Нурсултан

Нурлану двадцать четыре, и, скажем так, его жизнь не совсем состоялась. Он не ездит на дорогих машинах, покрытых золотом и бриллиантами. Не пьёт изысканно украшенные лимоном коктейли. Зато живёт в многоквартирном доме — пятнадцатой квартире — и работает ветеринаром. Согласитесь, неплохо. Жить тут не совсем выгодно лишь из-за старушек, тех самых, которые постоянно сидят на лавочке возле подъезда и сплетничают. — Посмотри, опять ходит тут, небось с клуба идёт, — шепчет бабка Варвара своей подруге, — я ж тебе говорю, побоюсь этого слова: го-омик, прости Господи. — Да не бурчи, я тоже заметила: девушек не водит, значит с кем-то другим, видно же, —переходя на более громкий тон, похоже пытаясь донести до объекта их обсуждения, проговаривает та, — а вот у нас в Советском Союзе такого не было! — «Сталина на вас нет», угадал? — встревает Сабуров, подходя уж совсем близко к старушкам. — О чём беседуете, красны девицы? — уж очень пытаясь изобразить разговор в Старой Руси, произносит он. — О-ой, — изображая умильное лицо, подключается баба Клава, — а ты чего тут? Нежели к девчонке какой ходил? — Да куда мне, — отшучивается, а те и ведутся. — на работу, дел много. — Ну ступай себе с Богом. — кричит ему вслед бабка Варвара, и немного погодя, чуть тише добавляет. — Обкуренный какой-то, слыхали, чего творит? Нурлан не слышит последующих разговоров своих соседок. Он, только зайдя в свою квартиру, падает на безумно мягкую, словно пышное облако, кровать. В голове совсем нет мыслей, абсолютный ноль, но именно сейчас это было к лучшему, сейчас можно расслабиться и хорошенько... — Сколько я спал? — раздаётся в комнате, и мужчина подрывается с места отдыха - похоже, он даже не заметил как уснул. Телефон трещал с безумной силой, принимать вызов совсем не хотелось. Но буквально секунда, и из трубки раздаётся громкое: — Сабуров! Ты должен выйти прямо сейчас, жду тебя через пятнадцать минут, у нас посетители. — А... его некому принять? — Нет, всё, без лишних разговоров, жду. После этого слышится ещё несколько коротких гудков, а дальше — тишина. Ну, делать нечего, нужно собираться. Поэтому мужчина не спеша плетётся к выходу, переодеваться незачем, так как он даже не снимал одежду. Щелчок дверного замка, оповещающий о том, что он закрыт (и грабители, позарившиеся на эту квартиру, вероятно не проберутся). Буквально полчаса, и он уже на работе, стоит и принимает какую-то добрую женщину с очень шустрым корги. — Джеймс, сядь, кому говорю?! — причитает она, хватая собаку для того, чтоб тому смогли сделать укол. — Вы извините, он всегда такой. — Ничего страшного, — по-доброму смеётся Нурлан – кажется, вся злость о внезапном выходе на работу испарилась. Оказывается, маленькому посетителю нужно было всего лишь сделать укол от бешенства и прописать какие-то собачьи таблетки. Ничего такого. Поэтому прямо сейчас можно отправляться домой, наконец отдохнуть и может даже вздремнуть часок-другой. Но вот когда мужчина только подходит к подъезду, он слышит громкие звуки, а затем глухой удар о пол. Похоже, кого-то придавило шкафом, или того хуже. Нурлан не очень любит вмешиваться в чью-то жизнь, но сейчас кому-то нужна помощь, потому что оттуда, где только что слышался хлопок, кто-то с сопереживанием кричит: — Всё хорошо? Боже ж ты мой, ну и зачем ты его схватил? Горе луковое… Сабуров заходит в подъезд и созерцает следующую картину: на бетонном полу, развалившись, лежит мальчишка, а около него старушка, оттаскивающая куда-то в сторону огромную коробку. Тяжёлый груз весит килограмм так двадцать, но, похоже, ей всё равно. — Вам нужна помощь? — паренёк тут же вскакивает с пола, у него на щеке красуется огромное лилово-красное пятно – неудачно упал, так сказать. — О-ох, сынок, ты как раз кстати, можешь помочь этому недотёпе занести вещи в квартиру? — она отводит внука дальше в комнату, а по возвращении объясняет. — Ты уже извини, что заставляю такое делать, мы просто только сюда переехали, в деревне до этого жили. А тут цивилизация! — Ничего, мне не трудно, — старушка показывает, куда нужно перетащить весь этот хлам, а сама стоит у дверей, чего-то ожидая (наверное, окончания работы). Вещи оказываются не из лёгких, а очень даже тяжёлые. Один из чемоданов вообще пришлось тащить, два раза делая передышку. Но вот работа окончена, и эти злополучные коробки уже стояли в прихожей. — Ты проходи, хоть пирога поешь, — позвала его женщина и скрылась в одной из комнат. Тут не было ничего особенного: обычная уютная квартирка небольшого размера, обклеенная оранжевыми в белую полоску обоями, которые, конечно, уже выцвели за многие годы, но свою былую красоту не потеряли. На кухне были стулья и стол, похоже, из тёмного дуба, да расписные сервизы и кухонный гарнитур. — Вот, чаёк. Пейте, пока горячий, — пожилая женщина садится напротив Нурлана, усаживая рядом внука, — ой, а мы и не представились, совсем память подводит. Меня зовут Людмила Семёновна, а он — Лёшка. — Нурлан Сабуров, я сверху, — улыбается мужчина, а затем, пытаясь скрыть смешки, то и дело пытающиеся вырваться наружу, произносит, —этажом выше, в смысле, из пятнадцатой квартиры. Но, кажется, на последующие слова парнишке всё равно: он расплывается в улыбке, а затем тихо смеётся, Впоследствии исполняя истеричный хохот, пока ему не прилетает подзатыльник. — А ну-ка хватит, чего при гостях устроил, невежда какой, — бурчит бабулька, — не обращай на него внимания, он всегда такой. — Ну ба-а, — тянет тот, — смешно же. Сабуров тоже не мог скрыть улыбки и уже начинал посмеиваться. Они уже вместе пытались скрыться в глубоких чашках с чаем, отпивая маленькие глоточки, чтобы вновь не рассмеяться. — Я пойду, — наконец закончив этот цирк, подытожил Нур, — заходите в гости, если что. — Лёшка обязательно зайдёт завтра, до скорого! Дверь глухим хлопком была закрыта, и уже через несколько секунд он оказался у себя. Упал на кровать и сладко заснул, хотя буквально пять минут назад спать и вовсе не хотелось.

