Devil Town

Август пролетел незаметно. Как в принципе и всё лето. Слишком быстро наступил сентябрь. Даню это удручало. Он столько не успел сделать. Ему казалось, он сделал за это лето слишком мало. Казалось, что самое худшее лето было только у него, и кусок жизни пролетел мимо него со свистом. В то время как другие проводили лето в компании друзей или занимались чем-то по-настоящему важным, Даня каждое утро играл в приставку и иногда повторял конспекты за прошлый год. Последнее он никогда не считал лишним. Даня попробовал ещё раз поучить школьный курс физики, по которому у него была хлипкая тройка. В конце лета рыжий убедился, что теперь он знает физику на твёрдую, уверенную... Тройку. От чувства серого одиночества, которое захватило его квартиру и наверное его самого, парень ощущал некую апатию. Ему казалось, что только в его квартире было серо, хотя на улице светило солнце. Рыжий думал, что все о нём забыли. Он хотел с кем-то проводить время, а не сидеть в четырёх стенах. Но он всегда боялся писать первым. Ещё его состояние усугубляло то, что он часто видел один и тот же сон. Его это пугало. Ведь раньше ему редко снились сны, а если сновидения посещали его разум, то они почти не запоминались. Но весь август его преследовал сон, который он никак не мог отпустить. Ему снилась Лаура. Она смотрела в зеркало висевшее над раковиной. Смотрела на своё измученное, заплаканное лицо. Затем опускала взгляд и смотрела на свою руку, которая от запястья до локтя была исполосована поперечными, не успевшими до конца зажить порезами. Девушка брала с края раковины лезвие. Оно ровно и резко скользило по коже. Ни один мускул не дрогнул на лице девушки. Она к этому давно привыкла. С раны начинала течь кровь. Но Лаура продолжала наносить себе увечья все глубже и глубже. На самом лезвие оставалось всё больше крови. Девушка не могла остановиться. Она случайно уронила лезвие и наконец-то увидела свою окровавленную руку, приблизив ее к лицу. Из-за стоявших в её глазах слёз, которых девушка не заметила, она не могла разглядеть в полной мере той жути, что сделала себе. Кровь с запястья до локтя текла тонкой струёй, будто маленький ручей. И на этом сон обрывался. Даня просыпался, резко вскочив с постели в холодном поту. Из-за этого сна на утро всегда было не по себе. Он считал этот сон своим кошмаром. Единственное, что радовало его летом – это редкие встречи с Егором, после которых у рыжего оставался странный, но приятный осадок. Чувство, которое он точно никогда не испытывал в своей жизни. *** Егор весь август боролся с зависимостью другими зависимостями. Он решил, что если Лаура — девушка которая не выносила себя и была зависима от нанесения себе порезов – смогла прекратить причинять себе вред, то и он сможет выбраться из своего кошмара. В одно утро парень выкинул все заначки, что успел найти (но не те, что были под кроватью). Вместо веществ он решил курить, хоть это уже не доставляло того удовольствия, которое ему было нужно. Вскоре начал пить. Больше чем раньше, но парня это не сильно пугало. Его пугало то, что Лаура перестанет с ним общаться и то, что она разочаруется в нём, если он не бросит юзать. Каждое утро Будза начиналось с того, что он писал Лауре, но она редко ему отвечала. Она говорила о том, как она довольно много работает над проектом для конкурса в училище и что испытывает трудности с социализацией. Егор всё понимал и не навязывался, но очень боялся потерять связь. Почти каждый день Егор поглощал алкогольный яд с иллюзией того, что ему становилось лучше. Это произошло утром в воскресенье. Егор выходил из магазина с пакетом, в котором было пару бутылок спиртного. Голова раскалывалась, во рту непонятное ощущение тошноты, всё тело ломит и передвигаться немного тяжело, но юноша уверенно держится, не подаёт виду, что ему на самом деле очень хуёво. "Отличная тренировка своих актёрских способностей" — шутит про себя Егор, он слегка