Птица дивная

Служители правопорядка не знают сна: пока одна смена уходит отсыпаться вторая приходит бдеть за неблагонадёжными жителями Северной столицы. Некоторые пашут сверхурочно, живя на работе и питаясь одними ГЭСами (гиперконцентрат энергетического состава №3), в народе прозванный «зелёнкой». На чёрном рынке, между прочим, эксклюзивная штука! Пара глотков, и ты вновь бодр и свеж, готов свернуть горы и увеличить сутки с двадцати четырёх до сорока часов. Разумеется, не без последствий — заветные мензурки хороши в моменты полной безнадёги, когда вот-вот всё решится и нельзя спать и на самом деле, здорово садят ЖКТ, а при регулярном употреблении бьют по печени и почкам. От того использование каждого ГЭСа строго под роспись с пометкой о дате приёма в специальной книжке и последующим посещением эскулапов. Крепкий кофе витал в Петербуржском отделе полиции. Несмотря на раннее утро, почти все были на своих местах. Но как таковая работа не велась — десятки взглядов были прикованы к двери, ведущей в кабинет товарища генерал-генерал-полковника, откуда сейчас раздавался крик начальства. «Гром! … да послушай, Игорёк! …майор Гром!». — Да не будет этого! — Широкая ладонь стукнула по стопке документации, неудачно водружённой хозяином кабинета на край стола. Отчёты, скрупулёзно собранные дежурным, от энергетического импульса разлетелись по помещению, а верхние, от соприкосновения с кожей ладони, обуглились. Взвыла противопожарная сигнализация, окрасив комнату ярко-голубым светом. Резко похолодало. Столешница, как источник возгорания, покрылась тонкой корочкой наледи. Восседающий за столом светловолосый мужчина в возрасте едва успел отнять руки, чтобы и те не попали под заклятие мгновенной заморозки. Густые усы, занимающие большую часть лица, встопорщились, как у взъярённого кошака. — Ну, дядь Федь! — Пошёл на попятный возмутитель спокойствия, тяжело опустившись в кресло. — Ты не знаешь, о чём просишь… — Правила, Игорь, правила! Директива пришла «оттуда»! — Палец указал наверх. — Да и не порядок это, когда один на облавы нечисти ходишь… Одет не по форме, а она, между прочим, заговорена! Все соблюдают приказ начальства, ты один — как белая ворона. Пора бы соответствовать званию, Игорёк. Мужчина в кожаной куртке стянул с головы кепку и зарылся пальцами в тёмные волосы. Генерал-полковнику самому не очень нравилась нынешняя позиция верхушки, но они же цивилизованная страна, в которой есть равноправие, в том числе, для нелюдей. Со скрипом у них с этим, но продвигалось, в некоторые опасные профессии с удовольствием брали нечисть, предпочитая её людям. И вот, теперь дошло до органов. И ещё ладно армия — пара волколаков в строю не помеха, хорошие и надёжные ребята, но остальная хтонь… Как человек человека, более того, как опекун, генерал-полковник Прокопенко понимал Игоря, но вот как начальник вынужден настоять на соблюдении должностных инструкций. Положен кто-нибудь их «этих» и точка. — Что, псину выдадут? — Исподлобья посмотрев на начальника, спросил Игорь. — Да ты пойми, Игорёк, мы не молодеем, хватку теряем… А если помощник появится, то и времени свободного станет побольше, глядишь, и на личном фронте всё наладится. Мы за тебя с Ленкой так беспокоимся, Игорёк… Тонкие губы сжались в обескровленную линию — генерал-полковник вынул козырь из рукава. Против тёти Лены не попрёшь. — Давайте эту, как там её… — Майор пощёлкал пальцами и сгрёб с обледеневшей столешницы направление в спецприёмник. День начинался чудесно. Убрав во внутренний карман направление, Гром покинул кабинет Прокопенко. Его встретил вопросительный гомон и ехидно скалящийся Цвтеков — в каждой бочке затычка, в каждой почке — заточка. Он