***

В то время, как по квартире раздалось несколько негромких стуков, Нурлан стоял у окна, попивая кофе и наслаждаясь приятно согревающими летними лучами солнца. Но вот незадача: похоже, нужно сдвинуться с такого хорошего места, и посмотреть, кто же стоит на лестничной клетке, глухо ударяя по звонку, который уже давно не работает. — Не говори ничего, меня бабушка заставила, — пробурчал Лёха, как только Нурлан открыл дверь. — и да, я не мог уйти на улицу: она следила за мной, пока я иду сюда. — Ну проходи тогда, — любезно приглашает мужчина. Парень озирается по сторонам, разглядывая красиво выкрашенные в небесно-голубой цвет стены. Он даже сам не замечает, как к его ногам уже вовсю летит собака. Красивый доберман, всегда в аккуратном, порядочном виде, с короткой тёмной шерстью и мощными лапами. Ошейник на его мускулистой шее гласит: Остин. — Ты не бойся, он не кусается, — видя, что гость уже успел познакомиться с псом, предупреждает Сабуров. — Какой же он классный! Это твой? — Ну, а чей же ещё. Пойдём хоть поедим чего, а то я с самого утра голодный хожу, только чаю попил. Нурлан идёт на кухню, а за ним уже слышатся торопливые шаги и цоканье собачьих когтей. Все в сборе, поэтому можно и пообедать. У Остина — полная миска корма с телятиной, а у парней — яичница и какао. Между прочим, любимый напиток подростка. — А вы давно тут? Не видел вас здесь раньше, — жуя такой желанный кусочек пищи, проговаривает казах. — Бабушка, наверное, говорила тебе, что мы из деревни вообще, но выдалась возможность переехать в город. Стоит сказать, жильё неплохое. — Интересно. А ты чего? Экзамены сдавать-то скоро? — уже перескакивая на другую тему, спрашивает Нур. — А, так мне семнадцать, я пока что сюда на лето приехал, но скоро опять учиться в колледж, — даже с каким-то сожалением ответил Щербаков, отпивая настолько горячий какао, что над кружкой поднимался пар. Даже грустно как-то стало: они только познакомились, а скоро уже прощаться. — Пойдем хоть прогуляемся, что ли, — предлагает Нурлан. На этот риторический вопрос парень не отвечает ничего. Он лишь несколько раз кивает головой, доедая печенье «Oreo» из конфетницы. И, нужно сказать, довольно вкусное, шоколадное основание и молочная начинка, ну не прелесть ли?

