный газон, быстро пробегаясь глазами по ухоженному саду и небольшому деревянному домику, в котором, казалось, совсем недавно ещё жила. Тут, в принципе, ничего особо не изменилось. Всё тот же заваленный хламом гараж, древний мотоцикл отца и держащаяся на соплях беседка, которую девушка никак не могла привести в порядок и вечно откладывала на потом. На ступеньках показалась радостная Милана, придерживая одной рукой лямку маленького рюкзачка, а другой размахивая из стороны в сторону в знак приветствия. Она быстро спустилась вниз и с какими-то смешными воплями побежала навстречу к матери, широко расставляя руки. Прижав дочь к себе, Алиса вмиг успокоилась, расплываясь в довольной улыбке. Как же хорошо, что она у неё есть. Милана – её тихая гавань, в которой она чувствует себя спокойно, крохотный островок, на котором лишь они вдвоём и их сильная любовь, шумный город, в квартире которого они пьют чай и полностью ограждены от окружающего мира. Милана – её шанс не утопать в себе и продолжать бороться за то, чего она действительно хочет. Наталья Александровна встала на крыльце, облокотившись руками о потёртые от старости перила, и нежно улыбнулась, наблюдая за своими девочками и их отличными взаимоотношениями. Ей всегда нравился этот контраст в поведении своей дочери, когда в рабочие моменты она скалила зубы и доводила всё до идеала, а дома расплывалась в руках своего чада и становилась до жути уязвимой. Как жаль, Наталья Александровна, что в своё время Вы не были такой, как она. — Когда привезёшь Милу в следующий раз? — загружая пакеты с домашними овощами и купоркой в багажник, женщина засыпала вопросами дочь, не желая отпускать их обеих так быстро. Как же давно они не проводили время вместе, уму не постижимо! — Не знаю, у меня график наладился, пока в этом нет нужды, — серьёзно ответила Алиса, пытаясь расположить эти чёртовы банки так, чтобы в дороге они не разбились и ей не пришлось платить за чистку багажника. — Ладно, — с нотой грусти ответила Наталья Александровна, загребая Некифорову в свои объятия. — Звони почаще, — добавила она, поглаживая дочь по волосам и щекам. — Рустаму привет передавай, — на этой фразе Алису едва заметно передёрнуло, она немного отодвинулась от матери, хмуря брови. Сказать ей или не стоит? — Хорошо, — выдала кареглазая, не желая посвящать женщину в проблемы своей личной жизни. Меньше знает – крепче спит. — Всё, мы поехали. Сев рядом с Миланой, Алиса притянула ребёнка к себе за руку, устраивая её поудобнее на своей груди. Скоро начнётся школа, ей точно будет не до любовных проблем и переживаний. Она в этом уверена.

***

Следующим вечером Алиса оббивала порог квартиры Рустама, не решаясь войти внутрь. Они, естественно, эти два дня никак не контактировали, что вполне себе логично. Только вот о чём разговаривать сейчас, если он окажется дома? Не может же она молча зайти и начать копошиться в шкафу? Или может? А если он вообще замок сменил? Да вряд ли, он же не такой ебанутый, чтобы заниматься этим детским садом. А если..? Похер, надо заходить. Оказавшись в тёмном коридоре, девушка облегчённо вздохнула, решив, что кабардинец на работе и у неё выдалась отличная возможность сделать всё без истерик и более-менее спокойно. Таня не смогла посидеть с Миланой, поэтому Алисе пришлось тащить девочку с собой. Некрасиво, конечно, но выбора нет. Свет на кухне отвлёк её от внутреннего ликования и заметно выбил всю уверенность в своих действиях. Рустам вышел из комнаты, вытирая мокрые руки белым полотенцем. Он смерил взглядом испуганное лицо Некифоровой, после чего, заметив рядом малышку, расплылся в широкой улыбке и присел на корточки. — Привет, ребёнок, — он взъерошил светлые волосы, улавливая довольный детский смех. Рустам либо старательно делал вид, что Алисы здесь нет, либо считал, что Милана вне очереди должна получить его внимание. — Привет, мать, — добавил он, поднимая на неё свои карие глаза. Парень придерживал девочку за руку, не переставая рассматривать такое до боли родное лицо своей уже бывшей девушки. Она будто изменилась за то короткое время, что они не виделись. Сейчас он не чувствовал себя рядом с ней комфортно, одно лишь напряжение и негодование. Некифорова в ответ лишь кивнула, вдыхая воздух полной грудью. Рядом с ним земля выбивается из под ног. Это факт. — Я могу забрать вещи?