Непобедимый Убийца Богов

Скала оказалась выше, чем я предполагал. Двадцать метров чистого вертикального падения. С её края земля внизу казалась мягкой, обманчиво близкой, укрытой мхом и прошлогодней листвой. Идея была безумной. Но внутренний огонь, разожжённый драконьей кровью, и язвительный голос в моей голове не оставляли выбора. — Ну что, герой? — мысленно прозвучал голос Янг Шао Лонг, полный саркастического веселья. — Стоишь, как пингвин на краю айсберга. Разбежавшись прыгай со скалы или боишься разбить своё новое, драгоценное тельце? — Я оцениваю траекторию и готовлю тело, — проворчал я в ответ, хотя по опыту прошлой жизни делал вещи и поопаснее. Но слепая храбрость — удел самоубийц, а я собирался выжить. — Оцениваешь? — ехидно протянула она. — Планируешь приземлиться с грацией падающего листа? Прыгай камнем! Посмотрим, выдержат ли твои новые, хрустальные косточки! Я сделал глубокий вдох, игнорируя её. Собрал Ци — теперь ровную, послушную реку в прочных каналах — и направил её в ноги, в спину, обволок ею всё тело, как живым доспехом. Мысленно активировал Закалку Тела и Души Непобедимого Убийцы Богов. И шагнул в пустоту. Ветер взревел в ушах. Земля рванулась навстречу с пугающей, неумолимой скоростью. *БАМ! * Удар отозвался во всём теле, от пяток до макушки, оглушительным звоном. Боль, острая и чистая, пронзила ступни, взметнулась по голеням, вогнала кинжал в позвоночник. Я рухнул на бок, выкашляв из лёгких весь воздух. В глазах потемнело. — О-хо-хо! — протянула Янг с фальшивым восхищением. — Первый блин комом! Ничего, главное — не разбился вдребезги. Уже успех! Вставай, птенчик, полетим ещё! Я поднялся, чувствуя, как остатки Ци в теле лихорадочно бросились залечивать микротрещины в костях и рвущиеся связки. Боль утихла быстрее, чем должна была — сработала Закалка, уже фиксируя характер повреждений от падения с высоты, адаптируя ткани. Я, не говоря ни слова, снова полез на скалу. Второй прыжок. И снова боль. — Так-то лучше! Хотя приземлился ты, как мешок с мокрым рисом! Третий. *БАМ! * — О, уже пытаешься группироваться! Жаль, вышло, как у пьяного енота с вестибулярным расстройством! Пятый. Десятый. Пятнадцатый. Я потерял счёт. Цикл стал моей новой реальностью: рывок вверх — падение — сокрушительный удар — всплеск целительной энергии — едва уловимое, но реальное усиление тканей — снова подъём. Янг Шао Лонг не умолкала, её комментарии становились всё изощрённые и абсурднее. — Смотри-ка, уже не складываешься пополам, как дешёвый стул! Прогресс налицо! — На этот раз ты приземлился почти вертикально! Если не считать того, что потом покатился кубарем, как брошенный с горы арбуз! — Ого! Ты теперь отскакиваешь! Открыл в себе талант быть человеческим мячиком! Но под её язвительным флером я чувствовал скрытое, почти невольное одобрение. И с каждым ударом моё тело действительно менялось. Кости гудели от нарастающей плотности, мышцы уплотнялись, становясь подобными сплетённым стальным тросам, кожа грубела. И что важнее — тот бушующий фонтан избыточной энергии от её крови, что грозился разорвать меня изнутри, постепенно, с каждым прыжком, впитывался, усваивался, встраивался в фундамент. После, должно быть, пятидесятого прыжка, когда я снова встал на ноги, готовясь карабкаться вверх, внутри произошёл тихий, но окончательный щелчок. Волна чистой, усвоенной силы разлилась по духовным каналам, смывая последние остатки нестабильности, уплотняя Ци до нового качества. Шестой ранг Сбора Ци. Я замер, переводя дух. Внутри наконец-то наступила тишина. То бурлящее, неконтролируемое море лишней мощи полностью улеглось, стало моим. Тишина длилась несколько секунд. Даже Янг Шао Лонг замолчала. Лишь голос системы известил о повышении ранга. — …Интересно, — наконец произнесла она, и в её тоне не было ни насмешки, ни сарказма. Только искреннее, глубокое удивление. — Вся остаточная энергия от одной капли моей эссенции… и ты поглотил её всего за несколько часов прыжков с одной скалы, достигнув лишь шестого ранга Сбора Ци. Она сделала паузу, будто перепроверяя свои ощущения. — Это… неправильно. Этой энергии должно было с лихвой хватить, чтобы обычный гений с идеальными каналами поднялся до пика Мастера Ци или даже совершил прорыв в Мастер Истока. А ты… Ты словно вылил океан в треснувший кувшин, а кувшин выпил всего глоток. Куда делось остальное? Я и сам чувствовал это несоответствие. Сила, хлынувшая в меня, была колоссальной, титанической. Но прогресс оказался до обидного скромным. — Что это значит? — спросил я, вытирая пот со лба. — Это значит, что с твоим телом или духовными каналами что-то фундаментально не так. Нет… — она поправилась. — Не «не так». Они слишком правильные. Покажи мне их снова. Всё внимание на внутреннюю циркуляцию. Я закрыл глаза, позволив Ци течь естественным, непринуждённым путём. Через мгновение услышал её тихий, почти благоговейный шёпот: — Так и есть… Каналы Всеочищающего Бога. Чистейшие, идеальные проводники. Редчайший дар, о котором ходят легенды даже в высшем мире. — Дар? — переспросил я. — Но ты же сама только что сказала, что из-за них я поглотил мизер. — Дар и проклятие в одном флаконе, — пояснила она, и в её голосе зазвучала странная смесь восхищения и сожаления. — Такие каналы позволяют поглощать энергию любой природы и плотности без малейшей фильтрации или потерь. Они сами очищают Ци, делая её стерильно-идеальной для усвоения. Прорывы через уровни культивации для их обладателя — как шаг через низкий порог. Никаких преград, никаких «бутылочных горлышек». Её голос стал тяжелее, серьёзнее. — Но за это приходится платить страшную цену. Твоё тело, твой дух, твоя самая суть — требуют энергии в десятки, в сотни раз больше, чем у обычного культиватора, чтобы сделать тот же самый шаг вперёд. Ты — исполинский тигель, который нужно наполнять до краёв для малейшего прогресса. Вечный голод, воплощённый в плоти. Я почувствовал, как в груди сжалось ледяное