***

— Нура-а, — тянет девушка, бегущая к другу. — ты тут какими судьбами? — Да так, мы просто прогуляться вышли, — Сабуров показывает на Лёшу, явно недовольного встречей двух давних друзей. — Ой-й, какой ты милый. Я Ксюша, а ты? — протягивает она руку новому знакомому. Щербаков смотрит на неё с некой ненавистью, вытирает руку о штанину и протягивает её в ответ: — Алексей, приятно познакомиться, наверное… — кривит губы он, пока Ксения запускает пятерню в его волосы. — Боже-е, Нур, ну я не могу, какой зайка! — Да, полностью с тобой согласен, —расплывается в улыбке Нурлан, умильно щуря глаза, хотя казалось бы, куда ещё?

***

— Ой, Лёшка, — причитает бабушка, — Барсик заболел, в ветеринарку его нужно. — Хк-м, — подросток смотрит на кота, который растянулся на ковре не в силах пошевелиться, — хорошо, ба, только куртку накину. Он выходит на улицу буквально через пятнадцать минут, взяв животное на руки (так как переноски не оказалось), и быстрым шагом направился в ветклинику. Там должны помочь, наверное. Тем более, идти было не так уж и далеко: километр-полтора. Сорок минут спокойной ходьбы и пациент уже на месте. Точнее, на подходе. Алексей открывает дверь, которая с тяжелым скрипом совсем не хочет поддаваться. Внутри оказывается теплее, стены не давят, а наоборот, позволяют расслабиться. Он проходит дальше по коридору, заходя в первый попавшийся кабинет. — Нурлан? — блондин с непонимающим видом широко раскрыл глаза и, чуть не выронив кота, продолжает. — А ты чего тут? — Работаю, — улыбается Сабуров, — ну, давайте посмотрю, что там с ним. Такого обожаемого домашнего любимца располагают на покрытом пелёнкой столе. Тот, конечно, пытается защищаться: злится и кусается. Но силы быстро кончаются, поэтому приходится смириться и ждать. — Оу-у, ну, всё просто: гипертермия. Для него характерны слабость и недомогание, теряет аппетит, верно? — Да, наверное, я не знаю. — Я пропишу вам таблетки, вот списочек, — чиркая что-то на бумажке, поясняет ветеринар. — Хорошо, спасибо. Это всё, потому что юноша уходит и забирает с собой кота. Сабуров смотрит ему вслед, стоя на крыльце. Он находит Лёшу привлекательным и в чём-то милым, беззаботным. Так зарождается его первая симпатия к этому весёлому парнишке.

***

За окном начинает темнеть, светлая берёза лениво покачивается из стороны в сторону. Тёмные как смоль вороны то и дело бегают по проводам, пугаясь каждого шороха. Даже люди на улицах стали какими-то неживыми что ли, словно марионетки. В дверь раздаётся три тихих стука. Снаружи оказывается Лёша, он стоит и смотрит большими глазами, будто кот из Шрека, произнося: — Нура, можно у тебя переночевать? А то бабушка закрылась и уснула похоже, я стучался уже. — Да, конечно, проходи. — радушно приглашает его Сабуров, и видя, что подросток не снимает куртку, крепко прижимая руки к себе, произносит. — А ты чего в одежде то? — Да мне холодно просто, — улыбчиво отвечает тот. Нурлан ведёт его в свою спальню, а сам уходит в гостиную, уже там раскладывая старенький диван. Лёша, на удивление, не издаёт ни звука — лишь закрывает за собой дверь. — Тихо, не скули, а то Нурик услышит, — шепчет Щербаков в ночной тёмноте. Щенок у его ног вьётся волчком, никак не желая успокаиваться. Хотя на часах только сорок семь минут двенадцатого, спать хочется безумно. А усмирить животное никак не получается. — Ну тише же, а то на улице окажемся мы вместе. – с этими словами парень переворачивается на другой бок, покрепче прижимая к себе Нурсултана. Именно так он назвал собаку.