— тихо поинтересовалась она, стараясь как можно меньше встречаться с ним взглядом. Девушка рассматривала обувную полку за его спиной, её чёрное пальто на вешалке, грязное зеркало. Всё, кроме него. — Конечно, проходи, — он встал на ноги, указывая головой в сторону спальной комнаты. — А ты сейчас пойдёшь пить со мной лимонад, — кабардинец подхватил Милану на руки, и, сопровождая это действие зловещим смехом, унёс её на кухню. Алиса тяжело вздохнула, скидывая лёгкую ветровку с плеч. Ну, так даже лучше. По крайней мере он не будет молча сидеть на кровати и наблюдать за её беспорядочными сборами. Девушка шмыгнула вглубь квартиры, стараясь как можно быстрее и тише складывать все свои вещи в большой чемодан. Неприятная, конечно, ситуация. Она только тут всё обжила и снова вынуждена уехать. Разумеется, сами виноваты. Выкатив два чемодана в коридор, Алиса остановилась в дверном проёме и начала молча наблюдать за Рустамом, который показывал какие-то смешные видеоролики Милане и не менее смешно их озвучивал. Она громко смеялась, похлёбывая газированный напиток из большой кружки. Хочется улыбаться, но не получается. Это не мило. Это больно. — Мил, нам пора, — девушка в момент разрушила эту прекрасную атмосферу, появившись в их поле зрения. Алиса крепко сжимала пальцами розовую куртку дочери, сталкиваясь взглядом с расстроенными глазами Саидахмедова. Он тяжело вздохнул, блокируя свой телефон и убирая его в карман. Парень поджал губы, поглаживая ребёнка по волосам. — А папа с нами поедет? — улыбаясь, малышка озвучила интересующий её вопрос, уверенно смотря сначала на Рустама, а потом на Алису. Вот теперь земля точно ушла из под ног. Девушка слегка приоткрыла рот, ловля ровно такое же непонимание со стороны молодого человека. Она, кажется, на долю секунды даже забыла как дышать. Это самое нелепое, что могло сейчас произойти. Ну какой же он тебе папа, Милана? — Нет, дядя Рустам сегодня не с нами, — стараясь максимально держать себя в руках, Некифорова подошла ближе к ребёнку, протягивая ей свою руку. Нужно срочно уходить. Хочется разреветься прямо здесь, чёрт бы его побрал. — Пока, Рус, — быстро выдала Алиса, застёгивая небольшую молнию на груди дочери. Она вывела её в коридор, помогая завязать шнурки на белых кедах. — Пока, — единственное, что смог выдать Рустам в этот момент. Он так сильно растерялся, что забыл предложить свою помощь с чемоданами и просто сидел, бегло осматривая двух девчонок в коридоре. Он никогда прежде не думал, что одно слово сможет вызвать в нём столько противоречивых эмоций. Это просто ахуеть как приятно и ахуеть как не кстати. Некифоровы вышли из квартиры в тишине. Алиса тянула к лифту два тяжёлых чемодана, что-то бурча себе под нос и приходя в сильную неловкость от такой выходки ребёнка. Папа у неё один — и это не Рустам. — Давай я помогу, — кабардинец вылетел на лестничную площадку, силой вырывая из рук шатенки багаж. — Езжайте, я буду ждать внизу, — он указал глазами на открывающиеся железные двери кабины, и, дождавшись согласный кивок со стороны Алисы, пошёл вниз. Конечно, удобнее было бы просто загрузить чемоданы в лифт и не напрягаться, но, желая сохранить комфорт Некифоровой, он предпочёл не находиться с ней в настолько тесных местах и прогуляться пешком. Ничего, спорт – сила. — Спасибо, — быстро пролепетала кареглазая, когда взмыленный Рустам вышел из подъезда и с грохотом поставил эти недо-баулы на землю. Саидахмедов кивнул, доставая из кармана пачку сигарет. Он вопросительно посмотрел на Алису, взглядом спрашивая разрешение на курение при ребёнке и, получив такой же короткий кивок, чиркнул зажигалкой. Все то время, пока таксист пытался найти нужный ему дом и петлял от района к району, пара стояла в полной тишине, слушая лишь тихий шелест зелёных листьев и отдалённый гул машин. Они иногда переглядывались, но в основном каждый был занят своим. Милана общалась с кошкой на лавочке, рассказывая ей про свой детский сад и про всех своих ухажёров в нём, Алиса смотрела на ночное небо, пытаясь понять, что из этого беспорядочного скопления звёзд Большая Медведица, а что Малая, а Рустам смотрел на неё. Внимательно изучал и без того знакомые черты