Забыть нельзя любить

      Я давно не чувствовала себя настолько выспавшейся.       Хотелось искренне поблагодарить профессора Деккенс за сонное зелье, из-за которого я ощущала такой прилив сил и энергии.       Яркое солнце, лучи которого пытались пробраться сквозь темные шторы с эмблемой нашего факультета, еще больше улучшило мое настроение: редко осенью в Англии такая прекрасная погода. Я подумала, что это знак. Все будет хорошо!       Барбара безмятежно спала. Она выпила на несколько капель больше, чтобы отдохнуть как следует. Я не стала будить ее к завтраку, пусть проспит хоть до обеда, раз декан дала ей выходной. Укутав ее сильнее в одеяло, я вышла из нашей комнаты.       Очевидно, профессор поговорила с Гарри и Роном, ведь, только выйдя из гостиной нашего факультета, я сразу их заметила. Немного поправив капюшон, чтобы видеть не только их ноги, я радостно набросилась на них с объятиями.       — Гарри! Рон! Вы не представляете, как я рада вас видеть!       — Да у тебя сегодня прекрасное настроение, я погляжу, — искренне улыбаясь, в ответ сказал Гарри. Рон же неловко стоял в стороне, почесывая затылок. Я его не виню, он всегда теряется в сложных ситуациях и не находит, что сказать. — Тогда пойдем скорее его укреплять сытным завтраком.       Уже вся школа прекрасно знала о произошедшем, что неудивительно: слухи, особенно про Светлых, разлетаются мгновенно. Ведь что для студентов может быть лучше, чем в очередной раз обсудить ненавистных им маглорожденных волшебниц?       Портреты, висевшие на стенах вокруг перемещающихся лестниц, снова кривили лица и громко, словно меня здесь не было, обсуждали нас. Они считали позором то, что школа приняла Грязнокровок. А может пришло время спрятать эти болтающие картины поглубже в подземелья и повесить на их место что-то более современное?       — Сегодня мы постараемся быть с тобой весь день, чтобы ты не оставалась одна, но мы не сможем так делать все время, наше расписание отличается, — Гарри покраснел и отвел глаза. Это мне должно быть стыдно за то, что я причиняю друзьям такие неудобства, а не ему. Я понимающе улыбнулась, но вряд ли он заметил выражение моего лица за капюшоном, потому я сказала:       — Спасибо большое, вы очень выручаете, но вы не обязаны постоянно сопровождать меня. Барбара придет в норму, и мы будем с ней вместе.       — И разве это будет безопасно для тебя? Для вас? — с грустью продолжал он. — Две девушки, вечно в капюшонах, ограничены кучей правил. Я буду бояться за тебя.       — Школа должна придумать что-то для вашей безопасности, — влез в разговор Рон. Он сказал это так громко, что несколько студентов повернулись на его голос, недоуменно смотря на нас. Я приложила пальцы к губам, показывая ему, чтобы был тише. — Извините… почему они ничего не делают? Это ведь не пустяк, это покушение, Барбару чуть не убили! А вдруг кто-то еще решит напасть? Они должны прислать авроров или спрятать вас.       — Вообще вся эта затея с обучением здесь — провальная.       Провальная, потому что обычные волшебники еще долго не смогут принять нас. Пока закреплено мнение о том, что мы безжалостные манипуляторы и монстры, пока некоторые из нас продолжают пользоваться силой в корыстных целях, нас продолжать опасаться, а некоторые и ненавидеть. Потому, как сказал Рон, нас следовало всех спрятать, обучать в другом месте.       Когда мы вошли в большой зал, все взгляды были направлены на меня, отчего по спине прошелся неприятный холодок. Ребята разом затихли и сопровождали меня, пока я шла до своего места за столом. Я сильнее натянула на себя капюшон, пытаясь скрыться ото всех, но всем телом продолжала ощущать, как они смотрят.       Казалось, все указывало на то, что нам тут не рады: у нас не было даже своего стола, нам позволялось сидеть лишь за небольшими кусочками столом других факультетов прямо перед преподавателями, чтобы они могли вмешаться, если вдруг что-то пойдет не так.       — Гермиона, — ободряющим голосом окликнул меня Гарри, — мы с тобой.