кольцо. Бесконечный потенциал, оборачивающийся бесконечной нуждой. — И есть ещё одна проблема, — продолжила она, и теперь в её словах звучало предостережение. — Обладатели таких каналов… они растут как на дрожжах. Находят древние сокровища, поглощают их одним глотком, перескакивают через уровни… но их тело, их душа не успевают закалиться на каждом этапе. Они становятся хрупкими гигантами. Многие сгорали, пытаясь поглотить то, что их несовершенная плоть не могла вынести. Их разрывало изнутри от силы, которую они сами же и призвали. Я посмотрел на свои руки, на алую татуировку дракона, пульсирующую тёплым светом. — Но у меня… есть твоя кровь. Драконья плоть. — Именно, — в голосе Шао Лонг вновь прозвучала тень её обычного высокомерия, но на сей раз оно было оправданным. — Ты — первый, наверное, за всю историю мироздания, кто совместил Каналы Всеочищающего Бога с телом истинного дракона, пусть и в зачаточном состоянии. Драконья плоть сама по себе невероятно прочна, живуча и способна вместить чудовищные объёмы энергии. Она может выдержать то, что поглощают твои вены. Она не даст тебе разорваться от собственного потенциала. Она сделала паузу, и следующая её фраза прозвучала почти задумчиво: — Более того… сама природа дракона замедлила твой прогресс. И знаешь что? Это хорошо. Даже низшие драконы живут сотни лет, и развиваются в десятки раз медленнее людей. Их телосложение, их дух требуют времени для созревания. Твоё тело, подстраиваясь под мою кровь, инстинктивно сдерживает твой взлёт, заставляя каждую каплю энергии не просто увеличивать мощь, а встраиваться в фундамен. Ты не станешь таким хрупким гигантом, какими были другие «Всеочищающие». Ты будешь… чем-то иным. Медленнее, чем мог бы. Но твой фундамент будет в тысячу раз прочнее. И я буду присматривать, чтобы ты не побежал впереди паровоза и не съел то, что не сможешь проглотить. Я стоял у подножия скалы, запах влажной земли, хвои и собственного пота заполнял ноздри. Во мне бушевало противоречие: горькое разочарование от медленного роста и ликующий, дикий азарт от открывающихся горизонтов. Я был не сломанным сосудом. Я был тиглем, в котором медленно, мучительно, но неотвратимо ковалось нечто новое. — Значит, — сказал я вслух, обращаясь к тишине леса и к древней сущности в своей душе, — мне просто нужно в сотни раз больше всего. Энергии. Битв. Боли. Ресурсов. — Именно так, — ответила Янг Шао Лонг, и в её тоне вновь появилась знакомая, нетерпеливая резкость. — А теперь хватит философствовать. Ты отдышался, и теперь, когда ты перестал быть ходячей бомбой замедленного действия, тебе нужна пища. Сильная пища. — Ядро пантеры? — предположил я, уже мысленно извлекая из инвентаря тот самый тёмно-фиолетовый, мерцающий кристалл. — Именно. Это всего лишь зародыш ядра, но для твоего текущего уровня — идеальный старт. Но сначала слушай внимательно, — её тон стал наставительным, почти учительским. — Ты должен понимать, что именно поглощаешь. Ядро духовного зверя — это не просто сгусток Ци. Это случайный дар судьбы, семя эволюции. Я замер, поворачивая холодный кристалл в пальцах. Он отзывался лёгкой, зловещей вибрацией. — Большинство зверей, даже духовных, навсегда заперты в пределах своей расы. Они могут стать больше, злее, но фундаментально сильнее — нет. Ядро же рождается, когда зверь из-за какого-то триггера — смертельного стресса, необычной пищи, места силы — делает шаг за пределы своего предназначения. Это начало их собственного, примитивного пути культивации, их личного бунта против предопределённости. Без ядра они — просто животные с Ци. С ядром… они становятся кем-то. Пусть слабым и примитивным по нашим меркам, но уже можно сказать встают на пути. Её объяснение придавало холодному камню в моей руке новый, почти трагический смысл. Это была не просто «добыча», а застывшая потенция, чья-то прерванная эволюция. — Система, подтверди её слова. Что такое духовное ядро зверя? Интерфейс мгновенно откликнулся, выведя перед глазами сухой, информативный текст: — [Духовное ядро — аномалия развития у духовных зверей. Возникает спонтанно при воздействии внешних или внутренних стресс-факторов, нарушающих природный лимит вида. Служит внутренним источником Ци и ядром для дальнейшей, атипичной для особи эволюции. Без ядра духовный зверь неспособен к качественному росту за пределы видового максимума. Вывод: ядро является признаком начала примитивной, инстинктивной культивации у неразумных носителей.] Слова Системы, лишь подтвердили объяснение Янг, сделав его ещё более жутким. — Теперь поглощай, — приказала драконица. — И ощути разницу между скудной Ци воздуха и концентрированной, дикой Ци зверя. Я не стал медлить. Сев в позу лотоса прямо на сырую землю, я закинул очищенное ядро в рот и проглотил. Мои Каналы Всеочищающего Бога отозвались мгновенно, словно голодные звери, почуявшие долгожданную добычу. Я не просто впитывал энергию — я расщеплял её на фундаментальные частицы и мгновенно усваивал, будто эта дикая, ядовитая энергия всегда была моей. Прошло три минуты. Я открыл глаза. Прирост силы был ощутимым, мощным, как глоток крепчайшего спирта… но недостаточным. Я чувствовал, как энергия заполнила меня, уперлась в невидимый барьер седьмого ранга, но не смогла его пробить. Я оставался на шестом ранге Сбора Ци, в шаге от седьмого, но этого шага не произошло. — Видишь? — раздался голос Янг, и в нём звучало некое мрачное удовлетворение. — Зародыша ядра среднего класса тебе уже мало. Твои проклято-благословенные каналы сожрали это как лёгкую закуску и требуют основного блюда. Ты — вечный голод в облике человека. Я встал, сжав кулаки. Мимолётное разочарование сменилось холодной, железной решимостью. Она была права. Полумерами тут не обойтись. — Значит, нужно идти туда, где водятся те, у кого ядра не «зародыши», а полноценные, — сказал я, больше себе, чем ей. — Наконец-то ты начинаешь думать, как дракон, — в её тоне прозвучало что-то вроде одобрения. — Ищи