лица, будто пытался напоследок запомнить, отпечатать в своей памяти, чтобы никогда не забыть. Он почему-то был уверен, что они больше не увидятся. По факту, вероятность того, что они случайно где-то встретятся настолько мала, что, кажется, ему будет проще увидеть Анджелину Джоли, нежели её. Она не придёт на его выступления, а он больше не заявится в участок, чтобы выкинуть какую-нибудь очередную херню для привлечения её внимания. Она больше не старший дежурный, а он уже не тот весёлый комик. Всё изменилось и, кажется, только в плохую сторону. — А ты придёшь на моё первое сентября? — детский голос вырвал его из раздумий, заставляя тряхнуть головой и опустить глаза вниз. Милана стояла в смешной позе, скрещивая руки на груди и смиряя его строгим взглядом. Выглядит угрожающе. — Если мама разрешит – обязательно приду, — он кинул окурок в мусорку, присаживаясь перед девочкой на корточки. Рустам улыбнулся, когда Некифорова младшая взяла его за бороду и начала плести безобразные косички, что-то напевая себе под нос. Он следил за сосредоточенным выражением её лица, для себя подмечая, что она станет точной копией Алисы. Такая же боевая и неугомонная. И красивая. Очень красивая. — Миль, машина приехала, — шатенка погладила дочь по спине, стараясь наконец отлепить её от Саидахмедова и поскорее убраться отсюда. Девочка согласно кивнула и, крепко обняв Рустама напоследок, побежала к автомобилю с ярко светящейся шашкой. — Доброй ночи, — прошептала девушка, когда жёлтый багажник с громким хлопком закрылся. Она посмотрела в сторону кабардинца, уже особо не различая черты его лица в этой кромешной темноте, и едва заметно улыбнулась. — Давай, удачи тебе, Лис, — со всей искренностью в голосе ответил Рустам, делая два шага назад. Он, как и всегда, дождался, когда машина скроется за поворотом, и пошёл в сторону своего подъезда. Ужасно. Мы столько всего не смогли друг другу сказать, Рустам. Я полностью пропиталась нашими неразговорами.

***

Первый день без неё. Вполне себе неплохо. Рустам хорошенько выспался, надел чистую футболку, вкусно позавтракал, заехал в кофейню и полетел работать. Чувствовал себя замечательно, только вот машина пропахла её духами. Надо новый ароматизатор купить. Второй день без неё. Был всё так же спокоен, но уже в каком-то упадке сил. Не хотелось сниматься, общаться с людьми, сидеть в Instagram. Квартира и фильм – его спасение на сегодняшний день. Нашёл в морозилке её мороженое. Поел. Приторно и невкусно. Лёг спать. Третий день без неё. Сегодня вообще всё заебись. Пацаны позвали в клуб на открытие чего-то там и выступление кого-то там. Особо не интересно, хотелось просто оторваться. Напился, излил душу, потанцевал. Приехал домой только к пяти утра. В стельку, разумеется. Лёг спать. Четвёртый день без неё. Эта овца, оказывается, оставила дохуища своих вещей в его квартире. Какая-то огромная футболка... А, это его, ладно. Оставила крем, трусы на верёвке, шампунь с запахом кофе. Ну и зачем ему это здесь? Захочет бабу какую-нибудь привести – а тут вот, подарочек. Надо выбросить. Пятый день без неё. Ёбаный телефон сделал ёбаную подборку под грустную музыку с её фотографиями в его галерее. Пришлось посмотреть. Два раза. Расстроился, отработал, лёг спать. Шестой день без неё. Интересно, как там Милана? Седьмой день без неё. Всё хуйня, давай по новой. Напился, опять излил душу, подцепил какую-то девчонку, позажимал её на танцполе и уехал домой. Все какие-то не вкусные, противные. Восьмой день без неё. Бля, ей чё, трудно написать спросить как дела? Ну расстались и расстались, не переставать же теперь из-за этого общаться, правильно? Или неправильно? Девятый день без неё. Рустам решил купить пива и сесть в центре Москвы на детскую площадку. Какая-нибудь бабка точно вызовет на него ментов и она обязательно приедет выписывать ему штраф. А, бля, она ж теперь оперуполномоченный. Вот блять. Десятый день без неё. Нет, вообще-то хорошо, что они расстались. У него теперь будет больше времени на работу, не будет отвлекаться на ненужную любовь и начнёт жить в своё удовольствие. Надо найти себе девчонку какую-нибудь, он же в монашки не записывался, верно? Одиннадцатый день без неё. Да ебать как же я по тебе скучаю, тупая твоя голова, Алиса Некифорова.