громко хлопнул об стол купюрой. — Косарь ставлю, что приведёт Гром волколака в последний момент! Купить твоему пёсику лежанку, мячик, поводок? Айда, скинемся! — Залихватски крикнул полицейский, призывая всех делать ставки. Зашуршали деньги. Вскоре документов на столе майора стало не видно из-под немаленькой суммы, равняющейся полутора жалованиям полицейского средней степени паршивости и ленивости. Криво усмехнувшись, майор достал из кармана смятую купюру и поместил на самый верх денежного вороха. — Себе лучше бы освежитель для рта купил, несёт — сил нет. Словно тухлятины обожрался, — под смешки присутствующих хлопнул его по плечу майор. — Я тебя не разочарую, Цветик-Семицветик, готовься опять получать по шее от своей жены за просранную получку. — Сволочь! — Крикнул ему вслед коллега, и впрямь страдающий неуёмной азартностью и одержимостью к персоне майора. — Всё для тебя, дорогой мой и дешёвый! — Бросил через плечо Игорь Гром, выходя из следственного управления. Поздняя весна окутала Петербург сладковатым духом цветущих деревьев, смешанным с терпкой горечью смолы. С крыльца управления открывался вид на противоположное здание — архив со столовой на первом этаже. Близость к органам не позволяла поварам добавлять в котлеты только хлеб, поэтому те радовали проголодавшихся законников под зажаристой корочкой сочной, полной мяса начинкой. Года три назад во дворе управления росли тополя — старые потемневшие стволы, едва пропускающие сквозь густые кроны фонарный свет. Уработавшись до чёртиков в глазах, порой казалось, что светящиеся огромные глаза наблюдают за каждым шагом, ища брешь в защите, готовые утащить к себе и высосать все соки. Благо, это не живые деревья, а обычные, но вреда от них было ой сколько… Весной, особенно: поставить служебную машину под тополем равно заслужить нагоняй начальника гаража — кто будет отмывать смолу и намертво приклеенные тополиные почки? Вот и срезали старичков, выкорчевали огромные корни, посадив на их место голубые ели, пока чахлые, но вроде как принявшиеся. Прохладный ветер донёс до майора запах жареного теста — пирожки золотистыми горами высятся на алюминиевых подносах, почти как золотой запас одного чинуши, обнаруженный в ходе обыска. То-то весь город гудел: откуда такое богатство, куда ещё больше? Подставив лицо солнцу, майор сощурился. У-у, большая светящаяся блямба! Смешно тебе да? Вопреки предсказанию Кости Цветкова Игорь торопился — скоро вечерний час пик, было бы неплохо получить полагающегося «компаньона» до того момента, как все дороги увязнут в пробке. Как везти подземкой нелюдь, Игорь даже не предполагал, хотя не раз видел самостоятельно передвигающуюся хтонь. А ведь они кому-то принадлежали, были с кем-то связаны… Что такое пара десятков лет на службе человеческому обществу? Для нечисти — ничего. А люди не бессмертные, дряхлеют, завидуют долгие годы молодым и сильным, и мстят. «Служба обществу — гарантия равноправия!» изжёванный дворнягами плакат, сорванный ветром, отражал саму идею и реализацию. Нечисти, той, что умела принимать человеческий облик, предлагалось выйти из подполья, получить образование, специальность и отслужить пару-тройку десятков лет, отрабатывая долг государству. За это их как будто принимали в свой закрытый клуб цивилизованности и равноправия… По факту они всё равно оставались за бортом, а позволение плыть в привязанной дырявой лодке… Игорь даже понимал отчасти тех, кто предпочитал цивилизованности одичалость, кто носу не казал из заполярья и тайги, кто селился в умирающих посёлках и деревнях, предпочитая жить тяжело, но свободно. Самой удачной интеграцией в человеческое общество считались волколаки — внешне