зверей высокого и высшего класса. С ними ты будешь драться не для победы, а для выживания. Каждый их удар будет проверять твоё драконье тело на прочность, а твоя Закалка — усиливать твоё тело и душу. И каждое добытое ядро, каждый бой который ты переживёшь, будет серьёзной ступенькой вверх. Это теперь твой путь. Боль, бой, поглощение. Повторяй, пока не станешь сильнее. Или пока не умрёшь. Идея была ясна, проста и безжалостна. Бесконечный цикл насилия ради роста. Путь, идеально подходящий для того, кто собирался однажды убивать богов. — Значит, глубже в лес, — выдохнул я и зашагал в чащу, туда, где деревья смыкались кронами, погружая мир в зеленоватый полумрак, а воздух густел от древней, нетронутой Ци. Голод моих каналов стал единственным компасом. Именно там, спустя несколько часов напряжённого пути, я и наткнулся на поляну, где разворачивалась жестокая драка, результат которой должен был стать моим первым настоящим испытанием в этом мире. Чёрный медведь, чьи габариты соперничали с размерами небольшой хижины, а бока были изрезаны свежими, рваными шрамами, сражался со стаей волков. Волки были духовными зверями первого ранга низшего класса и для него в этом бою они были лишь пушечным мясом. Только их вожак — матёрый белый волк с холодными, бездонно-голубыми глазами представлял угрозу, будучи духовным зверем первого ранга высокого класса. Но медведь был высшего класса. Он был воплощённой яростью. Каждый взмах его лапы, размером с телегу, отправлял очередного волка в небытие с душераздирающим хрустом костей и чавканьем рвущейся плоти. Вскоре на поляне остался лишь он, да истекающий кровью вожак, стоявший на дрожащих лапах напротив своего палача. Белый волк издал пронзительный, почти человеческий вой — звук полного отчаяния и безумной решимости. Его аура вспыхнула алым пламенем — он сжёг остатки жизненной силы в финальной, самоубийственной атаке. Он бросился вперёд. Медведь инстинктивно отступил на шаг, но было поздно — волк впился клыками ему в горло, прямо в пульсирующую артерию. Началась последняя, отчаянная борьба. Даже получив сокрушительный удар по рёбрам, от которого затрещали кости, волк не разжал челюстей. Только когда медведь, собрав остатки сил, ударил его в последний раз, сломав хребет, железная хватка ослабла. Тело волка обмякло. Истекающий кровью, но победивший, медведь тяжело задышал и, шатаясь, поволокся к тёмному входу в ближайшую пещеру. Я последовал за ним тенью, дожидаясь момента. В пещере пахло сыростью, мхом и теперь — свежей, медной кровью. Медведь, едва переступив порог, столкнулся с последним сюрпризом. Из темноты с тихим, горловым рыком бросилась на него чёрная волчица, прикрывая собой двух крошечных, дрожащих волчат. Медведь, даже не удостоив её взглядом, отшвырнул её лапой в сторону. Волчица ударилась о каменную стену с глухим стуком и затихла навсегда. Зверь тяжело дышал, приближаясь к оставшимся волчицам. Они прижались друг к другу, но не издавали ни звука. В их глазах — одном огненно-оранжевом, как расплавленный металл, другом — ледяно-синем, как глубина горного озера — я увидел не только животный страх. Я увидел что-то неуловимо знакомое, давно забытое: тихую, непоколебимую решимость. Интуиция, отточенная сотнями схваток, кричала: эти двое — не простые звери. Медведь поднял окровавленную лапу, чтобы раздавить последних представителей стаи и в этот момент я взорвался с места. Усилив ноги Ци до предела, я ринулся вперёд, сжимая кулак, в который влил всю доступную на данный момент энергию. Удар пришёлся прямо в открытую, пульсирующую рану на шее зверя. Раздался глухой, мокрый звук, будто кто-то шлёпнул по мокрому мясу. Медведь взревел — звук, полный такой чистой, бездонной ярости, что задрожали стены пещеры. Он мгновенно развернулся, его глаза, налитые кровью, с безумной ненавистью нашли меня. Он атаковал. Я попытался уклониться, отпрыгнуть, но его лапа, движущаяся с невероятной для его размеров скоростью, всё же задела меня, швырнув к стене пещеры. Рёбра затрещали, в глазах поплыли чёрные круги, мир на миг пропал. Но внутри проснулась не паника, а холодная, знакомая ярость. Ярость солдата, уже смотревшего в лицо абсурдной смерти на орбите Марса. Закалка Тела и Души сработала на пределе, пытаясь сшить переломы, притупить шок, адаптировать ткани к этому новому типу тупой, сокрушительной травмы. Я поднялся, скрипя зубами от боли, и снова ринулся в бой. Медведь, обезумев от боли и ярости, начал жечь свою жизненную силу — я почувствовал, как его аура вспыхнула ярче, а движения стали резче, неистовее. Он временно обменял остатки жизни на мгновенную мощь. Я пропустил удар, от которого я не смог увернуться. Он швырнул меня обратно в стену с такой силой, что камень позади раскололся, а с ним — и несколько моих костей. Я выплюнул тёплый, солёный комок крови и рухнул на землю. Боль была всепоглощающей. Попытки встать казались жалкими, смешными даже мне. Даже Закалка не успевала адаптироваться к такому уровню тотального разрушения. Сдаваться? Нет. Это слово стёрлось из моего лексикона ещё в кабине «Призрака». Я заставил своё тело войти в тот самый режим, что спасал меня раньше — режим солдата, отсекающего боль, игнорирующего сигналы тела, действующего на чистой воле. Собрав остатки сил, всю свою ярость, всю ненависть к этой твари и к своей собственной слабости, в один титанический рывок, я поднялся и заковылял к медведю, который, тяжело дыша, тоже явно был на пределе. Собрав последние крупицы Ци в кулак, я ударил. Удар был слабым, жалким, но неожиданным. После него я окончательно выдохся. Силы покинули меня. Я упал на колени. Разъярённый медведь занёс лапу для последнего, сокрушительного удара. И в тот миг я почувствовал её. Ту самую, ледяную, безжалостную Косу Смерти, что уже касалась моего горла у орбиты Марса. Она приближалась вновь, чтобы забрать то, что упустила в прошлый раз. И тогда внутри меня взорвался фонтан энергии. Она хлынула