Глава 4
10 сентября 2021 г., 14:00
Мне снился тот самый день: начало учебы в Хогвартсе. Я давно не видела Лондон во всем его обличии, поскольку нас вечно держали в доме и лишь изредка выводили на задний двор, где стояла одна старая деревянная качель, что постоянно скрипела, если к ней хоть слегонца притронуться, пустая серая песочница и недокрашенная лавочка. Конечно же, из-за этого я отвыкла от скоплений людей и чувствовала страх и неуверенность внутри. Рядом со мной шла такая же маленькая, как я, девочка с короткими темными волосами и огромными голубыми глазами. Она была очень худенькой и смешно смотрелась в цветастой кофте с объемным капюшоном явно на несколько размеров больше ее. Своими напуганными, но при этом искрящимися глазками она посмотрела на меня и тихо спросила:
— Ты тоже… Светлая?
— Да, — также шёпотом ответила ей я, озираясь по сторонам: а вдруг кто услышит и нападет на нас?
Уже в детском возрасте всем девочкам, которые попали в тот дом, промыли мозги. И мы боялись тогда себя и своей силы, боялись быть замеченными.
— Ты кто такая? — спросила я, и, видимо, слишком напористо, потому что девочка нахмурилась и даже обиженно отвернулась. — Я просто не видела тебя в том доме, где я жила.
— Я Барбара. Ну конечно ты меня не видела, у нас же разные родители. И в районах мы, наверное, разных живем!
Я чуть не споткнулась от услышанного, от падения меня спасла массивная тележка с вещами, которую я везла. Неверящим взглядом я уставилась на Барбару:
— Родители? Ты жила с родителями?
— Ну да… а что такого?
— Моим родителям стерли память, а меня забрали в тот дом… не знаю, что за дом, но таких, как я, там было много.
Мимо нас пролетел белобрысый мальчишка, радостно улыбаясь во все зубы. Он хохотал и что-то рассказывал своей, как мне показалось, безумно красивой маме. Внутри у меня кольнуло от зависти. Мне так не хватало родительского тепла, так не хватало семьи и дома.
Отец мальчика сделал тому замечание. Он сразу же стал тише себя вести, но все еще переглядывался озорными глазами с мамой.
— А что это за девочки в капюшонах? — услышала я его вопрос. Подняв глаза, я заметила, как он рассматривает нас с Барбарой.
Его отец скривился, оглядывая нас с головы до ног. Я ощутила презрение, которое он испытывал к нам, отчего меня передернуло. Я уткнулась глазами в пол и в спешке повезла тележку, показывая Барбаре рукой, чтобы поторапливалась.
— Мерзкие Грязнокровки… — прошипел мужчина, смотря нам вслед. — Драко, это плохие волшебницы. Самые отвратительные создания… И этот старый дурень решил, что они должны учиться с нашими детьми!
— Тихо, дорогой, — хватая под руку супруга, ласковым голосом проговорила женщина. — Они же еще совсем дети!
— И уже чудовища. Их надо изолировать.
Обида растеклась по всему телу. Я вновь ощутила те самые эмоции, которых не чувствовала вот уже несколько лет. Они накатили на меня разом после этих ужасных слов. Я вновь ощущала ненависть ко всем тем людям, которые отобрали у меня семью, вновь хотела мстить им. Внутри меня бурлила сила, и она стремилась вырваться наружу, но вдруг я почувствовала прикосновение теплой руки. Она крепко меня сжала, заставляя обратить внимание на себя. Голубые глаза смотрели мне прямо в душу, она словно залезла в мои мысли и успокаивала их.
— Эй? Ты в порядке?
Я осмотрелась. Перед глазами больше не было той красной пелены и мути, разум успокоился, заполняясь трезвыми мыслями.
— Ты не слышала, это было в нашу сторону!
— Слышала. Какая разница, кто что думает? Ты плохая разве? А я? Так что обращать на это внимание?
Я запомнила эти слова навсегда.
Мы ехали в отдельном купе: я, Барбара и моя подруга из того дома — Агата. Мы были первыми Светлыми, которым позволили учиться в Хогвартсе, и если нам с Агатой эта затея не нравилась, то Барбара была в полном восторге и безумно ждала момента, когда наконец приедет в школу магии.