ничем не отличавшиеся от людей, однако хищник он и есть хищник. Игорь считал, что повязав на шею розовый бант, милее тварь не станет. Стаи, за возможность жить как все, с радостью переходили под контроль государства, отдавая щенков служить. Концепция «мы — вам; вы — нам» работала безотказно, а тандем оперативник и волколак считался самым результативным в раскрытии преступлений. Подземка встретила гулом человеческих голосов и квакающими громкоговорителями. Игорь едва успел запрыгнуть в последний вагон. Дядь Федь, конечно, удружил, думал он, притулившись на краешке свободного сиденья. Обиды не было — сам понимал, что приказ есть приказ. К тому же, пока всё управление хвасталось новыми «питомцами», у него единственного не было подопечного. Генерал-полковник до последнего оттягивал приказ для Грома, пока ультиматум не поставили. Безжизненный свет обнимал своды станции «Кировский завод», облицованной дымчатым мрамором. Холодно — Игорь застегнул куртку до конца, но желанное тепло так и не пришло. Между лопаток одна за другой скатывались капли пота, впитываясь в хлопок майки в районе поясницы. Нервное ожидание чего-то необычного щекотало живот, оно усилилось, когда майор вышел из станционного надземного павильона. «Центр реабилитации и интеграции антропоморфов», как по-научному величали хтонь, терялся в цветущих яблонях и грушах. Игорь глубоко вдохнул сладковатый запах белёсых лепестков, засыпавших зернистый асфальт толстым слоем. Сквозь высокие кованые ворота просматривался комплекс приземистых зданий. Выкрашенные в светло-жёлтый (цвет дурок и казённых домов классиков XIX века) цвет, благодаря бережно восстановленной после Блокады старинной архитектуре, они походили не то на юнкерское училище, не то институт благородных девиц, имеющий неплохого покровителя — полосы препятствий, спортивные тренажёры и беседки были раскиданы по обширной территории центра. Майор даже вытащил направление, чтобы проверить адрес — всё верно, он на месте. Подойдя ближе и обнаружив вместо домофона металлический прямоугольник без каких-либо надписей, но идеально подходящий по размеру под бумажонку, Игорь прижал её. Пластина ощутимо нагрелась и ворота приглашающе распахнулись. Майор Гром ступил на вымощенную крупными булыжниками дорожку. Он направил стопы к зданию, стоящему на первой линии. За старинной, тяжёлой дверью скрывался административный корпус, работающий с «клиентами». Дородная дама в белом халате встретила его радушной, многие часы отрепетированной, улыбкой. «Любовь Вениаминовна» — сияла на солнце золочёная табличка. — Майор Гром, следственное управление, я за… волколаком. — Запнувшись, сказал он. Ярко-красные губы на мгновение дрогнули. Точно, оборотней не называют так в научных кругах, они имеют своё название. Хомо лупус? Да не его дело, он дела должен раскрывать и обеспечивать КПЗ постояльцами. — День добрый, товарищ майор, — сцапав направление, Любовь Вениаминовна защёлкала клавишами, — Дайте нам немного времени на подготовку. У мальчиков сейчас свободное время, — длинный ноготь нажал на кнопку, одну из многих, расположенных на отдельно стоящей панели. Снаружи раздался звуковой сигнал. «Прям полный пансион у них тут», — хмыкнул майор, присев на предложенный диван, не стал отказывать от предложенной с неискренним радушием чашки чая. С утра во рту и росинки маковой не было, а чай с печеньем — это дело. Зачем-то пара штук ухнула в карман, хотя особой любви к сладкому Игорь за собой не наблюдал. — Мальчики ждут, товарищ майор, — окликнула его дама, кивая на окно, выходящее на спортивную площадку. Поблагодарив царицу администрации, Игорь отряхнул крошки с брюк и отправился навстречу своей судьбе.