Поговорим?

— Дыан, слушай, я… Пи вздрагивает от горячего языка, прошедшего по его шее. — Как у тебя в школе? Доделал проект или всё также собираешься грызть грань науки? Запрокидывает голову на чужое плечо. Тонкие пальцы брата забираются под розовую футболку. По спине проходит холодок. — А как твои друзья? Не собираются к нам в гости? Парень слышит, как захлопывается дверь, и старший цокает языком прямо над ухом. — Не волнуйся, Пи. Школу я уж как нибудь закончу. А Китти, возможно, заскочат через недельку. Дыан прижимает брата к стенке, гладя ладонью по щеке. Пи подставляет лицо, прося больше ласки. Старший только ухмыляется. — Дома как-то тихо. Где мама? И отец? Его губы мягко втягивают в поцелуй, заставляя младшего немного повременить с ответом. Язык скользит глубже, отчего в глазах появляются мутные слёзы. — М-мама у-еха-ал-а к подр-ругам… — сипит Пи в перебоях с поцелуями. Сколько раз они это делают, нельзя сосчитать. Первым начал Дыан.       Казалось бы, обычный день. Обычные мучения Пи с назойливыми поклонниками, обычные мучения Дыана с чёртовой учёбой. Старший входит в комнату, замечая усталого брата. У того даже сил раздеться нет. — Пи, ты не собираешься принять душ? А то смотри, совсем как собака. Младший закатывает глаза, поднимаясь с вожделенной кровати. — Ну помоги мне тогда. Обычная шутка. Пи даже не ожидает, что Дыан на него не накричит, так как очень уж он любит это делать, но тот уверенно к нему подходит, даже как-то слишком уверенно. — Конечно, любимый братец. Пи почему-то чувствует, как к лицу приливает краска. Дыан расстегивает две пуговицы на рубашке, и младший одёргивает его руку. — Нет! Я же пошутил! — Сказал, помогу, значит, помогу. Пи не отвечает, лишь наблюдает, как умелые руки братца избавляются от пуговиц. Почему-то в голове возникает другая сцена… Он вздрагивает, поднимая глаза на брата. Тот спокоен, как-то непривычно и странно спокоен. — Блять, руки мокрые. Из-за тебя я ещё не в душе. На пятой пуговице руки соскальзывают, и Дыан впечатывается в брата. Лицо находится лишь в двух сантиметрах от ужасающей ошибки. Сомнений не остаётся — Дыан не просто так это делает. — Что ты задумал? Глаза резко распахиваются, когда его смазано целуют в губы. Пи упирается ладошками в чужое тело, пытаясь оттолкнуть, но Дыан лишь больно сжимает его запястья, заставляя лечь на кровать. — Думай, что ничего не происходит. Мы просто… Поболтаем. Пи в ужасе смотрит в карие глаза. Поболтаем? Что за нах… — Как занятия? Уже появилась девушка или парень? Твой старший всё хочет знать. И с упоением целует в шею.       Такие шалости они позволяли себе из-за дня в день. Вечером. Днём же вели себя, как простые братья, ругались, ссорились и дрались. Всё, как всегда. — А отец? Они даже не обсуждали свои отношения. Будто ничего и не было. Дыан жадно ловит эмоции на его лице, заставляя пройтись по телу кучу мурашек. Младший проводит языком по мизинцу левой руки, посасывая, как ребёнок. — С друзьями. Почему-то резко по комнате проходит холодок. Пи не понимает, почему. — Знаешь. Мне надоело болтать. Почему становится больно и неприятно. Как какая-то детская обида. Младший хмурится, и перестаёт облизывать пальцы. — Тебе надоело, да? Вдруг на лице Дыана появляется какой-то хищный оскал. Страшный и жуткий. — О нет, дорогой брат. Ни за что. Просто я хочу, чтобы ты принадлежал мне. И чтобы трахал тебя тоже только я. Руки Дыана грубо поворачивают брата к стене, впечатывая красивым лицом. Пи сдавленно стонет, когда по его спине вдоль проходятся длинные пальцы, оглаживая ткань, стремительно опускаясь вниз. — Но тебя же всё и так устраивало. Ты сам такое предложил! — Мне не нравится, когда тебя другие лапают! — рявкает Дыан над ухом, и больно кусает за мочку. Пи вскрикивает. — Д-Дыан. Старший не видит, как на лице брата появляется победная ухмылка. Стоило только заставить ревновать, и вот результат!       