Мы считали, что Барбаре неслыханно повезло: она до одиннадцати лет жила, как обычный магл, не подозревая, какими способностями обладает. Самое главное — у нее были родители. Но, скорее всего, им уже стерли память.
Нам же с Агатой повезло меньше. Мы попали в тот дом — в детстве про себя я называла его «недом», поскольку не чувствовала в нем уюта, родительской любви и счастья — примерно в одно время, но отличались тем, что Агата была гораздо спокойнее и, наверное, правильно будет сказать, трусливее меня. Я долго не могла смириться с тем, что должна жить там, потому мне и подливали успокаивающие зелья в сок.
— Это так здорово, что мы будем учиться магии! — закончила Барбара свой длинный монолог, восторженно хлопнув в ладоши.
— Ты мало что знаешь про Светлых, да?
Дальше я не слышала этого разговора. Я погрузилась в тревожные мысли, глядя за быстро сменяющимся за окном пейзажем. Облака, гонимые сильным ветром, собирались в грозовые тучи, светлый солнечный день сменялся пасмурной погодой. В окно неприятно задуло, в купе стало прохладно, что заставило меня закрыть форточку. Я сильнее укуталась в мантию, пытаясь избавиться от дрожи. Но руки и ноги продолжали трястись, и я поняла, что от страха.
Я не знала, что ждало нас дальше, как нас встретят ученики школы, как будут относиться учителя. До этого года всех Светлых обучали в недоме, а мы стали экспериментом Министерства и Альбуса Дамблдора. Я боялась постоянных издевок и упреков, боялась стать посмешищем.
Я посмотрела на девочек, которые о чем-то разговаривали, и до сих пор не вникала в тему, но про себя поняла, что я не одна, и будет не так тяжело справляться со всеми трудностями в школе.
***
— Ну же, просыпайся, ты так все проспишь! Меня со всей силы тормошили за руку. Я недовольно поморщилась и промычала, переворачиваясь на другую сторону. — Гермиона, уже утро! Сегодня квиддич! Точно, квиддич. Долгожданный матч между Гриффиндором и Слизерином. Я еще хотела зайти к Рону перед игрой, вдруг он уже поправился и сможет хотя бы посмотреть. Я еле раскрыла глаза и поняла, что я все ещё находилась в гостиной. Я была заботливо кем-то укрыта одеялом, под голову положили подушку, а учебники сложили на кофейный столик. — М… Доброе утро, — привставая, просипела я, протирая заспанные глаза. Агата поставила передо мной чашку с чаем и присела рядом. — Опять училась допоздна? Поберегла бы себя, — девушка подала мне блюдечко и взяла свой напиток, делая глоток. — Да это все мое сообщение, которое дала профессор Деккенс. Никак не могу его закончить. А кто это такой заботливый? — я взглядом показала на одеяло и подушку, выпив немного чая. Разболевшееся со сна горло стало стремительно приходить в норму от теплого питья, и я сделала еще глоток, чтобы окончательно убрать хрипотцу в голосе. — Не знаю, не я, извини. Я быстро заснула и не просыпалась ночью. Может, кто-то из младших? Я пожала плечами, откидываясь на спинку дивана. После сегодняшнего квиддича точно займусь своим докладом, иначе я так не закончу к лету. — Погода нелетная, — Агата встала к окну и закрыла створку. — Дождь собирается. Тяжело будет играть. — Не впервые квиддич проводится в таких условиях, — мне вспомнился третий курс, когда территорию школы охраняли дементоры, искавшие крестного Гарри. Тогда он упал из-за одного из этих существ, потеряв навсегда свою метлу. Я не понимала, почему нельзя просто перенести матч, чтобы точно никто не пострадал, политика Дамблдора меня иногда напрягала. — Он даже при полном штиле и ярком солнце заканчивается с травмами, а что будет сегодня… — Давай не будем о плохом. За кого болеешь? — Странный вопрос: болеть за тех, кто нас яро ненавидит или за тех, кто чуть меньше? Наверное, очевидно. Но если бы сегодня противниками Гриффиндора был Рейвенкло, то была бы за них из солидарности к Луне. Я никогда не уточняла, в каких они отношениях с Лавгуд, если Агата захочет — сама расскажет. Но было