из самой глубины тела, из каждой клетки, из костного мозга, из спящих цепочек ДНК. Она залатывала раны, наполняя мышцы нечеловеческой, дикой силой. Моя кровь дракона проснулась, отозвавшись на смертельную угрозу. По духовным каналам пронёсся шквал мощи, сметающий всё на своём пути. Всё вокруг замедлилось. Я увидел, как лапа медведя плывёт ко мне, будто сквозь густой мёд. Краем сознания я заметил всплывшее перед глазами сообщение системы и удивлённый, почти шокированный возглас Янг в голове, но проигнорировал их — в центре шторма сознания оставался только я, боль и враг. Я рванулся в сторону, движение было резким, неестественно быстрым, и я уклонился от смертоносной лапы. Тут же, с ревом, в котором звучали отголоски рёва древнего хищника, я вонзил кулак в его кровавую рану на шее, чувствуя, как рву плоть и кость. Затем схватил его переднюю лапу и, с ещё одним рыком, сломал кость с сухим, оглушительным хрустом. Начался град ударов — яростных, неконтролируемых, инстинктивных, пока даже этот новый, дикий фонтан силы не иссяк. Последний удар я вложил в его лоб. Раздался звук, похожий на лопающийся арбуз. Медведь замер, его глаза остекленели, и он рухнул на землю, издав предсмертный, пузырящийся хрип. Я упал рядом, не в силах даже пошевелиться. Тело горело, но теперь уже от дикой, всепоглощающей усталости и чудовищной отдачи. Казалось, каждая клетка кричала от перенапряжения. Потом я почувствовал, как что-то тёплое, шершавое и удивительно нежное коснулось моей щеки. Я с трудом открыл глаза. Две волчицы — чёрная с апельсиновыми глазами-углями и белая с ледниково-синими — осторожно обнюхивали меня, тыкались носами в лицо. Их ауры, переплетаясь, ощущались как две половинки одного целого, как Инь и Ян, тьма и свет, нашедшие друг друга. Собравшись с силами, я мысленно вызвал интерфейс системы. Там висело непрочитанное сообщение: [Поздравляем пользователя с частичным пробуждением родословной «Истинный Огненный Дракон». Текущая концентрация крови: 0,05%. Временный эффект: физические и духовные параметры усилены в 2.5 раза. Доступна трансформация в полу-дракона. Длительность: до 180 секунд. В форме полу-дракона все параметры умножаются на 10. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Отдача экстремальна. Суточный болевой синдром. Хаотизация потоков Ци из-за чего контроль усложнён на 85%. Общее ослабление тела на 24 часа.] — Так значит, это было пробуждение родословной, — хрипло, через силу выдохнул я. — А как ты догадался, что это именно пробуждение, а не просто всплеск адреналина? — в голове прозвучал голос Янг Шао Лонг, полный неподдельного удивления. — Может, ты и не такой уж дурачок, в конце концов, — она тихо, почти одобрительно хихикнула. — Я вообще не дурачок, — парировал я, заставляя себя сесть. — Ты бы не связалась с дураком. Она ничего не ответила, но я почувствовал её тихое, почти уважительное молчание. Я пытался отдышаться, собираясь с силами, когда позади меня, у самого входа в пещеру, раздался мелодичный, совершенно незнакомый голос: — Братик… эти волчицы… они не простые. Я заставил тело повернуться, превозмогая волны тошноты и боли. На краю поляны, у входа в пещеру, словно материализовавшись из теней, стояла девушка. На вид ей было лет четырнадцать, не больше. Короткие, стриженные в аккуратный каре волосы цвета воронова крыла обрамляли лицо с фарфоровой, почти прозрачной кожей. Но больше всего поражали глаза — огромные, миндалевидные, цвета жидкого серебра. Они были неестественно красивы и так же неестественно пусты. В её руках, выглядевших слишком хрупкими для такого оружия, покоилась огромная коса. Древко было из тёмно-красного, отполированного до блеска дерева, а лезвие сияло холодным, зеркальным блеском, отражая тусклый свет пещеры. Её наряд был странным, почти театральным: облегающий чёрный корсет, белая блузка с пышными рукавами и алая накидка с капюшоном, спадающая с плеч. Она напоминала персонажа из старой, страшной сказки — Красную Шапочку, забредшую не в ту чащу. — Кто ты? — хрипло выдавил я, инстинктивно пытаясь прикрыть волчат. Она проигнорировала вопрос, как будто его и не было. — Братик, я наблюдала за тобой. Ты добрый. Не оставил их умирать, — она улыбнулась, и улыбка эта была на удивление тёплой, солнечной, совершенно не сочетавшейся с её ледяными глазами. — Как тебя зовут, братик? — Ян Ци. А ты? — Моё имя… не так уж и важно. Но можешь звать меня Роуз. — Роуз… ты можешь помочь мне подняться? — Конечно, братик. Она подошла с нечеловеческой, почти бесшумной грацией, словно не касаясь земли, и легко, без единого усилия, помогла мне встать. Затем, словно делая что-то обыденное, бросила мне в ладонь маленький зелёный шарик, от которого исходил мощный, сладковато-горький лекарственный запах и мягкое сияние. — Что это? — изумился я. — Всего лишь Пилюля Восстановления, Смертный ранг, высший класс, — она пожала плечами, показывая, будто эта вещь для неё — сущая безделица. — Спасибо. Я буду должен тебе. — Не надо, — она снова улыбнулась, но тут её серебристые глаза резко метнулись куда-то в глубину чащи. И в этот момент земля под ногами слабо, но ощутимо дрогнула, будто от далёкого, но мощного удара. — Похоже, меня уже ищут. Мне пора. Береги себя, братик Ян Ци. И их тоже посмотрела она напоследок на волчиц. Её тело окутала внезапная, ослепительная вспышка алого света — не огня, а скорее сгустка чистой энергии. И она, словно стрела, выстрелила этим светом к выходу из пещеры, исчезнув так же мгновенно, как и появилась. Я сидел, ошеломлённый, сжимая в ладони ещё тёплую пилюлю, от которой исходили волны целительной силы. — Она Боевой Император, — безо всяких эмоций, констатируя факт, сообщил голос Шао Лонг в моей голове. — Что?! — я попытался вскочить, но тело, измученное трансформацией, не слушалось. — Но она ребёнок! Боевые Императоры могут жить сотни лет и сохранять молодой вид, но ей… ей по физическому возрасту не может быть больше пятнадцати! — По