Я целую, целую твои нежные губы

***

На улице знойный июль, всюду тополиный пух, подгоняемый тёплым южным ветром. А в салоне машины, благодаря опущеным окнам, прохладно. Они мчатся по шоссе, ближе к морю, к солнцу. Серёжа, впервые за долгое время чувствует себя свободным, обстановка кабинета давила, очень, он чертовски рад, что сбежал и чертовски благодарен, что Олег ему в этом помог. За рулём, как и обычно, Волков. Он серьёзен, внимательно следит за дорогой, ну или по крайней мере хочет казаться таковым, потому что поглядывая на Разумовского не может сдержать счастливой улыбки. Рыжие волосы развеваются на ветру, отливают золотом под яркими лучами солнца, очень красиво, Олег любуется. Поток мыслей прерывает тихий голос. – Олеж, я есть хочу, – протянул Серёжа, откидываясь на спинку кресла. – Тут не подалёку супермаркет есть, можем заехать, – не отвлекаясь от дороги произносит Волков. – Давай. *** Разумовский, зайдя в магазин, сразу же бежит к прилавкам, попутно захватив корзину и начинает оживлённо изучать товары. Олегу остаётся лишь плестись за ним. Волков направляется в сторону овощей, он выбирает еду тщательно, проверяя на пригодность к питанию. За это время Серёжа уже резво вернулся назад. Набранные им товары, как и обычно, весьма специфичны, в корзине оказались: две банки газировки, четыре пачки чипсов, шоколад и жвачка. – Эээ.. Серёж, и это ты называешь ужином? – Волков аккуратно забирает несчастную корзину из Серёжиных рук – ты такими темпами, гастрит заработаешь быстрее, чем мы доберёмся. – Ну Олеж, а если мы купим твою эту "нормальную еду", где мы её готовить будем? – На костре. – Где?.. А ты умеешь? – Серёжа скептически покосился на прилавок с различными крупами, – ты крупу в костёр сыпать собрался? Недоумение на пару секунд отразилось на лице Волкова, после чего он рассмеялся. – Ты когда-нибудь запекал картошку в костре? – Нет, так ты собираешься картошку в костёр кидать? – всё ещё не понимая пытался выяснить Разумовский. – Не-а, не совсем, потом объясню, – и Олег направился покупать свою эту "нормальную еду", среди всего прочего захватив фольгу и какие-то странные таблетки. Теперь позади уже плёлся Сергей. *** – Олеж, долго ещё? – мученически тянется Сергей. – Почти приехали. – Ты так говоришь уже раз пятый! – Не-а, четвёртый, теперь правда. Олег сворачивает, теперь они неспешно едут по просёлочной дороге. Спустя десять минут тряски по кочкам, они наконец выехали на песчаный берег. Перед ними открывается вид на бескрайний океан, закатное солне алеет на горизонте, зрелище восхитительное. У Волкова этот океан ассоциируется лишь с цветом глаз его Серёжи, красиво. – Волче, ты чего завис? Куда дальше-то? – Разумовский машет рукой перед лицом Олега, в попытке вывести того из транса, – Чего связь с космосом потерял? – А, ну, пойдём искать место где огонь разводить будем. *** Они устроились в тени деревьев, недалеко от берега. Спустя полчаса огонь с трудом был разведён. За это время солнце окончательно исчезло с горизонта, а Серёжа успел обойти весь пляж, детально рассмотрев каждый куст и камушек, искупаться в прохладной морской воде и спасти троих букашек, по не аккуратности попавших в воду. – Серёж, идём картошку готовить. – окликает Олег Разумовского, уже нашедшего новое занятие. – Ага, иду-иду! Чего делать-то? – Смотри, сначала берёшь картофелину, – Волков неуклюже вытаскивает овощ из ведра с водой, – теперь, оборачивешь её кусочком фольги и кладёшь в раскалённые угли. – Олег проделывает нехитрые махинации, – вот видишь, всё просто! – Ладно, выглядит вроде не сложно, – Серёжа достал