улыбается. Но вдруг кто-то сильно сжимает его плечо. Парень повернулся и увидел знакомые, хоть и скрытые под маской, черты. Да, он определённо видел этого человека — телохранитель дилера. — У тебя долг, не забыл? — телохранитель ещё сильнее сжал плечо парня. — К-какой долг? — спросил Егор дрожащим голосом. Он уже несколько дней был не в том состоянии, чтобы помнить о каких-либо долгах и делах. — Ты что, уже забыл? — Я... — от страха слова Егора застряли комом в горле. — Понятно. Не вернёшь к девятнадцатому сентября тридцать тысяч, у тебя будут проблемы. А пока... Дальше всё как в тумане. Единственное, что помнил Егор, это как его толкнули за угол. Будз открыл глаза. Никого рядом уже не было. Голова жутко болела. Егор по "инерции" прикоснулся к затылку и почувствовал что-то странное. Он спустил пальцы с русых волос, после чего посмотрел на них. "Кровь..." — молнией пронеслось у парня в голове. Его руки задрожали, в глазах немного помутнело, дыхание стало обрывистым. С минуту он сидел на земле недвижимо, пытаясь переварить то, что произошло. С трудом встав, он огляделся, увидел свой пакет с покупками и подошёл к нему. Дрожащими руками, испачкав пакет кровью с пальцев, он проверил содержимое. У него спиздили одну бутылку пива. Раздосадованный и этим фактом, Егор поспешил домой. Георгий открыл дверь квартиры, зашёл в коридор. Там, неожиданно для него, будто всё это время, стоял Стёпа. Егор взглянул на брата, после чего поставил пакет на пол и начал разуваться. — Твою мать, Егор, — выражение на лице Степана выражало смесь ужаса и отвращения. — Что такое? — В зеркало посмотри, — сказал Степан, после чего перевёл взгляд в сторону зеркала, висевшего на стене напротив Егора. Тот, немного поморщившись, всё же посмотрелся в зеркало. Похоже, что рана на затылке была не единственной травмой Будза. Ещё и разбитый нос. — Так, Егор, надо в больницу. Срочно. — Строго сказал Степан, подходя к брату. Тот, в ужасе от своего вида, отрицательно дёргал головой и причитал шёпотом: — Н-нет, не-не надо. —Егор, мы едем в больницу. Скажи, тебя кто-то избил? Если да, то мы напишем заявление. Услышав про заявление... Егор хотел повернуться к брату, но сдержался. Ибо понимал, что по этому движению Стёпа догадается! — Нет, меня не били. Я подскользнулся, упал и ударился головой. У меня в руках была бутылка пива. Она попала мне по лицу. — Правда? — Да. — Но тебе всё равно надо в травмпункт. Пока Степан вызывал такси, его брат сидел на полу, обняв колени, до мелочей продумывал свою ложь, прорабатывал планы – откуда он возьмёт деньги и как их отдаст наркодилеру. *** Даня вышел на крыльцо института и сразу достал из кармана телефон. "До автобуса ещё пол часа..." — подумал рыжий, посмотрев время. В этот момент к нему сзади подходит Никита. — Привет, — говорит брюнет и достаёт из кармана вейп. — Привет. Никит, ты же помнишь про мой день рождения, через неделю? — сказал Даня думая о том, что лучше бы он этого не говорил. — Конечно же помню. Девятнадцатое сентября. Я по этому поводу поговорить пришёл. Дань, извини, у меня на этот день дела нарисовались. Но мы можем отметить на следующий день. С веснушчатого лица Дани пропала улыбка. — Ничего страшного, — сказал рыжий. — Извини ещё раз. И брюнет делает затяжку, затем уходит. Даня ещё пару минут стоял на крыльце, думая, что в этот раз отпразднует свой день рождения совершенно один. Он собирался уже уходить, но заметил неподалёку знакомую фигуру. Прищурился. Егор. Егор собственной персоной. "Что он здесь делает?" — сказал про себя Даня. Заметив рыжего, Егор ускорил шаг и уже через пару мгновений стоял рядом с ним. — Данечка, здравствуй, — переводя дух, сказал Будз. — Привет. А что ты здесь делаешь? Сюда нельзя посторонним. — Оу... правда? Ну хорошо, буду знать. Так вот, мой знакомый девятнадцатого сентября празднует день рождения. Сказал, что я могу пригласить кого-то из знакомых. Лаура уехала... Аня к