***

      Ничто сегодня не могло испортить мое настроение, даже эти косые взгляды. Я старалась их не замечать, мне плевать, что думали обо мне остальные, главное — у меня есть друзья, которые готовы на все ради меня, которые понимают меня и ценят, у меня есть семья — все Светлые, есть прекрасный декан, которая порой и теряет самообладание, но для нас всех она словно мама.       Сегодня было важное занятие в зале суда: старшекурсницам предстояло наблюдать за вынесением приговора преступнику. Это мое будущее — подчинять темных магов, убийц, врагов, чтобы выяснять информацию, полезную для следствия, а после отдавать их в руки закона.       Это далеко не то, о чем я мечтала. Не скажу, что я трусливая, но до конца жизни постоянно рисковать собой, не знать покоя, работать под прикрытием и подчинять бесчисленное количество людей — не мое. Но нас не спрашивали о том, чего мы хотим, путь для Светлых един — работать на Министерство.       Школьную программу пытались составить так, чтобы у нас ничего не вызывало большого интереса, убирали некоторые предметы, увеличивая количество часов по таким занятиям, как Истина, магическое право. Нам запрещали заниматься творчеством, не разрешали вступать в студенческие кружки. Из нас просто делали послушных роботов, способных лишь выполнять приказы.       Безусловно, мне хотелось сделать мир лучше, но не таким способом.       У меня было много идей по поводу того, как Светлые могли пригодиться этому миру, но кто же их выслушает?       Мы могли бы быть Целителями, подчиняя душевнобольных, чтобы помочь найти им покой, могли стать прекрасными психологами, позволяя людям забывать убивающие их изнутри травмы.       Мы могли бы быть кем угодно, не важно, использовалась бы в этом наша сила или нет. Мы тоже люди и личности, у нас тоже есть свои желания и мечты, но вместо этого мы послушно следуем за волей министра. Некоторые слепо верят в то, что от нас зависит судьба этого мира, что мы поможем искоренить все зло. Но наш мир не может состоять только из добра.       Ведь если даже некоторые из нас поступают плохо, хотя должны нести в мир свет и правду, то как можно добиться абсолютной чистоты? Мир никогда не будет белым или черным, его всегда будут заполнять различные оттенки. Потому что мы — живые, а не компьютерные программы, написанные маглами.       Да, смешно. Мы живые, но продолжаем смотреть вниз, натягивать капюшон, терпеть все издевки. Продолжаем слушать то, что нам не нравится, смотреть на то, что не нравится, запоминать это, конспектировать, учить, думая о том, что в будущей ненавистной работе это пригодится.       Нас было всего трое на седьмом курсе: я, Барбара и Агата. Барбара осталась в школе, скорее всего, она до сих пор спит, потому на это занятие, а точнее на реальный суд, пришли только мы с Агатой.       Было страшно ступать в зал. И пускай мы не будем выносить никому приговор, но нам придётся за этим наблюдать. Казалось бы, что страшного? Это ведь преступник, быть может, он убийца или мошенник или еще кто-то. Его надо наказать. Но в моей голове всегда бились сомнения, что он может быть ложно обвинен, и тогда вся его жизнь просто закончится. Его подчинят, и он больше не будет таким, как прежде. Министерство перестало использовать на допросах сыворотку правды, доверяя ей меньше, чем нашим способностям, а потому Светлые могли запросто испортить жизнь невинному человеку.       И каждый раз на таких занятиях я боялась, что попадется не тот человек, что попадется обычный маг, оказавшийся не в то время и не в том месте. И его жизни сразу придет конец.       В таких случаях нам приходится внушать жить счастливой жизнью и забыть про существование госпожи, но, по наблюдениям специалистов, это не всегда должным образом работало. Подчиненные все равно вспоминают о своей Светлой, ведь с того момента, как она посмотрела в его глаза, целью его жизни становится ее счастье.       Я открыла двери и сделала шаг. Стук моего каблука эхом раздался по всему помещению, отчего все сразу посмотрели в мою сторону. Даже предполагаемый преступник.       В зале было очень темно, чему я безмерно обрадовалась. Так меня меньше видно, я просто тихо сяду за трибуной вместе с Агатой и буду наблюдать за работой Светлой. Они не будут смотреть вечно в нашу сторону.       