Птица дивная

Новостная лента на ближайшие дни больше всего напоминала стереографические изображения, наложенные друг на друга и сливающиеся в пиксельное панно, обрамлённое бахромой обсуждений и репостов. Нечёткие отрезки, снятые видеорегистраторами, склеивались в немое кино, где главным цветом был чёрный, сияющий на кончике каждой шерстинки льдисто-синим. Огромный волк нёсся по улицам Северной столицы, не зная правил дорожного движения и наплевав на Соглашение. Соглашение — не такой уж старый документ, даровавший хтони относительную свободу в обмен на преданную службу, работал в обе стороны: нарушение каралось, послушание — поощрялось. Кажется, правила игры приняли только волколаки, да и то, не все, в то время как остальные поспешили или заныкаться под землю, или попытаться отстоять своё право на питание человечиной, которая вдруг расхотела становится главным праздничным блюдом. Люди перестали бояться и в ответ на дерзость, выжгли, разбомбили или высушили самые крупные очаги сопротивления. Человеки, когда-то слабые, пугающиеся собственной тени и слагающие страшилки-наставления сами примерили шкуру монстра и утопили землю в крови нелюдей. А оборотни… кто-то из нави может считать их предателями, но они просто хотели жить. И если ради этого пришлось подставить холку, то пусть. В отличие от другой нечисти они умеют учиться на собственных ошибках ещё и потому, что всё же, слишком люди… Огромные лапы легко сминали крыши и бамперы, словно те были сделаны фольги. Тонкий, почти стёршийся запах крови и сладковатой гнили вёл Олега куда-то вперёд. Иногда приходилось останавливаться и встряхивать головой, чтобы отсеять лишнее — это не лес, где всё понятно: перепревшая листва, мокрая после дождя земля и растрескавшаяся кора, нет, это щекочущие нос до боли неприродные запахи всего: воздуха, людей, зданий… Волк замер: он, кажется, потерял нить. С Обводного канала подул прохладный ветер, принеся с собой даже не обрывок нити, ворсинку. Волков с новой силой ринулся в погоню за призраком. В пару прыжков перемахнув через перекрёсток, он понёсся вперёд. За спиной взвыли тормоза автомобилей, сминались бампера, кричали люди. Ново-Калинкин мост застыл всего за пару мгновений, напуганный невиданным прежде зрелищем — нелюдью в истинной форме, разгуливающей под светом дня! Когда первый шок прошёл, люди потянулись за смартфонами — щелчки и вспышки камер выхватывали то тёмный силуэт в прыжке, то блеск оскаленных клыков. — Да куда ты так несёшься?! — Шипел под нос майор Гром, едва успевая переключать передачу, чтобы то замедлиться, то ускориться, то войти в хитрый поворот — в отличие от Волкова, полицейский пытался, хоть и с оговоркой, соблюдать правила движения. Но долго погоня не продлилась: перед служебной машиной встала огромная пробка. Кажется, впереди что-то загорелось. — Чёрт! — Выругался мужчина, стукнув кулаками по баранке руля. Вдали насмешливо махнул волчий хвост и пропал. Сергей с заднего сидения нервно шуршал фантиками. Гневно сопя сложенные руки, майор стукнулся лбом о руль и откинулся в кресле. — Думай, думай! — подгонял он себя. Бегом за волколаком? Чушь! Игорь представил себя мечущимся по перекрёстку Старо-Петергофского проспекта и набережной Обводного канала, опрашивающим свидетелей, видели ли они чёрного волка под два метр в холке. Не годится. — Гадство! — Сбоку раздался изумлённо-возмущённый голос. Игорь повернулся на восклицание, и картинка начала вырисовываться. Светловолосый мальчишка на мопеде с рюкзаком курьера за спиной! — Эй! — Майор повернулся к Разумовскому. — Ты со мной, или как? — он кивнул в сторону ничего не подозревающего парня. Секунду рыжий оборотень смотрел на него, будто ничего не понимал, а затем, правый уголок приподнялся в подобии ухмылки. — С тобой. — Тогда валим из этого корыта! — Игорь вылез из машины и похлопал водителя мопеда по плечу. — Парень! — забавный худощавый мальчишка в очках повернулся, с интересом глядя на Грома. — Я одолжу? — Ч-что?! — Курьер растерянно захлопал глазами, и коротко вздохнув, майор вытащил его из сидения и подтолкнул в сторону фольксвагена.        — Сиди в тачке, сторожи. Если придут дяди и тёти в форме, скажи, что майор Гром разрешил поиграть с бибикой, они поймут, — полицейский в гражданском оседлал мопед. — Разумовский, тебе особое приглашение нужно? Вокруг туловища Игоря обвились неожиданно сильные руки. — Бывай, малой! — Крикнул Гром, выезжая на пешеходку. Шлейфом за ярко-зелёным мопедом летели конфетные фантики. Одна задача решена, вторая остаётся висяком — куда убежал Волков? Игорь прибавил газу, и наконец, выехал на дорогу — чистую, потому как вся масса автолюбителей осталась за баррикадами из тех, по кому потоптался оборотень. — Налево, — майора обдало странным запахом гари напополам с приторной конфетной сладостью. С рыжеволосым навигатором за спиной, через пару кварталов удалось нагнать чёрного волчару, бегущего в сторону верфей на Межевом канале. Громады погрузочных кранов и цветные штабеля контейнеров вырастали из-за приземистых зданий в основном советской постройки неспешно, выступая отдельными фрагментами, как в стрелялках, любимыми Цветковым. Будто ему на работе мало… Перед волколаком и мопедом встала ограда, разделяющая Гутуевский остров для гражданских и флотских. Бело-оранжевый шлагбаум намекал, что дальше хода нет. Если бы! Громко фыркнув, Олег перепрыгнул через бесполезную палку и оскалился охраннику, напрочь отбивая желание выяснять отношения. Ступая по асфальту и принюхиваясь, волк с каждым мгновением щерил клыки всё сильнее и сильнее, на серую корку упали исходящие паром капли слюны. Грома передёрнуло. Сотрудники Морского порта, завидя эту махину, старались как можно быстрее убежать, кто-то застывал на месте, пытаясь слиться с окружающей обстановкой. Сюрреализма добавлял ярко-зелёный мопед, тихонько тарахтящий под двумя рослыми мужчинами. Высоченные башни из контейнеров, издали напоминающие блоки детского конструктора, стали конечной точкой в поисках упырей. Олег покрутился вокруг себя, сверяясь с ощущениями: здесь запах был самым сильным — толстый канат, в который обратилась тонюсенькая ниточка, идущая с завода «Красный треугольник», вёл наверх. Изменённое зрение волка не могло различать цвета так же хорошо, как и человеческое, но если бы спросили у майора, какого цвета контейнер, выбранный оборотнем, то он бы ответил: зелёный. В подтёках ржавчины, с облетевшей краской на месте, где должна быть надпись. Светлые чешуйки краски забились в протекторы шин мопеда и хрустели с каждым проворачиванием. — Да ты издеваешься! — Игорь перевернул кепку, наблюдая за тем, как волчьи когти легко пробили металл нижнего контейнера. Огромный хищник пополз наверх, нисколько не заботясь об ущербе, наносимом владельцам металлических ларей размером в несколько человеческих ростов. Оказавшись мордой на уровне нужного контейнера, Олег проделал дыру в двери, вырывая замок с корнем и оглушительно чихнул. Раз, второй, третий. Ветер, дующий с воды, донёс до находящихся внизу Игоря и Сергея тошнотворный запах падали. Майор не был брезгливым человеком, всякое случалось на службе, но такого густого амбре чуять прежде не доводилось… Волков, подцепив когтями одну из створок, приоткрыл её, подтянулся и исчез внутри, чтобы вскоре разразиться какофонией из подвывания напополам с ворчанием. — Не знаю, как ты, Сергей, а я пошёл, — решил Гром, ставя стопу на замок первого контейнера, а руками цепляясь за верхний край. Подъём не был лёгким — в глаза било солнце, под пальцами было не так уж много опоры, до кучи мерзотный запах разложения кружил голову. Тем не менее, мужчине удалось забраться на высоту в семи с половиной метров, и, подтянувшись в последний раз, ввалиться внутрь. Под ладонями оказалось что-то склизкое, от концентрированной вони заслезились глаза. — Олег? — Позвал майор и в ответ во тьме блеснули глаза. Волколак тихонько и как-то обречённо заскулил. Тяжело вздохнув и закашлявшись от густого смрада, Игорь полез перепачканными ладонями за телефоном. Включив фонарик, мужчина в первые секунды подумал, что как плохо, что у него есть глаза, но после в дело вступила вошедшая во языцех знаменитая громовская хладнокровность. С некоторым усилием отведя в сторону туман ужаса и гадливости, он начал изучать взломанный контейнер, ведь было на что полюбоваться: большую часть пространства занимали вмонтированные в стены перекладины. На них, подвешенные на мясницких крючьях, медленно гнили десятки трупов. Некоторые — без конечностей, лишённые кожи и мяса, что остались почти одни кости в редких ошмётках почерневшей плоти. Чей-то тайник с «вкусняшками». Волков заскулил опять. Игорь, полубоком, стараясь задевать трупы как можно меньше, двинулся на звук. — Блядь… — сипло пробормотал майор и закашлялся от вони, проникшей глубоко в лёгкие. В самом дальнем участке контейнера на мясницком крюке висела Ольга Лукьянова.