Проблемы ботаники в прикладной криптозоологии

Трина решила окончательно подтвердить свои подозрения. Она не могла застать Сэма с Бриджит намеренно, его жизнь вроде бы никак не изменилась. Сэм и с ней встречался редко. Ему будто бы и вовсе не нужны были эти свидания, даже ради секса. И вот удача! Сердце подсказывало — он совсем отдалился. Увиденное из засады шокировало ее. Казалось, что эти двое — страшненькая девчонка и ее своенравный красавец — будто растворяются друг в друге. У Сэмюэля было лицо человека, обредшего истину — просветленное и решительное. О чем же они договорились? Трина смотрела сквозь встретившихся на стоянке влюбленных. Страшно подумать, но их союзу с Сэмом было два года. И все это время она ловила призрак. МакДональд никогда ни на что не жаловался, как и не хвастал успехами. Его трудно было обвинить в скупости, или расточительстве, потому что прецендента тратить деньги не было вовсе. Их встречи происходили на природе или в грузовичке, но ей словно глаза застило — Трина была безнадежно, как собака, влюблена в Сэма, которого придумала себе сама. Она в упор не видела его угрызений совести, попыток увернуться от неудачной связи, чтобы не быть при том обвиненным в растлении малолетней. Ведь он видел в свою очередь, что его благосклонность много значит для самовлюбленной малолетней дуры, вздумавшей тогда подловить его. Он был слегка пьян, ровно настолько, чтобы заметить наконец настойчивые знаки внимания. — Сколько тебе лет? — спросил он развязно. — Как не стыдно задавать даме такой вопрос? — отвечала она фразой из старого фильма, где женщине и впрямь было не мало лет. — Не стыдно, если я хочу тебя трахнуть, — его начинало настораживать явное расхождение слов с делом. У голубоглазой блондиночки, словно сошедшей с рекламы благополучия, спорта и шаблонной красоты, едва порозовел кончик вздернутого носика. — Трахни и узнаешь, — она жеманно повела плечом, ерзая на его коленях, попой прямо по стоящему члену. — Восемнадцать есть? — хотелось развязки, натянуть эту дуру поскорее и забыть. — Скоро будет, — отвечала она уклончиво. «Вот тогда и заходи», — хотел он сказать, а сам уже стягивал с нее трусы. А через несколько минут было поздно. Со злости он замахнулся дать ей увесистую пощечину, но руку так и не донес. Некоторое время смотрел в глаза, в них определенно что-то такое было. Она ждала случившегося, хотела и не для того, чтобы пойти во все тяжкие, это был ценный приз, финальный забег. И Сэм сдулся, решил пустить интрижку на самотек. Немного времени понадобилось, чтобы понять — вялотекущий роман придется поддерживать еще несколько лет. В принципе, Трина была удобна, он быстро воспитал ее довольствоваться малым, свел встречи на нет, сделал их максимально отвратительными, но она все равно бежала вприпрыжку, стремилась, как мотылек к губительному огоньку. И лишь недавно стала вдруг распускать слухи о его пристрастии к девственницам, что уже вряд ли могло испортить его репутацию, лишь дополнить кровавым штрихом портрет злобного гения. Сэм покинул стоянку с плохим предчувствием скорой беды. При том беда настигала ни Бриджит, а его, как будто воздух заканчивается, а он все силится вдохнуть, но легких не хватает. Сэм заехал домой и долго бродил по оранжерее в поисках запаха способного успокоить бешеный стук сердца и остановить бег мысли. Использовать для этого коноплю не хотелось, он чувствовал, что должен оставаться трезвым. Только стоило справиться с болезненной тревогой с помощью обыкновенных роз, как позвонила Трина. — Привет! Нам надо увидеться, — произнесла она заискивающе. — Что за срочность? — Сэм догадывался — Трина знает о Бриджит. Он понимал, что трусит и малодушничает, скрывая новую связь. Но ее хотелось оберегать от посторонних глаз, как удивительное явление. С ней все было по-другому. Хотелось начать все заново, пробудилось странное желание движения, будто это место давило и сковывало ненужными обязательствами. Сумасшествие первой настоящей любви возможно и проходит со временем, но в него так приятно было окунуться. А под гнетом постоянной опасности чувства обострялись до предела. — Хорошо, где увидимся? — буркнул он устало. — Сэм, я стою возле твоего дома… А вот к этому он был не готов. Сэм не вел слишком затворнический образ жизни, для того, чтобы поддерживать видимость нормальности, он закатывал несколько раз в год шумные вечеринки в родительском доме. Там он готов был разговаривать о чем угодно, но Трина явно попросилась на прощание в его частную жизнь. Злость вскипела и осела панцирем на сердце. Он встал, вышел и демонстративно закрыл за собой двери. — Войти не предложишь? — она еле скрывала досаду под маской дебильной, не сходящей с лица улыбки. Так же должна выглядеть вполне успешная девушка… — Трина, давай начистоту, — начал он яростно, иначе запала не хватит, как всегда, — наш роман существует только в твоей голове. Ты мне не нужна! Разве так бы я вел себя, будь у меня хоть капля потребности в твоем обществе? — Ах, вот как! Ну конечно! Болтаешь, как в романе прошлого века, чтобы казаться умным, чтобы пудрить мне мозги. Трина у нас такая глупая! Думаешь, я не вижу твои интрижки? Что распечатал уже эту цирковую уродину? Захотелось остреньких ощущений? Запомни, ты никогда не будешь счастлив. Никогда! — она не нуждалась в ответе, обернулась и побежала прочь. Сэм присел на ступеньку перед входом и закурил. Не то чтобы ему не понравился результат, но это был не диалог, а два монолога людей, шедших все время врозь. Он не смог бы доказать ей ничего, потому что со своей стороны Трина Синклер была уверена в своих чувствах. И осознавать это оказалось больно. Он медленно потушил окурок о землю и сунул голову между коленями.

