Забыть нельзя любить

***

      — Ты слышала? Говорят, очередную Грязнокровку убили! — громко шепнул парень, присаживаясь за парту к своей однокурснице.       — В школе? — с испугом спросила та.       — Нет, на службе у Министра. Так ей и надо, — жестко ответил он, доставая пергамент и чернила.       — Мне их жалко.       — Чего их жалеть? Ты ведь… — парень резко замолчал и повернулся к двери. В класс зашли девушки в темных мантиях с эмблемой солнца. Их лица скрывали капюшоны. Все в комнате утихли и отвернулись от них в испуге.       — Поганые Грязнокровки! Они не должны учиться в Хогвартсе! — прямо на ухо девушке прошептал парень.       — А где им тогда учиться? Они тоже волшебницы.       — Но не такие, как мы, Лана! Почему ты их защищаешь? Ты ведь сама раньше боялась!       — Давай поговорим после урока?

      Я слышала весь их разговор. Если честно, мне уже давно плевать на то, что все думают о нас. Люди всегда сильно боятся того, что от них отличается. Так же произошло и с нами — Светлыми.       И хотя многие преподаватели в школе и люди из Министерства говорят нам, что это особая сила, что нам предназначена важная роль в магическом мире, я не считала это даром. Это было моим проклятием.              Мы не были детьми, у нас не было детства. Нас забирали из семей в очень юном возрасте, чтобы учить управлять силой, представлявшую потенциальную опасность.       Нас заставляли следовать строгим правилам. Не разрешали смотреть в глаза.       Нас боялись, как огня, с самого маленького возраста.       Когда за мной приехали в мой дом, на меня сразу же набросили капюшон, а руки связали. Они ничего не объяснили моей матери и моему отцу. Я до сих пор помню ее плачь и то, как я кричала: «Мама, мамочка!»       Мы — девочки, рожденные от маглов, — обладали особой силой: одним взглядом мы могли подчинить себе окружающих. И Министерство Магии решило использовать эту силу в своих интересах, подчиняя опасных преступников и вытаскивая из них необходимую информацию.       Хотя еще сто лет назад за нами охотились и истребляли. И многие не могли дожить до сознательного возраста просто потому, что они не знали, кем являются. Они не контролировали себя и подчиняли всех подряд, из-за чего волшебники сплочались и шли убивать.       Семь лет назад Министерство Магии и директор школы Альбус Дамблдор решили провести эксперимент по социализации Светлых, посмотреть, как изменится наше поведение при совместной учебе с другими волшебниками. И, если честно, я считаю его провальным.       Почти все избегали зрительного контакта с нами, кричали вслед едкое «Грязнокровка!», другие пытались нанести вред заклинанием исподтишка. Комитет Попечителей не раз пытался отстранить нас от учебы в Хогвартсе, но Министр и директор были против. Дамблдор всячески пытался доказать другим факультетам, что мы такие же дети с такими же увлечениями, но получалось это весьма скверно. Волшебникам с самого маленького родители рассказывали о том, какие чудовища Грязнокровки.       — Отродье, — шепнул блондин, подставив мне подножку. Но я это заметила, просто перешагнула через его ногу и даже не повернулась в его сторону. Гордо подняв голову, я пошла дальше по классу к своему месту.       Я терпеть не могла этого заносчивого слизеринца. Казалось, что он больше всех ненавидит Светлых и видит в своих мечтах смерть каждой из нас. Он никогда не упускал шанса поиздеваться над нами. Малфой, наверное, единственный, к кому я испытывала настолько сильную неприязнь. Иногда мне хотелось сбросить с себя капюшон мантии, посмотреть в его отвратительные глаза и подчинить себе, а затем заставить извиняться до конца жизни.       — Привет, Гермиона, — уныло сказал Рон, когда я подошла. — Ты уже видела, что написано в Ежедневном Пророке?       Гарри и Рон — мои единственные друзья. Гарри был сиротой, его опекуны — маглы — не рассказывали ничего про Светлых. Именно он протянул мне руку помощи. Когда в Большом зале во время распределения меня отправили на новый факультет, а все остальные студенты стали кричать, протестовать, он подошел ко мне и предложил дружбу. Именно он защищал меня от многочисленных насмешек и издевок. Рон долгое время не решался заговорить со мной, опасаясь, но Гарри его успокоил. С тех пор мы втроем всегда вместе.       — Слышала. Она исполняла свой долг, — сухо сказала я. Но внутри сковал страх: ведь и мне когда-то придется работать на месте той Светлой. Я не хотела показывать то, что я боюсь. Нам всегда говорили, что страх — это слабость, с которой надо бороться. Я уверенно сказала:       — Я горжусь ее поступками.       — И ты совсем не боишься?       — Чего?       — Что эта участь может настигнуть и тебя, Герми.       — Рон, прекрати, — Гарри стукнул его по плечу. — Не обращай на этого идиота внимание. Кажется, я слышу шаги профессора Макгонагалл.       — Наконец-то их перешептывания закончатся! — тихо сказала я, уже приготовив перо.