матери едет в Москву, у Никиты дела. Мы можем сходить на его тусовку вместе. — Что ж... это немного неожиданно. Да и у меня этого же числа тоже день рождения. — Ого... Ты наверно будешь с кем-то... — начал Егор, но Лазаренков его перебил. — Нет. Я согласен. — он хотел добавить "праздновать два дня рождения", но его остановила боязнь "сказать какую-то глупость". — Отлично. Я наверное зайду за тобой. Я всё ещё помню твой адрес. К парням подходит троица девушек, словно сбежавших из подростковых комедий, от стереотипности которых Даню выворачивает. — Ой, Егор, привет. Будз узнаёт этот голос и с улыбкой поворачивается к девушкам. — Да, Насть, привет. — Вы знакомы? — спрашивает Даня. — Ага. Он с нами общался в прошлом году, — отвечает другая девушка. "Они до сих пор верят, что они у меня такие одни?" — подумал русый юноша, вспоминая, как эти дамы вешались ему на шею, шутили про оральные утехи с ним, недвусмысленно трогали и прочее, всегда игнорируя факт гомосексуальности парня. Его бросало в лёгкую дрожь от, то ли недотрах, то ли от вездесущей похоти и отсутствия воспитания, эти девушки были готовы сесть на любой хуй, главное, чтобы у обладателя этого хуя было красивое личико, как у Егора. И плевать им было на всё остальное. — А вы чего вернуться решили? — снова спросил Даня. — Олеся свою куртку забыла. Гош, так ты с нашим умничкой знаком? — продолжила Анастасия, постоянно улыбаясь Егору. — Да. А почему он "умничка"? — Как минимум потому, что он умнее многих из нас, его все преподы хвалят. Он мне помогает, если я что-то не понимаю. — тихо сказала ничем не примечательная девушка Аля. Она, блять, была единственной адекватной в этой компании. Только она не нарушала личные границы Егора и не заёбывала его, как две другие её подруги, с которыми она "дружила" только из-за их денег и репутации. — Хах. Ну понятно. — ухмыляется русый и ставит локоть на плечо Дани, благо рост, всё же, это позволял. — Вы неплохо смотритесь вместе. — Сказала Олеся, после чего надула небольшой пузырь клубничной жвачки. — Раз так... — Егор посмотрел на Даню, затем на девушек. Так он делал, когда собирался "ломать комедию", дабы люди не восприняли его поведение всерьёз, — Я буду давать вашему "умничке" между повторением лекций и подготовке к сессии. Во время десятиминутного перерыва. Думаю ему хватит. Лазаренков точно не ожидал эту пошлую шутку. Он повернул голову к Егору и встретился с ним взглядами. Русый хитро улыбался, сверкал своими клыками и водил по внутренней стороне щеки то вверх, то вниз. От этого Даня почувствовал приятное, щекочущее чувство внизу живота. Хотелось почувствовать это ещё раз, но парень в миг понял, что это вряд-ли повторится снова. Наверное, именно это люди называют "бабочками в животе". Девушки заливаются смехом, после чего заходят в здание института. Парням остаётся лишь только переглянуться и попрощаться. Егор забудет о своей выходке ещё до того, как сядет в автобус и поедет домой. А Даня ещё до вечера будет думать о его словах и о том странном, но приятном чувстве, которое испытал при взгляде на Егора. *** Приехав к себе домой, Егор осушает недопитую утром бутылку пива и садится на свою кровать. Случайно ему на глаза попалась игрушка акулы из магазина мебели "IKEA". Она лежала на пыльном шкафу уже несколько лет. Он смотрел на неё, не отрываясь, пока ему в голову не пришла идея. Он встал с кровати, подошёл к шкафу и, поднявшись на носочки, достал оттуда игрушку. Она была вся пыльная, и кое-где были пятна засохшей крови. Егор сразу же вспомнил, как эту игрушку ему подарила мама несколько лет назад на день рождения. И как Лаура пришла к нему ночью того же дня, вся в слезах и со стекающей с её худого запястья кровью. Как девушка случайно взяла игрушку, села на кровать и стала плакать, обнимая и пачкая её кровью. Как он, не зная что делать, выхватил у Лауры из рук акулу, убрал на шкаф и судорожно перевязывал бинтами запястье