Казалось, мы нарушили какой-то важный момент, потому что министр очень долго сопровождал нас странным взглядом. Даже не нас, а меня. Я всегда считала его немного странным. Я сильнее натянула капюшон, пытаясь избавиться от его пытливых глаз.       Остальные же достаточно быстро переключились с нас обратно к мужчине. Вид у него, мягко говоря, не очень: грязная и местами разорванная одежда, на голове — гнездо, все лицо в темных пятнах, кажется, это кровь. К горлу подступил приступ тошноты от осознания, что его таким не поймали, его таким сделали…       Они могли сразу подчинить его и узнать все необходимое, а затем казнить, но вместо этого держали долго в Азкабане, регулярно издеваясь, в попытках выведать признание. Мне все меньше хотелось работать в этой сфере, казалось, я не вынесу подобного каждый день.       Но Светлая, что стояла над ним, чувствовала себя совершенно спокойно, я бы даже сказала — уверенно. Она прохаживалась по залу вдоль и поперек, надменно глядя на присутствующих и холодно задавая очередные вопросы мужчине.       — Вы понимаете, что ждет вас за ваше молчание? — отчеканила девушка, подходя ближе. — Я даю последний шанс.       Мужчина оскалился и плюнул на идеально белую мантию Светлой. Казалось, ее это даже не разозлило. С бывалым спокойствием на своих высоких каблуках она подошла к преступнику, обхватила тонкими бледными пальцами его грязную шею и посмотрела в его расширенные от страха глаза.       — Госпожа… приказывайте, — тихо сказал преступник, становясь перед ней не колени. Девушка ухмыльнулась.       — Отвечайте честно на все вопросы.       Ей это нравилось, я уверена. Она чувствовала свое превосходство, ощущала свою власть. На ней уже нет таких оков, которые висят на нас: она свободна. Она может не смотреть в пол, ей позволено гордо глядеть перед собой; может не носить вечно мешающий капюшон. Никто уже не боялся, что эта Светлая подчинит не того, она доказала свою верность министру, и теперь может жить лучшей жизнью.       Лучшей для нее. Для меня одна мысль о таком будущем — ад.       И одна из причин, почему я пытаюсь быть лучшей, это мечта все изменить. Дойти до самого верха в Министерстве, быть может даже стать министром, поменять законы, позволить быть Светлым не инструментами, а личностями.       Лучше сейчас я потерплю, чтобы жизнь будущих поколений была иной. Радовало то, что если у меня родится дочь, то у нее не будет этого ужасного «дара», она точно сможет стать кем угодно, а не собственной собачкой министра.       Я предполагала, что не все разделяли мои взгляды, кому-то, как этой девушке, нравилась такая участь. Возможно, они думали, что так всегда будут при деньгах и власти, особенно если стать любимчиком министра. Правда только от этой мысли меня бросало в дрожь, а внутри мутило.       — Девчонки, запоминайте все, что она говорит. Она — профи, — шепнула девушка, что сидела на ряд выше нас. На ее мантии я заметила эмблему солнца, но выглядела она роскошнее наших из-за волшебных светящихся золотых нитей. — Я Елена, кстати! Буду вашим куратором, когда закончите школу. Я и ее когда-то учила!       Елена улыбнулась своим мыслям и удивленно посмотрела на нас. Кажется, она заметила замешательство на наших лицах. Я думала, что она совсем юна, я бы сказала, что она старше нас на год.       — А, вы об этом думаете! — хихикнула Светлая, показывая на свое лицо. — Мне шестьдесят, на самом деле. Все всегда так удивляются!       — Ничего себе… — вырвалось у Агаты. А Елена еще сильнее засмеялась, но, заметив косой в нашу сторону взгляд министра, сразу перестала, делая вид, что закашлялась.       — А вы тоже подчиняете преступников и допрашиваете?       У меня никак не вязалась эта светящаяся добродушная женщина с холодным судьей, я не могла представить, как она забирает чью-то волю.       — Да, конечно! Только не на таких зрелищных разбирательствах, сейчас это устроили специально, чтобы припугнуть членов «Очищения». Мы подозреваем, что среди присяжных некоторые предатели. Пытаемся вычислить, но пока безуспешно. Но ничего. Зато мы ловим почти всех их новобранцев!       Внутри у меня похолодело. Она так безмятежно говорила, словно все это что-то обыденное.       — Мы выяснили у подозреваемого все необходимое, — сообщил министр, призывая к тишине. — И согласно Закону о Магии, он приговаривается к поцелую Дементора!       — За что? — тихо спросила я. — Он же не убийца!       — Он член организации «Очищение»! Это потенциальный убийца, девочка! — возмутилась Елена, недоуменно глядя на меня. — Если бы мы его не поймали, он мог в будущем и тебя убить.       — Но ведь его подчинили! Он мог быть полезен вам, мог выполнять ваши приказы, тем самым отбывая наказание, а его казнят!       — Сними розовые очки. Либо мы его, либо он нас.       От прошлого добродушия Елены не осталось и следа. Я поняла, что сказала лишнее. Лучшей ученице стоит помалкивать, чтобы и дальше оставаться лучшей.       — Госпожа? — мужчина встал на колени и пополз к Светлой. — Госпожа, скажите ему! Я буду вам служить, только не убивайте!       — Меня осчастливит твоя смерть, выродок, — она сказала это так жестко, словно этот человек убил всю ее семью. Я ужаснулась. Прежние суды не вызывали у меня такого отвращения и страха, там приговаривали действительно жестоких убийц. Кто знал, почему этот человек вступил в сообщество, я уверена, что у него были на то причины. Быть может, с ним поступили похожим образом, как с отцом Ланы. Быть может, кто-то из Светлых забрал у него близкого. Я ни в коем случае не поощряла «Очищение», организаторы — ужасные люди, безжалостные, желающие избавить волшебный мир от «грязи». Но мне было и жаль людей, которые страдали от злоупотребления нашей силой.       — Да, моя госпожа… — со слезами на глазах сказал мужчина и спокойно пошел следом за аврорами.       Когда все разошлись, Елена и та Светлая попросили нас задержаться.       — Кто из вас Гермиона Грейнджер? — безразличным тоном спросила девушка, высокомерно глядя на нас. Я подняла руку. Заметила, что пальцы немного дрожат. Эта Светлая внушала ужас, больше ничего. — Прекрасно. Сообщают, что ты лучшая на курсе. Тут написана вся информация, — Светлая передала мне конверт. — Это будет твое первое подчинение?       Я непонимающим взглядом посмотрела на нее, но все равно кивнула. Что значит «будет твое первое подчинение»?       — Всегда самым лучшим ученицам в последний год доверяют подчинить преступника и узнать все его тайны! — к Елене вновь вернулась прежняя улыбка и позитив. — Поздравляю, Гермиона! Если ты хорошо справишься, то тебя отправят на задание.       — А это письмо для Барбары, которой сегодня, как я понимаю, нет.       — Да, она… — начала объяснять я, но тут же была перебита этой надменной барышней.       — Я знаю. Пока-пока.       Она и Елена развернулись и ушли. Я думала, что мое хорошее настроение ничто не сможет испортить. Смогло.       Сегодняшний день был не менее ужасен, чем вчерашний.

***

      — Отлично, все собрались! — профессор Деккенс приветственно улыбнулась нам, снимая капюшон своей темной мантии. — У нас очень много тем для сегодняшнего собрания, девочки, но мы сможем с ними быстро разобраться.       Каждую неделю наш декан проводила общие встречи, чтобы обсудить чьи-то достижения, чьи-то промахи, чтобы предостеречь от чего-либо, предать огласке отвратительный поступок. Если не было много новостей, то мы обычно довольно быстро заканчивали, обмолвившись парочкой фраз и повторив заученные правила, как молитву.       Профессор Деккенс — замечательный преподаватель. Ее многие считали второй матерью. К ней можно обратиться в любой сложной ситуации, поделиться своими переживаниями, она всегда все выслушивает и старается помочь. Мне иногда казалось, что она недостаточно серьезна для своей должности, но когда происходит что-то ужасное, я понимаю, что никто больше не достоин быть деканом Светлых.       У нее достаточно тяжелый характер, она сурово наказывает провинившихся, но, наверное, у нее есть основания быть такой. С самого детства мы должны понимать, какой силой обладаем. И если мы не будем бояться ею пользоваться, то подчиним невинных людей. Потому я бы назвала ее справедливой, но никак не злой, как иногда отзывались младшие курсы.       Поначалу я и сама ее боялась, но позже узнала ее с другой стороны. Я почувствовала ее любовь, заботу, переживания. Я знала, что она готова порвать глотку за каждую из нас.       — Во-первых, мы еще не поздравляли двух первокурсниц с поступлением в Хогвартс! Добро пожаловать, девочки, в нашу дружную семью. Я хочу вам сказать очень важные слова, но запомните, что я вас не запугиваю: вам будет сложно, иногда больно. Светлых мало кто любит. У нас очень суровые правила, нарушать их нельзя. Это все потому, что мы обладаем такой силой, которая не снилась ни одному из них. Мы, обладательницы такого дара, не должны быть безответственными. В будущем от вас будет зависеть порядок нашего мира: кто-то будет работать в Министерстве, подчиняя на судах преступников, кто-то будет работать вместе с аврорами. Но запомните главное — эта сила не для того, чтобы подчинить весь мир. Эта сила для того, чтобы мы могли нести правосудие.       