всем биологическим признакам — да, — согласилась драконица, и в её тоне впервые прозвучала лёгкая, почти неуловимая неуверенность. — Но её уровень силы… и её аура… что-то здесь принципиально не так. Такой талант, такая концентрация мощи в таком юном теле… она не могла родиться в этом низшем, ничтожном мире. — Кто ты, Роуз?.. — тихо, не ожидая ответа, пробормотал я, глядя на пустое место, где она только что стояла. — Не стоит тебе сейчас об этом думать. Ты слишком слаб, а мир слишком велик. Лучше прими эту пилюлю, приди в себя, а потом иди и добудь награду, — резко сменила тему Шао Лонг. — Я чувствую в этом медведе ядро. Настоящее, полноценное. Оно должно стать твоим. — Думаю, ты права, — ответил я, кинув зелёную пилюлю себе в рот. Она мгновенно растаяла, превратившись в поток прохладной, живительной энергии, который устремился вглубь тела. Я почувствовал, как моя собственная регенерация, подстёгнутая драконьей кровью и Закалкой, возросла в разы. Глубокие раны начали зудеть, срастаясь, переломы — сходиться. Через десяток минут я уже смог самостоятельно, хоть и медленно, подняться. Некоторые видимые раны на теле уже покрылись розоватой молодой кожей. Волчицы всё это время сидели рядом, не сводя с меня глаз. Когда я двинулся к туше медведя, они встали и последовали за мной, словно верные, преданные тени. Я вытащил меч и, используя Ци как режущую кромку, вскрыл грудь зверя. Среди дымящихся внутренностей пульсировало ядро — не чёрное, а тёмно-багровое, размером с виноградину, окутанное ядовитой, лиловой аурой. Ядро духовного зверя первого ранга высшего класса. Я сел рядом, не обращая внимания на смрад, и, не раздумывая, поглотил его. Энергия, в десятки раз плотнее, чем у зародыша пантеры, хлынула в меня ядовитым, бушующим потоком. Мои Каналы Всеочищающего Бога работали на пределе, очищая, фильтруя, превращая дикую ярость зверя в чистую силу. Через несколько минут от ядра ничего не осталось и он как конфета растворился в моем желудке. Я открыл глаза. Восьмой ранг Сбора Ци. Прирост сразу на два уровня. Сила распирала изнутри, плотная, упругая, настоящая. — Да, — прошептал я, глядя на свои руки, на которых уже не было следов недавних ран. — Так гораздо лучше. — Да, — мысленно согласилась Янг. — Но думаю, тебе пора возвращаться скорого время для ритуала взросления вашего клана насколько я помню и будь добр по дороге придумай какую «лапшу» будешь вешать на уши своему деду, рассказывая, как ты чудесным образом исцелился. Я кивнул, соглашаясь. Подошёл к волчицам. Чёрная ткнулась носом мне в ладонь, доверчиво потерлась щекой. Белая осторожно лизнула пальцы. Их ауры, тёплая и прохладная, сплетались вокруг меня, создавая странное чувство покоя. — Вам здесь оставаться нельзя, — тихо сказал я им. — Пойдёмте со мной. Я помещу вас в безопасное место — в мой внутренний мир. Они посмотрели на меня своими разными, но одинаково понимающими глазами и не сопротивлялись. Я сконцентрировался, и их фигурки растворились в лёгком сиянии, переместившись в то самое пространство внутри моей души, где обитала Янг Шао Лонг. Теперь там было не так одиноко. С этими мыслями я отправился в обратный путь, к резиденции клана Ян. Внутренний двор поместья. Дед, Ян Фэн, стоял у пруда с карпами, неподвижный, как каменная стела. Его спина, всегда прямая, сегодня казалась особенно напряжённой. Он обернулся, едва моя тень коснулась отполированной плитки двора. Его взгляд — острый, выкованный тремя веками битв, интриг и безжалостных решений — скользнул по мне. И замер. На долю секунды в его глазах, обычно непроницаемых, как глубокая вода, вспыхнула молния чистого, немого изумления. Он увидел не просто вернувшегося внука. Он увидел целого человека. Человека с ровными, мощно пульсирующими духовными каналами. — Внук, — произнес он, и голос его звучал ровно, лишь на тон тише обычного. — Ты вернулся раньше срока. И… не похож на того, кто уходил. — Да, дедушка, — я поклонился, сохраняя внешнее уважение, но без прежней тени уничижительной покорности. — Мне есть что рассказать. И кое-что показать. Мы уединились в его личных покоях — комнате, где пахло старым деревом и пылью свитков. Он сел за массивный стол из чёрного дерева, указав мне на стул напротив. Давление его ауры, обычно сдерживаемое, сейчас витало в воздухе — тяжёлое, настороженное, сканирующее каждый мой микродвижение. — Твои каналы, — начал он без прелюдий, впиваясь в меня взглядом, который, казалось, видел насквозь. — Они не просто целы. Они… идеальны. Чисты, как горный родник, и прочны, как стальные жилы. Как? Три дня назад они всё ещё были пылью. Пришло время повесить на уши деда ту «лапшу», что я сварил по дороге. Я позволил на лице отразиться смеси остаточного шока, благоговения и лёгкой растерянности — выражению человека, прикоснувшегося к чему-то непостижимому. — Дедушка, то, что случилось… лежит за гранью любого понимания. В самой глухой чаще, когда я был на грани истощения от тренировок, ко мне… подошло Существо. Не человек. Оно не шло — оно материализовалось из тумана между деревьями. Выглядело как мужчина средних лет в простых, почти бедных одеждах. Но его присутствие сминало пространство вокруг. Воздух гудел низким, тихим гудением. Трава под его ногами не гнулась. А в глазах… в них мерцали целые звезды. Я сделал драматическую паузу, дав ему прочувствовать образ. Лицо деда оставалось гранитной маской, но пальцы слегка сжали резные ручки кресла. — Оно сказало, что блуждает между мирами, исполняя древний, личный долг. Что ищет сосуд для наследия своего павшего друга — великого существа, погибшего в войне, о которой в нашем мире не осталось даже мифов. Искал тысячелетия. Искал того, чья душа не сломается под тяжестью дара, чья воля не прогнётся. Оно заявило, что наблюдало за мной с рождения. Видело, как я бьюсь головой о стену собственной немощи, как не сдаюсь, день за днём. И решило: «Этот подходит». — Наследие? Какого господина? — тихо, но