Альтернативные вероятности

Лео забегает в первую попавшуюся телефонную будку. Глупо и совершенно нерационально с точки зрения траты денег, но иначе он не может вернуться домой. Дрожащей рукой он набирает завязший в мыслях номер. С той стороны снимают трубку: он понимает это по хлынувшим в ухо звукам пекарни. Родная атмосфера настолько отчётлива, что он, кажется, слышит аромат свежего хлеба. Хлеба, про который он сегодня утром посмел сказать… — Прости меня, я дурак, — решительно начинает он, отбросив ненужные мысли. — Я последний идиот, ляпнул, не подумав. Никуда я от тебя не уйду, только если сама не выгонишь, и хлеб твой просто чудесен. Я люблю тебя, я очень сильно тебя люблю, — он произносит это, наверное, раз тридцать, но абсолютно искренне, с внутренним жаром. — Э-э, мистер Хэйс? — в ответ раздаётся совсем не тот голос, который он ожидал услышать. Видимо, трубку взяла подруга дочери. Она недавно у них поселилась. Можно сказать, они временно её приютили. Безалаберные родители бросили бедняжку и укатили в отпуск, если верить ей на слово. Пока за потеряшкой не охотится полиция, Лео не пытается добиться правды. Сам через многое в подростковом возрасте прошёл, попал в банду. У каждого есть право на секреты. Когда дочь и её друзья будут готовы, сами всё расскажут. Пока ничего страшного не происходит, не стоит вмешиваться. Лео бросает трубку. Из груди вырывается судорожный вздох. Их с Ритой совместная жизнь похожа на юмористическое шоу. Она печет невкусный хлеб, он боится сказать ей об этом, но сегодня утром сказал правду в лоб и помимо хлеба вспомнил другие неприятные мелочи. Разгорелась ссора. Лео дошёл до того, что заявил: его достали и она, и её отвратная выпечка, и он уходит. Рита мужественно ответила, что и сама справится. В её глазах блестели слёзы, но в пылу битвы он не обратил на них внимания, развернулся и ушёл. Плевать ему было на пекарню и начало рабочего дня. В процессе брожения по городу голова проветрилась. Он понял, что натворил, и поспешил позвонить домой, пока Рита тоже не натворила глупостей, но, кажется, опоздал. Судорожный вздох слетает с его поганого рта. Лео бежит домой. На перекрёстке в него врезается какая-то женщина. — Леонардо? — Рита? У неё красные заплаканные глаза, и новая причёска, высокий конский хвост, немного съехала. Лео просит прощения. — Я уже не сержусь, — тепло улыбается она. — Мне стало так грустно без тебя! — Мне тоже. Я так испугался! Он обнимает её, гладит по светлый волосам и целует в макушку, не обращая внимания на взгляды незнакомых людей. Судорожные вздохи обоих сменяются ровным дыханием.