***

      Я снова шла в библиотеку. Декан нашего факультета — профессор Деккенс — дала мне огромную исследовательскую работу, я изучала материалы целый месяц, делая кучу пометок, выписывая цитаты на лист пергамента, но я не была даже близка и к середине этого проекта. Порой я не спала целую ночь, чтобы продвинуться дальше в этой теме, я чуть ли не засыпала на важных занятиях, которые нужны для моей будущей профессии, и даже не успевала выполнять домашние задания до конца.       Я вообще не хотела работать над темой этого проекта. Казалось, будто это какое-то издевательство! «Жизнь Светлых среды простых магов от древности до нашего времени»! Словно хотели, чтобы мы убедились, что сейчас жизнь гораздо лучше, чем прежде.       Но чем она отличалась? Тем, что нет открытой охоты? Обозленные маги собирают целые сообщества и убивают Светлых во время выполнения заданий. Многие эти организации не могут найти. Преступники, что убивают нас, ходят на свободе. А если кто-то и попадается, то чаще всего это новички, которым не доверяют тайны сообщества, и толку от их подчинения — ноль. Дети этих волшебников во всю изливают свою злость на нас в школе. Уверена, будь у них чуть больше мотивации и смелости, они бы давно бросили в сторону кого-то из нас убивающее проклятие.       Одной мне всегда очень страшно ходить. Кто-то из студентов мог тайно провести преступников в школу, чтобы они начали нас истреблять. Кто-то мог покалечить. Одна второкурсница уже две недели лежит в лазарете после того, как в ее еду подмешали ядовитое зелье. Лишь благодаря мадам Помфри девочка смогла выжить, но ее лечение займет еще много времени из-за того, что яд был очень сильным.       Но Гарри и Рон не смогли пойти со мной, они готовятся к квиддичу. Совсем скоро будет матч со слизеринцами. Побеждать их, казалось, самая главная цель всех гриффиндорцев. Сколько бы я не спрашивала, почему они вечно воюют, нормального ответа не получала. Для меня нет отличий в факультетах, потому что большинство волшебников относились к нам одинаково: ненавидели и боялись. А тех, кто относился к нам нейтрально или даже положительно, также забрасывали издевками, устраивали бойкоты и открыто презирали.       Пока я шла в библиотеку, я продумывала, какие книги и свитки мне надо найти и что вообще сегодня стоит сделать для моего проекта. Я прочла уже все книги по истории, где упоминаются Светлые, нашла кучу свитков с упоминаниями о тех жестокостях, которые творили волшебники, чтобы нас истребить. Сегодня стоило посмотреть средние века. Профессор Деккенс просила обратить меня внимание именно на этот период, поскольку гонения тогда были самыми сильными. На одной из лекций, я очень хорошо ее запомнила, профессор рассказывала, что волшебники, старательно скрывавшие свою силу, добивались высокого положения в обществе и убеждали маглов в том, что среди них водятся ведьмы, способные подчинить весь мир. То время было очень страшным, сжигали не только Светлых, но и обычных людей, ничуть не причастных к нам и к миру волшебства. Подозревали всех подряд, следили за всеми. И чаще всего убивали красивых девушек.       — Эй, Грязнокровка! — услышала я перед собой. Можно было и не смотреть, я сразу поняла, что это Малфой. Я раздраженно скривилась, но он явно не видел выражения моего лица, скрытого объемным капюшоном. — Ты так увлеченно смотришь в этот лист, не боишься подчинить его себе? Или… О, Мерлин! Это был твой план! Потом злобный пергамент направится уничтожать школу! — его тупорылые дружки-слизеринцы заржали, словно лошади, а сам он, очевидно, довольный собой, хмыкнул и пошел дальше, сильно задев меня плечом.       Все мои листы свалились на пол. Я так долго собирала их по порядку, а теперь придется раскладывать все заново!       — Мерзкий… — прошептала я, провожая его взглядом. В голове возникали яркие картинки, как я подбегаю к нему, хватаю этого ублюдка за мантию и подчиняю. Внутри от этого разлилось приятное тепло и, выдохнув и успокоившись, я присела собирать свои листы.       