картофелину и начал аккуратно оборачивать фольгой, – ай! – Серый, ты чего?.. Струйка алой крови стекала по указательным пальцу, плавно огибая ладонь. – Серёж, ну как ты умудрился фольгой-то порезаться? – Волков взял его руку в свои ладони, – подожди секунду, я за аптечкой в машину сбегаю. Олег вернулся правда быстро. Он лёгким движением руки вытер кровь с бархатной кожи, обработал рану перекисью и аккуратно наклеил пластырь. – Давай я дальше сам? А ты пока у костра погрейся, холодает. – Ну нет, я тоже хочу, – Разумовский, будто оскорблёный этими словами уверенно взял ещё одну картофелину, оторвал ещё один кусочек фольги, проделывая всё с некоторым изяществом стал неспешно заключать овощ в импровизированный железный кокон из фольги, легонько применая её длинными пальцами. Олег невольно засмотрелся на это, удивляясь, как Серёжа грациозно проделывал, можно подумать, такое банальное действие. – Эй, Волков, помогать-то мне будешь? – миллиардер, создатель соцсети 《Vmeste》сидя у костра, в спортивках и растянутой футболке принялся за третью картофелину. – Ага. Оставшиеся овощи были без происшествий упакованны и отправленные в раскалённые угли печься. А миллиардер и его телохранитель в обнимку уселись к костру. – Олеж, долго оно печься будет? Я есть хочу, – чуть сёжившись от вечерней прохлады пробурчал Разумовский. Олег лишь по-доброму цокнул языком, накинул ему на плечи вязанную кофту и потянулся за рюкзаком, оттуда показались две баночки газировки, те, что брал Сережа. – Держи, ещё минут двадцать. Потерпишь? – Ммм, купил всё таки? – Знал, что ты захочешь. Так потерпишь? – А есть ещё варианты? – Разумовский хитро сощурил глаза. – Ну я ещё круассаны взял, те, что ты любишь. – Олег уже опять потянулся за рюкзаком. – Не-а, потерплю, – Серёжа придвинулся ближе, – Знаешь почему? – Хм, дай-ка подумать.. на диету сел? – Волков по-доброму ухмыльнулся. – Не правильный ответ, – теперь они сидели настолько близко, что Разумовский буквально говорил Олегу в губы, – потому что есть то, что я люблю больше круасанов с шоколадной начинкой.. – Что же это? – Олег как бы удивлённо вздёрнул брови. – Это ты, – Серёжа подался вперёд, впиваясь в губы напротив. Волков с готовностью ответил на поцелуй, приобнимая за талию, притягивая ближе. Разумовский тихо постанывал в поцелуй от удовольствия, он поддался любимым рукам, залезая на колени Олегу. Тот лишь сильнее обнимал, согревая своими большими тёплыми мозолистыми ладонями. Серёже тепло, очень, этот поцелуй, как горячий кофе в пять утра, у открытого окна в которое задувает прохладный ветер, как тёплое шерстяное одеяло промозглым осенним вечером. Олег отстранился, рвано дыша, воздуха уже не хватало. Зрение помутнилось, а зрачки расширились до предела. Разумовский опомнился первым и тихонько слез с колен собственного телохранителя. – Ну теперь можно и по баночке газировки! – Серёжа залился счастливым смехом. – Ага, – баночка с шипением открылась. – За нас? – Разумовский выставил руку с открытой банкой вперёд. – За нас, – бутылки со звоном ударились друг о друга. – Спасибо, – Серёжа отхлебнул приятно шипящую на языке газировку. – За что спасибо? – За всё. – А конкретнее? – немного удивился Олег. – Ну за то, что из города вытащил и за то, что любишь, и согреваешь, и вообще ну за всё! – на одном дыхании выпалил Разумовский уже порядком засмущавшись, отводя взгляд на тлеющие угли. А Олег лишь обнял, трепетно и совсем по родному. – Это тебе спасибо. – А мне-то за что? – За всё, любовь моя, за все, – прошептал Волков куда-то в шею Сережи, оставляя бережный поцелуй, – Спасибо.