подруги и как долго он её успокаивал. Девушка так и не рассказала, что с ней случилось. Ту ночь Будз запомнил надолго. Недолго думая, Егор вышел из своей комнаты с игрушкой акулы в руке и прошёл на кухню, где Стёпа готовил им обоим поесть. — Стёп, ты знаешь как игрушки стирать? — спросил Егор. — Ты же вообще не знаешь как стирать, — с ухмылкой ответил ему брат, — а уже про игрушки спрашиваешь. *** То самое девятнадцатое сентября. Обычное субботнее утро. Даня уже давно собрался и сидел на кухне в ожидании дверного звонка. И наконец-то это случилось. Даня вышел в коридор и открыл дверь. На пороге стоял улыбающийся Будз в той красной клетчатой рубашке Дани, которую до сих пор не вернул владельцу, в тонкой, чёрной футболке, с небольшой, но тяжёлой сумкой на плече, а в руках он держал игрушку акулы. Ту самую игрушку акулы, которую Лазаренков видел только в интернете и пару раз на входе в "IKE'ю". Не то, чтобы он мечтал о ней, но эта игрушка определённо ему нравилась. — С днём рождения, Данечка! — и Егор так нежно, заботливо тянет это "Данечка", что сам рыжий невольно вспоминает свою маму. — Это тебе. — русый протягивает подарок рыжику. — Спасибо. — Ну что, идём? — А куда, если не секрет? — Увидишь. Давай выходи. Георгий не мог медлить. Он взял рыжего за запястье и буквально вытаскивал того из квартиры. Найдя это немного забавным и в то же время странным, Лазаренков улыбнулся, взял с полки ключи и наконец-то, выходя за порог, закрывает квартиру. *** Суббота. Утро. Метро. Парень-брюнет едет в одном из вагонов из Химок в Москву. На удивление, он едет налегке. Даже слишком. Никакой сумки или рюкзака. Ничего. Всё что ему нужно это телефон, наушники, карта метро, мелочь, ключи от собственной квартиры и презерватив. Всё это он распихал по карманам куртки. Он уже в Москве. Вышел из автобуса на нужную улицу. Ему оставалось пройти пару метров до нужного дома. Парень поднимается на нужный этаж и стучится в единственную красную дверь в подъезде. Из квартиры доносится уже много лет знакомый ему женский голос: — Открыто. Парень заходит. В проходе стоит давно знакомая ему блондинка с голубыми линзами на глазах, в длинной чёрной футболке, прикрывающей только её нижнее белье. И даже в таком виде она шикарна. — Привет, Никит. Как добрался? — говорит она кокетливо. — Привет, Ань. Нормально. — Ну тогда проходи. — девушка подмигивает брюнету и уходит в спальню. *** — Мы уже близко. — говорит Егор, подгоняя Даниила. Тот постоянно оглядывается по сторонам. Не нравится ему этот район. Парень уже кончиками пальцев чувствует, что здесь редко бывает спокойно. Георгий приводит Даню в какой-то херово освящённый подъезд и открывает дверь, не в подвал, а в некий минус первый этаж. Даня хотел спросить Егора, для чего этот этаж нужен и почему он заброшен, но тот, будто читая мысли рыжей кудрявой головушки, ведя Даню вниз, рассказал: — Тут при основании подвал был. Потом в девяностых предприниматели приехали и отделали его. Хотели какой-то магазин открыть, но что-то не сложилось. Подвал отделали, как этаж. Магазин так и не открыли. А этаж люди используют, как хотят. —Ясно. Уже внизу была отчётливо слышна музыка. Будз вёл рыжего на звук. Наконец, найдя нужную дверь, он открыл её. Парни зашли в помещение. Даня хотел оглядеться, но толком не успел. Егор повёл его за руку вглубь помещения. Это был идеальный план Будза. Собрать со всех, с кого только можно, по чуть-чуть денег и в назначенный день прийти с высоким, никому не знакомым человеком, который кажется той глыбой, которую стоит опасаться. Дабы, если что-то пойдёт не так, начать сцену, что не только у дилера есть телохранители, а у самого Будза, даже сильнее тех чепушил, что всегда стоят вокруг дилера. — Чувствуй себя как дома, Дань. Я сейчас вернусь. Георгий похлопал рыжего по плечу и отошёл в тёмный угол помещения. Там был поставлен стол, за которым сидел кудрявый молодой человек, с болотно-голубым