Пи тогда притащил в дом милого парня, желая одолжить конспекты. Благо, кроме Дыана никого в доме не было. А старший как раз и был нужен. Он часто по пятницам отшивается в комнате, переписываясь с милыми студентками. — Оу, Пи’Дыан, привет. Я тут другу по учёбе помочь решил. Дыан вопросительно поднимает бровь, а затем хмурится. — Точно друг? Ну, а то в друг решил переспать с ним по быстрому, а тут я, твой брат. Освободить вам комнату? — П-переспать? Ты чего, Пи. — он делает самое глупое выражение лица, и достаёт конспекты из шкафа. — Держи. Рад был помочь. Пи делает сладкую улыбочку, случайно задерживая руку одноклассника в рукопожатии. Дыан злобно прожигает их взглядом. После того, как парень уходит, старший начинает закидывать вопросами, яростно перелистывая переписку: — Ну а всё-таки, может, это не друг? А то вон как ты ему улыбался. Поговорим? Брат хочет больше знать. Грубо прижимая голову Пи к подушке, Дыан быстро расстёгивает ремень брюк. — Он очень милый, согласен? Мне кажется, я ему понравился. Пи уверен, что брат сейчас бьётся в злых конвульсиях где-то у себя в голове. — Да, очень. Может, отбить его у тебя? Я же намного красивее, он точно не устоит. Старший взбешённо проталкивает в него сразу два пальца, быстро двигая внутри. — Меня ты не… А-ах… Не перепрыгнешь. Дыан быстро реагирует на такой жирный намёк. — Любишь попрыгать? Устроим как нибудь соревнования, может? Уверен, ты быстро сдашься. Он переворачивает его лицом к себе, усаживая на коленках. Пи не отрывает взгляда от жестоких, холодных глаз, сверлящих в нём дыру. На губах играет хищный, не в характере старшего брата, оскал. Младший медленно проводит языком по губам, с удовольствием наблюдая за помутневшими от такого жеста глазами. Но молчать нельзя. Иначе они переступят грань разговоров. — Ты, может, и говоришь быстро, но действуешь медленно. Этакая улитка в соревнованиях с лягушкой. Смех, да и только. Так ведь, мой старший брат… Последнюю фразу Пи протягивает с полу-стоном, отчего по телу Дыана проходит сладкая истома. Руки младшего поднимают над головой, не давая вырваться или пошевелиться. Пи злорадно усмехается, смотря на задрожавшего брата. Сколько у Дыана было девушек, но никто не мог возбудитель его так, как милый младший брат. Его жестокий мучитель.       За обеденным столом они мило разговаривали всей семьёй, и отец задал однотипный и извечный вопрос: — Когда у моих сыновей появятся девушки, как у нашего Вана? Дыан только усмехнулся. Знает он, какая там у него девушка. — Ну, мне вот нравится одна… Очень хорошая девушка. — Так, расскажи-ка поподробней. Пока Пи рассказывал, старший почувствовал какую-то гадкую и противную тяжесть внутри. Младший сидел совсем рядом. — А ты, Пи’Дыан? Кто тебе нравится? Младший с улыбкой уставился на него. Дыан склонился ниже, сощурив на него карие глаза. И почувствовал, как по ноге проходит что-то мягкое и нежное. На сколько процентов его нонг манипулятор? Дыан почувствовал, как краснеют уши, и процедил сквозь зубы: — Ты же знаешь, что я люблю и хочу только тебя. В глазах брата промелькнул испуг, и старший загоготал. Никто в семье не примет его слова в серьёз, ясно же. — И в кого ты такой балбес у нас? — спросил отец, зачерпывая вилкой ещё супа. — Дорогой, возьми ложку, пожалуйста. Дыан победно уставился на брата. Его взгляд так и цедил: напрашиваешься на серьёзный разговор, нонг. — И как ты собираешься делать меня полностью своим, дай-ка узнать? — Для начала оттрахаю тебя хорошенько. Без лишних слов. Он усаживает младшего на подоконник, задёрнув шторы. Дыан нежно проводит языком по коленке, отчего Пи сдавленно всхлипывает. Ненависть к привычке брата всё тянуть и растягивать чувствуется сейчас достаточно остро.       