OUTRAGE

Ночь медленно опустилась на город. Чонгук стоял и смотрел на вид под его ногами, и не мог оторваться. Он чувствовал, что начал меняться и его слишком сильно стало тянуть сюда. На окраине района, где он жил, Чон чувствовал себя напряжённо, но в то же самое время как будто в безопасности. Он выдохнул, и поёжился от холода - водолазка и тёмное пальто совершенно не грели. Автомобиль, который был припаркован рядом, отдавал остаточным теплом, но этого было недостаточно. Парень не помнил, сколько находился на улице. Каждый его выдох сопровождался небольшим облачком пара, его взгляд был расфокусирован, и глаза блуждали по крышам тёмных зданий, пытаясь ухватиться хотя бы за что-нибудь. Юнги стоял на втором этаже своей тёмной халупы и наблюдал за пришельцем, который стал появляться здесь, в одно и то же время, каждый день. Он помнил и прокручивал в голове каждый момент, который они разделили по его воле. Чувство вины? Его не было. Было только чувство полёта, когда они были вместе. Мин чувствовал, что этот парень может освободить от оков, которые легли на него в детстве и отрочестве. Сигарета в руках тихонько тлела, пожирая саму себя. И всё вокруг как будто начало терять свой исконный смысл, и у вещей начали появляться новые понятия. У Юнги создавалось ощущение, что земля разверзлась под ногами. *** - Всё в порядке? - Тэхён, как обычно, что-то жевал, от чего его ранее плоский живот начал напоминать пончик. - Конечно, - Чонгук улыбнулся. - Есть сомнения? - и стрельнул глазами в сторону своего друга. - Ну-у-у... - его собеседник начал копаться в своей сумке в поисках чего-то. - Ты какой-то задумчивый стал после выходных. Замкнутый. Ты когда в последний раз посещал доктора? - голос Кима выражал беспокойство, как и всегда. Он единственный знал, что произошло в тот самый месяц, когда на ушах стоял весь город. Он знал о том, что Чона похитили и держали в том доме, каждый день заставляя заниматься тем, чего он не хотел. С того рокового дня, когда он нашёлся, прошло несколько месяцев, затянувшееся лето сменилось поздней осенью, которая покрывала утренней изморозью всё, до чего могла дотянуться. - Чонгук? - Что? - младший оторвался от тетради, заметив, что строчка, которую он писал, превратилсь в линию. - Сегодня вечером сеанс. Всё в порядке, я хожу к нему каждый день, - от тихих слов глаза Тэхёна расширились. - Каждый день? - Ким наклонился ближе к своему собеседнику, шепча ему на ухо. - Ты же раньше ограничивался одним сеансом в неделю, зачем так часто? - Я думаю, что от этого мне станет лучше, - Гук ответил таким же шёпотом, и широко улыбнулся своему другу. - Нужна моя помощь? - кончики их носов были в двух сантиметрах друг от друга, что ещё больше подогревало интерес одногруппников к их скромным персонам. Полгода назад Чон Чонгук мог легко пригласить девушку на свидание, и никто не мог устоять перед его обаянием. А сейчас он всегда и везде ходит с Ким Тэхёном - это не могло не вызывать подозрений. - Нет, спасибо. Ты и так очень многое сделал для меня, - Чонгук улыбнулся ещё шире и легко выдохнул в глаза своему другу, от чего тот сразу зажмурился и неуклюже повалился назад. - Аккуратнее, прошу, - младший потянул за футболку старшего, возвращая его в нормальное положение. - Хорошо, - смущённая квадратная улыбка появилась на красивом лице, и оба парня попытались успокоиться, сосредотачиваясь на лекции. Чон перестал вести конспект, понимая, что вместо доктора Кима он снова посетит то самое злополучное место. Намджун - так звали психотерапевта - говорил о том, что его мозг проецирует происходящее на тот самый дом и на того человека, и что подсознательно Чонгук хочет повторить этот опыт и понять, что движет его насильником. Что Мин Юнги сам жертва чего-то, от чего он решил совершить такое преступление. Они не знали, сколько подобных эпизодов было у этого человека. Но Гук, бессознательно, хотел снова и снова наблюдать за этим видом под его ногами и чувствовать чужой взгляд на своей спине. *** - Я говорил тебе, молчать, - шептал Юнги, находясь в своей спальне. - И ты молчал, но тем не менее, пришёл сюда снова. Бездушный, но такой сладкий мальчик. Я знаю, как ты хотел меня в ответ. Я знаю, что тебе понравилось, хотя ты это старательно скрывал... Я знаю, как сделать хорошо. И я делаю... - Мин отвернулся от окна, сжимая в руках очередную тлеющую сигарету, не чувствуя боли от ожога. - Мой маленький хорошенький мальчик, ты всегда будешь молчать. И будешь делать то, что я захочу. Чон Чонгук. А-аха-ха-ха... - тихий, медленный и вкрадчивый смех раздался по тёмной комнате, и Юнги упал на колени, а затем и на бок, обессиленный, забываясь в дрёме и поджимая колени к груди. - Я потерял всё. Семью, честь и достоинство. Я выяснил, что это ты ослепил моего отца в тот день, когда мы возвращались домой, - скупая мужская слеза спустилась по щеке, и пропала в воротнике. - Мои бывшие друзья признались, что ты их подкупил для того, чтобы я вошёл в твой дом, - сквозь зубы, стискивая челюсти, но так же тихо говорил себе под нос Чонгук, сжимая и разжимая кулаки. - Ты делал со мной ужасные вещи. И мне это понравилось. Из-за тебя я чудовище, лишённое каких-либо достоинств. Я искренне ненавижу тебя. И себя, - утирая покрасневший нос, младший поспешил сесть на водительское сидение и завести двигатель. - Лучше бы я умер в твоём подвале, в самый первый раз, Мин Юнги. Чонгук скрестил руки перед собой, опираясь на руль, и упал головой на них, выпадая из реальности, переживая их совместные моменты вновь и вновь. Ему было больно, физически и духовно, до такой степени, что хотелось рвать кожу на груди и вырывать волосы на живую только для того, чтобы смыть с себя весь этот позор. Чонгуку было стыдно за то, что он позволил себе стать жертвой. Он понимал своё безволие, но не мог остановиться в этом самокопании и продолжал медленно пожирать себя изнутри, оставляя пустую оболочку. Ему не хотелось ничего. Он день за днём проводил в гордом одиночестве, окружённый людьми и сохраняя мину человека, у которого всё налаживается. А ментальные качели, на которых он раскачивался каждый вечер, останавливали свой ход только здесь. Он гнал от себя все эти мысли о том, кто безумно резко и насильственно появился в его жизни. Он пытался избавиться от всего того, что на него навалилось за последние месяцы, но рыл для себя ещё большую яму, в которую безучастно падал всё это время.