цветом глаз. Он сидел в белой рубашке, смотрел в толпу и иногда опускал свой взгляд на сумку под столом, доверху набитой мешочками с разноцветным порошком и пакетами заклеенными скотчем. Рядом с парнем стояли два человека в мешковатой одежде и масках. Егор подошёл к этим людям без особой опаски и заговорил с кудрявым юношей. — Привет, Артём. Сразу к делу. Вот все мои долги. — Егор снял с плеча свою сумку, затем вытащил из неё крупную сумму денег и оперся ладонями о маленький стол — Я бросаю юзать. — Бросаешь? — некий Артём от услышанного, на пару секунд поник головой, но затем немного улыбнулся и сложил руки у на груди. — Как жаль... мне так нравилось смотреть на тебя под кайфом. — Ч-что? — парень подумал, что он просто неправильно понял собеседника, но тот продолжил, от чего Егору становилось не по себе. — Когда ты был под кайфом... Твои зрачки расширялись, что от радужки оставалось совсем немного. В твоих огромных зрачках можно было утонуть. — Артём облокотился на руку, придерживая ей свою голову. — Твоя кожа бледнела и губы... твои губы они будто становились больше и краснее. Такие пухлые губы, как у тебя невозможно было не поцеловать. — Он описывал, какой же Егор во время приходов был красивый. Он ловил настоящий кайф с того, что нахваливал тягучий голос своего "самого красивого", по его словам, клиента. Рассказал как уволил бугая, который "испортил милое личико" Будза. Егор бегал глазами, следил как Артём запускает пальцы в свои тёмные кудри, как взгляд дилера с каждой сказанной им фразой, становился всё ближе к Егору. — Ты вряд ли это помнишь, — Артём схватил русого за запястье дабы приблизиться к нему чуть ли не нос к носу. — Но ты улыбался, значит тебе понравилось. — Егор всё понял. Он одернул свою руку, освобождая её от чужой хватки, и "случайно" ударил дилера по лицу. Тот со злости стиснув зубы промолвил — у тебя не будет проблем только потому что ты мне нравишься и ты вернул весь долг. — Тогда прощай. — выпалил Егор и метнулся к ждавшему его Дане. — Егор, всё хорошо? — шестое чувство рыжего было развито довольно хорошо, только войдя в это помещение он почувствовал что-то неладное. От этого места веяло опасностью и поведение Егора только подтверждало догадки Лазаренкова. — Да. Просто человека с днем рождения поздравлял. Это мой тот самый знакомый. — Ясно. — Даня пытался сделать вид, будто поверил Будзу, но из него актёр, как из Егора трезвенник — хуёвый. — Давай я что-нибудь принесу нам? — предложил Георг меняя тему. — Ну... — сам Даня ничего не успел договорить, ибо Будз метнулся к столам с выпивкой. Егор переводя дух от того, что с ним произошло, стоял опираясь ладонями о стол изображая, что он ищет что-то. В этот момент к нему, шатающейся походкой подошла девушка, которую он более-менее знал. Брюнетка с бесчисленными пирсингами и разбитых очках — Саша. Парень не видел смысла даже говорить ей "привет", он по походке понимал, что девушка пьяна и далеко не пивом. Но всё же он решил спросить у неё кое-что. Он придержал её за плечи. — Саш, привет. Мне нужно кое-что спросить. — Привет, мам, а что ты здесь делаешь? — Саша, блять. Я не твоя чокнутая мама. Это Егор, узнаешь? Я так понял, ты тут дольше меня. Так вот, что здесь есть и что из этого не наркота, и не палёная алкашка? — Ты мама. Я мама. Твоя мама мою маму. Наши мамы поженились и у нас теперь инцест. Егор окончательно понял, что от Саши ничего внятного не вытянешь. — Всё ясно, Саш, — парень огляделся по сторонам, выждал момент, когда Лазаренков отвернётся и толкнул наркоманку в толпу. Ещё постояв у стола с пять секунд, Егор вернулся к Лазаренкову со словами: — Тут, как оказалось, ловить нечего. Может к тебе? — Будз сам понимал, как ужасно выкручивается из этой ситуации. Но до сих пор находясь в шоке, от того, что он узнал, ничего толком не мог придумать. — Да, хорошо. Мне вообще кажется, что отсюда надо валить и побыстрей. Оглядываясь назад и видя