Я не вступаю в безнадежный бой

У Саяки в правой руке была сабля, в левой — собственная душа. Буквально. Ещё день назад она рыдала Мадоке в плечо, потому что мёртвая-мёртвая-мёртвая, и всё равно почему-то землю топчет, на его, Кёске, объятия претендует, а сегодня уже спокойна, словно бесячая новенькая. Всё оказалось на диво просто: дополнительный пункт мелким шрифтом, который Кьюбей не потрудился озвучить им при подписании контракта, на деле ничего не решал. Решала сама Саяка и сабля в её руке. Клинок её — что продолжение руки: это магия озаботилась, чтобы её подопечной было всегда удобно со старинным оружием, тепло в едва прикрывающей бёдра юбке и никогда, никогда не больно. Это и правда удобно, особенно когда жизнь свою риску подвергаешь чуть ли не ежедневно, вычищая мусор из этого города, фамильяр за фамильяром, ведьма за ведьмой. Ждать поезд в такую темень определённо было не лучшей идеей, но ноги Саяку уже не держали, а магию надо бы экономить. Кровоточащая рана в боку зажила прежде, чем волшебный костюм сменился школьной формой, и теперь только ныла — не придётся отмывать кровь. Впрочем, оно бы того стоило: спасти нескольких поцелованных ведьмой до того было куда важнее, чем всё, что Саяка из себя представляла. Саяка улыбалась накрапывающему дождю, говорила себе: «Молодец!» Правда ведь умничка, всю себя на защиту справедливости, как и обещала, положила, перешла от пустых мечтаний к делу. Даже так, в этом теле, оказалась способна приносить людям пользу!.. …мужчины, севшие в тот же вагон, явно недавно выпили, иначе вряд ли завели бы подобный разговор при старшекласснице. Саяка прикрыла глаза и попыталась дать поезду себя убаюкать, пока один из ночных гуляк продолжал жаловаться на девушку. Раньше, ещё месяц назад, Саяка бы только сморщила нос и попыталась бы отвлечься — мало ли, каких уродов свет носит, — но сейчас незнакомая ей влюблённая девушка была так близка, что от обиды за неё ком стоял в горле. «Надо выжимать из них всё до последней капли», — засмеялся один, пока второй кивал головой. Саяка медленно поднялась на ставшие ватными ноги. Как эта несчастная наверняка старалась! У Саяки перед глазами собственные бесчисленные визиты в больницу, часы в музыкальном магазине и призрак раны в боку — и всё ради того, чтобы Кёске улыбнулся и кивнул Хитоми? Нет, конечно, это его выбор, Саяка и претендовать-то ни на что уже не может, проживёт-то теперь хорошо если пару лет, но… От обиды хотелось плакать. Как они старались! Безымянная девушка, которой воспользуются, а затем без жалости выкинут, Мами-сан, имени которой никто не знал, сама Саяка. Много ли было хороших, честных людей среди тех, кого пытался сожрать фамильяр? Сколько раз приходилось рисковать жизнью ради тех, кто того не стоил? Небольшое напряжение воли, и у Саяки в руках будет верная сабля, а в мире — чуть меньше ублюдков, подобных сидящим рядом. Одна крохотная вспышка магии отделяла её от становления справедливостью и в мире людей.