Особенно долго он растягивал тогда, когда Пи пришёл домой весь в слезах. Сейчас даже хотелось обычного разговора и поддержки. Дыан посадил его между ног, гладя по волосам. — Что случилось, мой нонг? Кто обидел? Я всех их убью. Губы мягко проходятся поцелуями под ухом, успокаивая. Из глаз снова брызжут слёзы. — Чёртов ублюдок… А, это парень, который нравился Пи. Как же Дыан его ненавидел. Тогда они долго говорили. Пи не хотел успокаиваться, а Дыану просто нравились его блестящие от слёз глаза в лунном свете. — Не тяни, пожалуйста, Пи’Дыан. — Попроси тогда. Я давно хотел услышать твои жалобные стоны и просьбы. Не сдерживай себя, Пи… Дыан знает, что брат не любит контроль над собой, и уж тем более о чём то его, ублюдочного старшего брата, просить. Но Дыан не отступится, и Пи тоже это знает. — Спусти меня для начала, и тогда я тебе хорошенько попрошу. Просьбу брата быстро выполнили, опуская его на пол. Пи приблизился к чужому уху, произнося слова горячим шёпотом: — Пожалуйста, трахни меня пожестче, я больше н-не могу терпеть… После своего короткого монолога Пи прижался поближе, хрипло простонав его имя. Дыан просьбу оценил, не в силах более сдерживаться. Он приобнимает брата со спины, припуская шорты, и быстро скользит по члену, наслаждаясь ещё одним сладким всхлипом. Пи возмущённо мычит, когда брат закрывает его рот рукой, и закатывает глаза, когда Дыан учащает тембр. — Я люблю тебя, братец… Старший хмыкает и облизывает его плечо, опуская рукав футболки. — Дашь футболку поносить, кстати? Пи недовольно оборачивается к нему через плечо. — Прекращай уже! Смеясь, старший без церемоний прижимает его снова к стене, входя в уже разработанного самостоятельно парня, и кусает в тонкую шею. — Могу говорить и делать со своей вещью всё, что хочу… Его руки опускаются на талию, прохаживая пальцами по холодной коже, и Пи выгибается от удовольствия. Принадлежать старшему брату, что может быть лучше? Дыан умеренно ускоряет темп, выбивая всё больше и больше любимых стонов, до скрипа и хрипа. — Но я надеюсь, больше ты с тем милым мальчиком общаться не будешь. — Я просто хотел, чтобы ты приревновал… Дыан останавливается. — Что ты хотел?! Пи молчит. — Моя маленькая истеричная сучка… Значит, это ты занёс в чс ту девушку, да? Которая должна была позвать меня на свидание? С моего номера? Так ведь? Младший больно стукнулся головой, когда его развернули к себе. Дыан подкинул его, усаживая на себя. — Да… А что?! Нехуй со всякими шлюхами водиться, ублюдок. — Ну-ка, заткнись. Дыан рывком запихивает ему в глотку два пальца, злобно двигая внутри. Пи скашивает глаза вниз, недовольно сопя. Брат правой рукой обхватывает его голову, насаживая глубже на пальцы и одновременно на член. По подбородку медленно стекает слюна, пачкая руку и шею. — Ты слишком грязный, слишком… мой. Ты же мой, Пи? Так ведь? Всегда прикидываешься глупым перед другими, но я то знаю настоящего тебя… Он убирает пальцы, давая младшему возможность говорить. Пи с отвращением утирает слюну, и, стараясь здраво мыслить от удовольствия, произносит: — Нет, я не твой. Совсем нет. Карие глаза ещё несколько секунд в упор смотрят на него, после чего Дыан хватает его, снова отворачивая от себя. — Не мой, значит, сука? Маленький, жалкий ублюдок! Как же легко его разозлить. Удивительно. — Больной, извращённый братец. Я тебе покажу, чей ты! — Действуй уже, а не давай ложные угрозы. Дыан злобно выдыхает и грубо насаживает брата на член, с хлюпающим звуком двигая по основанию. — Д-Дыан, пом-медленн-н--ней по-ожалуйста-аа… — у Пи язык заплетается от такого напора. Он не помнит, когда в последний раз Дыан так злился. Или он вообще никогда? — Для тебя я Пи’Дыан. Не забывай, я старше тебя. Веди себя подобающе, сучка. Пи хотел было возмутиться, но тут Дыан попадает прямо в точку. Выгибаясь и запрокидывая голову брату на плечо, он мелко дрожит, громко и надрывно стоня. Из глаз начинают лить слёзы, стекая по щекам. Старший поворачивает его к себе лицом, двигает пару раз по члену, и кончает на лицо. Пи не против. Он жадно проводит языком по губам, слизывая сладкую жидкость. Щёлкает телефон. — Мы же договаривались этого не делать! — Неправда. Мы вообще не обсуждали секс друг с другом. Дыан был прав, поэтому Пи замолчал. На губах старшего промелькнула лисья ухмылка. — Поставлю на обои.