какую-то суету в толпе, Егор взял Даню за запястье и бегом вывел его из подвала. Будз так и не узнает, что случилось с Сашей... Уже на улице, парни переводят дух и спокойно идут к остановке ждать автобус. Будз пытался разрядить обстановку, отшучиваясь. Но Даня, слышал дрожь в голосе русого парня и чувствовал, что что-то не так. И после очередной шутки, которую Даня на самом деле не слушал, решил спросить: — Егор, скажи честно, что случилось? — Даня остановил студента актёрского, держа его за предплечье. Он смотрел ему в глаза сквозь толстые линзы очков. Егор смотрел на Даня снизу вверх и во взгляде рыжего ощущал тепло, заботу, доверие. Взгляд Дани сделал то, что не мог даже алкоголь — развязать язык Будза окончательно. Егор и так говорил, всё что хочет, но даже наедине с собой скрывал правду. Егор смотрел на Даню и хотел рассказать всё: про зависимость, про Лауру, про друзей, про избиение, про новую зависимость, про то, что его целовали не по его воле. Конечно же он мог рассказать только последнее. После довольно долгих раздумий, он сказал: — Хорошо. Я расскажу. *** Егор пожалел, что рассказал Дане об этом. Он боялся, что Даня отвернётся от него, посчитает его испорченным, грязным. А вслед за этим мыслями, он думал: "Почему меня вообще интересует мнение Дани?". — С другой стороны, может мне не стоило так напиваться в тот день. — Егор, это ужасно. Ты ни в чём не виноват. Такие люди существуют, но они не имеют право так поступать, даже если они твои друзья и знакомые. Виноват он и только он. Будз правда не ожидал таких слов. Думал, что Лазаренков просто промолчит или скажет что-то типа: "Забудь, всё будет хорошо". Егор снова смотрит на Даню и встречается с ним взглядом. Рыжие брови "домиком", сползшие с переносицы очки и поджатые губы. На Будза никогда не смотрели так... Егор хмурит брови, морщит нос и говорит: — Дань, что с тобой? Рыжий опустил свой взгляд на землю, затем сказал: — Ничего. Просто... Я слышал о таких случаях, иногда даже похуже, но никогда не думал, что подобное случится с кем-то из моего окружения. — Да чего ты так? Не с тобой же случилось. — Но всё ровно. Я же переживаю. Да и тем более, к этому невозможно относится по-другому. — Поверь, рыжий, ты плохо знаешь людей. Парни долго шли до остановки, говоря о бытовухе, которая их конкретно подзаебала и много другом. По итогу опоздали на два автобуса и приехали к Лазаренкову уже ближе к вечеру. Рыжий открыл дверь квартиры. Парни разулись, Даня включил свет в коридоре. Он прошёл в комнату, положил игрушку акулы на диван, в то время как Егор стоял в коридоре, немного растерявшись. Подойдя ближе к нему, рыжий сказал: — Можем посидеть на кухне. Чай попить. У меня есть печенье, конфеты. — Да, давай. Даня включил свет на кухне и подойдя к шкафчикам, начал доставать оттуда разные сладости, купленные позавчера. В это время Егор стоял в углу сложа руки за спину и осматривал кухню. "По сравнению с моей, у него просто огромная кухня."— думал он. Наверное из-за тёплого света ламп в квартире Лазаренкова было ярче и светлее, чем в квартире Егора. У Егора всегда было серо, даже когда включали свет, всё было как в тумане. Особенно в "дьявольском городе", где лампочка люстры давно перегорела, а Егору лень её менять. Даня заметил, что его гость замер смотря куда-то в потолок и положив сладости на стол, подошёл к нему. — Егор? "Очнувшись" Егор посмотрел на Даню, слегка улыбнулся и сказал: — Я же должен тебе отдать, — Будз приспустил красную рубашку с плеч. — Ах, да. — Даня помог парню снять её, после чего, рыжий ретировался в соседнюю комнату и аккуратно сложив, положил её на диван. Даня вернулся и достал две кружки. — Егор, тебе сколько сахара положить? — Три или четыре. — сказал Егор опираясь о стену. "Три или четыре?" — повторил про себя Лазаренков — "никогда не встречал человека, который как и я любит очень сладкий чай" — прорепетировав эту фразу у себя в голове несколько