***

Лёша просыпается не от того, что кто-то будит его утром или за окном весело щебечут птички. Нет, потому что с кухни тянется божественный запах. Поэтому, почти подходя к своей цели, он останавливается, осознавая, что с ним нет щенка. Того, которого он принёс с улицы вчера ночью, нашёл в кустах, бедного и несчастного. «А что теперь?» — но отвечать на этот вопрос никто не собирается, потому что из-за угла выходит Нурлан. — О, проснулся? Ты так мило спал, что мне было жаль тебя будить, — на секунду останавливается он, хватая за руку юношу, тащя его на кухню за стол. Алексей же сидел на стуле так ровно, что любой человек со здоровой спиной ему бы позавидовал. Он сидел и наблюдал, как Нурсултан ест из маленькой мисочки на полу, а затем умильно лакает воду, стоящую неподалёку. Сабурову же нравилось наблюдать за растерянностью друга, потому что мужчина совсем не злился ни на него, ни на щенка. Наоборот, пёсель ему очень даже понравился: пушистенький такой, с чёрно-белым окрасом и постоянно виляющим хвостом. Да и Лёша ему нравился: такой весёлый и смешной, по-своему домашний и безумно уютный. Хочется поставить его куда-нибудь на полочку и любоваться. С каждым днем осознания влюблённости приходило все больше, но Нурлан отказывался в него верить, так как не думал, что будет хоть какой-то намёк на взаимность. — Ты не сердишься? — вывел его из раздумий голос Щербакова. — Я? Конечно нет, он ведь просто милашка, — сначала Нурлан не хотел продолжать эту фразу, но все же тихо добавил, — что можно сказать и про тебя. — Что? — Что? — притворяясь глупым, переспросил он. — Что ты сказал? — хмурясь, спросил блондин, хотя он всё слышал: хотелось почувствовать то тепло, развивающееся где-то в районе груди, ещё раз. — Что щенок довольно милый. — Нет, ты сказала ещё что-то. — Тебе послышалось, — пожал плечами Нур, — не более. — Хорошо, — бросил Алексей и, поджав губы, вышел из кухни, направившись в прихожую. — Ты куда? Э-эй? Вот так вот эти, казалось бы, безобидные, шесть слов, могут разрушить всё в пух и прах. Но почему? Идея с тем, чтоб состроить из себя дурачка, который ничего не слышал, уже не казалась такой хорошей. Сабуров сидел на полу и думал, что сейчас из спальни выйдет заспанный и всё такой же встревоженный Щербаков, будет искать глазами пса, а, найдя, сильно волноваться. Что-то спросит, а Нурлан сделает ему комплимент, повторяя его второй раз, и всё будет отлично. — Да, да, сделай вид, что я ничего не слышал, — злится Лёша, сбегая по ступенькам вниз, — сделай вид, что мне послышалось! Давай, разве слабо было произнести это второй раз?! Он подбегает к девятой квартире, громко стучась. — А? Кто там? — слышится голос из-за двери. — Лёшенька? Ты? — Да я, ба, я. Старушка радостно открывает дверь, обнимая внука. Он заставил её волноваться. Кто ж знал, что тот задержится, а организм подведёт и потянет спать. — Напугал ты меня, жуть как! Где был то хоть? — спрашивает она, пуская подростка внутрь.

***

Эти несколько дней выдались сложными для обоих. Лёша думал, что, может, и не нужно было обижаться: чего это он, действительно. Он понимал, что теперь без этого общения как-то тоскливо и одиноко. Понимал, что ему симпатичен Нурлан. А тот в свою очередь не находил себе места — он-то давно определился со своей любовью, но как помириться? Кто-то должен был сделать первый шаг навстречу их отношениям. Громкий стук в окно заставил Щербакова пробудиться в пять утра. По-любому эти надоедливые школьники, стучащие во все окна, на первом этаже. Ну, а что, делать нечего, придётся посмотреть, кто же этот незаконный гость. — Нур? — юноша широко раскрывает еще заспанные глаза, сейчас он похож на какого-то бездомного: растрепанные волосы, широкая чёрная футболка и глупая улыбка. — Извини меня, мы с Лепсом приносим свои извинения! — почти кричит мужчина снизу. — Ты назвал его Лепс? — хохочет Алексей, почти выпадая из окна. Кажется, обида давно прошла. — Да, а ты как? — слышится в ответ. Еще в ещё более диком хохоте Сабурову прилетает: — Нурсултан. Оба смеются: один чутка неловко, а другой свободно, во всю силу. Впервые за все время хочется обняться, так сильно, чтоб под натиском чужих рук можно было раствориться. И во всей этой суете Нурлан произносит: — Как же я люблю тебя… Повисает неловкое молчание, и Лёша не просит повторить второй раз. Ведь это громкое «я люблю тебя» слышит вся улица. — Я тоже, — улыбчиво произносит блондин, опираясь на оконную раму, — проходи, хоть чаю попьём. Нурлан весело плетётся к подъезду, а за ним на всех четырёх лапах бежит щенок, кажется, довольный, что его хозяева помирились.