понятно, что они не просто друзья. Они слишком много времени проводили вместе, о чем-то шептались, краснея, пока никто не видел — держались за руки. Я с улыбкой хмыкнула на ее слова и наконец поднялась с дивана. Рона уже не было в больничном крыле. Мадам Помфри сказала, что как только он проснулся, сразу поспешил на завтрак. Что ж, это в его духе. Также лекарь сказала, что его челюсть пришла в норму, но из-за легкого сотрясения все равно лучше не играть. Он явно был очень расстроен, но что поделать. Во всем виноват этот мерзкий слизеринец! Как жаль, что не он получил по лицу… Мы с Агатой поспешили в большой зал, я надеялась застать Рона там. Игра начнется только через два часа, потому многие еще сидели за своими столами. Все гриффиндорцы желали своим победы, многие разрисовали лицо в цветах факультета, завязали на шеях красно-желтые шарфы и улюлюкали на весь зал, крича слизеринцам, что они продуют. Я надеялась, что случится именно так, хотелось увидеть на лице этого белобрысого ловца грусть и разочарование. Я нашла взглядом Малфоя и мысленно сказала, словно он мог меня услышать: «Гриффиндор вас порвет!». Агаты рядом уже не было. Я заметила подругу возле стола Рейвенкло. Держа капюшон, она пыталась найти Луну, но той нигде не было, из-за чего девушка знатно разволновалась. Но потом она увидела ее, шагающую в своих смешных очках, возле входа в большой зал. Как я и думала, Рон все еще сидел здесь. Бинтов на челюсти больше не было, очевидно, она больше не болела, поскольку он улыбался во все лицо и что-то увлеченно обсуждал с Гарри и остальной командой по квиддичу. Когда я подошла ближе, некоторые гриффиндорцы посмотрели на меня с открытой неприязнью. Одного недовольного взгляда Гарри в их сторону хватило, чтобы те отвернулись и продолжили заниматься своими делами. — Доброе утро всем, — Гарри подвинулся, и я села рядом с ним. Мне показалось, что Джинни неодобрительно взглянула на меня, но я не заострила на этом внимание, поворачиваясь к Рону. — Как себя чувствуешь? — Прекрасно! — искренне ответил он. — Я уверен, мы сегодня победим. Рон был чрезмерно возбужден. Он делал очень много лишних движений: то рукой подвинет стакан, то дотронется до волос, то поправит салфетку. Все же волнуется за матч, тем более, что он не сможет принять участия. Но, несмотря на своё волнение, он подбадривал команду. Я, если честно, боялась, что он будет доставать Гарри и просить не заменять его, но он не стал этого делать, слава Мерлину. Неужели повзрослел? — Я тоже верю в это. Я рада, что тебе стало лучше, Рон. Уизли подвинулся ко мне ближе и, немного отодвинув мой капюшон, на ухо сказал: — Давай поговорим после матча? Мне нужно кое-что тебе рассказать, — взволнованно прошептал он, тут же глядя на меня. — Хорошо, а почему сейчас нельзя? — Потому что. Он тут же встал со скамьи, и я заметила, как Джинни и Гарри посмеиваются, смотря на убегающего Рона. — Что это с ним? — Да так… — хитрая бестия снова обменялась ухмылками с другом и тоже поспешила уйти. — Тебя ждет веселый вечер, — многозначительно ответил Гарри, хлопая меня по плечу. — Завтракай и приходи в раздевалку. Вдруг слизеринцы напугаются, что я перед игрой общался со Светлой, и все попадают с метел. — Как смешно, — я поджала губы и отвернулась к тарелке.***
После завтрака я взглядом нашла в большом зале Луну и Агату и направилась к ним. Я одна не смогу дойти до поля в связи с новыми правилами, потому приходится постоянно искать себе сопровождение. На самом деле, это же к лучшему: меньше неприятностей. Сквозь плотный капюшон я едва замечала взгляды остальных учеников, хотя понимала, что в их глазах либо страх, либо упрек, либо ненависть. Но когда идешь вместе с другой Светлой и ее подругой, то даже малейшие сомнения улетучиваются. Возле выхода из школы я заметила Барбару в сопровождении одной из шестикурсниц. Они даже не разговаривали, просто шли вместе, чтобы не получить наказание. Было