Мы похлопали новеньким, радостно приветствуя их в своей семье. Я горько улыбнулась, представляя, сколько трудностей их еще ждет, сколько насмешек, издевок от таких идиотов, как Малфой, например. Первокурсницы испуганными глазами смотрели на нас, но старались не подавать виду, также улыбаясь в ответ, и я поняла в этот момент, что они со всем справятся. Быть может, к их выпуску я успею добиться высот и изменить законы, чтобы они смогли стать теми, кем хотят.       — Скорее всего, уже каждая из вас знает, что вчера произошло. Но вряд ли вы знаете правду и все подробности. Студентка со Слизерина напала на Барбару. Она сделала это из-за того, что хотела отомстить. Да, в ее семье случилось горе, но это не повод отрываться на невинных людях! И я надеюсь, что вы это понимаете. Она испортила жизнь не только себе, в конечном итоге, но и Барбаре. А вы все знаете, что наша Барбара — прекрасная, милая и добрая девушка. Вы не представляете, как ей больно от того, что ей пришлось подчинить эту слизеринку.       — Профессор Деккенс, а где сейчас Барбара? — спросила девочка с младших курсов. Я знала, что моя подруга хорошо общается со всеми с факультета, а дети ее считают своей родной старшей сестрой за ее заботу и ласку.       — Она отдыхает в своей комнате. Ей пришлось пережить вчера слишком много неприятностей, потому пусть пока побудет одна, — успокоила всех декан. — И в связи с произошедшим, мне придется ввести новое правило: вам запрещено ходить по школе одним. Ходите по двое, по трое, но одни — ни за что. Я больше не уверена в том, что тут безопасно. И как бы мне не хотелось вас забрать отсюда, министр против. Он хочет, чтобы вы обучались среди обычных волшебников.       — Почему нельзя направить в школу авроров? — подняв руку, спросила я. Рон предложил действительно разумную идею, если хотя бы несколько авроров будут патрулировать школу, то студенты просто побоятся нападать, если вдруг в голову кому-то придет подобная идея.       — Потому что у министра вместо мозгов — каша. Только никому об этом не говорите! — сразу же опомнилась Деккенс, зажимая рот рукой. — Не слушайте меня, я не против министра, но то, что он сейчас творит, немного меня тревожит. Все силы он направил на борьбу с «Очищением», больше его ничего не волнует. Надеюсь, вы запомнили, что нельзя ходить одним. Если я или кто-то другой заметит, что вы без пары, то вы будете наказаны. Вы можете сопровождаться друзьями с других факультетов, только я должна их знать и доверять им.       Новый запрет никого не обрадовал. Еще больше ограничений. Но, с другой стороны, так действительно намного безопаснее.       — У нас есть еще и хорошие новости! По моим рекомендациям Министерство Магии утвердило Гермиону Грейнджер и Барбару Марш как лучших учениц среди Светлых, а потому их обучение в скором времени сильно продвинется. Возможно, вас даже заберут из школы без экзаменов, и вами займутся профессионалы. Редко кому выпадает такой шанс!       Все начали поздравлять меня, но я не испытывала ни гордости, ни радости. Ведь дальше мне придется вновь столкнуться с Еленой, что лишь сначала кажется приятной, и с той бесчеловечной Светлой.       Хорошо то, что моим планам, похоже, суждено сбыться. Я начала стремительно взбираться наверх благодаря своему упорному труду. Сейчас ни в коем случае нельзя упасть вниз, нужно притворяться, если придется, нужно скрывать свои настоящие помыслы. Если я смогу стать любимицей министра, то тогда у меня точно все получится.       Настало время повторять правила. Я ненавидела этот момент в наших собраниях больше всего. Нас в очередной раз убеждали, что мы здесь — никто. Что нас тут не хотят видеть. Что мы опасны для всех. Разве высшие чины не понимают, что тем самым они заставляют других студентов продолжать нас ненавидеть дальше? Мы слишком сильно выделяемся. Почему они не могут позволить нам быть, как все? Спокойно ходить в школьной форме, не прятаться за капюшоном и не смотреть вечно в пол. Я уверена, что нас бы меньше боялись и презирали, если бы увидели, что мы такие же. Но пока нас прячут в черных мантиях, мы — другие. Мы потенциально опасны для всех.       