В полной тишине я услышала голоса двух девушек. Они были очень знакомы, и я решила прислушаться к их разговору.       — Госпожа! Нам нужно сбежать. Я боюсь за твою жизнь.       — Я же просила не называть меня так, Лана! А если кто-то услышит?       Я так и застыла, стоя на коленях на полу. Глаза забегали из стороны в сторону, а руки затряслись, и я чуть снова не выронила все, что собрала. Второй голос принадлежал моей одногруппнице Барбаре. Не может быть… Она подчинила ученицу. Но почему?       Барбара — одна из самых добрых и милых девушек, что я знала. Она никогда не реагировала на унижения в свой адрес, всегда старалась всем помогать. Мы были самыми способными Светлыми в школе, на нас возлагали большие надежды.       Кажется, я забыла, как дышать. Я просто смотрела в одну точку, пытаясь понять, зачем же она это сделала и что будет дальше.       А дальше ее посадят в Азкабан и казнят. Самую добрую Светлую, мою подругу, казнят. У нее точно должны быть причины для того, чтобы так поступить. Я подсочила и, больше не думая, направилась к ним. Когда я показалась перед ними, Лана сразу встала перед Барбарой, загораживая ее собой.       — Что ты наделала? — тихо спросила я, медленно приближаясь к ним.       — Не трогай ее, иначе я тебя убью! — провизжала девушка, доставая свою палочку.       — Лана, пожалуйста, не надо, — ласково попросила Барбара, кладя руку на ее плечо. — Иди, дай нам поговорить, это моя подруга.       — Она все им расскажет! Тебя посадят! — на глазах девушки появились слезы. — Я защищу тебя, даже ценой своей жизни!       — Возвращайся к себе в подземелья, сейчас же, — снова сказала Барбара, но уже более жестко и властно. Тогда Лана сразу же побежала, извинившись перед своей госпожой. — Гермиона, не делай спешных выводов. Я тебе все объясню.       — Уж постарайся, — мой голос дрожал, я пыталась придать ему уверенности, но не выходило.       — Отца Ланы недавно подчинила одна из Светлых. Я не знаю, кто. Она сказала, что та сделала это для того, чтобы он переписал свое имущество на нее. Недавно Лане пришло письмо, где отец ей написал, чтобы та больше не возвращалась домой, что теперь она ему не дочь. Тогда она обезумела и решила, что должна отомстить всем Светлым. Решила начать с меня. Я просто оборонялась! Можно подчинять, когда жизни угрожает опасность!       Я нахмурилась. Новости в Пророке могли говорить о смерти двух Светлых, если бы Барбара не смогла быстро отреагировать. Безопасно ли им вообще учиться в этой школе?       — Ты же понимаешь, что нам все равно нужно пойти к директору, чтобы рассказать ему о произошедшем?       — Да, но… Может, позже? — от взгляда ее грустных глаз я почувствовала тоску внутри. — Я сейчас не готова, ты же знаешь, начнутся проверки…       — А когда? Нужно скорее рассказать об этом, чтобы той Светлой занялись!       — Я очень боюсь…       — Если хочешь, пойдем вместе, — в ответ Барбара кивнула. — Нам нужно перехватить Лану и пойти к директору.       Мы уже приближались к гостиной Слизерина, перешептываясь, мы решали, что будем делать дальше и что скажем профессору Дамблдору. На лестнице перед нами возник темный силуэт.       — Мисс Грейнджер, мисс Марш, к директору, — грубо произнес мужчина. Я сразу по голосу поняла, что это был профессор Снейп.       — Что? Почему? — голос Барбары был очень напуган. В тусклом свете я разглядела, что ее губы трясутся.       — Затем, что вы нарушили главное правило.       Из-за его спины выглянула Лана. В ее лице читался такой ужас, словно она только что своими глазами увидела смерть. Одними губами она прошептала: «Простите, Госпожа».       Казалось, что я нахожусь не в этом мире. Пространство закружилось и потемнело, я почувствовала слабость в ногах и оперлась на стену позади меня.       — Мисс Грейнджер, — раздраженно произнес профессор Снейп, — ваша актерская игра сейчас не к месту. Если вы не пойдете сами, то я доведу вас лично.       