раз, рыжий произнёс её вслух и Будз с тёплой улыбкой посмотрел на Даню. Полчаса парни пили чай, обсуждая насущные им вопросы. Русый начал откровенно наглеть, быстро съедал печенья и конфеты, чуть ли не вырывал их из тёплых Даниных рук, но самого рыжего это не смущало ни на секунду. Но смущало совершенно другое. До сих пор не выходил из головы тот район и то, что случилось с Егором. Изредка думая об этом, с интересом слушая Будза, рыжий заметил странные следы на руке парня напротив. — Егор, что у тебя с рукой? — решился спросить Даня, спустя время раздумий. — В смысле? — недоумевал Егор и посмотрел на внутреннюю сторону своей руки, на которой остались незажившие следы от уколов героина. Толком не стараясь он выдал новый пиздёж — это от инсулина. У меня сахарный диабет. Даня кивнул. Затем затих. Он чувствовал какой-то подвох. Он думал, почему же, когда они вместе гуляли, Егор ни разу об этом не упоминал? Почему же, когда они все вместе были на пляже, Егор взял с собой только сигареты, зажигалку и телефон. А как же прибор для измерения сахара в крови, тот же инсулин? Или Егор был уверен, что с ним всё будет нормально и сахар не упадет? Лазаренков не мог забыть ту ночь, когда Егор оказался в его дворе обдолбанным. Тот день не мог выйти у него из головы. Дане казалось, что Егор наврал ему в то утро, и что для него подобное было не в первый раз. Но в то же время, он думал, что просто себя накручивает. Всеми этими воспоминаниями, догадками, мыслями, Даниил сам себя запутал. Он всё-таки решил спросить напрямую. Рыжий понимал, что дело не его и лезть было бы не очень прилично, но любопытство и желание узнать правду снова и снова сжирало его изнутри, как в ту ночь. — Гоша, ты мне врёшь. Ты же сейчас ешь шоколадное печенье, запивая, чаем с тремя ложками сахара? И ты никогда не говорил об этом, ты никогда не носишь с собой глюкометр и подобное? Что с тобой? Егор чуть не выронил чашку из рук от услышанного. Вся его уверенность и весёлость улетучились, улыбка пропала с лица юноши. Его нервное дыхание убивало уютную атмосферу в доме. Егор не знал как выкрутиться из этой ситуации. Он произнёс у себя в голове: "про-е-был-ся". После чего резко встал из-за стола, посмотрел на часы, которые с трудом нашёл на стенах чужой кухни и сказал: — Дань, мне пора. — далее, безмолвно Георгий вышел из кухни в коридор и стал стоять у двери. Даня пошёл за ним. Рыжий уже стоял рядом с Егором, когда тот не мог открыть дверь дрожащими от страха руками. Лазаренков открыл дверь и Егор вышел за порог, после чего развернулся к хозяину квартиры и произнёс тихим, немного дрожащим голосом — Ещё раз с днём рождения... и до скорого. Егор со страхом в глазах мигом уходит, оставив после себя лишь звуки шагов, бесконечные вопросы и чувство вины. Даня, немного постояв, закрывает дверь квартиры, запирает её и возвращается на кухню. Он сидит за столом, и думает – "Зачем сказал? Лучше бы я молчал". Но Даня не перестаёт думать: о той ночи, о том районе, о том подвале, о тех странных людях, о том, что рассказал Егор и о тех следах на руках русого студента актёрского института, который явно что-то скрывает, но Даня не может понять что именно. И рыжему хочется выговориться, но уже некому. Он встаёт из-за стола и уходит в другую комнату, где на диване лежит единственное физическое напоминание о парне, ушедшем из квартиры пять минут назад. Даня наверняка будет жалеть об этой хуйне на следующее утро, даже уже жалеет. Он садится на диван, берёт игрушку в руки и смотрит на неё, думая о том, что ему сегодня уже двадцать один год, а он ведёт себя хуже сопливого подростка. Даня вздохнул и начал: — Лучше бы я молчал. Сейчас думаю, а вдруг у него правда диабет, а я подумал о нём что-то не то. Блять, я наверно обидел его этим. Господи, это так ужасно. Опять мои попытки стать смелее выходят мне боком. А я так не хотел с ним ругаться. Даня заснул на диване, обняв игрушку акулы.