Птица дивная

Сине-алый вой полицейских сирен примешивался к серому небу в разводах заката, превращаясь в странное варево. Скоро в него вольются идущие с востока тучи. К концу дня воздух потяжелел, прибивая к земле гнус и охотящихся на него птиц. На другой стороне Петербурга лили дожди, но в морском порту непогода только ожидалась. Хотя, как сказать. Здесь уже вовсю рвёт и мечет ураган, порождённый человеческим горем. Можно даже услышать треск молний, рвущих на куски сердца, до последнего надеявшиеся на чудо. Будь Игорь чёрствым, невозмутимо бы натянул на голову кепку, скрывая от рыдающей Алисы Германовны вымороженные профдеформацией глаза, но головной убор смят и убран в задний карман брюк. Левую щеку саднило — маникюр у матери погибшей был что надо. Ещё бы синяк на скулу для полного комплекта от заммэра, но его окучивает генерал-полковник Прокопенко. За бело-красной заградительной лентой толпятся журналисты, не пойми как прознавшие о нехорошей находке. Ребята из оцепления и охрана верфей работали хорошо — ни одна падла с фотоаппаратом не проникла на территорию верфей. Пожарные лестницы, по которым можно подняться в могильник, охранялись не хуже. Пропитавшаяся потом футболка неприятно липла к телу, хотелось залезть в душ и стоять час или больше, уткнувшись лбом в потрескавшуюся плитку. Потом натянуть свежую одежду и завалиться на знакомый до последней ямы, старый диван, роняя на чистую майку капли соуса, стёкшие из шаурмы. При мыслях о еде майора замутило, хотя желудок не раз уже давал понять, что неплохо бы подкрепиться. Будь Игорь чёрствым, наверняка бы отпросился обратно в управление писать отчёт — он не криминалист и не судмедэксперт, его дело преступников ловить, а не рыться в останках. Конечно, когда месторасположение каждого трупа будет зафиксировано, тела отданы на вскрытие и опознание, а всё, что найдут криминалисты, получит статус вещественного доказательства, работа начнётся вновь. Гром не сомневался, что он возглавит дело. Олег, так и не принявший человеческий вид, сидел в огромной луже — в отличие от Игоря он не страдал понапрасну и нырнул в воду, смывая с шерсти и лап кровь и плоть, сгнившую до состояния слизи. Грому очень хотелось бы последовать примеру волка… Сергей сидел спиной ко всему, свесив ноги вниз. Пятки стоптанных кед лупили по камню, поросшему подсохшими водорослями — уровень воды из-за жары и отсутствия дождей упал. К вони, исходящей из контейнера и Олега с Игорем Разумовский отнёсся аномально спокойно, даже, с каким-то одобрением — не испытывая брезгливости, он приблизился к Волкову. Огромный чёрный волк и рыжий парень очень долго смотрели друг другу в глаза, после чего последний медленно облизнулся, словно друг перед ним не перемазанный в труповщине, а во взбитых сливках, утыканный разными сладостями. Игоря передёрнуло. На жаре эта мерзость быстро высыхала и воняла ещё сильнее. Гром стащил с себя куртку и отшвырнул подальше. Он боялся представить во сколько ему встанет химчистка. Что же до контейнера… Подобные «заначки» в лихие девяностые были понатыканы по Золотому Кольцу и столицам повсеместно. А что? Правительства, что карало за нарушение Соглашения, больше нет, можно погулять вволю, наесться всласть. В размахе жестокости особенно отличились упыри, сумевшие соединить утоление голода и прибыльный заработок. Твари стали умнее — начали нанимать людей-вербовщиков (на деле в моральном плане не сильно отличавшихся от нечисти), рассказывавших наивным девочкам, стремившимся любой ценой вырваться из нищеты, сказки о хорошей высокооплачиваемой работе где-то в Европе. Какую-то часть добычи упыри съедали, а какую-то продавали за границу в сексуальное рабство. Каждая вторая