видно, как обеим неловко, потому что до этого они почти не общались, лишь перекидывались парой фраз в гостиной. Вот же глупая, она могла просто помириться и пойти вместе со мной, но вместо этого продолжала обижаться не пойми на что. Только мы вышли на улицу, как порыв ветра направил в нашу сторону, как из ведра, огромные и частые капли дождя. Я поежилась, пытаясь закрыть свое лицо. Кажется, погода была даже хуже, чем в тот ужасный раз… Из раздевалки Гриффиндора доносился шум. Луна и Агата, пытаясь противиться бушующему ветру, отправились на трибуны, а я пошла к ребятам, чтобы еще раз поддержать. Я успела насквозь промокнуть под ливнем, промокла даже кофта, и теперь я чувствовала воду на своем теле. Мало того, было еще достаточно холодно. Ох, не дай Мерлин еще заболеть… Джинни была настроена явно по-боевому, несмотря на погоду: она ходила от человека к человеку, давая напутствия каждому, уверенно сжимала свою метлу, все порываясь выйти на поле. А вот Гарри был чем-то огорчен. — Этот олух тоже купил Молнию, — пробубнил он, когда я подошла. — И что? Ты все равно прекрасно играешь, ты первым поймаешь снитч. — Не уверен. Ты ведь знаешь, как жестко играют слизеринцы. Особенно они оторвутся в такой ливень. Посбрасывают всех с метел. Крэбб и Гойл будут явно целиться бладжерами в нас, пока Малфой будет спокойно себе искать снитч. — В чем проблема тоже играть агрессивно? — Джимми и Ричи хоть и бьют метко, но не так убойно, как эти громилы, — тихо признался Гарри. — Я просто хочу верить в то, что они смогут защитить меня от бладжера, пока я лечу за снитчем. — Все получится, не переживай! Обнимать тебя не буду, я мокрая, — я сделала шаг назад, когда поняла, что Гарри хочет меня обнять. — Да я тоже сейчас весь намокну. Жесть просто какая, а не октябрь. Я еще раз пожелала всем удачи и направилась на трибуны. Шума болельщиков слышно не было: буйный ветер всех заглушал. Зонтики учеников сносило, у одного из ребят даже улетел шарф. Но они все равно стояли и пытались перекричать ветер, все равно стояли, несмотря на то, что с них стекала вода. Я нашла свободное местечко под открытым небом и направилась туда. На поле стали выходить обе команды. Я посмотрела на слизеринцев, во главе которых уверенно шел Ургхарт. Взгляд остановился на участнике, что немного шатался и как-то вяло двигался. Приглядевшись, я поняла, что это Малфой. Неужели этот самоуверенный хорек решил напиться перед игрой? Но я не видела, чтобы он был пьян за завтраком, а видела я его всего каких-то полчаса назад. Похоже, ему нездоровится, почему же капитан не попросил перенести игру? Шляпа Луны раскрыла пасть под очередной раскат грома, и создалось впечатление, что это действительно прорычал лев, отчего все болельщики за Гриффиндор разразились криками и аплодисментами, приветствуя свою команду. Капитаны обменялись рукопожатиями, и все игроки расселись по метлам. Мадам Трюк рукой показывала отсчет, одновременно пытаясь другой открыть ящик с мячами. Под еле слышимый свист игроки моментально оторвались от земли и рванули в бушующую стихию. Комментатор пытался перекричать шум дождя, но выходило крайне худо, словно погода специально норовила все испортить. Я посмотрела на еле сидящего на метле Драко. Неужели больше никто не замечал, в каком он состоянии? Вдруг он резко качнулся, протер свои очки, и устремился в сторону Гарри. Уже нашли снитч? Бладжеры то и дело летели от Крэбба и Гойла в погоне за гриффиндорцами, но их загонщики умело отражали атаки, Кут даже зарядил мячом по новому игроку Слизерина, отчего послышался визг с трибун. Джинни с грацией уворачивалась от летающих «убийц» и неслась, словно ветер, к вражеским кольцам. Гол! Трибуны разразились яростными аплодисментами, радостная Уизли провернула пируэт. Ее ослабленным вниманием воспользовались Крэбб и Гойл, дубиной направляя в нее бладжер. Из-за мокрых очков она не заметила летящий в нее мяч и чуть было