***

Дыан щёлкает ключами перед лицом родителей, держа в руках коричневый чемодан. — Я и мой парень переезжаем жить отдельно. Мама непонимающе смотрит на него, хватая мужа за руку. — Ты хотел сказал с братом. Да, дорогой? Непонятно, к кому именно она обращается. К нему или к отцу. — Нет, мамочка. Именно с парнем. — Дыан насмешливо хмыкает, и идёт к двери. — Стой, погоди, Дыан! Он уже не слышит, захлопывая со всей силы дверь. Ему становится плевать, что они там о нём думают. Пи сидит в машине со своим багажом, и терпеливо смотрит в окно. Старший открывает дверцу, садясь внутрь. — Ты поговорил с ними, Пи’Дыан? Брат чмокает его в щёку, усаживаясь поудобнее. На нём синий пиджак с короткими рукавами, тогда как Пи одет в обычную рубашку цвета хаки. Появляется ощущение, что у него не парень, а этакий дэдди, хотя это действительно сравнимо. Пи смеётся глупым мыслям, и одёргивает себя. — Да, братец. Ну, не так, как ты хотел, но теперь они в курсе, это точно. Старший склоняется ниже, заставляя Пи смутиться. Ну не при посторонних же, ей богу. Младший отстраняется, принявшись просматривать телефонные сообщения. Желание брата он чувствует насквозь. Ему стоит сегодня поучиться терпению. — Квартира находится ближе к университету, нам будет легче добираться. Как тебе? Дыан тыкает его в щёку пальцем.

***

— Ближе?! Да он буквально в паре шагов! Где ты откопал её, брат? Старший улыбается, наслаждаясь произведенным эффектом. — Постарался для любимого нонга. Он подходит ближе, как лиса, скользя и приближаясь. Пи смущённо отводит глаза, шаря ими по стене. Теперь они одни, а это значит только одно… — Может, распакуем вещи? Скоро стемнеет уже… Пи принимается разбирать чемодан, но его останавливают сзади. — Поговорим об интерьере дома? А как тебе кухня? Младший закатывает глаза. Снова начинается. Дыану так нравится эта игра… — Я думаю, здесь тебе будет довольно удобно меня трахать. — Чего же так грубо, Пи? Всё успеем. Распакуем вещи? — Нет уж, братец, раз начал, то изволь продолжать. Дыан победно усмехается, и усаживает брата на стол. — Что же, опробуем его, мой милый. Он разводит чужие свои коленки, быстро стягивая пиджак, и остаётся в обычной серой рубашке. Пи закусывает губу — слишком уж он сейчас красивый, смотрящий горящим взглядом вниз, прямо глаза в глаза, облизывающий губы, слегка взлахмаченный и такой нежный… — Может, хватит меня разглядывать? А то как-то неудобно даже… Младший пытается сдержать смешок, но выходит плохо, и Дыан хлопает его по макушке, отчего Пи начинает смеяться ещё больше. Слишком уж братец меняется — то его коронное (для них двоих, конечно же) — я хочу, чтобы смотрел на меня! То — неудобно ему при разглядывании. А дразнить брата ещё интереснее. — Опять тянешь время на разговоры. Смотри, я могу и передумать. Рыча, старший ставит ладони на стол, заграждая выход с двух сторон. Ну да, вниз же Пи не пролезет… — Не посмеешь, даже не пытайся вырываться. — Нежнее, братец. Пожалуйста. Взгляд Дыана теплеет, и он целует брата в лоб, даря спокойствие и умиротворение. Пи прижимается ближе, судорожно выдыхая. Такой Дыан слишком заводит. Хочется снова позлить. — Малыш Пи такой милый… Мамочка и папочка, наверное, сейчас в бешенстве, звонят Вану, просить совета. Какой позор, да? Пи не отвечает. Как-то резко они обошлись с родителями. Как теперь звонить маме? Он почувствовал уныние, но Дыан быстро его успокоил. — Не беспокойся. Всё уже сделано, бояться нечего. Поставь ногу на плечо. Дыан стягивает с него брюки, и Пи послушно выполняет просьбу. Губы мягко целуют колено, отчего младшему сразу становится легче. Вот уж точно. Всё это сделано. Они могли бы и ничего не говорить, живут, как братья, и всё. Но надоело. Просто надоело. Пи больше не страшно, пока он с тем, кого так сильно любит. — Опять призадумался, да? — Я думаю о том, как люблю тебя. Дыан мягко улыбается, склоняясь над братом, и затягивает в жадный, мокрый поцелуй. Они с вечера не целовались, и сейчас старший упивается за все шестнадцать часов судорожной муки. Пи отстраняется, пытаясь отдышаться. — Не надо так терзать мне глотку, пожалуйста. Его фразу игнорируют, вместо этого просовывая в него два пальца. Пи выгибается, делает новый вздох, и хрипло стонет. — Тогда давай попробуем по другому.