пропавшая девушка в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет — их рук дело. Твари кошмарили людей до две тысячи второго, целых одиннадцать лет… Игорь помнил то неспокойное время — уже в шесть вечера улицы Петербурга пустели, отец с дядей Федей по очереди встречали тётю Лену, самому Игорю внушалось идти сразу после школы домой, никуда не сворачивая, и хорошо бы не одному, а компанией. Даже не одобряемый отцом Бустер на какое-то время перестал быть персоной «нон-грата». Для Игоря самым страшным годом стал девяносто девятый, ночь нового тысячелетия, когда отца среди многих пострадавших при штурме гнезда нечисти доставили прямиком в Джанелидзе. В новогоднюю ночь было накрыто самое большое гнездо — расплодились твари, на таком-то раздолье. Раньше большим гнездом считалось до тридцати особей, но под Всеволожском обосновалось почти двести. Под грохот салютов и радостные крики «С новым годом, с новым счастьем!» он, двенадцатилетний пацан, нёсся через слякотный двор больницы, заставленный буханками скорой. За спиной стучали каблуки тёти Лениных сапог — в тот день она была особенно красива: светлые волосы, завитые в крупные локоны, развевались за спиной, словно оставляли в темноте светящийся след, плиссированный золотистый подол вился вокруг щиколоток на холодном ветру… Холл НИИ скорой помощи, то погружающийся в полутьму, то вновь ярко освещаемый потрескивающими лампами, уже был полон народу. Не только они после той ночи отдали своего мужчину в объятия стылой земли… Гром ненавидит новый год также как и упырей. Оливье — главный салат на любом новогоднем столе... Салат с протухшей человечиной, вместо стопочки водки перед каждой порцией стоит склянка нашатыря. Через несколько лет, по большому блату Фёдор Иванович достал выдержки из упыриного дела и передал Игорю. Расчёт был на то, что восемнадцатилетний лоб передумает поступать в школу милиции, выберет другую специальность. Разумеется, не помогло. И дистанцироваться у Прокопенко не вышло: нарочно не брал Грома на работу в управление, надеясь в глубине души, что нелёгкой ему покажется служба и ловля преступников, но уж очень перспективным сотрудником оказался Игорь Константинович. Лет шесть назад за доблестную службу был переведён в главное следственное управление Петербурга. Мир очень тесен, как-никак. Боковым зрением Игорь уловил движение в тени. Олег, стряхивающий капли воды, навострил уши. Майор-человек и майор-волколак переглянулись и двинулись к подозрительному силуэту. Незнакомец, осознав, что рассекречен, опрометью бросился к контейнерам, пытаясь затеряться в бесконечном лабиринте. Мешковатая одежда и темнота от надвигающихся туч не давали как следует рассмотреть убегающего. Однако, это точно был не упырь, что, если не радовало, так хотя бы вселяло уверенности в поимке. Волков совершенно не заморачиваясь, мог бы в пару прыжков настигнуть беглеца, но предпочитал загонять, давая Игорю шанс быть первым. «Парой строк в отчёте больше, парой меньше» — промелькнула мысль и табельный пистолет покинул кобуру. В воздухе раздался предупредительный выстрел. Убегавший от него таинственный незваный гость испугано вскрикнул тонким женским голосом, Олег преградил дорогу, оскалившись. Девушка упала на задницу, капюшон слетел с головы, открывая ярко-красные волосы. — Не стреляйте! Я журналист! Юлия Пчёлкина, независимое СМИ! — Девушка повернулась и подняла руки. — Как ты здесь оказалась, Юлия Пчёлкина, независимое СМИ, а? — Поинтересовался майор, убирая огнестрел. Не любил он этих ребят с камерами, что без мыла в любую дыру пролезут. Как эта, например. Пролезла ведь. И по-любому успела кое-что зафиксировать. — По должностной инструкции Вы должны