с лезвием стали в голосе, спросил дед. — Оно не назвало имён. Сказало лишь, что его друг был существом высшего порядка, для которого уничтожить наш мир — действие, не требующее усилий. А мои… мои разрушенные каналы, оказывается, были не недостатком, а ключом. «Чистый сосуд», — сказало оно. — «В нём не осталось прежних, кривых путей. Можно выстроить новые. Совершенные. Беспредельные». Я глубоко вздохнул, изображая, как заново переживаю тот мистический ужас. — Потом оно достало маленький флакон из прозрачного, само светящегося камня. Внутри была всего одна-единственная капля. Золотая, как расплавленное солнце, и живая, как сердцебиение. Оно сказало, что это — сконденсированная сущность, последняя память о друге. Эссенция, способная переписать реальность плоти и духа. И велело выпить. Я замолчал, дав деду представить эту сюрреалистичную картину: таинственный небожитель в глухом лесу, золотая капля абсолютной силы, его жалкий внук, глотающий её в акте слепого доверия или отчаяния. — Боль была… как будто меня растворили в лаве и собрали заново, кусок за куском. Я думал, что сойду с ума или умру. Но очнулся. Оно стояло рядом. Смотрело без эмоций. Сказало: «Сосуд готов. Путь открыт. Не опозорь этот дар. Расти». И добавило… что теперь мои каналы будут не просто целыми. Они станут проводниками для любой энергии, какой бы чужой или ядовитой она ни была. И что с этого дня моё тело будет меняться, приспосабливаясь к силе, которую я буду впитывать, как губка. — И это существо… просто ушло? — голос деда был напряжённым, как тетива лука, готового выпустить стрелу. — Оно не ушло, дедушка. Оно растворилось. Просто перестало быть. Но перед этим бросило последние слова: «Я буду наблюдать. Из теней. Не ищи. Просто расти. И докажи, что мой выбор… был не ошибкой». Тишина в покоях стала густой, тягучей, как смола. Ян Фэн откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. По его лицу, этому древнему, изборождённому карте битв и потерь полотну, прошла волна сменяющих друг друга эмоций: недоверие, попытка наложить невероятное на шаблоны известного ему мира, резкое отторжение… а затем — медленное, тяжёлое, но неотвратимое принятие. Такого чуда, как мгновенное и полное исцеление каналов так быстро так идеально такого просто не было даже лучшие лекарство требовали огромного времени и не гарантировали ничего. Значит, объяснение должно было лежать за пределами этого мира. Легенда о таинственном покровителе-небожителе, исполняющем долг чести, была единственной, что хоть как-то, хоть на волосок, укладывалась в картину реальности. Она была удобна. Она была полезна. Он открыл глаза. В них уже не было сомнений. Был холодный, безжалостный стратегический расчёт и новая, стальная, давно забытая надежда. — Наблюдатель из высших миров… Исполнение древнего долга перед павшим товарищем… — проговорил он медленно, будто пробуя на вкус и вес каждое слово этой истории. — Это… объясняет всё. Исцеление. Твою новую, не по рангу устойчивую ауру. Твой внезапный потенциал. Такой истории… ей захотят поверить. Потому что альтернатива — признать, что ты сам, в одиночку, совершил невозможное — пугает и бесит их ещё больше. Он встал и подошёл к окну, глядя в сторону Бесконечно Зелёного Леса, как будто мог увидеть там следы того небесного визитёра. — Эту легенду нужно будет преподнести правильно. Осторожно. Дозированно. Пусть знают, что у Ян Ци есть Небесный Покровитель, чей долг — наблюдать, но не вмешиваться в мирские дела. Это объяснит любой твой будущий, слишком стремительный рост. Это защитит тебя от мелких, назойливых интриг глупцов. И это… — он обернулся, и в его взгляде, обычно потухшем, зажегся огонь давно запрятанной, исполинской амбиции, — …это сделает тебя не просто наследником клана. Это сделает тебя инвестицией высших сил в будущее всего нашего мира! Твой авторитет будет расти не по дням, а по часам, и любой, кто посягнёт на тебя, будет бояться тени незримого патрона! Он вернулся к столу, его лицо снова стало непроницаемым, но энергия вокруг него вибрировала от сдерживаемой, могучей силы. — А теперь, внук, — его голос стал тише, но твёрже алмаза. — Покажи результат этого «дара». Достигнутую ступень. На каком ты сейчас ранге? Я встретил его пронизывающий взгляд, не опуская глаз и не скрывая ничего. — Восьмой ранг Сбора Ци, дедушка. На этот раз каменная маска на лице Ян Фэн дала глубокую трещину. Его брови дрогнули и поползли вверх. Губы слегка разомкнулись. Он медленно, с присвистом выдохнул, и в этом выдохе смешались потрясение, дикая, немыслимая гордость и чистая, первобытная ярость направленная на всех, кто все эти годы смотрел на его внука как на отброс, как на позор рода. — За три дня… с уничтоженного первого по восьмой… — прошептал он, и в его голосе звучало почти религиозное благоговение перед масштабом «дара» этого мнимого небожителя. Потом он резко, по-военному кивнул. — Хорошо. Очень хорошо. Ритуал взросления и начало странствия — через два дня. Ты выступишь не как калека, над которым сжалились, а как тёмная лошадка. Как тайное оружие. Как человек, за спиной которого стоит Небесная Тайна. Это перевернёт все расчёты в клане. Это изменит правила игры. Он снова посмотрел на меня, и теперь его взгляд был взглядом не деда к внуку, а Полководца — к своему новому, самому ценному и загадочному стратегическому активу. — А теперь иди. Отдохни. Подготовься. Тебе предстоит не просто путешествие. Тебе предстоит заявить о себе. И я сделаю всё, чтобы твой старт был… запоминающимся. Я поклонился — уже не как слабый отпрыск, а как союзник, принявший свою роль в игре, — и вышел. Следующие два дня я потратил на лихорадочную, дотошную подготовку. Мой системный Инвентарь, бездонный и упорядоченный, стал свидетелем методичного безумия. Я закидывал туда всё: от базовых припасов и сменной одежды до инструментов, верёвок, материалов для разведения огня в любую погоду. Туда же отправились найденные в