не упала с метлы, увернувшись в последний момент. С поля зрения потерялись ловцы. Все были увлечены происходящим перед ними, тоже забыв о Малфое и Гарри. Я стала оборачиваться и искать их. Вдруг я заметила два летающих пятна сзади от меня. Они явно соревновались за снитч, пытаясь перегнать друг друга. Отсюда я не могла разглядеть, кто есть кто, дождь застилал абсолютно все, но одно из пятен немного пошатывалось: Малфой. Какого Мерлина с ним происходит и почему капитан до сих пор не попросил тайм-аут? Снова гол, но уже в ворота Гриффиндора. Я заметила, как на другой трибуне подскочил Рон, ругаясь на заменяющего его вратаря. Я решила, что надо идти к профессору Снейпу и сказать ему о состоянии Малфоя. Если он продолжит летать в таком состоянии, то может просто грохнуться и вряд ли это благополучно перенести. Но бушевавшие мокрые болельщики не давали мне этого сделать, и мне только оставалось наблюдать за двумя ловцами со стороны. Хоть бы Гарри заметил, что с Малфоем что-то не так… Хотя, зная его, он, скорее, обрадуется и даст тому упасть. Хотелось, чтобы кто-то из них уже поймал снитч, и эта ужасная игра скорее закончилась. Два пятна вдруг резко остановились, трибуны замолкли, а комментатор проорал, что есть мочи: — Драко Малфой поймал снитч! И одно пятно стало стремительно падать вниз. Не задумываясь ни на секунду, я моментально достала палочку, произнося: — Мобиликорпус! Малфой застыл в воздухе. Я поняла, что он был без сознания. Гарри тут же подхватил его тело и, крепко сжав врага номер один, полетел на поле. Игра закончилась победой Слизерина.***
— Проклятый Малфой! — прорычал Рон, с которым мы встретились в библиотеке после того, как я, наконец, сменила мокрую одежду и надела сменную мантию. — Как этот ублюдок вообще поймал снитч, он должен был упасть раньше! — В каком это смысле — «раньше»? Он тут же осекся на меня и, поняв, что сболтнул лишнего, сделал вид, что не понимает, о чем я говорю. — Рон? — строго повторила я. — Что с ним? — Я откуда знаю? — его щеки тут же вспыхнули, а глаза забегали по всей комнате. Знает, прекрасно знает. В библиотеку вбежал перепуганный и вспотевший Гарри. — Снейп в бешенстве, — поправляя очки, протараторил он. — Похоже, Малфоя отравили или что-то такое. Я посмотрела на Рона. Он опустил взгляд и нервно облизывал губы. — Рон Уизли, что ты натворил?! — прошипела я так, чтобы никто в библиотеке больше не услышал, кроме нас троих. — Рон? — Гарри непонимающе уставился на нас, но потом в его голове сложился пазл. — Ты поэтому раньше свалил из медицинского крыла? — Ну да… — нехотя, признался он. — Я хотел ему отомстить за вчерашнее, подлил в сок какое-то снотворное зелье, никакой отравы! Оно должно было подействовать через час, я думал, он просто заснет перед началом игры, и все… Гарри молчал, не зная, что сказать. Зато я была готова высказать многое своему другу. — Рон, ты просто идиот! Ты своей головой вообще подумал? Ты ведь мог его убить! — Я не собирался его убивать! — повысил голос Рон, но, заметив, что все повернулись в нашу сторону, стал говорить вновь тихо. — А ты что, на его стороне? Он же наш враг, Гермиона! — Да, Малфой козел, но зачем уподобляться ему? Чем ты теперь лучше? — Отлично, Гермиона, просто супер. Встань еще на сторону убийц Светлых! — У тебя вообще мозгов нет?! — злая, я стала в спешке собирать учебники и книги. — Гарри, проводи меня, пожалуйста. Я поняла, что с ним нет смысла разговаривать. Гарри окинул друга неодобрительным взглядом и, взяв самые тяжелые мои книги, сказал напоследок: — Ты реально идиот. — О чем он вообще думал? — выйдя из библиотеки, повернулась я к Гарри. — Или это сотрясение так на него повлияло? — Он из-за тебя так поступил, — грустно ответил он, пропуская меня вперед. — Из-за меня? Но мне же не угрожала никакая опасность! — Ты не понимаешь, — отрезал Гарри. Немного помолчав, он добавил: — Я не вправе об этом рассказывать. — Рон вечером