Я почувствовала грубую хватку на своем предплечье. Мне не хотелось быть здесь сейчас. Мне хотелось провалиться. Кто-то подслушал наш разговор и донес директору. Будет намного сложнее теперь все объяснять, к тому же, меня могут посчитать причастной.       Я услышала всхлипы Барбары и плач Ланы.       — Госпожа не виновата, профессор! Отпустите нас, пожалуйста!       Снейп игнорировал все звуки и просто тащил меня по лестнице. Я не могла придти в себя. Я не могла поверить, что самый обычный день заканчивается именно так.       Когда мы шли по коридорам, я слышала, как ученики перешептывались между собой, но я не понимала, что именно они говорили. В ушах гудело, а перед глазами двоилось. Тошнота подкатывала к горлу, и я подумала, что сейчас меня вырвет.       В голове проносились слова Деккенс, произнесенные на первом курсе. Каждая Светлая вызубрила их наизусть. Ведь это были правила их жизни здесь.       Не снимай капюшон нигде, кроме своей гостиной и аудитории.       Не смотри никому в глаза.       Не лги.       Ничего не скрывай и всегда доноси даже на самых близких.       Не смей подчинять.       Смотри в пол.       Не проявляй агрессию.       Не отвечай на колкости.       Если тебя кто-то обидел, сразу расскажи.       Нельзя выходить за пределы школы одной.       Нельзя нарушать комендантский час.       Нельзя игнорировать приказы профессоров, директора и Министра.       Эти правила всегда были со мной, в моей голове, они руководили моей жизнью, моими поступками. И я никогда не нарушала их. Я боялась нарушить хотя бы одно из них. Даже сегодня я сразу сказала Барбаре, что нужно идти к профессору Дамблдору, мы и собрались, но кто-то успел раньше.       И этот кто-то был из Слизерина, раз нас встретил профессор Снейп.       В моей голове вспыхнула картинка:       — Эй, Грязнокровка!       Как же я сразу не поняла, это был Малфой! Этот мерзкий и жалкий хорек, который только и мог жаловаться на Светлых за все подряд! Моя ненависть к нему меня отрезвила, казалось, кровь закипала в моих венах. Мне захотелось кричать. Он остался в том коридоре и наблюдал за мной. Он подслушивал наш разговор. И не удосужился дослушать его до конца, сразу побежал к своему декану!       Я приказала себе мысленно успокоиться. Профессор Дамблдор выслушает нас и все поймет. Все закончится хорошо. Самое главное — говорить правду и только правду. Мы не будем лгать, мы расскажем все честно. Барбару заставят выпить сыворотку правды и допросят. Ту Светлую, поступившую просто омерзительно с отцом Ланы, найдут и казнят. Догадывалась ли она, какие проблемы понесут за собой ее действия? Скорее всего, нет. Она думала только о себе.       Нам непозволительна такая роскошь.       Мы — другие. Мы должны быть другими. Должны нести в этот мир справедливость и доброту, правду и искупление. Находить преступников и подчинять их себе, вытягивать из них всю информацию. Узнавать, виновен ли человек. Выявлять сообщников. Мы должны судить.       Но нельзя пользоваться этой силой в своих интересах, как бы ни хотелось.       Это не дар. Это проклятие, которое обязывает следовать правилам и никогда их не нарушать.       Когда двери в кабинет директора открылись, я сразу заметила Малфоя, стоявшего возле высокого книжного стеллажа. На его лице красовалась самодовольная ухмылка. Он думал, что победил.       Ну это мы еще посмотрим!       Было желание плюнуть ему в лицо. Я сделаю это когда-нибудь. Когда он будет без своих омерзительных дружков. Когда он не сможет доказать, что это сделала я.       — Мисс Грейнджер, мисс Марш! — мягко произнес профессор, разводя руки, словно хотел нас обнять. — Мисс Нельсон, вижу, и вы здесь.       Он слабо улыбнулся, кивнув нам. Я видела в его глазах печаль и что-то еще… разочарование?       — Девушки, расскажите, пожалуйста, что же произошло?       — Профессор, — Снейп сделал шаг вперед, выходя из тени. — Я считаю, что сначала нужно послушать версию мистера Малфоя.       — Я, конечно, не против, Северус. Но это я уже слышал.       Дамблдор поднял брови, многозначительно смотря на Снейпа, тот лишь поджал губы и снова ступил в тень, растворяясь в ней.       — Можно я начну, профессор? — уверенно начала я. Я понимала, что Барбара сейчас слишком напугана и начнет все путать, что явно нам не на руку. Лучше расскажу я, чтобы у директора возникло меньше вопросов.       Я понимала, что он нам доверяет и будет на нашей стороне в любом случае. Потому я рассказала все, как было с моей стороны. Он выслушал и, задумавшись, стал ходить кругами по комнате.       — Я, конечно, очень хотел бы вам верить на слово, но вы же понимаете, что есть правила, которые нам пришлось согласовать с министерством, чтобы вы здесь учились, — тихо говорил он, подходя ближе.       В дверь громко постучались. Не дождавшись приглашения, в комнату влетела разъяренная профессор Деккенс. Она схватила Барбару за мантию, отчего ее капюшон слетел. Ее глаза метали молнии, казалось, она могла одним взглядом оставить от своей ученицы горстку пепла.       — Что ты натворила? — процедила она сквозь зубы, тряся Барбару за плечи. Директор сразу подбежал к ней и коснулся своими теплыми большими ладонями ее рук.       — Амелия, успокойся! Скорее всего, Барбара ни в чем не виновата.       Женщина отпустила ученицу и направила свой огненный взгляд уже в сторону директора.       — Тогда кто же? — хмыкнула она. — Слизеринка сама себя подчинила?       — Она защищалась! — вступилась я. Я больше не могла смотреть на то, как она трясется от страха и волнения. Мало того, что ее чуть не убили, так теперь преподаватели, которые должны защищать, также грозятся расправой. Я заметила, как Малфой хмыкнул. Вот урод! Если бы не он, то все было бы иначе. Мы бы просто пришли к директору, отчего в нашу сторону было бы меньше вопросов.       — Защищалась? — профессор выгнула бровь и изучающе стала смотреть на меня. Она не хотела верить в сказанное мной. Она не хотела верить в то, что студенты могут угрожать жизни ее учениц. — Грейнджер, я надеюсь, ты понимаешь, насколько это серьезное заявление?       — Я могу все рассказать! — уверенно продолжила я. Со стороны Малфоя опять послышался злобный смешок. От этого захотелось подойти к нему и вмазать кулаком в его идеальное аристократическое чистокровное лицо.       — А может лучше я? — сделав шаг вперед, сказал мерзкий хорек. — Мы с друзьями все прекрасно слышали.       Профессор Деккенс хмыкнула и посмотрела в тень, где растворялся Снейп.       — Северус, я думала, ваши студенты более дисциплинированы. Кажется, я не спрашивала мнение Малфоя.       — Очевидно, думать — не ваша сильная сторона, — фыркнул Снейп, оправляя свою черную, как смола, мантию. — А Малфой — свидетель, показания которого важны.       Профессор вскипела, по ее лицу было видно, что она готова разорвать коллегу на мелкие кусочки. Но, выдохнув, она Деккенс отвернулась и тихо сказала:       — Надеюсь, вы принесли сыворотку. Иначе не вижу смысла от вашего присутствия здесь.       Снейп ухмыльнулся в тени, доставая булькающий пузырек.       — Сделаем это без министра, — продолжила профессор. — Затем все показания передадим уже в Министерство Магии, чтобы дальше разбирались.       — Барбара, присаживайся, — мягко улыбаясь, сказал Дамблдор, показывая рукой на стул. Барбара посмотрела на меня умоляющим взглядом. Я лишь кивнула ей, пытаясь подбодрить. Лана все это время плакала, что-то тихо причитая.       Директор подал ей открытый пузырек и попросил выпить. Барбара взяла его трясущимися руками и медленно поднесла ко рту. В один глоток она выпила зелье.       — Зачем ты использовала силу Светлых на Лане Нельсон? — спросил профессор Дамблдор, осторожно глядя в ее глаза.       — Лана напала на меня перед занятием по Трансфигурации. Она хотела убить меня. Я успела ее подчинить и спасла себе жизнь.       Голос Барбары дрожал, было видно, как ей тяжело все это говорить, но под действием сыворотки она продолжала рассказывать правду.       — Зачем она напала на тебя?       — Это все из-за ее отца, — Барбара посмотрела в сторону Ланы, которая, стоя на коленях, все сильнее рыдала. — Его подчинила какая-то Светлая ради его состояния. Потом она приказала ее отцу выгнать Лану и больше никогда с ней не общаться. Тогда она решила мстить всем Светлым. Я попалась первой…       Профессор Деккер нахмурилась и присела на корточках рядом со своей ученицой.       — Извини, что я набросилась… — тихо сказала она. — Так страшно поверить в то, что Хогвартс для нас все же небезопасен.       — Я говорил об этом семь лет назад, — злорадостно сказал Снейп. — Говорил, что это однажды случится. Пойдемте, мистер Малфой.       Проходя мимо меня, Драко толкнул меня плечом, шепнув:       — До встречи, Грязнокровка.       Я еле сдержалась от того, чтобы не сказать ему пару ласковых в ответ. Но вместо этого я гордо подняла голову, отчего заметила на себе уважающий взгляд профессора Деккенс.       — Что дальше, Альбус?       Директор подошел к омуту памяти, достал один из пустых стеклянных сосудов. Он коснулся своей волшебной палочкой виска и медленно ее отвел. Светящаяся белая нить проследовала за палочкой и заполнила сосуд.       — Дальше мы передадим показания в Министерство. Девочек мы больше тревожить не будем, они и так перепуганные. Пусть с этим разбираются авроры.       Мы вышли из круглого кабинета директора в ярко освещаемый холл. После темноты, что царила в той комнате, свет больно резанул по глазам, и мне пришлось прищуриться. Люди с картин открыто наблюдали за нами: кто-то с любопытством, кто-то с неприязнью.       Громко выдохнув, Деккенс сказала:       — Простите, мои дорогие. Я поступила не как декан, а как свинья. И сама же нарушаю свои правила… — я поняла, что профессор намекала на словесную перепалку со Снейпом. Барбара нервно хихикнула, мне пришлось взять ее за руку, чтобы ей было спокойнее. — Вы ведь не ужинали? Пойдемте на кухню, эльфы должны были что-то оставить.       — Если честно, я не голодна, — сказала я, улыбаясь Деккенс. — Я безумно устала за этот день, хочу уже просто пойти спать.       — Я тоже, — тихо шепнула Барбара.       — Ты сможешь заснуть? — профессор действительно беспокоилась и еще стыдилась от того, как она налетела на Барбару. — Я могу предложить сонное зелье.       — Спасибо, — кивнула она, сжимая мою руку. Все еще боялась.       — И отдыхай завтра, не ходи на занятия. Вечером тебе нужно будет приказать Лане забыть о тебе и жить своей жизнью.       — А что потом с ней будет? — спросила я, глядя на профессора. Если Лана останется в школе, то она все равно будет ходить за своей госпожой и выполнять все ее приказы.       — Потом ее придется перевести на домашнее обучение, когда мы разберемся с проблемами в ее семье. Я провожу вас до гостиной.       Дальше мы шли в полной тишине. Каждый, наверное, думал о своем. Я была рада, что все закончилось именно так: без жертв и смертей, без наказаний и отчислений. Все могло быть гораздо хуже, например, Барбара могла не успеть отреагировать на нападение. Или кто-то из учителей мог обратиться в Министерство, тогда разбирательство шло бы гораздо дольше. Я не хотела больше все это вспоминать. Когда мы дошли, профессор Деккенс дала сонное зелье не только Барбаре, но и мне. Вряд ли я смогу спокойно заснуть сегодня без него. Мысли так и путались, возвращаясь к происшествиям сегодняшнего дня. Выпив несколько капель, я наконец смогла расслабиться в своей комнате, в которой точно безопасно, никто не тронет, злобный Малфой не станет насмехаться, а люди, от которых ты ждал защиты, не будут пихать в тебя сыворотку правды.       Надеюсь, что хотя бы мои сны будут спокойны. А лучше пусть и вовсе ничего не снится. Я устала о чем-либо думать, хочется просто пустоты в голове, хотя бы на несколько часов. Когда проснусь, придется снова терпеть выходки других студентов, придется постоянно быть настороже, опасаясь за свою жизнь, и при всем этом продолжать хорошо учиться.       Теперь я вряд ли осмелюсь ходить куда-то без Рона и Гарри. Даже утром. Ведь если на Барбару напали перед занятиями, кто мешает сделать это другому со мной?       Один из следующих кандидатов в убийцы Светлых точно Малфой.