семейной библиотеке теперь доступные мне благодаря «исцелению» простейшие рецепты лечебных и восстановительных отваров, а также их ингредиенты, которые я скупал или выменивал на остатки своих прежних, жалких сбережений. Туда же — карты, которые мне тайком передал дед, с пометками о безопасных тропах, опасных зонах и нейтральных поселениях а также тысяча золотых которые он отдал мне из своего кармана. Это был не просто сбор вещей. Это была подготовка солдата к долгой операции в неизведанной, враждебной среде. Опыт войны с демонами говорил: выживает не самый сильный, а самый подготовленный. И вот настал день. День Ритуала Взросления. Зал Предков был полон до отказа. Здесь, под тяжёлыми, почерневшими от времени балками, собрался весь цвет и вся гниль семьи Ян: старейшины с лицами, похожими на высохшие яблоки, испещрёнными не только морщинами, но и шрамами былых битв; родители молодых участников с гордыми, но тревожными взглядами; слуги, замершие у стен; и мы — молодое поколение, около тридцати человек, стоявших в центре на коленях на холодном каменном полу. Я чувствовал на себе десятки взглядов — любопытных, оценивающих, завистливых, враждебных. Большинство из них задерживались на мне дольше всего. Весть о моём «чудесном исцелении» и, что важнее, упорные, искусно запущенные слухи о «небесном покровителе» сделали своё дело. Теперь я был не жалким калекой, а главной загадкой, самой тёмной лошадкой в грядущей гонке. На мне висели вопросы, как тяжёлые гири. На возвышении, перед огромным, многометровым свитком с генеалогическим древом рода, восседал мой дед, Ян Фэн. Его аура Боевого Короля, обычно сдерживаемая, сегодня была явлена во всей мощи, наполняя огромный зал тихим, гудящим давлением, от которого у слабых звенело в ушах. По бокам от него, как две каменные глыбы, стояли его личные стражи — два безмолвных, закутанных в тени Боевых Лорда. Их глаза, видимые лишь как блеск в глубине капюшонов, словно отточенные лезвия, выхватывали малейшее движение, малейшую непочтительность в толпе. — Дети дома Ян! — Голос деда, усиленный ци и многолетней властью, прокатился по залу, заставляя дрогнуть даже воздух и погасить последний шёпот. — Сегодня вы перестаёте быть отроками, щенками, играющими в силу на безопасных дворах! Сегодня вы станете странниками, мечами и щитами нашей семьи в большом, жадном и безжалостном мире! На три года вы покинете эти стены! За три года вы должны найти свою силу, своих союзников, свою судьбу… или свою смерть! Тот, кто вернётся достойнейшим, унаследует не только титул, но и будущее нашего клана! Будущее, которое вы будете ковать сами! Он сделал паузу, и его взгляд, тяжёлый как свинец, обвёл каждого из нас, впиваясь в души. — Но мир за этими стенами — не тренировочный двор! Это джунгли, где правят ины законы, законы джунглей! И чтобы вы не сгинули в первую же неделю по глупости, ослеплённые молодой силой, запомните! Есть силы, перед которыми даже мы, клан Ян, должны склонить головы! Есть организации, чей гнев означает не просто вашу смерть, но конец всему нашему роду, стирание нашей памяти с лица земли, в мире существует буквально тысячи людей которые способны в одиночку сравнять с землей нашу империю! Он властным жестом поднял руку, и по стене позади него, словно оживая, развернулась огромная светящаяся карта континента. Но не политическая, с границами империй. Нет. Это была карта силы. На ней горели символы, знаки, иероглифы, обозначающие державы иного порядка. — Первое. Гильдии. Они стоят над империями. Их власть — не в армиях, а в контроле над самими основами нашего мира, над тем, без чего сила бессильна! — Гильдия Алхимиков. Их башни — неприкосновенны! Их эксперименты — тайна за семью печатями! Оскорбить алхимика — значит навлечь на себя гнев всех, кто зависит от его пилюль, от Императора до последнего наёмника! Их глава — Старейший Тигель — не просто один из величайших алхимиков. Он также монстр в бою, которого в тихом ужасе боятся все монархи! Если встретите алхимия из гильдии — почтите и пройдите мимо, не встречаясь в их дела! — Гильдия Ремесленников. Они держат в руках ключ от величайшей шахты мифрила на континенте! Их молот решает войны! Их доспехи спасают жизни даже Боевых Предков! Перечить им — значит навсегда лишить себя возможности получить оружие Духовного ранга или выше! Их Патриарх, Мастер Молот, куёт не только металл. Говорят, одним ударом своего боевого молота он может снять гору с основания! Не вступайте с ними в конфликт! — Гильдия Убийц. О них говорят только шёпотом. Их знак — чёрная монета со смеющимся черепом — клеймо смерти! Если вам вручили такую монету, ваши дни сочтены. Не задавайте вопросов. Не ищите их логова. Молитесь лишь о том, чтобы они не заинтересовались вами или вашими близкими. Они — тень, падающая на солнце. — Торговая Гильдия «Щёлоковый Путь». Они контролируют каждый второй аукционный дом, каждый крупный караван, каждую значимую торговую артерию! Цены, информация, редчайшие материалы — всё течёт по их каналам! Пересечь их — значит оказаться в экономической блокаде. Стать их врагом — значит стать нищим изгоем, за кусок хлеба которого не дадут и медной монеты! — Гильдия Искателей Приключений. Молодые, дерзкие, голодные псы, стремящиеся вырваться из-под крыла Торговой Гильдии. С ними можно иметь дело, но осторожно, как с тигром, которого кормишь с руки. Их лидер, капитан Ли Хань Чжень, молод, амбициозен, безроден и не боится крови. В их хаосе можно найти уникальные возможности, но и погибнуть, оступившись, проще всего! Дед сменил изображение на карте. Теперь на ней, подобно четырём звёздам в разных концах света, сияли величественные иероглифы, расположенные в неприступных горных массивах. — Выше гильдий — Четыре Великие Секты! Их корни уходят в глубь веков! Их влияние пронизывает всё, как вода камень! Они — истинные полевые командиры мира культивации, её законодатели и судьи! — Секта «Холодного Сердца». Самая