представиться! — Напомнила девушка, проигнорировав вопрос. — Майор Гром Игорь Константинович, главное следственное управление Петербурга, — представился он по форме, поднимая журналистку на ноги, и легонько заламывая руки. — А Вы, должны сидеть дома, пить чай или что там любите, или рыть землю в поисках сенсаций совершенно другой стороне. — Люди должны знать правду! В законе о СМИ есть запрет на освещение контртеррористических операций, но не находок в ходе незаконного проникновения на территорию верфей! — Извернувшись, воскликнула Пчёлкина, — Это ведь схрон упырей, да? Первый из обнаруженных за двадцать лет с момента уничтожения гнезда в районе Всеволожска? На объекте государственной важности? — Запрещается разглашать подробности открытого дела. Без комментариев, — Волков, пристроившийся сбоку, фыркнул и согласно тяфкнул. — Значит, дело всё-таки открыто и скоро обрастёт новыми подробностями? Пчёлкина довольно потёрла ладони и спохватившись, включила режим съёмки на телефоне. Олег зарычал, когда ему в морду ткнулся огонёк вспышки. — Скажите, это ведь тот самый волколак, из-за которого произошло ДТП на Ново-Калинкином мосту, парализовав движение на Обводном канале? Весь интернет только об этом и пишет! Вы сотрудник следственного управления? — Олег нагло проигнорировал вопрос, низко заворчал и побежал вперёд — к Сергею, стоящему под светом фонаря. Парень накинул на плечи провонявшую тухлятиной куртку Игоря. Он протянул к Волкову руки и, приподнявшись на носках, обнял мощную звериную шею. Изредка мелькали на чёрном мехе белые ладони, зарывающиеся вплоть до подшёрстка. — Без. Комментариев. — Прорычал майор, толкая журналистку в объятия одного из подоспвших полицейских. — Выпроводите её отсюда! — Приятно было познакомиться, майор Гром! — крикнула девушка, позволяя себя вывести с территории Морского порта. — Игорёк, поди сюда, — подозвал его генерал-полковник. Холодный ветер, подувший с воды, взметнул светлые волосы генерал-полковника, и Гром внезапно обнаружил, что у Фёдора Ивановича через волос — седой. Начальник выглядел уставшим и постаревшим — ему также нелегко дался разговор с замом мэра и его супругой, правда, в отличие от Игоря, лицо Прокопенко было целым. — Поехали домой, ага? Завтра обсудим всё, — генерал-полковник похлопал себя по кителю, и достал старую, всю в царапинах, ярко-оранжевую карманную аптечку, переделанную под портсигар. — Дядь Федь, ты ж не куришь… — майор отказался от предложенной дозы никотина и с возрастающим удивлением смотрел, как загорелся красной точкой кончик папиросы, как прогорали свёрнутые в трубочку табак и бумага. В лицо полетело облако горьковатого дыма. В макушку ударили первые капли дождя, наконец, добравшегося до Гутуевского острова. — Не часто, но бывает. Всё, Игорёк, поехали, подброшу вас до дома. Отоспитесь, — Фёдор Иванович сжал переносицу. — Не в передачу, но завтра из столицы пожалует следователь и непростой. Маг-законник. Ты постарайся быть… поаккуратнее. Эта братия очень обидчивая. Гром медленно кивнул. Нечасто представители элиты соблаговоляли спуститься к простым смертным. Обладающих силами, далёкими от человеческого понимания, при обнаружении забирали в Москву, обучали, делали цепными псами правительства. Высокий пост магу обеспечен стопроцентно, единственное, что требовалось — служить и быть готовым в любой момент вцепиться в глотку недовольного. В висках заломило — на погоду и предстоящие проблемы. Игорь не нравился начальству, привыкшему к подхалимству, его методы поимки злоумышленников всегда подвергались порицанию. Звание выдано ему вопреки, а не за — сколько Фёдор Иванович нервов потратил, чтобы доказать остальным, что Игорь достоин погонов с майорской