Все хором, как один, стали произносить слова, что уже отпечатались на подкорке:       Не снимать капюшон нигде, кроме своей гостиной и аудитории.       Не смотреть никому в глаза.       Не лгать.       Ничего не скрывать и всегда доносить даже на самых близких.       Не сметь подчинять.       Смотреть в пол.       Не проявлять агрессию.       Не отвечай на колкости.       Если кто-то обидел, сразу рассказать.       Нельзя выходить за пределы школы одной.       Нельзя нарушать комендантский час.       Нельзя игнорировать приказы профессоров, директора и Министра.       — И запомните, девочки: проявление доброты — это тоже оружие. Будьте добры к самым мерзким и противным людям. Со временем они не выдержат, поймут, как ошибались. Таким образом вы уничтожите своего врага и обретете верного союзника.       После того, как собрание закончилось, я зашла в нашу с Барбарой комнату. Она лежала на кровати и читала какую-то книгу, магловскую, как мне показалось. Слава Мерлину, что у нее появились силы хотя бы на это. Теперь я поверила в то, что она справится с произошедшим.       — Привет, — тихо сказала я, подходя ближе. — Ты как?       — Нормально. Свыкаюсь. Завтра мне надо будет приказать Лане забыть обо мне. Как ты думаешь, она действительно забудет?       — Не знаю. Но очень надеюсь. Ту Светлую уже поймали что ли?       — Да. Завтра казнят, — холодно сказала Барбара, захлопывая свою книгу. — Она предала нас, опозорила. Из-за таких, как она, нас считают монстрами!       — Кто мы, чтобы судить ее?       Изначально я тоже во всем винила эту женщину. Для меня она была предателем, врагом. А потом я подумала о том, что у нее тоже могла быть причина, чтобы так поступить. Да, возможно, она действительно эгоистична и хотела просто заполучить богатство семьи Нельсон, но вдруг…       — Гермиона, очнись, она приказала отцу выгнать свою дочь! Кто так поступает? Хороший человек?       — Я не хочу сейчас об этом думать, честно.       — Ее бы оправдали, если бы она была невиновна. Ей вливали в рот сыворотку, как и мне!       Перед глазами появилась картинка с сегодняшнего суда: измученный мужчина, который, по факту, не совершил ничего плохого, и хладнокровная Светлая, для которой ничего не стоило подчинить его жизнь себе, а потом забрать ее, отдавая Дементорам.       — Ты многого не понимаешь, — сказала я ей. — Ты видишь лишь то, что хочешь. Может быть, тебе так проще.       — Это ты ничего не понимаешь.       Барбара разозлилась и отвернулась от меня на другой край кровати, вновь открывая книгу.       — Ты не пойдешь на ужин?       — Не голодна.       Я больше ничего не стала ей говорить. Сейчас она реагирует на все излишне бурно. Возможно, если бы кто-то другой попал в эту ситуацию, то она бы со мной согласилась. Но а сейчас Барбара считает эту Светлую виновной во всем, что произошло.       Я вышла в гостиную нашего факультета, там как раз сидела Агата, ждала меня. После собрания мы договорились пойти вместе на ужин, но предполагалось, что Барбара будет с нами. Мне пришлось объяснять, что она себя нехорошо чувствует и не хочет есть. Придется забрать что-то с собой в комнату, потому что я была уверена, что все-таки она проголодалась. Или вдруг она захочет поесть среди ночи?       Как только мы вышли за пределы гостиной, мы опять натянули на себя капюшоны, что скрывали не только наши глаза и лица, но и наши личности. Никто не мог догадаться, кто перед ним сейчас прошел: Гермиона Грейнджер? А может быть, Агата Томас? Или кто-то с младших курсов? Непонятно.       Хорошо, что друзья узнавали меня по походке и вылезающим из капюшона волнистым волосам. Благодаря ним я не чувствовала себя пустым местом. Благодаря ним я продолжала бороться ради прекрасного будущего Светлых.       Когда мы дошли до большого зала, я сразу заметила Гарри и Рона. Они улыбались и махали мне руками. Рон одновременно пытался запихнуть в себя куриную ножку, отчего я засмеялась. Ребята встали и пошли мне навстречу. Я была безумно рада снова их увидеть сегодня, рядом с ними я чувствовала себя спокойной. С ними мне казалось, что все-таки Хогвартс — это мой дом.       Хочется верить в то, что нас ничто не разлучит, даже в будущем.       Я почувствовала толчок в плечо. Парень наклонился к моему уху и тихим низким голосом прошептал:       — Эй, Грязнокровка. Не думай, что ты уже победила.