***

— Дыан, Пи, вы сегодня пришли вместе. Это что за семейные сборки такие? Ко и Джин с подозрением смотрят на них, но догадки делать не спешат. Йок только скептически вертит в руках стакан. — Мы встречаемся, потому и пришли вместе. Живём тоже вместе, догоняете? Джеймс откладывает телефон в сторону. По данному жесту можно понять, что он в глубочайшем шоке. — Не смотри на меня так, Джеймс. Играй давай дальше в свою приставку… — И как давно? — прерывает его недовольный монолог Ко, подперев голову руками. Им предстоит долгий разговор. — Начали отношения недавно, а спим пол-года. Что такого?! Ко открывает рот, силясь что-то сказать, но только издаёт какой-то хриплый звук. — Реально, что такого? Вот мой друг Морк с медицинского тоже спит с младшим братом. Только вы это, никому! Молчок. — выпаливает Джин, глуповато улыбаясь. Ко стремительно отвешивает ему подзатыльник. — Дурак, чего чужие секреты разбалтываешь?! Джин трёт ладонью ушибленное место, и протяжно стонет: — Ко, ты чего-о? Больно же… Ко причмокивает, и приобнимает друга. — Давай поцелую, может, пройдёт. — А можно? — Что можно? Джин не отвечает, притягивая друга к себе, и неожиданно целует. Джеймс демонстративно выбрасывает бедный телефон в урну. — Пи, Дыан, вы не хотите посасаться? Дыан усмехается и отвечает, доводя этим друга практически до истерики: — С удовольствием. Пи не без смущения косится на него, но за поцелуем тянется, нежно переводя взгляд на любимого, и подставляет губы. Дыан жадно проходится языком по нижней губе, и втягивает в поцелуй, в излюбленной манере слишком глубоко и слишком надолго. — Вы там целуетесь, или сожрать друг друга пытаетесь? — произносит Ко сдавленно. Его лицо покраснело, а руку сжимает другая, не торопясь отпускать. Он же просто в голову хотел чмокнуть… — И как родители… к этому отнеслись? — осторожно произносит Йок, потягивая сок из трубочки. «Я и мой парень переезжаем жить отдельно. Ты хотел сказал с братом. Да, дорогой? Нет, мамочка. Именно с парнем.» — Вот, как то так. Пи толкает его в плечо: — А почему мне не рассказывал? Боже, ты их там до инфаркта же довёл! — Не беспокойся, я же говорил тогда. Младший почему-то резко краснеет. Джеймс бы не хотел знать, почему. Банда Китти откашливается. К облегчению Пи, они, вроде как, всё поняли и не стали читать им лекции. Дыану же абсолютно всё равно. Когда это он слушал чужое мнение?

***

Какая-то группа девушек машет Дыану, пока они с Пи обсуждают, какой лучше купить зонт и куда его впихнуть. — Ну или в кого. Дыан снова начинает гоготать, после чего лицо приобретает серьёзность. Он склоняется ниже к уху, обдавая горячим дыханием, и произносит: — Я бы с удовольствием засунул его тебе куда поглубже, малыш. Пи проходится мурашками по всему телу. — Дыан, пошли сегодня гулять. — вдруг звучит где-то со спины. Старший оборачивается и хмурится. — О, привет. Ты же младший брат Дыана, да? — И по совместимости парень, да. Девушка замалкивает, в ступоре глядя с одного на другого. — Ч-что? Шутишь? Ха-ха… — Нет. А теперь позволь нам уйти. Он хватает Пи за руку, демонстративно чмокая в щёку. Девушка все продолжает стоять на месте. — Не злись, Дыан. Успокой… — Пи, скажи, я извращениец? — резко произносит старший, глядя куда-то в сторону, и отпускает руку брата. Нельзя сказать, что Пи боялся этого разговора. Того, что брат будет думать об этом, загоняться в угол, нет. Пи был готов и знал ответ на этот вопрос. — Если ты извращенец, то я тоже. Так что мешает нам быть вдвоём? Дыан поднимает на него взгляд, на губах появляется улыбка. Он треплет Пи по голове и снова берёт за руку. — Я люблю тебя, мой маленький извращенец.