хотел о чем-то поговорить. Об этом? Гарри кивнул. Рон в меня влюбился, и сегодня хотел об этом рассказать. Но это не оправдывает его поведения. Если бы я не успела вовремя отреагировать, Драко бы сейчас лежал с множественными повреждениями в Мунго, а не у мадам Помфри. Хорошо, он хотел меня защитить, заступиться, отомстить — мог просто поговорить с Малфоем, пригрозить тому. Но подливать зелье? А если бы он переборщил, и Драко бы больше не проснулся? Убийство бы расследовали, а его самого потом посадили в Азкабан. Он испортил бы жизнь не только себе: своей семье, семье Малфоя, мне, Гарри. И еще оправдываться тем, что он наш враг. Да, я всегда говорила, что хочу его подчинить, что он не заслуживает жить, но то было в порывах злости, и я никогда не воплощала в реальности свои мысли. Каким бы уродом он не был, никто не имеет права лишать его жизни. Если бы Малфой был убийцей — тут другое дело. Но тогда бы его казнили в связи с законом. Если каждый будет вести себя, как Рон, то в мире начнется анархия. Пока он не поймет, что натворил, я не буду с ним разговаривать. С таким мировоззрением он не лучше Малфоя. Гарри донес мои тяжеленные книги до самой гостиной. Запыхавшись, он рухнул на мягкий диван, развалив руки. — Жесть. А если бы ты одна шла, то как бы их донесла? — Левитацией, — хитро улыбнулась я, начав раскладывать книги в нужном мне порядке. — Мерлин, как я не додумался… — Ты сильно расстроен? — спросила я, садясь рядом. — Из-за Рона? — Из-за игры. Гарри задумался, вытер пот со лба и протер свои очки. — Я рад, что все живы. На самом деле. Каким бы ублюдком не был Малфой, я не хотел бы его смерти. А победа или проигрыш — это не так уж и важно. У нас еще одна игра в этом сезоне. — Как думаешь, Рон образумится? Гарри пожал плечами и шумно выдохнул. — Когда он полез вчера на Малфоя с кулаками — я его понял и не злился. Этот урод наговорил много мерзкого и противного. Но сегодняшний его поступок меня сильно разочаровал. Ты не забыла? — вдруг резко сменил он тему. — У тебя же в пятницу первое подчинение! — Ох, черт… забыла, — призналась я, закрывая лицо ладонями. Час от часу не легче. Ситуация с Роном стала отходить на второй план, и сердце стало бешено стучаться от волнения. — Боишься? — Гарри положил свою ладонь на мое плечо, пытаясь поддержать, но это ни капли не облегчило подступившие резко эмоции. — Да. Очень. Я боялась многого в том дне: что у меня не получится применить силу, что подозреваемый не будет виновен или, наоборот, он окажется страшным преступником, и я не смогу вынести его чистосердечного со спокойным лицом. Боялась, как все убедятся в том, что я недостойна быть лучшей. — Я уверен, у тебя все получится, — он крепко обнял меня, и тревога немного стала утихать. — Ты с самого рождения обладаешь этой силой, она тебя не подведет. Сделав мне чай, Гарри оставил меня наедине с учебниками и старинными свитками. На завтрашний день нужно срочно успеть сделать домашнюю работу, выучить несколько параграфов, продвинуться в своем докладе и начать морально готовиться к дню «Х». Все до меня смогли, а значит, и я смогу. Я просто надеялась, что мне дадут не серийного убийцу, а обычного вора или торговца запрещенными вещами, они ведь понимали, что это стресс — впервые в сознательном возрасте подчинять. Сделав глоток бодрящего кофе, я включила тихую музыку в наушниках на своем плеере, чтобы никого не замечать, и погрузилась в учебу.***
— Если ты не хочешь поцелуя Дементора, то ты сделаешь это, — жестко отчеканил мужской бас за решеткой. — Но я ведь не убийца! — жалобно взмолился парень, падая на колени. — Я не смогу так поступить! За что поцелуй Дементора? — Для стимула, дорогой мой, для стимула. Мне плевать, кто ты. Ты сделаешь то, о чем я тебя прошу, иначе умрешь завтра же. — Я не хочу их убивать! За что? — парень плакал, лежа уже чуть ли не в ногах мужчины. — Это уже не твое дело. А если жить хочешь — согласишься.