звездой. Так и ходит с 2014-го майором… Редкие тяжёлые капли вдруг обрушились на головы полицейских сплошным потоком. — Поехали! — Повторил Прокопенко, приобняв Игоря за плечи. Тихо шептало радио в салоне. Волков, обернувшийся в человеческий облик, позаимствовал у Сергея толстовку – при перекиде одежда на волколаках рвалась. Несмотря на проливной дождь, в машине были открыты окна — от майоров разило, от Олега меньше — он ведь искупался. Дворами удалось минуть пробку и без проблем добраться до игорева дома. Выгрузив пассажиров, «патриот» генерал-полковника мигнул фарами и был таков. Они ввалились в тёмную квартиру, и, спотыкаясь об обувь, разбрелись по разным углам. — Я в ванну, никто не против? — Спросил полицейский, снимая с дверцы шкафа полотенце. — Нет, — Олег отрицательно дёрнул головой, пытаясь содрать с Сергея испачканную куртку Грома. — Серый, сними её! Серый, сам же потом ныть будешь, что пахнет не вкусно! Серый, блин! Разумовский, умудряясь не попадаться в руки друга, курсировал от стены к стене и странно улыбался, встряхивая длинными волосами. Игорь понадеялся, что волколаки ничего не сломают в квартире (всё сломано уже до них) и отправился отмываться. Мужчина скинул одежду в угол и залез в ванну, не став дожидаться, когда вода прогреется. Маг-законник завтра значит, да? Плохо. Уткнувшись лбом в колени, он закрыл глаза. — Серый, а ну, отдай! — Олегу, наконец-то, удалось поймать рыжего. Кроме куртки в его руках оказался и сам Разумовский. Он негромко рассмеялся и повернулся к нему лицом. На колючие щёки легли обжигающе-горячие ладони. Сергей нагнул к себе брюнета и потянулся к его губам. Кольцо из рук стало плотнее, едва не ломая рёбра. Запустив пальцы в мягкие волосы, Олег тихонько застонал в поцелуй. Сергей потёрся пахом о его бедро и потянул в сторону их «гнезда». Упав на пол, они начали избавлять друг друга от одежды, Волкову казалось, что под ладонями Разумовского ткань обугливается, на ней появляются дыры с обожжёнными краями. Рыжеволосый оседлал брюнета и толкнулся бёдрами, имитируя секс, но ему быстро надоели пустые телодвижения. Сергей взял в ладонь свой член и любовника и начал отдрачивать. Толкаясь в кольцо пальцев, потираясь друг о друга и обмениваясь поцелуями-укусами, они быстро достигли разрядки.        — Серый! — Хрипло воскликнул Волков, вспоминая, что они не одни и не на своей территории.        Ухмыльнувшийся Сергей обхватил влажной ладонью запястье Олега и потянул к своим бёдрам. Олег облизнул пересохшие губы. Ладонь огладила внутреннюю сторону бёдер любовника, пальцы задели опавший член, двинулись дальше, где за поджавшимися яичками была влажная, пульсирующая щель. Брюнет протолкнул пару пальцев на пробу и в ответ заслужил пару смазанных поцелуев и шёпот куда-то в висок: «Сильнее!». Запястье ныло от неудобной позы, но удовольствие любимому хотелось доставить сильнее. В стороне кухни стихла вода и Олег протолкнул пальцы до костяшек, вырывая из Сергея беззвучный крик и крупную дрожь.        Рыжеволосый потянулся к Олегу и ткнулся губами в подбородок. Разморенный ласками он мурчал что-то под нос, растирая круговыми движениями грудь любовника. Кожа под узкими длиннопалыми ладонями краснела и нагрелась.        — Чёрт... пронесло... Серый, давай в следующий раз поосторожнее с этим, а? Хрипло рассмеявшись, Сергей слез с Олега и свернулся клубком у него под боком. Пошарив рукой, он нашёл куртку человека и прижал к носу, полной грудью вдыхая запах сгнившей крови и плоти. Рыжеволосый облизнул тёмное подсохшее пятно на светло-коричневой коже и оскалился. Из горла вылетел странный вибрирующий звук. Между влажных прядей, закрывших довольное лицо, блеснули ярко-жёлтые глаза.