***

Бриджит покинула стоянку, не глядя на отъезжающий грузовик, не в целях конспирации, а потому что это было невыносимо. Она все еще пыталась решить не свои проблемы, но уже не чувствовала былого удовлетворения и гордости. Джин резвилась, носилась за своим хвостом, как спятившая собака, вместо того, чтобы подумать, как от этого всего избавиться, как остановить неумолимый ход времени. Все остальное постижимо разумом. Можно будет и хвост удалить хирургическим путем так, что следа не останется, как от страшного сна поутру. Зубы исправить у стоматолога, если они сами не регрессируют, а то пусть остаются, если не мешают. И все это при условии, что она остановит трансформацию. С оговоркой, что Джин вряд ли хотела ее тормозить на фоне мнимого благополучия. Она шла, не особо глядя по сторонам. Почему-то один из любимых праздников — Хеллоуин с его пестротой рыжих тыкв, осенних листьев, красного и черного, скелетов, гробов и прочего антуража смерти и нечистой силы, не соответствовал ее внутреннему настрою. Больше всего с этим днем не вязалась традиционная вечеринка, которую закатывал Сэм. Или она не постигла и сотой доли его характера, или он играл разные роли для разных зрителей. Очень здравая по своей сути мысль. Но разве можно угодить общественному мнению, если по натуре ты интроверт-затворник? Ей многое предстояло узнать о жизни за пределами их искусственно созданного друг для друга — с Джинджер — мирка. Бри смотрела под ноги, потому почти влетела в Джейсона, находившегося в не менее странном состоянии. Как будто эта осень свела всех с ума, как и положено этому времени года. — Ты — ты! — завыл он словно припадочный. — Как раз ты мне и объяснишь, что со мной такое. Почему я хожу по улицам и хочу убивать собак? Это ведь не совсем нормально? А? Бри с ужасом увидела знакомый оскал. Джинджер уже наследила самым бессовестным образом. Неужели нельзя было держать себя в руках? Но страшнее всего было то, что МакКарди вовсе не собирался сдерживаться. Он протянул руку и ловко схватил ее за грудки. — А ты не такая как твоя сучка сестра! А какая ты? Ты сладкая свежая, боишься, но от тебя несет сексом. Все вы одинаковые… Его глаза налились кровью. Джейсон потянул ее к своему лицу, брызгая слюной. Страх обуял ее с такой силой, что Би резво прошагала все стадии от паралича до аналитики, подталкивающей к безрассудно смелым действиям. Она выхватила шприц из кармана, сорвала зубами колпачок и воткнула иглу в шею МакКарди, с воплем давя на поршень. Если сейчас ничего не произойдет… но МакКарди завизжал, осел на землю, замахал руками как ветряная мельница и вдруг затих. Стеклянный взгляд прояснился, он уставился на сидящую словно кукла — ноги врозь — Бри. — Ты что здесь делаешь? А я? Я пойду домой, хорошо? — спросил он беспомощно. — Иди, конечно, — Бриджит поднялась на ватных ногах, соображая, только что она стала свидетелем бесспорной победы аконита над злом.