старая, самая консервативная, самая дисциплинированная. Их боевые искусства — выверенные, безжалостные, лишённые лишних движений, как танец смерти! Глава — Верховная Настоятельница Ян Лин, Боевой Предок седьмого ранга, чьё сердце, как говорят, обратилось в лёд тысячу лет назад. Если вы встретите молчаливых, бесстрастных женщин-культиваторов в синих, как лёд, одеждах — почтительно посторонитесь и не встречайтесь с ними взглядом! — Секта «Чёрного Лотоса» и Секта «Белого Лотоса». Две стороны одной проклятой монеты, вечно тонущие в крови друг друга! Чёрные верят, что сила — единственный закон. Сильный прав, сильный может всё. Их называют демоническими, но тому, кто осмелится сказать это им в лицо, вырвут язык и отправят его родне в подарочной шкатулке! Белые проповедуют любовь, милосердие и защиту слабых. Их праведность столь же фанатична, сколь и жестокость чёрных! Оказаться между ними — верная и мучительная смерть! Держитесь от их вековой войны подальше, как от чумы! — И наконец, Секта «Начала». Самая загадочная. Молодая по их меркам, но пугающе стабильная. Их глава, Мастер Первого Шага, не менялся восемь тысячелетий. Он — их основатель. Он ищет преемника, но, видимо, не находит достойного. Их методы неизвестны, их цели — туманны. Избегайте их. Загадочность — часто прикрытие для чего-то очень, очень старого и опасного. Следующее изображение заставило зал затаить дыхание. Три дракона, сплетённые в вечное кольцо, в самом центре карты, в месте, обозначенном как «Сердце Мира». — Над сектами правят Три Столичных Клана: Ван, Чжоу и Е! Они живут не в империи, а в Столице Мира, в городе куда даже императоры приходят с докладом и поклоном! Они редко покидают свои дворцы, но когда покидают — мир замирает в ожидании их воли! Их Патриархи — Боевые Предки восьмого ранга, полубоги, ходящие среди смертных! Один такой, если рассердится, может стереть с лица земли любую Великую Секту, как вы стираете пыль со стола! Вы вряд ли увидите их. Но если увидите — падите ниц, не поднимайте глаз и не дышите громко. Ваша жизнь в такой миг будет стоить меньше пылинки под их ногтем и будет зависеть лишь от их минутной прихоти! Карта изменилась в последний раз. На самом её верху, на севере и юге, зажглись две немыслимо яркие короны, от которых, казалось, исходил немой рёв абсолютной власти. — Над кланами… стоят Два Короля. Единственные известные Боевые Предки девятого ранга на всём континенте! Они отошли от мирских дел, посвятив себя только постижению Великого Дао. Они обитают в своих Королевских Городах-святилищах, и Столичные Кланы — не более чем их верные псы, вынюхивающие мир в надежде угодить своим хозяевам которым бы они с удовольствием перерезали глотки но у них нету достаточно для этого сил. Их сила — это сила стихийного бедствия, обретшего разум и волю! Вы никогда не увидите их. И слава всем Небесам за это! Двух Королей зовут Гор, Владыка Неподвижных Льдин, и Винсент, Молчаливый Властелин Огня. Они — неприкасаемые. Они — живые легенды. Они — предел, о котором мы можем знать. И наконец, на самой-самой вершине карты, над всеми коронами, драконами и символами, появился один-единственный, простой, чёрный, ничем не примечательный символ. Просто сфера. Сфера, которая, казалось, не излучала свет, а поглощала его, создавая на карте пятно чистой, бездонной темноты. — И над всеми ними… — голос деда стал тихим, почти шёпотом, но от этого каждое слово врезалось в сознание, как гвоздь, — …стоит Один. Правитель. Император. Повелитель. Тень в Плаще. Никто не знает его имени. Никто не знает его пола, его облика, его происхождения. Он появляется всегда в чёрном, простом капюшоне и плаще, закрывающем всё. Раз в несколько десятилетий, а то и веков, он появляется, чтобы… напомнить миру о своём существовании. Он сделал паузу, и в его голосе, в голосе Боевого Короля, впервые за всю церемонию прозвучало нечто, похожее на чистый, неконтролируемый, благоговейный ужас. — Двести лет назад… когда из Разлома Тьмы на наш континент прорвались орды демонов с тремя существами уровня Королей во главе и армией в десять миллионов тварей… именно он… — дед замолкает, сглатывая ком в горле, — …именно он одним взмахом руки, будто смахивая пыль, обезглавил этих трёх Королей. Одним ударом чёрной, огромной ладони… уничтожил всю десятимиллионную армию, со всеми её Боевыми Императорами, Лордами и Мастерами оставив в этом месте огромный кратер в виде своей ладони. Он — абсолют. Он — конечный закон. Он — конец всех споров, последняя инстанция. И в последние пятьдесят лет… о нём нет ни единой вести. Он просто… наблюдает. Или ждёт. Тишина в зале стала абсолютной, могильной. Даже дыхание, казалось, замерло в лёгких. Дед обвёл нас ледяным, прощальным взглядом. — Ваша задача — выжить. Вырасти. Приумножить славу Ян! Но если вы, по своей юношеской глупости, гордыне или жадности, навлечёте гнев любой из названных мной сил… — он не закончил. Закончить не нужно было. Мы все всё поняли. Смерть в таком случае будет не наказанием. Она будет милостью, желанной передышкой по сравнению с тем, что обрушится сначала на нас, а затем на весь наш род, вплоть до младенцев в колыбелях и праха в усыпальницах. — Теперь, — голос деда смягчился, но стал от этого ещё более пронзительным и острым, — идите. Мир ждёт. Помните: вы — когти и клыки семьи Ян! Но помните и другое: даже у самого свирепого тигра, у самого древнего дракона… есть те, перед кем он — лишь жалкая, дрожащая кошка. Три года. Вернитесь сильными. Или… не возвращайтесь вовсе. Ритуал был окончен. Глухой рокот огромных, окованных железом дверей Главного Зала распахнул их, впуская внутрь поток холодного, предрассветного воздуха и открывая перед нами путь — путь в неизвестность, в гигантскую, многослойную шахматную доску, где мы были всего лишь пешками в самой первой линии. И где первый неверный шаг мог означать не просто наш конец, но крах всей многовековой партии, которую наш клан вёл с судьбой.